Жан-Мишель Баския — солнечный ребёнок. Баския картины


Жан-Мишель Баския - 138 произведений

За свою короткую жизнь Жан-Мишель Баския успел стать поп-иконой, деятелем культуры, граффитистом, музыкантом и художником-неоэкспрессионистом. Он был одаренным ребенком и уже к 4 годам мог писать и читать, а в 11 свободно говорил на английском, французском и испанском языках. В возрасте 15 лет он сбежал из дома и чуть меньше недели жил в Сквер-парке, после чего его арестовали и отправили домой к отцу. В 10 классе его исключили из школы, и отец за это выгнал его из дома. Молодой художник переехал к друзьям, зарабатывая себе на жизнь продавая футболки и самодельные открытки.

В 70-е Баския начинает рисовать граффити на зданиях в Нижнем Манхэттене, используя при этом псевдоним SAMO, чем в некотором роде прославился. Он появился на телевидении в 1979 году в шоу "TV Party" и в том же году собрал рок-группу Gray, которая давала выступлению по всему Нью-Йорку. В то же время он снялся в клипе Blondie "Rapture".

К 1982 году он регулярную участвовал в выставках и был близок с многими известными личностями, Среди них: короткие романтические отношения с Мадонной, работа под руководством музыканта Боуи и долгосрочное сотрудничество с художником Энди Уорхоллом. Он работал над своими произведениями в костюме от Армани за 1000 долл., в нем же, заляпанном краской, он выходил в свет. В 1986 году он появился на обложке журнала New York Times.

Баския, хотя и был очень успешным художником, имел героиновую зависимость, после смерти Энди Уорхолла в 1987 году эта зависимость усугубилась.Он стал крайне обособленным от общества и в 1988 году умер от передозировки героином. После его смерти было организовано большое количество выставок, также его жизнь и работы послужили вдохновением к созданию множества биографических фильмов, книг, поэм и художественных фильмов.

More ...

Жан-Мишель Баския (англ. Jean-Michel Basquiat, 22 декабря 1960, Нью-Йорк — 12 августа 1988, там же) — американский художник. Прославился сначала как граффити-художник в Нью-Йорке, а затем, в 1980-х годах, как очень успешный неоэкспрессионист.

Баския родился в Нью-Йорке — в Бруклине. Его мать, Матильда, была из Пуэрто-Рико, а отец, Джерард, имел гаитянские корни. Благодаря этому Мишель с детства свободно говорил на французском, испанском и английском языках, читал книги, в том числе поэзию символистов, мифы и историю. Уже в раннем возрасте он проявил способности к искусству, и его мать поощряла эти стремления.

В 1977 году, в возрасте 17 лет, Баския и его друг Al Diaz начали рисовать граффити на стенах зданий в Манхеттене, подписываясь SAMO или SAMO shit. Изображения состояли из содержательных фраз, смысл которых сложно перевести на русский язык, например, Plush safe he think.. SAMO («Он думает, что плюш оберегает [его]. SAMO») или SAMO as an escape clause («SAMO как условие отрицания»). В декабре 1978 года в Village Voice была опубликована статья (article) об этих надписях. Проект закончился эпитафией SAMO IS DEAD («SAMO мертв»). В 1978 году Баския покидает дом, живёт с друзьями, подрабатывая продажей футболок и открыток на улице. Также в конце семидесятых Баския с товарищами организует группу Gray, которая играет в различных клубах Манхеттена.

В июне 1980 года Баския принимает участие в The Times Square Show, коллективной выставке художников. В 1981 году, поэт и арт-критик Рене Ричард (Rene Ricard) опубликовал статью The Radiant Child в журнале Artforum, которая способствовала международной карьере Баския. На протяжении нескольких следующих лет Баския продолжает выставлять свои работы в Нью-Йорке. С 1982 Баския регулярно выставляется с Джулианом Шнабелем, Дэвидом Салле, Франческо Клементе и Энцо Кукки, группой художников, которую арт-критики, кураторы и коллекционеры вскоре назовут неоэкспрессионистами.

В 1982 году Баския познакомился с Энди Уорхолом и они вместе создали много совместных работ. Они работали вместе, влияли на творчество друг друга. Их отношения продолжались до смерти Уорхола в 1987 году.

С 1984 многие друзья Баския начинают отмечать его всё более странное поведение, вызванное приёмом наркотиков. Баския пристрастился к героину в годы жизни среди уличных художников Нью-Йорка. В 1985 году Баския появился на обложке The New York Times Magazine.

Жан-Мишель Баския умер от отравления наркотиками (он смешал кокаин и героин) в своей студии в 1988 году. Похоронен на кладбище Грин-Вуд в Нью-Йорке.

Творчество Баския можно условно разделить на три периода. В ранний период, с 1980 по 1982 год, он часто изображает скелеты и маскообразные лица, в чём выражается его необычайный интерес к смерти. Другие наиболее частые образы: автомобили, здания, полиция, игры детей на тротуаре и граффити, пришедшие из его опыта рисования на улицах города. Средний период, с конца 1982 по 1985 год отмечен интересом Баския к его гаитянским корням. Последний период, с 1986 года до смерти в 1988 году, отмечен новой манерой и новыми образами.

До 2002 года наивысшей ценой, уплаченной за работу Баския, было 3 ,5 млн долларов.

14 мая 2002 года «Profit I» Баския была выставлена на аукцион и продана за 5 ,5 млн долларов. В мае 2007 года работа Баския «без названия» 1981 года была продана на аукционе за 14,6 млн долларов.

16 мая 2013 года картина «Затуманенные головы» была продана за 48,8 млн долларов на аукционе в Нью-Йорке.

Это часть статьи Википедии, используемая под лицензией CC-BY-SA. Полный текст статьи здесь →

More ...

www.wikiart.org

Жан-Мишель Баския, картины и биография художника

Жан-Мишель Баския (англ. Jean-Michel Basquiat, 22 декабря 1960, Нью-Йорк, США — 12 августа 1988, Нью-Йорк, США) — американский художник, который начал свою карьеру с граффити и стрит-арта. Параллельно занимался музыкой, несколько лет жил на улицах Нью-Йорка. В возрасте 22 лет познакомился с Энди Уорхолом и стал его подопечным. Баския стал первым темнокожим художником, добившимся популярности. Но из-за наркотической зависимости он прожил всего 27 лет.

Особенности творчества художника Жана-Мишеля Баския: его живописные картины в стиле неоэкспрессионизма были похожи одновременно на граффити и наскальную живопись. Серьезное влияние на творчество Баския оказала прочитанная в детстве книга «Анатомия Грея». Художник часто использовал чистые цвета, выдавливая их из тюбиков прямо на холст.

Известные произведения Жана-Мишеля Баския: «Две головы», «Верхом на смерти», «Голливудские африканцы», «Автопортрет», «Собака».

Жан-Мишель Баския мог бы стать одной из заглавных иллюстраций в книге под названием «Live fast, die young». Он во многом являлся олицетворением того образа жизни, который отличал членов печально известного «Клуба 27». Баския вспыхнул быстро и неожиданно, и закатилась его звезда так же стремительно. Однако, в отличие от множества таких же детей улиц, Баския стал фактически иконой неоэкспрессионизма, одним из самых ярких представителей современного искусства.

Когда в Лондоне начало греметь имя неуловимого Бэнкси, о нем говорили как о некоем уникальном явлении. Поклонники Жана-Мишеля Баския справедливо возмутились. Баския, наверное, не был первым прославившимся благодаря стрит-арту, но он, безусловно, был самым ярким. Как это ни парадоксально, Баския одновременно и вынес искусство из галерей на городские стены, сделав его доступным каждому, и внес свое собственное бунтарское уличное искусство в выставочные залы и музеи.

Художнику с его корнями (мать Баския была пуэрториканкой, а отец — гаитянцем) стоило бы родиться в Новом Орлеане. Хотя тогда он, наверное, нашел бы себе совсем другое применение. Например, стал бы профессиональным музыкантом, как ему всегда хотелось. А Нью-Йорк в 70−80-е годы ХХ века был слишком громким, слишком суматошным, слишком ненасытным и безжалостным. В Нью-Йорке было слишком мало магии. Поэтому заклинаниями и заговорами Баския стали его картины и его граффити, а зельями — краски и героин.

Магия

Однако колдовство — вещь капризная и коварная, требующая полной отдачи. Оно-то и сыграло с Баския злую шутку. Его самобытные, яркие, иногда пугающе откровенные полотна, похожие на наскальную живопись, публика отказывалась воспринимать без привязки к происхождению художника. Политкорректный термин «афро-американец» появился гораздо позже, а тогда Баския чаще всего называли «черным Пикассо». Художника это очень злило, он раздражался, когда его искусство называли примитивным. Он не желал становиться всего лишь прирученной «черной пантерой» в кругу нью-йоркской богемы.

Но как бы там ни было, Баския на самом деле стал первым прославившимся темнокожим художником. В 1982 году он познакомился с Энди Уорхолом. Несмотря на огромную разницу в возрасте и опыте, они стали близкими друзьями. И когда они вдвоем появлялись на публике, люди замирали и начинали таращиться на колоритную пару: похожий на гипсовую статую стареющий Уорхол и молодой, удивительно красивый, полный юношеской энергии Баския с торчащими наподобие короны волосами (1, 2).

Корона, кстати, была отличительным знаком Баския еще со времен стрит-арта (1, 2, 3, 4). Он никогда не лукавил, полностью отдавая себе отчет в том, зачем занимается живописью. Больше всего художник мечтал прославиться. В каком-то смысле он себе эту корону наколдовал. Только вот плата оказалась слишком высокой.

Анатомия

В возрасте восьми лет Жан-Мишель, который в то время жил с родителями и двумя сестрами в Бруклине, пережил опыт, который навсегда изменил его взгляд на мир. Мальчика, игравшего на улице, сбила машина. Он получил множественные внутренние повреждения и перелом руки, ему пришлось удалить селезенку. Процесс реабилитации растянулся на долгий месяц, наверное, показавшийся восьмилетнему ребенку вечностью. Мать принесла мальчику знаменитый учебник «Анатомия Грея», с одной стороны, чтобы хоть как-то его развлечь, с другой — чтобы объяснить, что с ним произошло.

Внутренний мир человека впечатлил Жана-Мишеля до глубины души. На протяжении всей недолгой творческой жизни Баския будет обращаться к этой теме. На его полотнах кости, зубы и внутренние органы просвечивают сквозь кожу («Рыбалка», 1981, «Филистимляне», 1982, «Автопортрет», 1986). Даже на одной из своих последних работ «Верхом на смерти» художник изображает человека (вероятнее всего, себя), едущего на скелете. То, куда они направляются, сомнений не вызывает.

К слову, именно мать Баския, которая нашла такой нетривиальный способ занять ребенка на время восстановления после травм, привила ему любовь к искусству. Она сама была большой поклонницей живописи и водила детей по многочисленным нью-йоркским музеям. Но в том же году, когда Жан-Мишель угодил на больничную койку, Джерард и Матильда Баския развелись, а еще через несколько лет женщину поместили на лечение в психиатрическую клинику. И здесь какой-нибудь въедливый психолог наверняка упомянул бы о том, что душевные болезни часто передаются по наследству.

Музыка

Впервые Жан-Мишель сбежал из дома в возрасте 15 лет. Тогда он с отцом и сестрами жил в Пуэрто-Рико, куда Джерарда Баския направили по работе. В тот раз мальчика быстро нашли и вернули домой в тот же день. Спустя пару лет, уже в Нью-Йорке, Жан-Мишель прожил на улицах около двух недель, а в 18 насовсем покинул дом отца. Несколько лет Баския ночевал и питался где придется: «вписывался» у друзей, иногда жил у своих подружек и очень часто коротал ночи прямо на улице в обществе таких же молодых маргиналов. Он расписывал стены загадочными и малопонятными фразами с подписью «SAMO» (этот псевдоним, по словам художника, родился под воздействием марихуаны из выражения «same old shit»). Чтобы хоть как-то заработать, Баския рисовал открытки и расписывал футболки (1, 2).

Но главной в его жизни тогда была музыка. Он с детства обожал джаз и би-боп, мечтая собрать собственную группу. И уже в 1979 году Баския вместе с друзьями начинает играть некую смесь джаза, фанка и синт-попа. Поначалу группа называлась «Test Pattern», но Баския быстро переименовал ее в «Gray», сделав таким образом один из первых реверансов в адрес пресловутой «Анатомии Грея». С SAMO было покончено. Свою роль он сыграл как по нотам: о молодом уличном художнике заговорили, начали писать о нем статьи и снимать телевизионные сюжеты.

Музыка же по-прежнему оставалась с Баския, даже когда его группа прекратила существование. Некоторое время его связывали романтические отношения с Мадонной, он работал вместе с группой Blondie и Дэвидом Боуи (который позже сыграет Энди Уорхола в биографическом фильме о Баския). Друзья рассказывали, что когда художник писал, он штурмовал себя информацией со всех сторон. В студии играл джаз, перекрикивая работающий телевизор, а на всех доступных поверхностях лежали раскрытые книги. И среди них, само собой, анатомический учебник. Баския даже мечтал, что однажды бросит все и уедет на Гавайи, откроет маленькую фабрику по производству текилы и будет пить целыми днями, а по вечерам играть джаз в местных кабаках.

Звездная пыль

Образ жизни, который Баския вел до обретения известности, то, что он жил на улице и едва окончил школу, сказывалось на том, как его воспринимала нью-йоркская богема. В их понимании он был практически дикарем. И мало кто догадывался, что уже в четыре года будущий художник умел писать, а к 11-ти свободно говорил на трех языках (английском, испанском и французском).

Такое отношение, само собой, наложило отпечаток и на самого Баския. Когда он наконец-то добился вожделенной славы, то стал настоящим параноиком. Он мог свободно общаться только с теми людьми, которые были рядом с ним уже много лет, всех остальных художник подозревал в корыстных мотивах и попытках его использовать. При этом в его громадном лофте, который служил ему и домом, и студией, деньги могли запросто валяться на полу вперемешку с картинами и пакетами с марихуаной. Даже став миллионером, Баския не задумывался о том, чтобы хранить деньги в банке. Чаще всего он их тут же тратил. Он пил дорогие вина, объедался деликатесами и носил исключительно костюмы от Армани, в том числе и во время работы над картинами.

И, конечно, львиная доля накоплений художника спускалась на наркотики. Начиная от «невинной» марихуаны и заканчивая кокаином. Баския накачивался амфетаминами, чтобы работать по 20 часов кряду, а потом колол себе героин, чтобы уснуть. Некоторые знатоки даже могут определить по его картинам, под воздействием какого именно вещества писалась каждая из них. Но пик наркотического безумия Баския наступил после смерти Энди Уорхола. В какой-то момент художник взял себя в руки и совсем перестал употреблять, но спустя всего несколько недель Баския был найден в своем лофте скончавшимся от передозировки героина и кокаина.

Автор: Евгения Сидельникова

artchive.ru

Баския Жан-Мишель | Art Узел

Жан-Мишель Баския родился 22 декабря 1960 года в Нью-Йорке, США, умер в 1988 году - американский художник.

Баския родился в Нью-Йорке — в Бруклине. У него было две младшие сестры. Его мать, Матильда, была из Пуэрто-Рико, а отец, Джерард, имел гаитянские корни. Благодаря этому Мишель с детства свободно говорил на французском, испанском и английском языках, читал книги, в том числе поэзию символистов, мифы и историю. Уже в раннем возрасте он проявил способности к искусству, и его мать поощряла эти стремления. Его отец был успешным экономистом. Ему принадлежало здание на Пасифик-Стрит, где жила его семья. В возрасте шести лет Баскиа стал юным членом совета Бруклинского музея.

В сентябре 1968 года в возрасте восьми лет Баския был сбит машиной во время игры на улице. У него была сломана рука и повреждено несколько внутренних органов, в итоге он перенес операцию по удалению селезенки. Пока он выздоравливал от полученных ран, чтобы занять его, мать принесла ему книгу Анатомия Грея. Эта книга оказала значительное влияние на его будущее художественное видение. В том же году его родители развелись, и он с сестрами остался с отцом. Они прожили в Бруклине пять лет, а затем переехали Пуэрто-Рико в 1974 году. Еще через два года они вернулись в Нью-Йорк.

Когда Баския было 11, его мать была помещена в психиатрическую клинику. В 15 лет Баския убежал из дома. Он ночевал на скамейке в парке Вашингтон-сквер и в течение недели был арестован и возвращен на попечение отца. Баския был отчислен из десятого класса Высшей школы Эдварда Р. Марроу. Тогда отец выгнал его из дома и, он жил с друзьями, подрабатывая продажей футболок и открыток на улице. Так же он работал в Unique Clothing Warehouse в Западном Бродвее, Манхеттен. 

В 1976 году Баския и его друг Al Diaz начали рисовать граффити на стенах зданий в Нижнем Манхеттене, подписываясь «SAMO» или «SAMO shit». Изображения состояли из содержательных фраз, смысл которых сложно перевести на русский язык, например, «Plush safe he think.. SAMO» («Он думает, что плюш оберегает (его). SAMO») или «SAMO as an escape clause» («SAMO как условие отрицания»). 11 декабря 1978 в Village Voice была опубликована статья article об этих надписях. Когда закончилась дружба Баския и Al Diaz проект так же закончился эпитафией «SAMO IS DEAD» («SAMO мертв») в 1979 году. 

В 1979 году Баския появился в прямом эфире общественного кабельного телевидения на шоу TV Party, ведущим которого был Глен О’Брайен, так они подружились. Баския регулярно появлялся на шоу в течение следующих нескольких лет. В тот же 1979 год Баския собрал группу Test Pattern, играющую нойз-рок, экспериментальное ответвление панк-рока. Позже группа была переименована в Gray  и выступала в различных клубах Манхеттена. Gray так же включала Шеннона Доусона, Майкла Холмана, Ника Тейлора, Уэйна Клиффорда и Винсента Галло. Они выступали в ночных клубах, таких как Max's Kansas City, CBGB, Hurrah и the Mudd Club. В 1980 году Баския снялся в независимом кино Downtown 81 О'Брайена, первоначально фильм назывался New York Beat. В тот же год Баския встретил Энди Уорхола, в ресторане. Баския представил Уорхолу примеры своих работ, Уорхол был потрясен гениальностью и обаянием Баския.  Они вместе создали много совместных работ. Они работали вместе, влияли на творчество друг друга. Их отношения продолжались до смерти Уорхола в 1987 году. 

В июне 1980 Баския принимает участие в The Times Square Show, коллективной выставке художников. В 1981, поэт и арт-критик Рене Ричард (Rene Ricard) опубликовал статью «The Radiant Child» в журнале Артфорум, которая способствовала международной карьере Баския. 

К концу 1982 года Баскиа приехал в Лос-Анджелес, чтобы немного отдохнуть. Всего год назад ему удавалось держаться на плаву благодаря своим щедрым подружкам, а теперь он сам снимал студию у Ларри Гагосяна стоимостью 2500 долларов в месяц. В том году он написал свою знаменитую картину в оттенках желтого “Hollywood Africans”, которая сейчас находится в коллекции Музея Уитни. 

“Hollywood Africans”, 1982

В ее центре расположены три фигуры – автопортрет и карикатурные изображения художников граффити RAMMELLZEE и TOXIC, которых он привез с собой за Западное побережье. В документальном фильме Тамры Дэвис «Лучезарное дитя» (The Radiant Child), дилер Фред Хоффман описывает, как принимали Баскиа в Лос-Анджелесе. Из этого текста становится ясно, какой опыт послужил источником вдохновения этой картины:

«Около 10 часов вечера я стоял в лобби ресторана Spago в ожидании места. Вслед за Ларри Гагосяном вошли Жан-Мишель, RAMMELLZEE и FAB 5 FREDDY, и в зале воцарилась полная тишина. Я хочу сказать, что эти трое молодых чернокожих парней были один симпатичнее другого. Не знаю, что думали люди – может, они считали, что это какие-то супер новые голливудские звезды или им показалось, что их сейчас ограбят. Но в зале просто повисла мертвенная тишина. Это была фантастика».

С 1982 Баския регулярно выставляется с Джулианом Шнабелем, Дэвидом Салле, Франческо Клементе и Энцо Кукки, группой художников, которую арт-критики, кураторы и коллекционеры вскоре назовут неоэкспрессионистами.

В 1982 году Баския некоторое время работал с музыкантом и художником Дэвидом Боуи. 

Сингл "Beat Bop", 1983

В 1983 году Баския выпустил 12 минутный рэп сингл с участием хип-хоп исполнителей - Rammellzee и K-Rob, сингл включал две версии одного трека: "Beat Bop" с вокалом на одной стороне и инструментальную версию "Beat Bop" на другой. Сингл был выпущен ограниченным тиражом одноразовым лейблом Tartown Record Company. Упаковка сингла известна работой Баския, что делает его желанной вещью, как среди коллекционеров записей, так и коллекционеров искусства. Благодаря предложению швейцарского дилера Bruno Bischofberger, Уорхол и Баския работали над совместной серией картин в период между 1983 и 1985 годами. В работе Olympic Rings (1985), Уорхол сделал несколько вариантов олимпийских колец, окрашенные в оригинальные исходные цвета. Баския ответил абстракцией, стилизовал этот логотип в свой граффити стиль. 

Баския часто рисовал в дорогих костюмах Армани и даже появлялся на публике в этих забрызганных краской костюмах. 

В 1986 году Баския выставляется в знаминитой галерее Mary Boone в Сохо. 10 февраля 1985 года он появился на обложке журнала The New York Times Magazine с заголовком "New Art, New Money: The Marketing of an American Artist". С 1984 многие друзья Баския начинают отмечать его всё более странное поведение, вызванное приёмом наркотиков. Баския пристрастился к героину в годы жизни среди уличных художников Нью-Йорка. 

В апреле 1988 года у Баскиа открылась первая персональная выставка в нью-йоркской галерее at Vrej Baghoomian Gallery.

Среди его работ была “Riding With Death”. Здесь нет безумного текста, характерного для его творчества; словно он пытается успокоиться, очистить свой внутренний взор. В центре картины изображена единственная человеческая темнокожая фигура, скрученная и одинокая. Она сидит верхом на скелете лошадки. Возможно, это визуальная отсылка к сленговую словечку «лошадка», обозначающее наркотик, который всего четыре месяца спустя, в августе 1988, унесет его жизнь.

 “Riding With Death”, 1988

На фоне картины изображено плоское и безликое поле золотистого цвета. Оно может символизировать что-то святое, лучшую жизнь, к которой стремился художник. Но этот фон может быть и символом культуры гламура и денег, в которую он погружался. Сложно сказать, благословение это или проклятие, и это делает эту историю особенно печальной.

Когда умер Энди Уорхол – 22 февраля 1987 года, Баския все более обособляется, и его героиновая зависимость и депрессия становятся сильнее. Несмотря на попытки воздержания в течение поездки в Мауи, Гавайи, Баския умирает 12 августа 1988 года от передозировки героина в своей художественной студии на улице Great Jones в Нью-Йорке. Ему было 27. Баския был похоронен на кладбище Green-Wood в Бруклине.   

Творчество Баския можно условно разделить на три периода. В ранний период, с 1980 по 1982, он часто изображает скелеты и маскообразные лица, в чем выражается его необычайный интерес к смертности. Другие наиболее частые образы: автомобили, здания, полиция, игры детей на тротуаре и граффити, пришедшие из его опыта рисования на улицах города. Средний период, с конца 1982 по 1985 год отмечен интересом Баския к его гаитянским корням. Последний период, с 1986 до смерти в 1988, отмечен новой манерой и новыми образами.

Искусство Баскиа излучает жизненную энергию – он работал быстро, и рисовал везде, на всех поверхностях, которые его окружали – и своей бесконечной привлекательностью оно во многом обязано легенде о спонтанности художника, не сдерживаемой самоцензурой. Но если вы приглядитесь, вы увидите, что почти все работы Баскиа являются отпечатками его болезненного сознания. Эта живопись аллегорична, она рассказывает не о черной расе в целом, а о сложном статус Баскиа, который существовал между двумя общинами, среди ожиданий, которым он не мог соответствовать. На самом деле, если вы будете  верно интерпретировать его работы, вы увидите, что они были резким обвинением в адрес той самой публики, которая его так охотно приняла, и славы, пришедшей к художнику, чтобы его погубить.

“Eyes and Eggs”, 1983

Возьмем, к примеру картину выставки Гагосяна, например, “Eyes and Eggs” (1983). На ней, в типичном экспрессионистическом стиле Баскиа, изображен измученный темнокожий человек. (Человеческие фигуры словно подверглись излучению какой-то рентгеновской машины, их тела деформированы, разворочены, через кожу видны зубы и ребра, гениталии отделены от тела). На комбинезоне человека написано его имя – JOE. В руках он держит сковородку, на которой разбито два яйца. Их кроваво-красные желтки визуально рифмуются со сверкающими глазницами черепа. Название картины дает понять, что на самом деле герой делает омлет из собственных глаз. Эта работа не только привлекает взгляд своим мрачным сюжетом, ожидающим своего арт-критика, но является чем-то гораздо более сложным. Фигура здесь является одновременно субъектом и объектом; изображенный герой берет свое видение, свое собственное восприятие мира и делает из него яичницу, которой угощает постоянных зрителей.

После недолгого увлечения граффити, к Баскиа пришла слава. Граффити было основной арт-формой безденежного Нью-Йорка 70-х годов. Однако Баскиа никогда не был частью граффити тусовки в Бронксе. Его работы в стрит-арте недвусмысленно предназначались для жителей Сохо, что означает, что искусство в основном привлекало внимание креативного класса, жившего в центре. Это сработало. Всего за два года в начале 80-х Баскиа прошел путь от неординарного райтера, известного под именем SAMO, до участника до галерейных выставок, цены на работы которого составляли сотни тысяч долларов.

Все, кто встречал Баскиа, отмечали его амбициозность, его стремление заявить о собственных творческих устремлениях (его символикой, и символом копирайта, которым он помечал все вокруг себя была корона). Когда он обратился к живописи на холсте, он сохранил свой нервный стиль, подсказанный граффити, но приправленный референциями на темы классического искусства. 

Баскиа мог видеть, что СМИ в основном интересовались его физиогномикой, а не его искусством. В 1985 году его совместная выставка с Уорхолом подверглась резкой критике, у него было ощущение, что он был какой-то модой, время которой уже почти истекло.

Как у художника, у него было очень острое ощущение того, что всегда находится на сцене, всегда играет роль; в конце концов, его первые холсты на подрамниках были созданы для фильма 1981 года, в котором он сыграл роль художника-неудачника. Это дает представление о том, как недолго он жил в созданной им самим мифологии. Наркотики помогали ему сконцентрироваться и соответствовать требованиям, которые предъявлял к нему арт-рынок. Они были частью образа раблезианского художника-мученика, легенды, которая, насколько это было ему известно, оставалась двигателем его успеха. «Люди говорят мне, что я должен бросить наркотики, – должен был он заметить, – и, потом, когда я это делаю, они говорят, что это может сказаться на моем творчестве».

artuzel.com

Жан-Мишель Баския: жизнь и творчество художника

Жан-Мишель Баския (англ. Jean-Michel Basquiat, 22 декабря 1960, Нью-Йорк, США — 12 августа 1988, Нью-Йорк, США) — американский художник. Прославился сначала как граффити-художник в Нью-Йорке, а затем, в 1980-х, как очень успешный неоэкспрессионист.

СОДЕРЖАНИЕ

Биография художника

Творчество

Интересные факты из жизни художника

Картины Жана-Мишеля Баския

Библиография и фильмография

БИОГРАФИЯ ХУДОЖНИКА

Баския родился в Нью-Йорке — в Бруклине. Его мать, Матильда, была из Пуэрто-Рико, а отец, Джерард, имел гаитянские корни. Благодаря этому Мишель с детства свободно говорил на французском, испанском и английском языках, читал книги, в том числе поэзию символистов, мифы и историю. Уже в раннем возрасте он проявил способности к искусству, и его мать поощряла эти стремления.

В 1977, в возрасте 17 лет, Баския и его друг Al Diaz начали рисовать граффити на стенах зданий в Манхеттене, подписываясь «SAMO» или «SAMO shit».

В 1978, Баския покидает дом, живёт с друзьями, подрабатывая продажей футболок и открыток на улице. Также в конце семидесятых Баския с товарищами организует группу Gray, которая играет в различных клубах Манхеттена.

В июне 1980 Баския принимает участие в The Times Square Show, коллективной выставке художников. В 1981, поэт и арт-критик Рене Ричард (Rene Ricard) опубликовал статью «The Radiant Child» в журнале Артфорум, которая способствовала международной карьере Баския. На протяжении нескольких следующих лет Баския продолжает выставлять свои работы в Нью-Йорке.

С 1982 Баския регулярно выставляется с Джулианом Шнабелем, Дэвидом Салле, Франческо Клементе и Энцо Кукки, группой художников, которую арт-критики, кураторы и коллекционеры вскоре назовут неоэкспрессионистами.

В 1982 Баския встретил Энди Уорхола, с которым впоследствии часто сотрудничал.

С 1984 многие друзья Баския начинают отмечать его всё более странное поведение, вызванное приёмом наркотиков. Баския пристрастился к героину в годы жизни среди уличных художников Нью-Йорка.

В 1985 Баския появился на обложке The New York Times Magazine.

Жан-Мишель Баския умер от отравления наркотиками (он смешал кокаин и героин) в своей студии в 1988 году. После его смерти у него дома были найдены 171 картина, 917 рисунков, 85 принтов, а также 25 тетрадей с зарисовками.

ТВОРЧЕСТВО

«Я не думаю об искусстве, когда я работаю. Я стараюсь думать о жизни»

В подростковом возрасте парень начал увлекаться граффити (graffiti) – искусством настенных рисунков и надписей.

Вскоре на многих городских стенах появились странные надписи, все из которых были подписаны неким Samo.

Значения их были весьма туманными — ‘Plush safe he think… SAMO’, или ‘SAMO as an escape clause’, — однако в каждой из них прослеживался некий стиль. Его творения даже стали предметом статьи в издании ‘Village Voice’, а вскоре кто-то из друзей посоветовал талантливому пареньку заняться живописью профессионально.

Творчество Баския можно условно разделить на три периода.

В ранний период, с 1980 по 1982, он часто изображает скелеты и маскообразные лица, в чем выражается его необычайный интерес к смертности. Другие наиболее частые образы: автомобили, здания, полиция, игры детей на тротуаре и граффити, пришедшие из его опыта рисования на улицах города.

Шутка черного полицейского Шутка черного полицейского Башка 1982 Башка 1982 Голова 1981 Голова 1981

На волне растущей популярности современной живописи в 1980-х Жан-Мишель неожиданно попал в мэйнстрим. Говорили, что на его картинах едва успевала высыхать краска, как на них уже находился покупатель.

Его примитивная, несколько детская и непосредственная манера рисования привлекала именно своей естественностью, а, кроме того, он имел и еще один несомненный в то время плюс – был чернокожим.

Средний период, с конца 1982 по 1985 год отмечен интересом Баския к его гаитянским корням.

Гибкий 1984

В 1983-1985-х годах вышла большая часть совместных работ Жан-Мишеля Баския и Энди Уорхола. 

Последний период, с 1986 до смерти в 1988, отмечен новой манерой и новыми образами. 

Его карьера не продлилась и десяти лет – с 1979 по 1988; за это время Жаном-Мишелем Баския было создано несколько сотен картин и тысячи рисунков, лучшие из которых заняли свои места в таких галереях, как Музей Уитни (Whitney Museum of American Art) и Бруклинский музей (Brooklyn Museum).

БАСКИЯ И УОРХОЛ

В 1982 Баския познакомился с Энди Уорхолом и они вместе создали много совместных работ. Они работали вместе, влияли на творчество друг друга. Баския увлечен работами, но, даже проводя все свое время в студии с Энди, он всегда возвращался домой и продолжал рисовать в одиночестве. Баския показывает Уорхолу примеры своих работ, и Уорхола потрясают рисунки молодого художника. Они становятся друзьями. Именно Энди ввел его в самое сердце богемной артистической среды.Basquiat Jean Michel & Warhol Andy "Bananas" 1984

Их дружба кажется символичной – как старейшина авантгарда, Уорхол дает Жан-Мишелю несколько хороших советов относительно продажи работ. Уорхол по-отечески относится к Баския, дает советы о здоровых привычках и упражнениях.

На вопрос, как Уорхол повлиял на молодого художника, Баския ответил: «Я теперь все время ношу чистые брюки».

С 22-го февраля 1988 года, после смерти своего близкого друга, Энди Уорхола, Жан-Мишель погрузился в депрессию и изолировал себя от окружающего мира. Жан-Мишель начал принимать героин, он умер от передозировки в возрасте 27 лет.

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ ИЗ ЖИЗНИ ХУДОЖНИКА

Сегодня работы Жан-Мишеля – одни из самых дорогостоящих в мире. До 2002 года наивысшей ценой, уплаченной за работу Баския, было 3 302 500 долларов. 14 мая 2002 «Profit I» Баския была выставлена на аукцион и продана за 5 509 500 долларов. В мае 2007 работа Баския «без названия» 1981 года была продана на аукционе за 14,6 миллионов долларов.

16 мая 2013 года картина «Затуманенные головы» была продана за 48,8 млн долларов на аукционе в Нью-Йорке.

"Затуманенные головы", 1982

Известно, что художник был приятелем Дэвида Боуи (David Bowie).

БИБЛИОГРАФИЯ И ФИЛЬМОГРАФИЯ

  • Buchhart Dieter, O’Brien Glenn, Prat Jean-Louis, Reichling Susanne. Jean-Michel Basquiat, Hatje Cantz, 2010
  • Deitch J, Cortez D, and O’Brien, Glen. Jean-Michel Basquiat: 1981: the Studio of the Street, Charta, 2007
  • Fretz, Eric. Jean-Michel Basquiat: A Biography. Greenwood, 2010
  • Hoban, Phoebe. Basquiat: A Quick Killing in Art (2nd ed.), Penguin Books, 2004
  • Marenzi, Luca. Jean-Michel Basquiat. Charta, 1999
  • Marshall, Richard. Jean-Michel Basquiat: In World Only. Cheim & Read, 2005
  • Фильм «Жан-Мишель Баския: Лучезарное дитя»
  • Фильм «Downtown 81»
  • Фильм «Баския», режиссера Джулиана Шнабеля, 1996 год.

При написании этой статьи были использованы материалы таких сайтов: ru.wikipedia.org, peoples.ru, creammag.ru, en.wikipedia.org

Если вы нашли неточности или желаете дополнить эту статью, присылайте нам информацию на электронный адрес [email protected], мы и наши читатели будем вам очень благодарны.

Жан-Мишель Баския: картины художника

Творчество. Свобода. Живопись.

Allpainters.ru создан людьми, искренне увлеченными миром творчества. Присоединяйтесь к нам!

Жан-Мишель Баския: жизнь и творчество художника

Проголосуйте

allpainters.ru

Солонеба | Жан-Мишель Баския: перечеркивая жизнь

Я зачеркиваю слова, и тот факт, что они вычеркнуты, заставляет вас их читать.Жан-Мишель Баския

Если бы Жан-Мишель Баския не смешал героин с кокаином адским, жарким августовским днём 1988 года, сейчас ему бы было за 50. Большинство его друзей и знакомых по Нью-Йоркской богемной тусовке, менее изобретательные в области коктейлей, не только живы, но и выглядят весьма неплохо. Например, Винсент Галло, Мадонна, Джулиан Шнабель или Дебора Харри. Если бы Баския не был таким жадным потребителем любой дури; если бы не страдал паранойей, если бы умел считать, умел быть «социально активным», быть конформистом, если бы не умер Уорхол… Даже если бы все этим «если» были возможны, всё равно бы Баския не стал солидным художником с солидным счетом в банке, при пресс-службе и при собственном самолёте. Если бы тогда он выжил, сейчас он был бы мало преуспевающим владельцем крошечного завода по производству текилы на Гаваях, вечно пьяным и вечно счастливым, играющим по вечерам джаз в местном пабе с такими же как он любителями бибопа. Только не подумайте, что это преувеличение или фантазия автора: Баския действительно мечтал все бросить и купить текильный завод, уехать и стать музыкантом, которым, кстати говоря, он и был – поскольку он играл с собственной группой и даже записал альбом. Он просто слишком долго выбирал – Гавайи или Мауи; Мауи или Гавайи. А потом стало поздно.

Существует какое-то количество мифов о непризнанных гениях, чаще европейских художниках, слишком опередивших своё время – вроде Ван Гога или Модильяни – с печальной судьбой, непроданными за жизнь работами и ранней смертью. Существует так же так называемый «клуб 27» – Джоплин, Моррисон, Хендрикс, – легенды и иконы американской культуры, умершие от передозировки в 27 лет. И для той, европейской, и для этой, американской легенды Баския подходит идеально: он умер в 27, перебрав наркотиков; при жизни был нищ, а в середине 90-х, через десять лет после смерти, его работы продавали по 15 миллионов долларов за холст. Идеальный персонаж для арт-хаусной драмы – и Джулиан Шнабель, художник, режиссер и друг Баския не преминул воспользоваться судьбой Жана-Мишеля, чтобы рассказать его историю, печальную до слез, миллионам зрителей. Хороший актерский состав – Деннис Хоппер, Даниэль Дефо, Винсент Галло, Гэри Олдман и даже Дэвид Боуи в роли Уорхола – обеспечили драме неплохие отзывы критиков и еще чуть-чуть подняли цену на работы Баския. А кроме того, фильм скорее всех запутал отрывочной историей жизни художника, чья биография была так коротка, что ее вполне можно было изложить в повествовательном режиме часа за три экранного времени со всеми подробностями.

Баския родился в семье пуэрториканки Матильды и выходца с Гаити Джерарда Баския, живших в Бруклине, и имевших, кроме будущего художника, еще двоих детей. Благодаря таким непростым корням Баския с детства говорил на четырех языках – английском, французском, испанском и креольском. И был членом детского клуба Бруклинского музея – и вообще получил неплохое образование, в том числе и художественное. Ни нищеты, ни трагедий и детских травм у него в семье не наблюдалось, мать души в нем не чаяла и всячески старалась привить любовь к искусству. Благополучие Баския закончилось в тот день, когда его мать попала в психиатрическую клинку. По всей видимости, она была шизофреничкой, так что большую часть своей жизни провела в палатах для душевнобольных; его отец – добропорядочный буржуа в пиджаках и галстуках – женился второй раз, и жизнью Жан-Мишеля особенно не интересовался.

Ровно в семнадцать лет, как по расписанию, Баския сбежал: это был 1977 год, без единых компьютерных полицейских баз, так что для побега было достаточно переехать в другой район, Манхэттан. Где и стали появляться диковинные надписи – мерцающая смыслами, странноватая поэзия, что-то вроде граффити-танка, граффити-хокку, подписанных ником SAMO, «сэймо», что в расшифровке означало «сэйм одл щит», «все то же старое дерьмо» – такой немудрящий ник для семнадцатилетнего граффитчика. Надписи появлялись везде: на вагонах подземки, на дверях в ночные клубы, подвалы, где собирались те, кто называл себя художественной богемой; на люках, стенах, брандмауэрах и даже меню ресторанов.

BasquiatНа фото: Баския в мастерской

Только не нужно представлять себе граффити Баския как разноцветные огромные надписи, с обводками, прорисовками и тенями, ныне покрывающие, да впрочем и тогда покрывавшие, стены зданий и жилых домов. Это действительно просто надписи, белой или черной краской, сделанные баллончиком и с проставленным внизу копирайтом. Все свои собственно художественные – немногочисленные – порывы Баския реализовывал на клочках бумаги, стенах собственного дома и подвернувшихся поверхностях – столешницах или дверях холодильников. Серьезного плана у него не было – зато было много друзей, много наркотиков, в основном марихуаны, собственная группа, с которой он выступал в ночных клубах, и Жан-Мишель размышлял о том, чтобы стать профессиональным музыкантом – он играл на клавишах, кларнете и мог быть ди-джеем. Проект Samo закончился в 1979 году надписью Samo is dead . Баския стал подрабатывать, продавая футболки и рисуя по совету друга, картины. Арт-критик и поэт Рене Рикар в 1980 написал о граффитчике статью «Солнечный ребенок», сделавшей имя Баския известным в узком, но очень важном кругу – и это было начало славы. Одновременно, и началом конца.

Когда Баския стал звездой, марихуана стояла мешками в углах его студии, на полу повсюду валялись деньги, по ним и по его работам ходили все кому не лень. Баския не раз называли ребенком, но он, скорее всего, был вечным подростком: он много капризничал, искренне хотел быть знаменитым, совершенно не мог представить себе планов на будущее и ни в чем себе не мог отказать, особенно в сексе и наркотиках. Позже, когда он стал звездой, в его доме деньги валялись повсюду, по ним и по его работам, ходили гости его огромного, на 5 тысяч метров, лофта. Марихуана стояла мешками в углах этой студии, а гости часто крали у Баския деньги, а он часто не мог вспомнить, куда и сколько их дел. Он покупал все новенькое – фотоаппараты, копировальные машины, вспышки, видеомагнитофоны; он снял со счета 5 тысяч баксов, чтобы погулять с Мадонной, тогда еще только начинающей свою карьеру, и при этом бывшей девушкой Баския, на выходных. Тогда, в середине 80-х, на эти деньги можно было жить год: он просадил их за два дня.

Однажды один из его ассистентов в Калифорнии выразил мнение, что ему следовало бы инвестировать деньги, обзавестись брокером, и тогда, если карьера пойдет на спад, Баския останется с деньгами. Художник долго остолбенело стоял, а затем внятно, как ребенку, чуть ли не по буквам, стал говорить, что нет совершенно никакой необходимости в планах на будущее.

Его холодильник времен богатства был забит деликатесами – Баския легко учился всему: любить голубые сыры, отличать год урожая французского каберне и пить только шампанское «Дом периньон». Он носил тогда только костюмы Армани, спал в них, работал в них, и они вечно были заляпаны краской – Баския, хоть и получил образование, держал кисть зажатой в щепоти, выдавливал из тюбика краску прямо на холст, чтобы потом размазать ее по поверхности, не пользуясь палитрой; часто использовал для работы малярные кисти, так что весь, включая свои знамениты дреды, был разноцветным и испачкавшимся – как дорвавшися до торта сладкоежка.

После первой, групповой выставки в начале 80-го года его работы не заметили. Тогда, желая обратить на себя внимание, Баския отправился к тому, кого считал единственным своим кумиром, настоящим художником: Энди Уорхолу. Он просто принес целую серию своих рисунков, которые он называл почтовыми открытками – по размеру они как раз такими и были – и предложил Уорхолу, завтракающему в ресторане со своим агентом, Бруно Бишофбергером, купить рисунки по два доллара. Звезде поп-арта открытки понравились, и он даже предложил Баския присоединиться к ним, но молодой и независимый Жан-Мишель ушел, забрав деньги. Так в 1982 году состоялось знакомство, которое определило жизнь – и смерть, прямо скажем – Баския. И наверное, это было самое выгодное вложение денег Бруно Бишофбергера.

Еще какое-то время Баския продолжал спать в Центральном парке в коробке из-под телевизора, как делал раньше, но уже из любви к природе и свободе – а не по необходимости, как раньше. Он был признан Уорхолом, это решило для него род занятий: Баския окончательно стал художником. Он волок домой весь мусор и хлам, на котором можно было рисовать. Двери, доски, столешницы, железные листы, картонки, коробки, даже шины – и покрывал их взрывами цвета, страшными, иногда смешными картинками, надписями, зачеркнутыми и снова наведенными, черепами, масками, картами и списками его жизни, его мира. Он работал по 17-20 часов в сутки, накачивая себя амфетаминами, и принимал героин, чтобы вырубиться на три-четыре часа. А затем начинал сначала.

Впервые попавший в мастерскую к Баския (в какой-то момент один из арт-диллеров, сообразив, что через год-другой Баския сделает стремительную карьеру, предложил ему подвал, где Баския мог работать на огромных холстах или листах бумаги) сказал: «Я ревную его – он так быстр! Он даже быстрее меня» – что практически было невозможно, поскольку Уорхол тогда уже только печатал свои работы. Тем не менее Баския, трудоспособный, стимулирующий воображение и нервною систему любой дрянью, мог писать быстрее, чем Уорхол печатать.

Они стали друзьями, эти два странных человека – манерный, томный, с выбеленным лицом, хрупкий гипсовый славянин и доверчивый, эмоционально нестабильный, растерянный и в то же время напористый креол. Оба изгои, по своему чужие этой культуре, и в своей отторгнутости нашедшие общий язык – эпатажа, коммерческого успеха как признания, цинизма и спрятанной боли. Звезда Баския взошла мгновенно: все работы с его первой персональной выставки в 1984 году были проданы еще до утра, а в 1986 году его портрет уже напечатал «Нью-Йорк таймс» на обложке. Баския был везде – самым желанным гостем на вечеринках, самым продаваемым художником; о нем говорили все, писали все. Суперпопулярная группа «Блонди» даже записали клип с ним, а Уорхол вместе с ним написал около двух десятков работ – не просто для одной выставки, а на одних холстах: дуэт, тандем и спарринг великих.

Работы Баския были открытием целого континента, совершенно неисследованной интеллектуальной и эмоциональной территорией в живописи – здесь и расизм, и чуждость, и целая история афро-американской культуры. При этом его стала одолевать паранойя: ему казалось, что над ним смеются за его спиной; что за ним охотятся, что его используют все, даже близкие друзья, и что он везде – как в цирке. Собственно, если убрать излишнюю нервозность из этих заявлений художника, он был прав. Везде, где бы не писали и не говорили о нем, подчеркивалось, что он – первый афро-американский художник, достигший успеха. Впрочем, слово «афро-американский» появилось позже, тогда писали по-простому, «черный Пикассо» или «черный Рембо» (с ударением на последнем слоге). На него и правда пялились в дорогих ресторанах, публика в которых считала, что афро-американцы в принципе не способны заработать столько денег, чтобы позволить себе дорогую еду и коллекционную выпивку. При этом яркость, необычность работ Баския выглядела для белых чуть ли не примитивным искусством островитян или африканского континента – то, от чего в свое время приходил в восторг Пикассо. А между тем, несмотря на странность формы, работы Баския вовсе не были примитивными или наивными – его «неоэкспрессионизм» рефлективное, концептуальное искусство. Баския вступал в диалоги с Пикассо и Ван Гогом, с Поллаком и Да Винчи; это была постоянна полемика работы, и планку Баския никогда не понижал – уж если сравнивать себя с кем-то, то пусть это будут гении. Образ «уличного художника из нищего квартала» слегка портит то, что он обожал Равеля, Кейджа и бибоп: Майлза Дэвиса, Чарли Паркера, Диззи Гиллеспи и Джона Колтрейна. Он был страстным поклонником Берроуза, с которым встречался, и битников вообще. И очень расстроивший Баския отказ работать с ним крупнейшего нью-йоркского галериста Лео Кастелли можно было рассматривать скорее как комплимент: «Я слишком стар», сказал Костелли – «чтобы работать с таким сложным художником». И речь, разумеется, не о трудностях характера или странном образе жизни, которые вел Баския. А именно о сложности интеллектуальной, созданной при этом не игрой смыслов, цитатами, ироническим обыгрывания старого наследия – а созданием новых, ярких образов, неожиданных тем, приемов, техник – он все делал как будто заново. Это был не просто голос одного поколения; его работы были открытием целого континента, совершенно неисследованной интеллектуальной и эмоциональной территорией в живописи – здесь и расизм, и чуждость, и целая история афро-американской культуры. И, естественно, наркотики, и даже то, что какой-то критик назвал «голосом улицы превращенном в высокое искусство». Так что ни о каком наиве или примитивности работ Баския, как впрочем, и его самого, речь идти не может: да, он не любил считать деньги, и не мог себе отказать в лишней дозе, но умиляться тут нечему. Он знал что делал – и то, что работы часто выглядели как наскальные рисунки, только делает их страшнее, а смысл – яснее.

Баския фактически перестал работать в 1987 году, когда ему не исполнилось 27 лет: умер Уорхол, и Баския не смог это пережить. Он стал чудовищно много колоться, впадая в ступор, и часами не выходя их квартиры. Позади были поездки в Европу и Японию, где он триумфально выставлялся; позади Калифорния с выставкой у Ларри Гагосяна; позади слава, друзья, репортеры – все они стали исчезать, когда Баския перестал работать и продавать картины; он съехал из лофта, стал забывать где он и кто он; однажды, в три часа ночи, он ввалился в пижаме к своей бывшей девушке, самой первой – и, обнаружив ее с будущим мужем, ушел. Это был последний раз, когда его видели живым – 12 августа 1988 года она принял смертельную дозу героина с кокаином. Практически на всех последних своих работах он рисовал что-то вроде крестов и многократные надписи «человек умер» – целый год эпитафии по Уорхолу, целый год траура.

Чаще этих крестов и надписей встречалась только одна – знаменитая корона, которой он сам себя короновал в возрасте 6 лет: его мать повела в музей смотреть «Гернику» Пикассо, и там, перед ней, Баския понял, что он тоже будет королем – так что корона, как знак его верности тому первому художественному переживанию, есть почти на всех его работах всех периодов. Как и зачеркнутые слова – он говорил: «я зачеркиваю слова, и тот факт, что они вычеркнуты, заставляет вас их читать». Вычеркнув себя из списка живых, он сделал со зрителями то же самое, заставив человечество вглядываться в его работы с особым вниманием.

  • Автор текста: Гала Скляревская
  • Официальный сайт Жана-Мишеля Баския: basquiat.com
  • На титульном фото: Жан-Мишель Баския © William Coupon / houhouhaha.fr
lecture

Пауль Клее — Жан-Мишель Баскиа. Живопись в движении – лекция Ирины Кулик в Музее «Гараж»

tags

soloneba.com

Жан-Мишель Баския (1960-1988): metispeople

То, что жизнь не прогулка в парке он понял рано. Его мать время от времени лежала в психиатрических клиниках, с отцом отношения не складывались. Он регулярно убегал из дома, а в 18 лет ушел навсегда. Он жил на улице.

- Ты когда-нибудь подрабатывал где-нибудь?- Нет, никогда.- Где же ты находил деньги? На что ты жил?- Бывало, что я находил деньги прямо на полу в ночном клубе. Ну, вот как-то так и находил. Порой я просто ходил несколько суток без сна, питался сырными крекерами…- И о чем ты тогда думал?- Что это не прикольно.Он говорит о том, что, покинув дом, решил больше никогда туда не возвращаться.- Ты не думал, ну например: «Я ведь могу навсегда остаться бомжем»?- Да, конечно. То есть я не думал, я знал, что именно так и будет.

Жан сначала прославился своими граффити. Это были не просто надписи на стенах, а содержательные тексты, довольно поэтичные. Подписывался он всегда как «SAMO» или «SAMO shit» (расшифровывается как «same old shit»). Журналист Борис Денисов в своей статье про художника рассказал о работе Баския того периода: «Всю свою недолгую жизнь Жан-Мишель Баския ломал стены. Без отбойного молотка и кувалды, не хватаясь за рычаги бульдозера. Он рисовал на стенах, и тогда становилось не так обидно: можно даже представить, что это не тебя загнали в клетку, а ты сам отгородился от немилосердного, равнодушного и холодного мира. И украсить, разрисовать не цветами, не сусальными пейзажами, а тем, что у тебя внутри, что сжигает, бесит, заставляет рвать глотку отчаянным криком».

Какое-то время он играл в группе под названием Gray. Совершенно безумная музыка. Его коллега по группе вспоминает: «На одной из вечеринок он спросил меня, не хочешь ли ты организовать группу. Я сказал: «Да, конечно!» И мы в тот же вечер сколотили команду. Главной отличительной особенностью нашей группы стало то, что ни я, ни Жан не были музыкантами».

Он стал встречаться с девушкой Сюзанной, эта история хорошо показана в фильме «Баския» Джулиана Шнабеля. Так вот эта самая Сюзанна тоже присутствует в картине Тамры Дэвис. Она вспоминает, что, когда он переехал к ней жить, встал вопрос о совместной оплате аренды. Она хотела, чтобы он пошел работать. После уговоров Жан все же пошел куда-то там подрабатывать, вроде как электриком устроился (если я на слух правильно поняла). Сюзанна признается, что очень гордилась им в тот момент. Однако его «карьера» электрика не задалась с самого начала. В первый же вечер после работы он, вернувшись домой, разрыдался. «Я не могу этим заниматься! Я действительно хочу помочь тебе с оплатой, но не так…Я пришел в эти шикарные апартаменты, а хозяйка обращалась со мной как с рабом…я просто не могу». «В итоге мы договорились, что я буду работать, а он рисовать», - резюмирует девушка.

Поскольку у него не было денег, он не мог позволить себе покупать холсты, так что тащил в дом Сюзанны все, что находил на улице и на чем можно было рисовать. «Я нашел на улице старое окно, - рассказывает он. – Стал наносить краски на стекло как на полотно, а саму раму использовал как обрамление. Потом я нашел дверь…»

Мыкался он недолго. Его работами заинтересовались и вскоре он уже принял участие в коллективной выставке. После этого знаменитый арт-критик Рене Ричард опубликовал знаковую статью под названием «The Radiant Child» («Дитя света», отсюда же и название фильма), благодаря которой о художнике узнала широкая общественность. На протяжении нескольких следующих лет Баския стал активно выставляться.

Его спрашивают, почему он никогда не объясняет смысл своих работ. А он приводит в пример джазового трубача Майлза Дэвиса, который тоже затруднится объяснить смысл той или иной мелодии. «Если вы его спросите, почему он играет эту часть так, а другую иначе, вряд ли он сможет вам что-то рассказать», - говорит Жан.

- Какая самая первая работа, которую ты помнишь, произвела на тебя большое впечатление?- «Герника» Пикассо была моей любимой работой, когда я был ребенком.

Критики в фильме говорят о том, что в его творчестве очень много ссылок на других известных художников: Да Винчи, Ван Гога, Пикассо, Поллока... Обращаясь к ним в своих работах, он вел с великими своеобразный диалог. Но он никогда никого не копировал, просто интерпретировал созданные до него образы по-своему.

Он также обожал американского писателя-битника Уильяма Берроуза. Тот использовал технику текстовых коллажей, так называемый «метод нарезок». Не буду умничать, просто возьму описание из Википедии: «Суть метода писателя проста. Во всех своих поездках Берроуз не расстаётся с тетрадью, расчерченной на три колонки. В первую он записывает различные факты о происходящем вокруг, обрывки услышанных фраз, диалогов; во вторую — личные впечатления, мысли, воспоминания; наконец, третья содержит цитаты из книг, читаемых в данный момент. Собственно из этих колонок и монтируется будущая книга. Только, в отличие от дадаистов, ранее проводивших эксперименты в том же направлении, Берроуз весьма скрупулёзно подходит к компоновке различных кусков и последующему редактированию текста». Нечто подобное Жан использовал и в своих работах. Тексты вообще занимали особое место в его творчестве.

Несмотря на свой юный возраст, Баския был сформировавшимся художником. Он всегда знал, что хотел донести до публики.Сюзанна: «Коллекционеры часто приходили к нему, посмотреть на работы. И, если кто-то просил изменить что-либо в работе, например, говорил, переделайте картину так, чтобы она сочеталась с моим диваном, он страшно бесился и выгонял их. Он часто оказывался без денег». Но, как далее объясняет какой-то критик, никто не мог указывать ему, как работать, он всегда был себе на уме. Он делал только то, что хотел сам. Еще забавно как один из его дилеров вспоминает: «Жан иногда просил меня высказать свое мнение о той или иной своей работе. Я ему говорил: «Это фантастика!» А он мне: «Черт, да тебе любое дерьмо понравится!!!» Зато если вы смели сделать ему даже самое маленькое замечание, Жан тут же приходил в ярость. Он говорил: «Да, это выглядит неряшливо, но я продумываю каждую линию и все что я делаю! Это должно быть именно так. Не думай, что это случайность».Вскоре в его жизни все стало быстро меняться. Из просто модного художника он превратился в настоящую звезду современного искусства. Он получил международное признание в 23 года и стал миллионером. В фильме вспоминают известную историю о том, как он любил рисовать в изляпанном краской костюме Армани.

Он был очень молод, у него было много денег и он понятия не имел, что с ними делать. Тратил их направо и налево, покупал дорогую технику, устраивал бесконечные вечеринки. Какой-то чувак вспоминает: «Дома у него было всегда полно народа. Кто-то курил, везде дорогое вино, дорогущая еда в холодильнике…Он оплачивал все эти вечеринки. Но такие деньги убивают, если ты не знаешь, что с ними делать». Счета в банке у него не было, деньги он держал в доме: просто делал заначки в разных местах. Заначки были внушительными. Сюзанна вспоминает: «Когда я убиралась, часто находила то здесь, то там тысячи долларов. Например, между страницами в книгах или в диване».

- Что ты чувствовал, когда стал продавать работы и зарабатывать первые деньги?- Не знаю. Наверное, уверенность. Очень большую уверенность. У меня ничего не было, а теперь я могу получить все, что хочу. Я чувствовал, что я был прав. Понимаешь о чем я?

Но не все было так здорово. Часть арт-сообщества его признала, другая нет. Например, он очень хотел выставляться у знаменитого Лео Кастелли, но тот сказал дилеру Жана: «Я слишком стар, чтобы работать с таким сложным художником». Здесь надо заметить, что то направление, в котором работал художник, было для того времени совершенно новым. Неоэкспрессионизм возник как реакция на концептуальное и минималистическое искусство 1970-х. Здесь превалирует образность, насыщенные яркие цвета, фигуративность, но главное - эмоции. Поскольку Баския был одним из первопроходцев этого направления, многие профессионалы из арт-сферы того времени относились к его творчеству скептически. Его работы не соответствовали их представлениям о том, какой должна быть картина, достойная выставляться в музее. Американские музеи наотрез отказывались выставлять его: «он не заслуживает этого пространства».

Шло время, он продолжал работать. Несмотря на то, что не всем было по душе его творчество, картины разлетались по коллекциям как горячие пирожки. Он испытывал все больше давления. Каждая работа, которую он делал, должна была быть шедевром, не меньше, поскольку за дверью стояла очередь из коллекционеров и арт-дилеров. Теперь о его работы обсуждали на международном уровне. В фильме высказывается предположение, что он еще был слишком молод для роли столь серьезного художника. Ему было тяжело. Один из его друзей рассказывает, что Жан пристрастился к героину. «Мне он нужен, чтобы сконцетрироваться», - говорил Жан. «Ты знаешь, я в таких случаях обычно предпочитаю кофе», - ответил ему на это друг. Его жизнь была более насыщенной, чем он мог вынести.

Были и другие трудности. Например, расизм. В Нью-Йорке тех лет к темнокожим относились с подозрением. Если афро-американец тусуется на улице, значит, что-то замышляет. Еще один его знакомый вспоминает, как бывало после ужина в ресторане, Жан пытался поймать такси. Одна машина проезжает мимо, вторая, третья…пятая…Он ужасно злился, поскольку чувствовал, что хоть и стал богатым, но отношение к нему не изменилось. «Он приходил на вечеринку в галерее, там он был звездой, все его знали, но стоило ему выйти на улицу, он вновь превращался в обычного чернокожего парня». Жан ломал стереотипы, но для него это было не просто. Отрывок из видеоинтервью с Баския того времени:Журналист: Вы показываете нам такой тип примитивного экспрессионизма как…Баския: Как обезьяна?Журналист: Ээээ…ну…эээ

Ему не нравилось, когда его называли «черным Пикассо».- Большая часть критики касается моей личности, а не моих работ.- Как ты реагируешь на это?- Они просто расисты. Большинство из них. Они представляют меня в образе дикого человека, обезьяны.

Все это нашло отражение в его творчестве.

Чем более знаменитым он становился, тем больше проблем у него возникало. Жан стал меняться. По словам тех, кто его знал, он стал походить на параноика. Ему казалось, что его все используют. «У него было больше денег, чем у всех его друзей вместе взятых. Из-за этого он стал подозрительным», - говорит один из комментаторов.

Шнабель высказывает предположение, что окажись с ним рядом человек, который поддержал бы его, он не чувствовал бы себя так чертовски одиноко.

Фактически единственным его другом был Энди Уорхол. Он относился к нему как к сыну. Беспокоился за него, давал советы. Раньше за Уорхолом не наблюдали, чтобы он так с кем-нибудь сближался. Совместная работа с Уорхолом очень много значила для Жана: он полагал, что это поможет подняться ему на новый уровень, позволит ему, наконец, добиться признания, которого он так искал.

Однако этого не случилось. Более того: их ждал крах. Уорхол тогда уже не пользовался успехом, ему все труднее было продавать работы. Хотя их совместные картины были очень запоминающимися и яркими, отзывы были не лестные. В прессе писали, что Уорхол решил воспользоваться именем Баския, чтобы раскрутить себя. Вскоре Энди Уорхол умер. Для Жана его смерть стала настоящим ударом. Он стал принимать все больше наркотиков. Его друзья и знакомые пытались его вразумить, но это было тщетно: он злился. Ведь он никому не доверял. Шнабель считает, что давление со стороны арт-сообщества было слишком сильным. «Они говорят, что наркотики убивают меня. Я остановлюсь, а они скажут, что мое искусство умерло», - вспоминает Шнабель слова Жана.

На его последней выставке были показаны совершенно новые работы. Они были великолепны, но, как вспоминает Ларри Гагосян, было не похоже, что их рисовал 27-летний парень. Казалось, зрелый художник представляет нам завершающий этап своего творчества.

«Работы были прекрасны, но в то же время в них было что-то страшное», - говорят комментаторы. Тема смерти превалировала: страшные образы, скелеты, на холстах была повторяющаяся надпись: «Человек умирает». Жан выглядел очень плохо. Его так называемые друзья говорят, что в тот период он чувствовал себя очень одиноким. Кто-то вспоминает историю, как встретил художника в одном из нью-йоркских баров в Рождество. "Он сидел один за стойкой бара. Увидев меня, он улыбнулся. А я подумал: самый богатый в мире художник сидит один в канун праздника". Что самое удивительное незадолго до своей смерти он с наркотиками завязал. А потом взял и смешал героин с кокаином. Он умер через год после смерти Уорхола. Ему было всего 27. Он оставил после себя тысячу полотен и столько же рисунков. Сейчас он признан одним из самых влиятельных художников 20 века, его работы выставляют в крупнейших музеях мира.

metispeople.livejournal.com

баския, баский, жан баския, баския картины

Он принадлежал к знаменитому «клубу 27». Это были иконы американской культуры, умершие от передозировки наркотиками в 27 лет. Среди них были такие легенды как Дженис Джоплин, Джимми Хендрикс, Джим Моррисон. И в эту компанию идеально вписался афроамериканский художник Жан-Мишель Баския, обладавший невероятным даром видения мира и глубоким творческим потенциалом, который, возможно, и породил эту пагубную страсть к самоуничтожению. Он много работал в годы своей славы, по 17-20 часов в сутки, а потом накачивался наркотиками, забывался на несколько часов и снова работал. Он был ребёнком, затерянном в хаосе этого мира. Он слишком спешил жить.

Баския

Жан-Мишель Баския был выходцем из семьи эмигрантов – отец гаитянского, а мать пуэрториканского происхождения. И конечно, это уже накладывало определённый отпечаток на его ментальность и осознание себя как части американского общества. Хотя можно было бы сказать, что он так и не стал его полноценной составляющей, ведь даже когда он стал богатым и знаменитым, выставлялся в лучших галереях, обедал в дорогих ресторанах и носил костюмы Armani, на него всё равно косо смотрели, как бы осуждая и презирая. И даже в прессе его снисходительно называли «чёрным Пикассо». Но была в этом даже какая-то острота, ведь яркие и эмоциональные творения Жана-Мишеля навевали ассоциации с сочными красками африканского искусства, с его эмоциональностью и чувственностью. И именно искусством Чёрного континента когда-то увлёкся Пикассо, воплотив свою страсть в «африканском периоде». Так что сравнение с Пикассо было небезосновательным. Однако, сам Баския был слишком самобытен и сложен для некоторых консервативных нью-йорских галеристов, вроде Лео Костелли, которые попросту отказывались с ним работать.

Баския

4

Для Жана-Мишеля путь в искусстве, по большому счёту, начался в 1977 года, когда он разрисовывал стены манхэттенских зданий своими концептуальными граффити-надписями, которые были своего рода настенной поэзией. Он любил перечёркивать написанные слова, говоря, что именно это и привлекает к ним внимание, делает их значимыми. Конечно, это не были полноценные граффити в современном понимании, а всего лишь простые надписи, сделанные обычной белой или чёрной краской. Но они породили ворох таинственных слухов и мифов о SAMO – именно этим ником подписывался Баския. Это для него была другая, почти мистическая плоскость существования. Об этом можно говорить, вчитываясь в написанные им фразы — «Он думает, что плюш его оберегает», «SAMO как условие отрицания» и другие. Но точкой в этом этапе его жизни стала краткая эпитафия «SAMO мёртв», созданная в 1979 году. Так, он сознательно провёл красную черту между двумя частями его очень странной и запутанной жизни.

5

1

И уже в следующем году были посеяны первые зёрна его славы, когда арт-критик и поэт Анри Рикар написал статью о юном граффитчике под названием «Солнечный ребёнок», что как нельзя более точно соответствовало истине. Но даже не это сыграло решающую роль в его будущем успехе. Пожалуй, самым важным для талантливого, молодого и потерянного художника стало знакомство с Энди Уорхолом в 1982 году. Баския просто напросто подошёл к Уорхолу, завтракающему в ресторане со своим агентом Бруно Бишофбергером, и предложил ему приобрести несколько рисунков из серии, которые Жан-Мишель называл почтовыми открытками. И не удивительно, что Энди они понравились! Он даже несколько приобрёл по 2 доллара за каждый. Позднее Уорхол стал самым важным человеком в жизни Баския, который по сути определил не только его дальнейшую жизнь, но и смерть.

Баския и Уорхол

Баския и Уорхол

С 1982 году Баския уже стал писать полноценные картины и регулярно выставляться в галереях вместе с Джулианом Шнабелем, Дэвидом Салле, Франческо Клементе, которых позднее причислили к неоэкспрессионистам. И вскоре он стал звездой, покорив своими полотнами не только Америку, но и Европу, а также Японию. Слава принесла ему богатство, романы со знаменитыми женщинами, в том числе с Мадонной, и ещё более усугубившуюся страсть к наркотикам, без которых он уже просто не мог, будь то марихуана или героин. А ведь когда-то он жил в коробке из-под телевизора и мечтал о заводике текилы где-нибудь на Мауи.

3

2

Потрясением, которое он так и не смог пережить, стала для него смерть Энди Уорхола в 1987 году. Энди был единственным, кому он доверял и с кем проводил большую часть времени, создавая совместные работы, да и просто разговаривая обо всём. С этого момента он почти не притрагивался к краскам и холсту, а в тех немногих последних работах то и дело сквозили изображения крестов и надписи «человек умер». Он как будто уже знал свою судьбу, итог которой был подведён 12 августа 1988 года – он принял смертельную дозу героина с кокаином, покинув этот мир, как и обещал. Жан-Мишель Баския так и остался навечно солнечным ребёнком, который был капризным, не строящим планов на будущее, не умеющим ни в чём себе отказывать, но безумно талантливым и искренним.

Баския

Баския и Уорхол

Автор статьи: Нонна Довбыш

Комментарии

styleinsider.com.ua


Смотрите также