Болезни известных художников. Болезни картина


Патология в искусстве: чем болели на картинах Возрождения

Подозревалась в дефективности даже «Мона Лиза» — от задержки развития до отсутствия зубов у героини. А порой и болезни художников влияли на манеру письма: так, Камиль Писарро видел мир «сквозь слёзы», — у него был хронический дакриоцистит.

Фрагмент картины Яна Массейса «Веселая компания», 1564 год

Во времена, когда в живописи правил реализм, на холсты к мастерам попадали все элементы эпохи, будь то прекрасное или безобразное. Одно из доказательств тому — артрит на руках рубенсовских натурщиков. Другое — ринофима, заболевание носа. Врач АЛЕКСЕЙ ВОДОВОЗОВ делится предположительными диагнозами.

Первое медицинское описание заболевания, уродующего мелкие суставы, относится к концу XVIII века. Тем не менее, есть основания полагать, что европейцы познакомились с ревматоидным артритом как минимум на пару веков раньше. Существует гипотеза, что заболевание, причина которого до сих пор неизвестна, было завезено из Нового Света. Самые древние останки с характерными поражениями суставов кисти и стопы обнаружены в штате Теннесси на территории США, датируют их предположительно 4500 г до н. э.

Предполагается также, что ревматоидный артрит может иметь трансмиссивную природу, что могло бы объяснить самую настоящую эпидемию этого недуга, поразившего европейцев в эпоху Возрождения. Выходит также, что первичным очагом была Фландрия, один из наиболее активных контактеров с Новым Светом. Именно на картинах фламандских художников раньше всех появляются персонажи с характерными изменениями суставов кисти.

Одним из ярчайших представителей антверпенской школы был Питер Пауль Рубенс (1577-1640). Известно, что он страдал неким заболеванием, которое постепенно уменьшало подвижность мелких суставов и существенно затрудняло рисование. Среди возможных причин называются подагра, ревматическая лихорадка и ревматоидный артрит. В пользу последней версии говорит тот факт, что у многих его современников, бывших моделями для картин Рубенса, наблюдалась сходная симптоматика.

4242043_original

Питер Пауль Рубенс «Три грации», 1638 год

Например, его последняя жена Елена Фурман, на которой художник женился 1630 году (ей тогда было 16 лет), позировала для «Трех граций» (1638 г). Если внимательно присмотреться к рукам граций, можно заметить характерные изменения, свидетельствующие о наличии ревматоидного артрита.

4242304_original

То же самое можно заметить у натурщиков, ставших персонажами картин Рубенса «Чудо Святого Игнатия Лойолы» (1620 г)

Симптомы заболевания присутствуют на картинах другого фламандского художника, Якоба Йорданса (1593-1678). Так, у служанки, запечатленной на заднем плане на холсте «Семья Йорданс в саду» (1621 год), вполне можно предположить ревматоидный артрит.

4242697_original (1)

Якоб Йорданс «Семья Йорданс в саду», 1621 год

Однако такие персонажи можно найти и у более ранних фламандцев, например, на картинах Яна Госсарта (1479-1541) по прозвищу Мабюз, Юстуса ван Гента (вторая половина XV века), и даже Яна ван Эйка (1385-1441), что отодвигает начало эпидемии ревматоидного артрита, если таковая действительно имела место, максимально близко к временам судьбоносных путешествий Колумба.

Ян ван Эйк, «Богоматерь каноника ван дер Пале», 1436, музей Гронинге, Брюгге, Бельгия. Признаки ревматоидного артрита заметны на кистях рук пожилого каноника в белом, опустившегося на колени:

4243044_original

Ян ван Эйк «Богоматерь каноника ван дер Пале», 1436 год

Ян Госсарт, фрагмент триптиха «Жертвователи», 1532, Национальный музей, Брюссель, Бельгия. Характерная деформация пальцев — у мужчины слева:

4243263_original

Ян Госсарт, фрагмент триптиха «Жертвователи», 1532 год

Впрочем, повторюсь, всё это лишь предположения и гипотезы, пока что не получившие должного подкрепления фактами и потому не перешедшие в ранг теорий. Это касается как времени знакомства человечества с заболеванием, так и его причин, насчет которых наука до сих пор не в курсе дела.

Источник

 

Booking.com

thejizn.com

Болезни известных художников — Artrue

О недугах знаменитых живописцев.

Ни для кого не секрет, что многие всемирно известные художники страдали тяжелыми неизлечимыми болезнями, мучившими их до самой смерти. Зачастую бывало и так, что именно эти тяжелые недуги служили источниками сюжетов многих знаменитых картин. Глядя на подобные произведения зритель порой даже не догадывается, что полотно несет в себе тяжелые страдания художника.

Винсент Ван Гог

Винсент Ван Гог — знаменитый художник из Нидерландов, работающий в направлении постимпрессионизм. Этот человек является автором таких шедевров, как «Звездная ночь» и «Цветущие ветки миндаля«.

Художник прожил всего 37 лет, покончив жизнь самоубийством, причиной чему, возможно, служила душевная болезнь, мучившая его долгие годы. Мотивов для ухода из жизни у Ван Гога было много: за все годы его творчества, его картины никто не покупал, что влекло за собой бедную скитальческую жизнь. Винсент очень болезненно принимал свою отверженность публикой, что в последствии вызывало у него приступы ненависти к себе самому. Последней картиной мастера стала «Пшеничное поле с воронами», работая над которой в поле, он выстрелил себе в грудь из револьвера, но умер лишь через день от большой потери крови.

Пшеничное поле с воронами

Поль Сезанн

Поль Сезанн — не менее известный художник из Франции, работавший в том же жанре, что и Винсент Ван Гог.

Нет точной информации, подтверждающей наличие у живописца душевного расстройства, также известно, что причиной его смерти являлась пневмония. Но существует множество фактов, говорящих о неустойчивом психическом состоянии художника, его агрессивном поведении и множестве фобий.

Создавая свои картины, Сезанн был одержим постоянными сомнениями о своем мастерстве. Зачастую он писал одну и ту же картину по нескольку раз, пока не добивался поставленной самому себе цели. Те картины, которые считались неудачными, художник уничтожал собственными руками.

Поль Сезанн всю свою жизнь был очень мнительным и требовательным, что и служило причиной столь сильной критики к собственным работам.

Натюрморт с черепом. Поль Сезанн

Клод Моне

Клод Моне в жизни

Клод Моне — знаменитый французский живописец, основавший импрессионизм, автор множества удивительных картин.

В судьбе данного живописца тоже не все было гладко. Прожив больше половины века, художник начал страдать от проблем со зрением, мешающих ему заниматься живописью, делом всей его жизни. Вскоре врачи поставили диагноз — двойная катаракта. После этого Моне перенес две сложных операции, но так и не бросил написание картин. После нескольких операций художник вновь обрел зрение, но на этот раз он стал видеть мир по-другому: левым глазом он начал видеть ультрафиолет, невидимый обычным людям в повседневной жизни, что принесло в его картины новые оттенки. Его известная картина «Водяные лилии» выполнена с использованием лиловых оттенков, потому что именно так они выглядели для него, а для обычного человека они просто белые.

Водяные лилии. Клод Моне

Эдвард Мунк

Эдвард Мунк. Автопортрет

Эдвард Мунк — известный норвежский художник, яркий представитель направления экспрессионизм.

Творчество данного художника было своеобразным, в его произведениях присутствовал дух ужаса и смерти. В жизни художника были сложные отношения с Туллой Ларсен, которая, пытаясь удержать его, неоднократно совершала попытки суицида, прерывая одну из которых, Мунк случайно получил пулю в руку. Данные отношения сильно подорвали психику художника: он стал очень вспыльчивым, им овладевали мысли о том, что его преследуют и хотят подставить. Художник довольно часто провоцировал ссоры с совершенно незнакомыми ему людьми, считая их подозрительными. Из-за подобного поведения живописца вынуждены были поместить в лечебницу для душевнобольных, где он провел около полугода.

Известной картиной Мунка, отражающей его душевный настрой, является знаменитый «Крик».

Крик. Эдвард Мунк

artrue.ru

Внутренняя картина болезни | Наука

Профессор Р. А. Лурия / Roman Luria, Prof.

Внутренняя картина болезни (ВКБ). Данный термин предложил российский и советский учёный профессор Р. А. Лурия в 1935 году для обозначения комплекса особенностей психической деятельности у людей, страдающих телесными недугами. С позиций современной психологии ВКБ изучил В. А. Скумин

    Определение понятия Править

    По мнению профессора Р. А. Лурии, внутреняя картина болезни отражает весь тот огромный внутренний мир больного, который состоит из весьма сложных сочетаний восприятия и ощущения, эмоций, аффектов, конфликтов, психических переживаний и травм.

    Проф. В. А. Скумин / Victor Skumin, Prof.

    С позиций современной психологии наиболее полно эту проблему изучил в своих кандидатской и докторской диссертациях В. А. Скумин.[1] В результате проведённого научного исследования он установил, что

    Внутренняя картина болезни — это сложная система отношений пациента к заболеванию и его лечению, к окружающим, к собственной личности, к учёбе и работе, к будущему, к своим витальным функциям, в целом к жизни, которая рассматривается им сквозь призму собственной болезни.[2][3]

    По Скумину, ВКБ является одним из структурных компонентов психической составляющей соматической болезни.

    Профессор В. А. Скумин выделил пять вариантов внутренней картины болезни, которые охватывают все наблюдающиеся разновидности индивидуально складывающихся паттернов ВКБ:

    • гармоничный (лат. harmonia — стройность)
    • индифферентный (лат. indifferens — безразличие)
    • гиперпатичный (греч. hiper — чрезмерное увеличение, повышение + pathos — чувство, переживание, страдание)
    • гипопатичный (греч. hypo — понижение, недостаточность, слабая выраженность + pathos — чувство, переживание, страдание)
    • лабильный (лат. labilis — колеблющийся, неустойчивый, непостоянный)[4]

    Маленький пациент с гармоничным типом ВКБ

    Гармоничный тип Править

    Пациенты с гармоничным типом ВКБ отличаются хорошей контактностью, доброжелательностью, охотно выполняют большинство врачебных назначений. Они стараются перебороть плохое самочувствие, оптимистичны, уверены в возможности выздоровления, пытаются аккуратно выполнять все лечебные назначения и режимные предписания. Больные детско-подросткового возраста в играх охотно принимают на себя роль врача или медицинской сестры.

    Индифферентный тип Править

    Пациенты с индифферентным типом ВКБ, формально соглашаясь с наличием у них болезни, но безразличны к её проявлениям. Соглашаясь с тем, что им необходимо лечиться, к назначенным диагностическим и лечебным мероприятиями относятся пассивно, выполняя их только после настойчивых требований. Не интересуются характером процедур, продолжительностью и смыслом проводимого лечения, хотя на словах признают его целесообразность. Своё пребывание в стационаре объясняют тем, что на этом настояли врачи и родственники.

    Гиперпатичный тип Править

    Данный тин ВКБ проявляется избыточной эмоциональной напряжённостью, преувуличением тяжести болезненный ощущений и переживаний, выискиванием несуществующих страданий. Такие пациенты, как правило, могут точно сформулировать диагноз своего заболевания. При разговоре о нём оживляются, подробно излагают жалобы, рассказывают где, когда и какими методами лечились, называют фамилии специалистов, наименования медицинских учреждений. Наблюдается и своеобразное двигательное поведение с характерной моторикой, мимикой — при жалобах, например, на боли в животе пациенты прикладывают к нему руки, подчёркивают неприятный характер ощущений скорбным выражением лица, вздохами и т. п. Отмечаются черты мнительности, повышенной тревожности в отношении результатов лечения, побочного действия лекарств, прогноза. Возможны аггравация и симуляция симптомов.

    Гипопатичный тип Править

    Для этого типа ВКБ характерна слабая выраженность переживаний, связанных с болезнью, эмоциональная недооценка проявлений и самого факта её, активное неприятие всего, что свидетельствует о недуге. Они считают, что поскольку чувствуют себя бодрыми, полными сил, то нарушения здоровья нет. Факты же свидетельствующие об обратном, объясняют иными причинами либо вообще отрицают. Всё, связанное с лечебным процессом описывают окрашенными негативными эмоциями выражениями. Склонны к частым нарушениям режима, диетических ограничений, врачебных предписаний. Нередко становятся отрицательными лидерами в лечебной группе, индуцируя своими эмоциональными реакциями других больных, родственников, создавая подчас соответствующее эмоциональное напряжение, конфликтные ситуации.

    Лабильный тип Править

    У таких пациентов во внутренней картине болезни в различной степени представлены и выражены признаки, характерные для двух или более типов ВКБ — гармоничного, гиперпатичного, гипопатичного, индифферентного. Система отношений ещё не складывается в единый более или менее устойчивый паттерн. Отношение к болезни и всему с нею связанному не постоянны. В течение сравнительно короткого промежутка времени они могут существенно видоизменяться. Так проявляя, к примеру, черты гармоничного или гиперпатичного типа, пациент после двух — трёх дневного общения с больными ВКБ которых сформировалась по гипопатичному типу, начинает проявлять в поведении, эмоциональных реакциях черты именно этого типа. Лабильный тип чаще встречается у недавно болеющих людей.

    Коррекция негармоничных типов ВКБ Править

    С целью коррекции негармоничных типов ВКБ применяется психотерапия,[5] в частности, психотренинг по Скумину.

    1. Р. А. Лурия. Внутренняя картина болезни и ятрогенные заболевания, 1935 (4-е издание — М.: Медицина, 1977).
    2. Скумин В. А., Бобина Л. А. Пропедевтика культуры здоровья. Учебник. — Новочебоксарск: Терос, 1994. — 192 с. — ISBN 5-88167-002-7.
    3. Скумин В. А. Психотерапия и психопрофилактика в системе реабилитации больных с протезами клапанов сердца. Автореф. дисс. на соискание уч. ст. кандидата медицинских наук. — Харьков: Здоров’я, 1980. — 17 с.
    1. ↑ Skumin Victor Andreyevitch (1989) (in English). Boundary psychic disfunctions in infants and teenagers suffering from chronic disorders in digestive system (clinical picture, systematism, treatment, psychic prophylaxis). Open Gray. http://www.opengrey.eu/item/display/10068/344619. Retrieved 4 June 2017. 
    2. ↑ Скумин В. А. Патоморфоз общих неврозов при хронических болезнях пищеварительной системы у детей и подростков // Неврозы у детей и подростков : Тез. докл. Всесоюз. конф.. — Москва: 1986. — С. 161-164.
    3. ↑ Скумин В. А. Пограничные психические расстройства у детей и подростков с хроническими болезнями пищеварительной системы (клиника, систематика, лечение, психопрофилактика). Автореф. дисс. на соискание уч. ст. доктора мед. наук. — Москва, 1989. — 48 с.
    4. ↑ Скумин В. А. (1987). "Психологические аспекты лечебного питания детей и подростков, страдающих болезнями пищеварительной системы". Вопросы питания 6: 26-29.  
    5. ↑ Скумин, В. А. (1987). "Психологические аспекты лечебного питания детей и подростков, страдающих болезнями пищеварительной системы". Вопросы питания (6): 26–9. PMID 3439083. OCLC 116648174.  

    ru.science.wikia.com

    Изображение болезни в искусстве

    (размышления после посещения Лувра)

    Я не люблю смотреть фильмы о больницах и врачах, потому что ловлю себя на том, что автоматически контролирую и оцениваю действия героев фильма, оказывающих помощь, проводящих осмотры, принимающих роды и т.д. И довольно часто разочаровываюсь в непрофессиональности воспроизведения действий медперсонала и их грубых ошибках. Возникает естественное возмущение, что создатели фильма пожалели деньги на профессионального консультанта.

    Но сегодня речь пойдет не о фильмах, а о произведениях искусства – живописи и скульптуре, изображающих больных людей или какие-то дефекты развития. Натолкнуло меня на такие размышления мое недавнее посещение Лувра. Рассматривая известные полотна не менее известных мастеров живописи, я автоматически (профессионально) оценивала состояние изображенных людей: поза, выражение лица, окраска кожи, наличие опухолей, деформаций тела и т.д. «Физический осмотр» скульптурных работ тоже позволил выявить интересные особенности строения тела людей той эпохи, когда создавались эти произведения искусства.

    Многие работы, хранящиеся в этом огромнейшем музее, я знала по прочитанным книгам, опубликованным фотографиям, созданным фильмам и телепередачам, поэтому, с одной стороны, ничего нового для себя не открывала. С другой же стороны, я увидела множество работ, популярность и значимость которых находится «в тени» известных шедевров, а поэтому не дооценивается человечеством. Меня, как врача, привлекали не только изображения людей, страдающих от каких-то недугов, но и диета (пища, напитки) прошлого, сцен врачебной практики, условий, в которых проводилось диагностика и лечение заболеваний.

    Я не побоюсь сказать, что в 99% случаев художники и скульпторы использовали живые модели – реальных людей, окружавших мастеров. Так как все они по образованию и требованиям тех времен были реалистами (академистами), то они старались изобразить форму тела своих моделей с большой точностью даже при наличии каких-то физических отклонений.

    Тема изображения больных людей в искусстве – не новая, изучена многими искусствоведами, а тем более работы известных художников и скульпторов.Тем не менее, мой профессиональный интерес разыгрался при посещении Лувра и обнаружении нескольких интересных работ, по которым я «диагностировала» болезни. Оказалось, что мои диагнозы совпали с теми, которые были описаны в архивах или поставлены другими специалистами, что порадовало мое чисто врачебное любопытство.

    В Лувре собраны десятки тысяч произведений искусства, среди которых огромнейшее количество работ посвящено изображению раненых и умирающих людей, в основном на поле всевозможных битв. Я упущу эту категорию больных, а обращу ваше внимание на уникальные случаи заболеваний, которые встречаются и в наше время. Изображения младенцев и кормящих грудью матерей - это тоже отдельная тема для обсуждения в другой раз.

    В коллекции Лувра имеется огромнейшее количество работ, изображающих нагих женщин. Практически считалось нормой показывать женское тело, хотя бы плечи и одну грудь даже в портретах королевских отпрысков. Первой мое внимание привлекла известная картина Рембрандта обнаженной Батшебы (1654).Моделью служила домохозяйка-служанка Рембрандта, которая выполняла функцию и его жены. На левой груди женщины видны изменения, характерные для послеродового мастита или рака молочной железы.

    Архивные записи говорят о том, что Хендрикье прожила 9 лет после создания этой картины, но ее здоровье ухудшалось с каждым годом. Она умерла от серьезного истощения, поэтому предполагается, что, с одной стороны, это мог быть туберкулез , но с другой стороны, распространенный рак молочной железы.

    Известная картина Герарда Доу «Больная водянкой» (1663) изображает визит дипломированного врача (судя по одежде) к больной женщине среднего сословия. Водянка возникает из-за накопления жидкости в организме, чаще всего как результат сердечной или почечной недостаточности, реже по другим причинам.

    Доу был учеником Рембрандта и создал несколько полотен с изображениями врачей того времени. Уроскопия (осмотр мочи) использовалась врачами Вавилона еще в 4000 году до н.э. Она стала неотъемлемым методом диагностики многих заболеваний всех известных медицинских школ Европы. Другим важным диагностическим методом являлось исследование пульса.

    Мочу собирали в специальный стеклянный сосуд (колбу) – матулу. Матула была эмблемой медицины того времени. В 1696 году в Париже вышла книга под названием «Зеркало мочи, посредством которого можно определить темперамент, настроение, локализацию и причину болезни, книга полезная для каждого, даже для врачей».  В одном из манускриптов сохранилось описание 20 оттенков мочи, характерных для разных заболеваний.

    Постепенно врачи, которые злоупотребляли уроскопией, особенно в прогнозировании исхода болезни, были вытеснены врачами, использовавшими новые методы диагностики (осмотр, выслушивание сердечных сокращений и дыхания, ощупь живота и др.).Тем не менее,на многочисленных изображениях врачей прошлого, начиная с древних времен и заканчивая 18-м столетием, неотъемлемым атрибутом в руках доктора была колба с мочой.

    На полотне Доменика Гирландайо «Портрет старика с внуком»(1490) изображен старший мужчина, страдающий ринофимой. 

    Ринофима – это хроническое доброкачественное заболевание кожи носа, из-за которого нос увеличивается и деформируется. Хотя причины возникновения этого заболевания не известны, считается, что злоупотребление алкоголем может приводить к появлению ринофимы.

    Само по себе полотно окутано аурой теплоты, любви, поэтому изображение дефекта на лице старого человека фактически рассеивается в этой ауре, не вызывая негативных чувств и эмоций (многие люди не могут спокойно смотреть на людей с физическими отклонениями, больных, раненых, и т.д.).

    Еще одна известная картина Лувра, шедевр живописи, с изображением попрошайки, пораженного дефектом развития, является «Косолапый мальчик» Хусепе де Риберы (1642). 

    Этот испанский художник часто рисовал калек, больных людей, а также людей с умственной отсталостью. Изображение неаполитанского мальчика, страдающего косолапостью, – одна из его последних работ.

    В залах, где были выставлены скульптуры и другие предметы искусства, меня привлекла работа Франсуа Рюда, изображающая лицо известного французского художника Луиса Давида (1748 – 1825).

    Традиционно, во многих популярных источниках, деформация лица художника объяснялась перенесенным в юношеском возрасте ранением саблей. Эта деформация также привела к трудностям с употреблением пищи и искажением языка (художник не мог произносить некоторые звуки).

    Именно Луис Давид придерживался версии «ранения саблей» и даже рисовал свои автопортреты с рубцом на левой щеке. На этих изображениях заметно повреждение лицевого нерва. История с ранением необходима была для выживания в обществе, где лицевые и другие дефекты тела воспринимались негативно, с презрением и насмешкой. Повреждение в результате ранения оружием сглаживало насмешки и, наоборот, вызывало уважение.

    Тщательный биографический поиск показал, что Луис Давид страдал доброкачественной опухолью, что могло быть гранулемой или невромой. Возможно, художник перенес в прошлом какую-то лицевую травму, но на его лице не было шрамов, по описанию очевидцев, и далеко не на всех портретах изображен шрам. Действительно ли такое поражение лица было следствием колото-резаной раны, сказать трудно.

    Наверняка в Лувре имеется намного больше произведений искусства, запечатлевших людей, страдающих от разного рода недугов, которые  я не успела заметить. 

    Практически до сих пор большинство полотен осталось в стороне от внимания врачей, за исключением известных шедевров живописи и скульптуры. Мы знаем о тех болезнях, которыми страдали люди прошлого, в основном по скудным старым записям, большая часть которых хранится в архивах и не доступна многим людям, по сохранившимся единичным наблюдениям врачей в виде их трактатов, дневников, книг. Поскольку многие мастера реалистично изображали многие детали человеческого тела, убранство людей, их пищу, разные виды занятий, у нас есть возможность изучить не только жизнь, быт, культуру и традиции жителей разных эпох и разных континентов, но также обнаружить признаки различных заболеваний, которыми они страдали. Я надеюсь, что среди врачей будет больше желающих изучать произведения искусства с медицинской точки зрения и разгадывать многие тайны жизни как известных, так и неизвестных представителей различных поколений и эпох.

    klubkom.net

    КАРТИНА БОЛЕЗНИ. Художники в зеркале медицины

    КАРТИНА БОЛЕЗНИ

    Я всеми силами борюсь за то, чтобы в совершенстве овладеть своей работой, и я говорю себе, если я выиграю это сражение, то это будет самый лучший громоотвод для моей болезни; я буду господствовать над нею.

    Из письма Винсента брату Тео, Сент-Реми, сентябрь 1889.

    Немногие исторические личности могли бы «похвастаться» столь обильным количеством диагнозов, которые приписывались Винсенту Ван-Гогу, художнику из Голландии, как до, так и после смерти. Сифилис, опухоль мозга, шизофрения, различные формы психоза, эпилепсия и даже последствия солнечного удара или отравления скипидаром. Чтобы разобраться в запутанной сети различных диагнозов, потребуется тщательно проанализировать его биографический анамнез и, прежде всего, не только письма, написанные Ван Гогом, но и картины, созданные им.

    Особое внимание, с точки зрения психоанализа, надо уделить раннему детству Винсента, потому что здесь, возможно, находятся корни его психических странностей, проявившиеся в немотивированном поведении в зрелом возрасте. Как уже упоминалось, таким фактором могло быть его рождение 30 марта 1853 года — ровно через год после мертворожденного ребенка и наречение его таким же именем — Винсент, что сыграло в жизни Ван Гога немаловажную роль. Умберто Нагера предполагал, что этот факт приобрел дополнительное значение во время его позднего развития: родители постоянно помнили о первом ребенке и неосознанно считали Винсента неполноценной заменой и изначально чувствовали неосознанное разочарование. Считается, что Винсент был вынужден бороться с проблемой отождествления и как бы постоянно соревновался с идеализируемым мертвым братом, и, находясь под давлением постоянного чувства неполноценности, становился трудным и интровертивным ребенком. Одновременно с этим, в раннем детстве могла возникнуть фобия недостаточной любви со стороны родителей, которая в более поздние годы объясняла его постоянный страх, связанный неудовлетворенной потребностью в любви.

    С другой стороны, родители, испытавшие горе рождения мертвого ребенка, особенно мать, склонны к возникновению неопределенного страха, связанного с возможной потерей и замещающего мертворожденного ребенка, что приводило к почти болезненному проявлению заботливости и сверхопасениям. Тральбаут в биографии художника ссылался на «травму, полученную еще до рождения», и его новые выводы опирались на наблюдения, подтверждающие тесную эмоциональную связь матери и плода, находящегося в утробе. Еще до рождения Винсента мать должны были беспокоить страхи, потому что ей уже исполнился 31 год и она ожидала своего второго «первенца». Ее вторые роды были очень трудными, и Гастаут даже предположил, что Винсент получил родовую травму, которая позже явилась причиной неврологических приступов. Установленная по автопортретам асимметрия черепа Ван Гога подтверждает эту гипотезу, если не брать во внимание возможное рождение при помощи щипцов.

    Нам доподлинно не известно, как сам Винсент воспринимал роль замещающего ребенка. Имеются лишь косвенные указания на проблему идентификации, возникшую в детстве, которая проявилась в ранимости, страхе от несоответствия ожидаемому, в особенности его родителями. Из этого неопределенного чувства в его юной душе родилось предпочтение к простым людям из крестьянской среды. Так он хотел преодолеть в себе комплекс неполноценности, потому что «чувство подчиненности», описываемое им как «грубое и холодное», стало результатом злосчастных стечений обстоятельств детства. Это чувство было вызвано страхом лишения любви родителей и тревогой то, что они наказывают его за неполноценность. Это стечение обстоятельств сыграло немаловажную роль в проявлении у него мазохистских тенденций самобичевания, самоуничтожения и самоотречения.

    В своем детском сознании он воспринимал как наказание решение отца послать его в октябре 1864 года в интернат и, таким образом, лишить родительской защиты. Эта неизгладимая травма, связанная с лишением любви, глубоко ранила его душу и отразилась позже в его картинах. Тем более несколько неожиданным явилось, что пятью годами позже, начав работать в гаагском магазине своего дядюшки, он с радостью посвящал себя новой профессии, торговле произведениями искусства, и сообщал в письмах о профессиональных делах и удовольствиях, получаемых в свободное от работы время. В этом удовлетворении радостями жизни он вел себя как «ребенок», и это приоткрывало тайну его стремления к семье и к родине Голландии, что было совершенно нормальным. Ощущение радости жизни у него оставалось даже после разочарования в любви, связанного с отказом Евгении. Если в этом и было какое-то негативное переживание, которое надолго могло запасть в его душу, так только то, что он легко отказался от борьбы за эту девушку и еще раз признал свою неполноценность. Особенно ярко в это время проявилась его забота, связанная с желанием уберечь себя от преувеличений, словно его подсознание уже тогда наполнилось склонностью к сверхреакции и экзальтированности.

    Первоначально состояние его души резко изменилось летом 1874 года, когда в своей семье он почувствовал себя одиноким, стал тихим и молчаливым. Способствовала ли этому депрессивному настроению первая размолвка с отцом или невыясненные до конца на сегодняшний день обстоятельства его увольнения из парижского филиала дядюшки — нам точно не известно. Но одно ясно: после ухода из торговли произведениями искусства он стал искать истинный смысл жизни в будничной монашеской практике христианства. Изучение Библии и чтение религиозной литературы назидательного характера, по словам сестры, превратили его в «отупевшую набожность». Эта фанатичная религиозность, которая была религиозным самообманом, давала ему возможность искать «потерянную идентичность», как выразился Леймари, и разрушить все преграды. В своих стремлениях он отдалился от общепринятых норм. Это психическое изменение Нагера представил как явное выражение сильной регрессии в виде садистской фазы, которая отрывала Ван Гога от реальности и мешала общению с людьми, способствуя проявлению невроза в виде психического расстройства. Его стремление стать священником путем обучения теологии в Амстердаме и миссионерской школе в Брюсселе закончилось постыдным отказом. Во время обучения за мнимое невыполнение обязанностей он наказал себя, проявляя духовный мазохизм в виде самоуничижения и самобичевания, что вместе с депрессивным настроением и состоянием страха говорило о наличии у него тяжелого психоза. Но истинными причинами его отказа от учебы стали глубокие установки, направленные против авторитетов, что сделало невозможным подчинение начальникам или каким-либо распоряжениям.

    В конце концов пренебрежение авторитетами привело его самоотверженную деятельность евангелиста к краху. Это ясно выраженное расстройство психики Ван Гога способствовало образованию неосознанного чувства агрессии в его «сверх-Я» по отношению к отцу, что достоверно показал в своем анализе Нагера. Свой идеал, без сомнения, Винсент сравнивал с отцом, которому старался подражать. Но «самоуверенное и фарисейское» поведение пастора разочаровало Винсента и вызвало скрытое агрессивное отношение к сознательно «любимому» отцу. У него сформировался Эдипов комплекс, в котором скрывалось враждебное отношение к отцу, отчего он и пытался занять место проповедника.

    Непонятная беспомощность родителей и фарисейская церковная власть сильно потрясли веру Ван Гога, и он вновь возвратился в Боринаж, чтобы после девятимесячного «переходного этапа линьки» окончательно избавиться от его религиозного самообмана и уже с начала зимы 1879 года полностью посвятить себя изобразительному искусству. О его вновь обретенном душевном покое и бодром настроении можно узнать из письма к брату, написанного в августе этого года. Винсент освободился от христианства и характеризовал «пасторов, как безбожных людей общества». Так он отметил свой конфликт с отцом. Религиозные проблемы меньше всего способствовали их разногласию, истинной причиной их было злополучное приключение с кузиной Кее. Способ и действия, к которым Винсент прибегал в отношениях с нею, были настоящим «безумством, не имеющем смысла и понятия». Он описал свое состояние следующими словами: «Я человек со страстями: либо я женюсь, либо окаменею, либо погибну». Его родители были растеряны, и во время этого обмена мнениями случилась неприятная сцена, которая для Винсента закончилась изгнанием из родительского дома. Это событие ранило его так же глубоко, как и угроза отца отправить его в дом сумасшедших.

    На этот раз Винсент, естественно, отреагировал по-другому. Его порыв в сексуальных потребностях шел рука об руку с агрессивными тенденциями к «раскрепощению своей личности». В один из тех дней он открылся своему брату, что после жестокого отказа Кее решил искать счастье у продажных женщин и нашел его у проститутки Син. То, с каким усердием он трудился над спасением этой женщины, ясно свидетельствует об опасных наклонностях к преувеличению, которые она использовала. Ван Гог даже хотел на ней жениться, но, как оказалось позже, все эти попытки спасения были безрезультатными. Это беззаветное альтруистическое поведение соответствовало «психозу счастья», описанному Леонгардом. По мнению Леонгарда, такие люди являются «одновременно и эгоистами и альтруистами, потому что, с одной стороны, они деятельны и наделены правом взять то, что им не принадлежит, а с другой — хотят дать как можно больше счастья другим». Наряду с альтруистической акцией спасения, он проявлял и эгоизм, о чем свидетельствует его агрессивное отношение к брату Тео. Несмотря на то, что Винсент был самостоятелен в решении своих вопросов, он все-таки не женился на Син и расстался с ней, главным образом, из-за протеста Тео, который финансировал его. В ультимативной форме он отвергал его дальнейшую поддержку и в качестве выплаты долга передавал ему свои работы. Иносказательно он боролся за свою свободу возведением баррикад против брата, когда писал: «Ты впереди как солдат правительства, а я позади как революционер или бунтовщик».

    С начала 1884 года в письмах Ван Гога отражается депрессивное настроение, которое впервые содержит в себе суицидальные оттенки. По единодушным высказываниям ближних, он никогда не скрывал свою радость перед ними, но и не показывал свою мрачность, угрюмость или неприятное расположение духа. Эти скромные, почти интровертивные поступки высвечивали в нем простого и социально-нуждающегося человека. Но, тем не менее, Ван Гог мог горячо отреагировать, особенно когда мнения расходились, в первую очередь это проявилось в отношениях с отцом. Однажды во время такой незначительной ссоры он угрожал ему ножом.

    В Париже, куда Винсент прибыл в марте 1886 года, по-новому проявился его фанатизм в работе. Ни секунды он не рассуждал о том, есть ли у него обычное человеческое право ничего не делать для себя и жить исключительно для искусства. В творческой работе он не нуждался в посторонних импульсах: «Я сам для себя установил: когда меня покидает чувство упоения работой, я ухожу в безграничность». Можно говорить не только об энтузиазме Винсента, но и о чисто экстазном мироощущении. Если попытаться упорядочить эту клиническую картину психоза счастья, то наряду с эгоистичной стороной дела присутствует и альтруистический аспект, потому что Ван Гог неоднократно повторял, что изображает и рисует только для простых людей: «фигуры из народа и для народа», — и хотел отдать все простым людям. Чрезвычайная способность вдохновляться не являлась еще проявлением ненормальности, но уже относилась к темпераментному выражению «психоза, обусловленного счастьем и страхом». Это своеобразие темперамента выражалось настолько, что уже сама ссылка на психоз становилась оправданной. Его брат Тео тоже увидел в этом темпераменте причину того, что Винсент всегда очень быстро впадал в аффективное состояние. И, наконец, его картины, выполненные в парижский период, свидетельствовали о его резкости, «склонности к преувеличениям и постоянным попыткам достичь границ своих возможностей. Стремление к крайностям и экстремальным ситуациям поставило его на светлый путь создания картин, которые он уже обдумывал во время своего обучения». Эти слова Франка характеризовали художника как революционера в будущем изобразительном искусстве и должны были стать инаугурацией Винсента Ван Гога.

    В феврале 1888 года Винсент покинул Париж, потому что в нем, по собственным словам, он был несчастен и едва не стал пьяницей. В Париже Винсент очень много курил и пил, отчего в письме брату намекал, что ему необходимо отправиться в путь, чтобы преодолеть собственный «паралич», под которым подразумевал алкогольную белую горячку. Жалобы на отсутствие аппетита и боли в желудке побудили Тео обследовать брата у двух врачей. Первый доктор порекомендовал ему умеренность и воздержание, второй настоятельно потребовал от него отказаться от алкоголя и женщин. Эти указания Винсент принял с неохотой, но все-таки придерживался их.

    С момента прибытия в Арль, он был очарован красотой сельской провинции и ему не нужно больше думать о рекомендациях врачей и наставлениях брата, потому что он с упоением начал работать. Он сообщал брату: соприкосновение с природой было настолько впечатляющим, что он в этот момент ощущал обморочное состояние. Теперь он получал счастливое удовлетворение от выполненной работы. В Арле, опьяненный восторгом, он создал 190 картин маслом и свыше 100 рисунков!

    Осенью этого года появляются сообщения о его мрачных, с оттенками страха мыслях. Он снова впал в меланхолию. Временами его депрессивное настроение, благодаря фанатичности в работе, ослабевало, но употребление алкоголя все усугубляло, как сообщал его друг художник Синьяк. Именно в этот момент, когда у Винсента наступило полное физическое истощение и душевное разрушение, причиной которого явилось творческое опьянение, Ван Гог страстно ожидал приезда в Арль Гогена, но эта запланированная совместная работа не могла быть полезной для него. Принципиальные разногласия в восприятии искусства привели Ван Гога и Гогена к дискуссии, достигшей «невероятного накала». Частые критические замечания Гогена, который для Ван Гога был учителем и мастером, по поводу работ Ван Гога, привели Винсента к тому, что он признал его превосходство над собой, после чего начал сомневаться в ценности своей работы и постепенно опасаться того, что его многолетние усилия и связанная с ними нужда были напрасными. К этому добавилась еще его любовь к сильной личности любимца женщин, к которой, по всей видимости, присоединялись гомоэротические компоненты. Нетрудно представить, что Винсент после споров о проблемах искусства с Гогеном впадал в состояние чрезмерного возбуждения, находясь в котором отрезал себе часть левого уха.

    Это событие биографического анамнеза, свидетельствующее о первом проявлении кризиса, очень важно с медицинской точки зрения, потому что еще в раннем детстве был заложен основной камень его поздней психической нестабильности. Проблемы идентификации, возникшие в детстве, сформировали легко ранимую душу и вызвали чувство подчиненного положения, укоренили в нем страх. В результате он не мог соответствовать ожиданиям его родителей, а позже представлениям общества, оценивающего его как чудака и неудачника. В своих усиленных стараниях, связанных с проявлением любви и симпатий, он ощущал мнимое пренебрежение к себе или нанесение ущерба предумышленным отнятием любви, которое было наказанием за его неполноценность и ошибки в поведении. Все это сыграло определенную роль в проявлении мазохистских наклонностей, связанных с бичеванием и уничижением себя.

    Чтобы создать полную картину природы его кризиса, необходимо еще раз вспомнить прошедшие события: когда Ван Гога привезли в больницу 23 декабря 1888 года, он потерял много крови, потому что попал в больницу только утром. Потеря крови была существенной: несчастный лежал в постели с едва заметными признаками жизни. Приехав тремя днями позже, Тео застал его в депрессивном состоянии, плачущим. Он отказывался от еды, ни с кем не разговаривал. 7 января 1889 года Винсент вернулся домой.

    В результате «творческого помешательства» Ван Гог пытался перерезать себе артерию, что привело к значительной потере крови и необходимости отправить его в больницу. В письме от 28 января он сообщал о бессоннице, связанной со страхом одиночества, и здесь же писал о «невыносимых безумных представлениях», которые утихли как и кошмары после приема бромистого калия. Из этих строк можно сделать вывод, что он вышел из депрессии и стал заниматься творчеством. Искусство для него было действенным «противоядием» против всякого рода творческих помешательств. Особенно важным, с медицинской точки зрения, является замечание, что после освобождения из больницы у него вообще ничего не было. В заключение письма прозвучали сердитые слова: «Для того, чтобы полностью выздороветь, мне ничего не нужно. Итак, пожалуйста, не говори, что мне что-то нужно или будет нужно».

    Но уже 7 февраля 1889 года пастор Саль сообщил Тео, что у Винсента проявились симптомы помешательства: на протяжении трех дней он носился с мыслью об «отравленных и отравителях» и о необходимости его снова отправить в больницу. На этот раз его поместили в отдельную комнату, где он забрался под одеяло, отказался от еды и общения. Через несколько дней ему, видимо, стало лучше, потому что вскоре ему было позволено днем работать дома и только вечером возвращаться в больницу. Однако это не принесло ему удовлетворения, и уже 17 февраля он убеждал брата, что хочет добровольно пойти в психбольницу, так как это необходимо для выздоровления.

    После двухнедельного пребывания в больнице Ван Гог возвратился домой, но уже через несколько дней его принудительно заключили в больницу. На этот раз речь шла о «жестокости и произволе», как выразился лечащий врач Ван Гога Рей, потому что население Арля с самого начала его безумных поступков, когда он в первый раз был направлен в больницу, внимательно следило за «сумасшедшим художником-иностранцем». Он впал в немилость у проживающих там людей, которые, с одной стороны, испытывали страх перед ним, а с другой — травили словно зверя.

    По выражению доктора Рея, это определение в больницу не имело медицинского повода и было чистым насилием со стороны бургомистра. Это вызвало у Винсента глубокие переживания и сильную депрессию, и на протяжении четырех недель он хранил молчание. Он сообщил своему брату о том, что произошло, 19 марта и утверждал, что «владеет своими умственными способностями и не является душевнобольным». В этом письме уже видны суицидальные намерения, вызванные унижением и различными мерами принуждения. Заключение продолжалось до конца марта, и Ван Гог вновь постепенно нашел в себе силы взяться за работу, сняв небольшую квартиру.

    Но он чувствовал себя крайне неважно, потому что жил в ней один, поэтому в конце апреля пришел к решению добровольно отправиться в психиатрическую лечебницу. С медицинской точки зрения представляет интерес то, как Ван Гог умел анализировать свои болезни. Во время приступов видения представлялись ему реальностью, однако, через некоторое время к нему возвращалась способность осмыслить происшедшее. Особую важность для диагностики представляет то, что, находясь три раза под надзором, он позже не оставил ни единого воспоминания о том, что при этом чувствовал.

    Руководитель больницы в Арле в выписном свидетельстве говорил об «остром помешательстве, сопровождавшемся буйным проявлением», и указывал на то, что Ван Гог отрезал себе ухо. Этим самым он сообщал главному врачу больницы в Сент-Реми о статусе больного, высказывая соображения, которые необходимо принять во внимание, а именно, что «господин Ван Гог через длительные промежутки времени подвержен эпилептическим припадкам, которые сопровождаются слуховыми и визуальными галлюцинациями». Это подкреплялось заявлением пациента о том, что сестра матери и другие родственники страдали этим недугом.

    В Сент-Реми его здоровье определенно улучшалось, и вскоре ему позволили под наблюдением рисовать на природе. В конце мая он сообщил брату, что успокоился и не опасается проявлений болезни во время приступов, так как доктор Рей еще в Арле объяснил, что галлюцинации являются начальной стадией эпилепсии и тем самым смягчил ужасы приступа и смертельный страх. Ван Гог мог наблюдать аналогичные приступы у других больных. Более всего его успокоил рассказ доктора Рея о том, что подобный случай уже был и один эпилептик во время припадка изувечил себе ухо.

    В середине августа у него произошел новый приступ, неожиданно, в поле, во время работы над картиной. Приступ на протяжении нескольких дней сопровождался мучительными кошмарами. По сравнению с предыдущими случаями, припадок был более тяжелым. В письме к брату Винсент сообщал, что в течение многих дней был совершенно выбит из колеи и не мог есть, потому что у него был отек горла. Что случилось на самом деле, он не мог рассказать, потому что ничего не помнил. Но об этом случае нам известно многое. Во время приступов Ван Гог пытался глотать краски из тюбиков и вследствие этого получил ожог слизистой рта и глотки, отчего возникли отек горла и трудности с глотанием. По сведениям, полученным от Стерпеллона, Ван Гог валялся в находившейся рядом куче угля, и поэтому два сильных санитара вынуждены были вернуть его в больницу и на некоторое время надеть смирительную рубашку. На этот раз с уверенностью можно говорить о попытке самоубийства, потому что доктор Пейрон писал Тео, что в конце августа кризис закончился и «его мысли о самоубийстве» прошли. Наконец в начале сентября Винсент тоже написал, что чувствует себя самоубийцей и теперь должен попытаться выздороветь.

    Доктор Пейрон не испытывал сомнений в постановке диагноза эпилепсии и в этом уверил Ван Гога, сообщавшего своей сестре: «Я, собственно, не сумасшедший, потому что между приступами мои мысли были совершенно ясными и нормальными, даже яснее, чем раньше. Но как только наступал приступ, я полностью терял сознание». Особую важность для медицины представляют следующие слова: «Людей, которых я видел, мне казалось, будто знаю, но на самом деле они были так далеки от меня, и совсем другими, чем в действительности».

    С приближением рождественских праздников у Ван Гога усиливалось опасение, что скоро наступит новый приступ, как было годом раньше, и поэтому, когда он случился, все прошло в течение нескольких дней в легкой форме. Из письма доктора Пейрона, посланного Тео, можно сделать вывод, что на этот раз была попытка суицида. Не представляется возможным узнать, глотал ли он краски или скипидар, как уже делал однажды в марте 1889 года. Остается открытым еще один вопрос: попытка суицида предпринималась в ясном сознании или в момент помешательства, связанного с приступом? Необходимо еще упомянуть, что приступ произошел через два дня после поездки Винсента в Арль, поэтому попытка суицида могла быть осуществлена в состоянии душевного расстройства.

    Среди внешних обстоятельств, которые вызывали припадки, было и возбуждение от пребывания на природе. Это доказал случившийся почти двумя месяцами позже кризис, продолжительный по времени. Он длился в течение двух месяцев, и только по их прошествии у Ван Гога появилась возможность написать брату. Ощущение несчастья, вызванное ужасами болезни и чувство бесперспективности ввергли его в глубочайшую депрессию. Ван Гог больше не мог выносить пребывание в лечебнице для душевнобольных и стал настаивать на срочном переселении, с чем в конце концов согласился доктор Пейрон. В выписном свидетельстве говорилось о большом количестве приступов, их продолжительности и о том, что в процессе их протекания пациент испытывал ужасный страх. Неоднократно больной пытался покончить жизнь самоубийством, глотая краски или скипидар. В документе не было упомянуто слово «эпилепсия» и сообщалось, что на момент выписки пациент практически «здоров», вероятно, чтобы подчеркнуть успешное лечение в больнице.

    После того, как Ван Гог прибыл 20 мая 1890 года в Овер, он оказался на попечении доктора Гаше, который, как нам известно, неверно интерпретировал состояние здоровья Винсента, считая, что болезнь наступила вследствие интенсивного солнечного облучения и неправильного лечения после отравления скипидаром. Новейшие документы свидетельствуют о том, что произошло 27 июля: разногласия во мнениях Винсента и Тео, очень серьезный спор с доктором Гаше, с дочерью которого у Ван Гога завязывались любовные отношения, вызвали у него отчаяние, приведшее к суициду, совершенному при помощи выстрела из пистолета в область сердца. 29 июля рано утром он умер. Выстрел был произведен в поле, куда Ван Гог отправился рисовать. Накануне свидетели из его окружения не зафиксировали в нем каких-либо признаков помешательства или проявлений припадка.

    Поделитесь на страничке

    Следующая глава >

    biography.wikireading.ru

    Внутренняя картина болезни

    Углубление знаний о психологической стороне заболеваний в отечественной теории и практике медицины привело к появлению к настоящему времени множества различных концептуальных схем, раскрывающих структуру внутреннего мира больного человека. Многообразие терминов, в которых описывается субъективная сто­рона болезни, характерно и для зарубежных исследователей. Однако в большинстве современных психологических исследований внут­ренней картины заболевания при различных нозологических формах болезней в ее структуре выделяется несколько взаимосвязанных сторон (уровней):

    1. болевая сторона болезни (уровень ощущений, чувственный уровень) - локализация болей и других неприятных ощущений, их интенсивность и т.п.;

    2. эмоциональная сторона болезни связана с различными видами эмоционального реагирования на отдельные симптомы, заболева­ние в целом и его последствия;

    3. интеллектуальная сторона болезни (рационально-инфор­мационный уровень) связана с представлениями и знаниями больного о его заболевании, размышлениями о его причинах и последствиях;

    4. волевая сторона болезни (мотивационный уровень) связана с оп­­ре­де­ленным отношением больного к своему заболеванию, необ­ходимостью изменения поведения и привычного образа жизни, ак­туализацией деятельности по возвращению и сохранению здоровья.

    На основании этих сторон у больного создается модель заболева­ния, т.е. представление о ее этиопатогенезе, клинике, лечении и про­гнозе, которая определяет «масштаб переживаний» и поведение в целом.

    Между истинным положением дел со здоровьем и «моделью бо­лезни» больного часто нет знака равенства. Значение болезни в вос­приятии больного может как преувеличиваться, так и приумень­шаться.

    При адекватном типе реагирования (нормонозогнозия) больные правильно оценивают свое состояние и перспективы, их оценка со­впадает с оценкой врача.

    При гипернозогнозии больные склонны переоценивать значи­мость отдельных симптомов и болезни в целом, а при гипонозогнозии - склонны их недооценивать.

    При диснозогнозии у больных наблюдаются искажение восприятия и отрицание наличия болезни и ее симптомов с целью диссимуляции или из-за страха ее последствий.Анизогнозия - полное отрицание болезни как таковой, типична для больных с алкоголизмом и онкологическими заболеваниями.

    Внутренняя картина болезни, характеризуя целостное отноше­ние к заболеванию, тесно связана с осознанием больным своей бо­лезни. Степень осознанности своего заболевания во многом зависит от образованности и общего культурного уровня пациента, хотя пол­ного соответствия здесь часто не наблюдается (как, например, при анизогнозиях). Даже при психических заболеваниях больной не мо­жет не давать естественных, психологически понятных и характерных для его личности реакций на свое заболевание. Причем при этом у некоторых больных имеется иногда смутное и неотчетливое осозна­ние своей болезни, но бывает и так, что отчетливое осознание болез­ни может сочетаться с безразличным, тупым отношением к ней.

    Степень осознанности своей болезни больным может нару­шаться при некоторых очаговых поражениях мозга. Например, по­ражениям задних отделов левого полушария чаще сопутствует адекватная внутренняя картина болезни, в то время как при пора­жении задних отделов правого полушария наблюдалось сочетание адекватного когнитивного уровня осознания внутренней картины болезни с неадекватным эмоциональным представлением больных о своих перспективах, расхождение между планами на будущее и реальными возможностями. Неадекватная внутренняя картина бо­лезни (неполное представление о своем состоянии) в сочетании с недостаточным ее эмоциональным переживанием характерна для лиц с поражением левой лобной области, а поражение правой лоб­ной доли мозга также сопровождается расхождением между когни­тивными и эмоциональными планами внутренней картины болез­ни (Виноградова Т.В., 1979).

    Задача врача - коррекция модели болезни, коррекция "масшта­ба переживаний". Однако при коррекции внутренней картины бо­лезни следует учитывать множество факторов. Например, если для успешного лечения алкоголизма анизогнозию требуется ликвидиро­вать, то надо ли устранять таковую при онкологических заболеваниях, однозначного ответа нет.

    studfiles.net

    симпотмы, виды, причины, методы диагностики.

    Вну́тренняя карти́на боле́зни (ВКБ) — совокупность представлений человека о своём заболевании, результат творческой активности, которую проделывает пациент на пути осознания своей болезни. Феномен ВКБ представляет собой один из самых разработанных в психосоматическом поле. Термин ввёден Р. А. Лурией в 1935 году. Исследования ВКБ развиваются преимущественно в русле российской клинической психологии.

    Врач, учитывающий внутреннюю картину болезни пациента, имеет возможность более полно понять этиологию, патогенез болезни и скорректировать ход лечения, основываясь на особенностях личности больного. Этот феномен представляет оценку болезни и субъективного здоровья, что может оказывать влияние на дальнейшее представление о своём состоянии в ходе течения болезни. Динамика феномена зависит от пола, возраста, тяжести болезни, её продолжительности, так и от характеристик личности, таких как, например, система ценностей и мотивов.

    Коррекция позиции по отношению к своей болезни психологическими средствами ведет к улучшению состояния, профилактике рецидивов, облегчению тяжести страданий, а также снятию тревоги. Изучение внутренней картины болезни является значимой областью не только для медицинских работников и психологов, но и становится центральным звеном в анализе личностной проблематики больного: для исследователей субъективная картина болезни начинает выступать в качестве увеличительного стекла, позволяющего заглянуть во внутренний мир больного.

    Развитие теоретического осмысления психологических аспектов внутренней картины болезни

    Модель Р. А. Лурия

    Роман Альбертович Лурия в своей работе «внутренняя картина болезни и иатрогенные заболевания» (1977) продолжил развивать идеи А. Гольдшейдера об «аутопластической картине заболевания». Его представление о структуре ВКБ отображалось в введении двух компонентов:

    • Сензитивный включает в себя ощущения, исходящие из конкретного заболевания или патологического изменения общего состояния больного, причем именно те, что переживает субъект.
    • Интеллектуальный создается больным в размышлении о своей болезни, самочувствии и состоянии (по другому называется рациональной оценкой болезни), причем бывает, что данные представления не имеют реальной соматической базы. Он является надстройкой над сензитивным уровнем.

    Данное разделение отражает дихотомию соматического и психического, которая существовала в медицине на тот момент.

    Информационно-кибернетическая модель внутренней картины болезни, представленная Т. Н. Резниковой и В. М. Смирновым

    В данной модели центральным понятием является «церебральное информационное поле болезни» (представлено чувственной тканью, сензитивностью, так и культуральными убеждениями относительно болезни, собственным опытом), которое дает развитие и материал для развития «психологического информационного поля болезни» (условно можно представить как означение чувственной ткани, которое человек совершает). Основой оценки является собственная «схема тела». Внутренняя картина болезни рассматривается здесь как элемент самосознания, сформированный в результате самопознания.

    Через «модель болезни», «модель результатов», «модель ожидаемых результатов лечения», «модель полученных результатов лечения» как составляющие «психологического поля болезни» проходит формирование отношения к болезни, которое может быть, согласно модели, «адекватным» и «неадекватным». Данная модель так же содержит указание на влияние личностных факторов, а именно потребностей и эмоционального опыта.

    Концепция В. В. Николаевой

    Данная модель включает в себя четыре компонента:

    1. Сенсорный — совокупность всех ощущений, основной материал предъявляемых жалоб. Включает в себя собственно телесные ощущения и эмоциональный тон ощущений, представляясь в виде образа телесного самочувствия, обремененного негативными характеристиками.
    2. Эмоциональный — эмоциональная реакция на болезнь.
    3. Рациональный, интеллектуальный — совокупность информации о болезни у больного, выраженная в представлениях и знаниях о болезни, собственном опыте болезни и ожидаемых результатах лечения.
    4. Мотивационный — связан с определенным отношением больного к своему заболеванию, с изменением поведения и образа жизни в условиях болезни и актуализацией деятельности по возвращению и сохранению здоровья. Включает в себя личностный смысл, встраивание болезни в смысловую структуру личности.
    Концепция внутренней картины болезни А. Ш. Тхостова, Г. А. Ариной

    В данной концепции процесс формирования внутренней картины болезни изучается как форма познавательной деятельности, что относит изучение феномена к накопленным в общей психологии представлениям о процессе, так и снимает разобщенность интеллектуального и эмоционального компонента. Модель внутренней картины болезни предполагается как многоуровневое образование, основу которого создает взаимодействие чувственной ткани, первичного и вторичного означения, личностного смысла.

    Предполагается, что в становлении внутренней картины болезни можно условно выделить несколько этапов:

    1. Появление чувственной ткани, что проявляется в неопределенном характере телесных ощущений без четкой локализации. Чувственная ткань представляется как основа построения образа болезни.
    2. Этап первичного означения чувственной ткани — этап, при котором идет опосредование качества телесного переживания, в результате которого приобретается определенность, конкретность ощущений, появляется возможность осознания. Как результат появляется соматоперцептивный образ, который может определять изменение интенсивности чувственной ткани.
    3. Этап вторичного означения характеризуется опосредованием телесных проявлений системой культурных представлений о болезни, стереотипов. В результате меняется качество ощущений, телесные проявления становятся симптомами болезни. На этом этапе рождается концепция болезни.
    4. Порождение личностного смысла болезни определяет индивидуальное качество восприятия болезни и заключается в том, что образ болезни связывается с центральными смыслами, стержневыми мотивами и ценностями индивида. Например, довольно распространенным является смысл болезни как преграды на пути самореализации, ограничение.

    То есть было предложено рассматривать внутреннюю картину болезни как сложное отношение уровней психического отражения: чувственного, эмоционального, интеллектуального и мотивационного (или уровеня личностных смыслов). Связь между компонентами позволяет оценить динамику развития внутренней картины болезни, предполагает симметричность отношений от чувственной ткани к личностному смыслу идет через означение, также от личностного смысла к чувственной ткани.

    Модель житейского смысла Г. Левинталя (Common Sense Model)

    Данная модель видит пациента в роли конструирующего понимание своего состояния на основании приобретенного культурного опыта относительно данной болезни, реакции ближайшего окружения (в том числе и врача) и собственного опыта с целью осмысления болезни. Процессы интерпретации и оценки своих переживаний, симптомов и их модификации представляют собой процессы саморегуляции, проходят с целью выбора копинг-стратегии. Объектом саморегуляции выступают эмоции, ощущения, симптомы, настроение, представление которых идет на уровне эмоций и представлений. В ответ на каждый уровень представления объекта предлагаются репрезентации и копинг-стратегии, процессы на каждого могут конкурировать между собой

    Выделяются несколько типов содержания представлений, каждый из которых протекает на указанных ранее двух уровнях: идентичность болезни (система категориальных обозначений ощущений), причина, временное течение болезни, прогноз, процесс лечения. Специфика репрезентаций на каждом из представлений определяет психическое благополучие, эмоциональные переживания и особенности функционирования.

    На основе данной модели был составлен опросник «когнитивных представлений о болезни». Он применяется для психодиагностики «оценки эффективности совладания в ситуации болезни» для отображения результатов в контексте саморегуляции. Вопросы отображают шкалы «беспомощность», «принятие», «воспринимаемые преимущества», связываясь с локусом контроля, тревожно-депрессивной симптоматикой и стратегиями совладающего поведения

    Концепция внутренней картины болезни в контексте саморегуляции

    В модели, представленной совместно А. Ш. Тхостовым, Г. А. Ариной, В. В. Николаевой, внутренняя картина болезни рассматривается следствие взаимодействия таких механизмов саморегуляции, как:

    • Телесное опосредование как отражение динамики влияния особенностей интрацептивной перцепции на отношение к болезни;
    • Эмоциональное опосредование как влияние особенностей эмоциональной реакции на отношение к болезни;
    • Когнитивное опосредование представлено теми убеждениями, знаниями, представлениями, которые опосредуют отношение к болезни;
    • Мотивационно-смысловое опосредование, которое представляется в данной модели в узком ключе.

    Введение в контекст общей системы саморегуляции организма, однако в особой социальной ситуации развития, позволяет связать данный феномен с социокультурными факторами, что дает основу для изучения кросс-культурных различий.

    Семиотическая модель внутренней картины болезни А. Ш. Тхостова

    В данной модели в качестве центрального постулата, через который модель разворачивается, выводится, что обозначение симптома предполагает указание не только на собственно телесные ощущения, но и на то, что не входит в них, а именно на болезнь. К разъяснению появления на основе означаемого (телесные ощущения) и означающего (телесный конструкт, сформированная схема тела) знака (означенное телесное ощущение, которое может быть конкретным и поддающимся сравнению) приводится цитата Р.Барта: «означающее само по себе лишено содержания, знак же содержателен, он несет смысл» (Барт, 1989). Таким образом, появление знака является свидетельством трансформации означаемого.

    Отношение означаемого и означающего может быть подвергнуто изменению, открывая становление вторичной семиологической системы, иначе мифологической (Барт, 1989). В этой системе полученный в результате означения знак (означенное телесное ощущение) становится сам означаемым и приводит в соединении с означающим (концепция болезни) к появлению знака (симптом) в этой вторичной мифологической системе.

    Субъективная картина болезни обретает значение и возможность осознания только преломляясь в структуре мотивов. Конфликтность личностного смысла в силу неоднозначности значения болезни по отношению к иерархии мотивов определяет сложную динамику формирования образа болезни, который вследствие ряда выборов между условной выгодой (позитивный личностный смысл болезни) и отторжением (негативный личностный смысл болезни) все менее становится приближенным к первичному интрацептивному восприятию

    Развитие представления об отношении к болезни

    Следующие концепции развивают представление о сознании болезни, связывая факторы, относящиеся к «гнозису болезни» (ощущения, знания о болезни, личный опыт) и отношению к болезни (личностные особенности, специфика заболевания и социальной среды и прочее)

    Типология реакций на болезнь А. Е. Личко, Н. Я. Иванова

    Данная типология построена исходя из предполагаемого влияния таких факторов, как природа заболевания, отношение к болезни и тип личности. Блок типов отношений, которые не предполагают нарушение адаптации:

    • Гармоничный тип реагирования предполагает отсутствие переоценки и недооценки тяжести заболевания, активное содействие рекомендациям по лечению и их исполнение, гибкость в изменении интересов в сторону доступных, забота об окружающих в случае неблагоприятного исхода.
    • Эргопатический тип предполагает увеличение количества рабочих часов, «уход в работу».
    • Анозогнозический тип реагирования состоит в активном отрицании тяжести и прогноза болезни, приписывании причин случайным обстоятельствам, отказе от лечения.

    Типы реагирования на болезнь, для которых характерно наличие психической дезадаптации:

    • Тревожный тип реагирования характеризуется мнительным беспокойством относительно течения и прогноза болезни, что подталкивает таких пациентов к постоянному поиску новой информации о болезни, новых методов лечения, результатов обследования, авторитетного мнения.
    • Ипохондрический тип реагирования предполагает преимущественную ориентацию на собственные ощущения, имеющие болезненное или неприятное качество, их преувеличенное значение. Для пациентов с таким типом реагирования характерно сочетание упорного стремления лечиться и опасения получения вреда от процесса лечения.
    • Неврастенический тип реагирования предполагает непереносимость боли, реагирование по типу «раздражительной слабости», когда вспышка гнева на почве недомогания сменяется слезливым раскаянием.
    • Меланхолический тип реагирования характеризуется пессимистическим видением прогнозов и их активной трансляции несмотря на объективные данные, опровергающие данную точку зрения.
    • Эйфорический тип реагирования предполагает необоснованно повышенное настроение, которое создает ощущение искусственного, чрезмерно легкомысленное отношение к болезни.
    • Апатический тип реагирования — особое безразличное отношение пациентов к своему состоянию здоровья, резко суженный круг их интересов.
    • Обсессивно-фобический тип предполагает фиксацию на крайних, маловероятных вариантах негативного течения болезни и лечения, так и активным привлечением ритуалов к защите от возникающей тревоги.
    • Сенситивный тип реагирования характеризуется страхами неприятия в связи со своей болезнью.
    • Эгоцентрический тип занят привлечением к себе максимального количества внимания за счет выставления тяжести и сложности переживания болезни в качестве особого права на исключительную заботу.
    • Паранойяльный тип характеризуется стремлением объяснить для себя болезнь и неприятные переживания в течение лечения результатом злобного умысла.
    • Дисфорический тип представляет собой тоскливо-озлобленное настроение.
    Нозогении в концепции А. Б. Смулевича

    А. Б. Смулевич предполагает «нозогении», или психогенные реакции, возникающие в ответ на психотравмирующие влияния соматического заболевания, как одну из 4 групп состояний, которые можно отнести к психосоматическим расстройствам. Выделяются психологические, конституциональные, биологические и социальные детерминирующие факторы психогенных реакций. В психологическом измерении первостепенную роль играет отношение к болезни, которое предполагает наличие двух полярностей: переоценки болезни, или гипернозогнозии, и недооценки болезни, или гипонозогнозии.

    В соответствии с типологией А. Б. Смулевича рассматриваются три группы синдромов нозогений:

    1. Невротические, представленные гипернозогнозией и гипонозогнозией. Гипергнозии предполагают навязчивости и истероипохондрию, что выражается в демонстративности, развернутых жалобах и сопутствующих конверсионных расстройствах. Гипонозогнозия проявляется как диссоциация соматизированной тревоги и небрежного отношения к лечению, то есть синдромом «la belle indifference».
    2. Аффективные синдромы также представлены в двух вариантах. Гипернозогнозия проявляется как синдром ипохондрической депрессии. Гипонозогнозия представлена как синдром «эйфорической псевдодеменции».
    3. Патохарактерологические синдромы. Гипернозогнозия характеризуется проявлением сверхценных идей (ипохондрия здоровья), наряду с которым выделяется синдром «патологического отрицания болезни»

    meddocs.info