Большевик (картина). Большевик картина


Картина Кустодиева Большевик. 1919 г. Краткое описание

Картина известного русского художника Бориса Михайловича Кустодиева «Большевик» обращает на себя внимание особой прямолинейностью образа-символа. Русский мужик широко, семимильными шагами проходит над городом, а за его спиной развивается заполняющее даль красное революционное знамя. А внизу бесконечная толпа народа. Символика произведения находится в сочетании с конкретным видением художника этого мира. Картина напоминает плакат, изображающий революционный пафос.

Кустодиев известен, прежде всего, как художник, изображающий жизнь купечества и российской провинции. Однако в советские годы он обращается к революционной теме. В феврале 1917 г живописец в инвалидной коляске, может наблюдать меняющуюся жизнь России только из своего окошка. Он записывает в дневнике: «Все кипит, на улицах толпы народа… Я сижу дома, зная, что «такой» улицы и в сто лет не дождешься».

Кустодиев воспринимает революцию как бунт народа и происходящие события он изображает как огромную фигуру со знаменем, которая возвышается надо всем. По его словам, именно так он выражает «чувство стихийности» революционных событий. Живописец чувствует грандиозность масштабов происходящего и эту стихийность он решает выразить в образе большевика. Однако изображенные внизу полотна революционные отряды создают ощущение полного отсутствия контроля. Зритель сразу обращает внимание на суровость и беспощадность великана, направленную на преграждающую ему путь церковь, которая также возвышается над городскими улицами, хотя и уступает по величине человеку со знаменем.

Синие тени на сероватом снегу призваны усилить состояние необъяснимой тревоги. У нас непроизвольно возникает тягостное ощущение, что этот человек своими огромными шагами скоро растопчет все, что встретится у него на пути. Кустодиев пишет картину, уверенный, что тихой провинциальной России не выстоять перед этой все разрушающей стихией.

В 1920-е гг. революционные критики, которые совсем недавно освоили приемы вульгарной социологии, пытаются повесить на Кустодиева ярлык «последний певец купеческо-кулацкой среды». И вот художник пишет «Большевика», который возвышается над домами, а его знамя закрывает весь небосклон. Толпа народа у его ног кажется просто ничтожной. Художник подчеркивает преувеличенную большевистской верхушкой роль революционной личности в истории и пренебрежение к простому народу.

Лицо большевикаСтоит внимательно всмотреться в жестокое лицо фанатика, как начинаешь чувствовать, что он готов разрушить все «до основанья». Можно предположить, что сам Кустодиев довольно скептически относился к революции и большевикам. Заметим, что действо разворачивается на закате, что тоже символично.

Нам трудно понять, насколько близки были Борису Михайловичу большевистские идеи. Но общество в эти годы жило "ожиданием перемен" и многие с искренним восторгом встретили Февральскую революцию. Октябрьский же переворот разделил общество и перешел в гражданскую войну, время когда «враждовали даже родственники».

Картина "Большевик" - обобщение образа, который выражает грандиозные преобразования в России. Это символизм, который заменил реалистичность жизни символами. Отсюда в этой картине-плакате – такая композиция и гиперболизм образа. Однако она содержит и красоту русского лубка, которая была близка и доступна революционному искусству.

О взыскательности, которую проявляет художник при создании этого полотна, говорит то, что, создавая его Кустодиев отказывается от характерной для его произведений декоративности.

Картина Кустодиева "Большевик" находится в наше время в Третьяковской галерее. Трудно поверить, что это холст в ширину всего 1,5 м: так монументально выглядит картина. Невозможно переоценить подвиг художника, который создавал картину в холодном и голодном 1919 году.

www.art-portrets.ru

Большевик (картина) — WiKi

«Большеви́к» — картина советского художника Бориса Кустодиева, написанная в 1920 году.

У названия этой картины есть и другие значения, см. Большевик.

На картине изображена гигантская фигура большевика, держащего в своих руках развевающийся красный флаг и идущего по заполненной толпой улице меж дворцов и домов к церкви, ставшей на его пути в «светлое будущее». Работа была написана Кустодиевым в качестве осмысления им причин и последствий Октябрьской революции 1917 года, в результате которой к власти пришли большевики. Желая выразить «чувство стихийного в большевизме», художник прибег к несвойственной его творчеству аллегории, написав большевика как нового бога из «коммунистического рая». Ввиду этого Кустодиев побоялся отправлять картину на выставку, считая, что её сочтут провокацией по отношению к советской власти. Однако вскоре данная работа стала рассматриваться критиками как классика советского изобразительного искусства первых послереволюционных лет, решённая в наивно-символической манере. В настоящее время картина находится в коллекции Государственной Третьяковской галереи в Москве.

Контекст

  «Автопортрет у окна»

Будучи оригинальным бытописателем купеческой жизни, идеализировавшим этот мир, впоследствии Кустодиев обратился к революционной тематике[1][2]. Последние 15 лет своей жизни он был частично парализован по причине опухоли спинного мозга, которой заболел ещё в 1915 году[3][4][5]. Будучи практически прикованным к инвалидной коляске, события Февральской революции 1917 года Кустодиев наблюдал только из квартиры[1][2]. В письме Василию Лужскому от 6 марта 1917 года Кустодиев, находившийся под впечатлением от революционных событий, из которых он «видел, только то, что у меня на площади под окнами», поздравил его «с великой радостью»[6]:

«  Как будто все во сне и так же, как во сне, или, лучше, в старинной „феерии“, все провалилось куда-то старое, вчерашнее, на что боялись смотреть, оказалось не только не страшным, а просто испарилось „яко дым“!!! Как-то теперь все это войдет в берега и как-то будет там, на войне. Хочется верить, что все будет хорошо и там. Ведь это дело показало, что много силы в нашем народе и на многое он способен, надо только его до предела довести. […] Здесь все еще кипит, все еще улицы полны народом, хотя порядок образцовый. Никогда так не сетовал на свою жизнь, которая не позволяет мне выйти на улицу — ведь „такой“ улицы надо столетиями дожидаться! » 
  «27 февраля 1917 года»

По свежим воспоминаниям об увиденном, в 1917 году, по ранее созданному этюду, Кустодиев написал картину «27 февраля 1917 года»[7][8] (90 × 72 см; холст, масло; Государственная Третьяковская галерея)[9]. Дочь художника, Ирина, впоследствии рассказывала[10]:

«  Помню морозный день, дымы из труб тянулись прямо к небу. Из большого окна мастерской на Введенской видна была заснеженная улица. Сугробы с синими тенями. Зимнее солнце озаряло толпы народа с красными флагами. Прямо у нашего дома остановился грузовик с солдатами. У многих на винтовках — алые флажки. Отец попросил меня придвинуть к окну колясочку, к которой его уже не первый год приковал тяжкий недуг. […] Итак, я подкатила коляску. Подставила мольберт. В мастерской была тишина, а за окном кипела жизнь. Кто-то кричал. Бурлила толпа. Но звуки не проникали в студию. Отец писал около трех часов. Пока не ушло солнце. Когда я увидела его глаза, они были влажны. Подумав, что у него начались боли, я принесла лекарство. — Ирочка, ты не понимаешь, что это за счастье, что у нас в Петербурге я вижу красные флаги свободы! » 

Именно этот день стал апофеозом февральской революции, закончившейся созданием Временного правительства[11][12]. По оценкам критиков, разлив народной стихии, выраженный в ликующих солдатах с красными флагами, озарёнными яркими и светлыми красками, свидетельствует о том, что Кустодиев искренне приветствовал революцию[13][8].

Несмотря на отречение Николая II, упразднение самодержавия, смену в рядах полиции, жандармерии, губернаторов, аграрная реформа была отложена, а войска продолжили вести боевые действия, хотя революция во многом была вызвана Первой мировой войной[12]. Положительные перемены в жизни страны, которых так ждал Кустодиев, не начались: война, как и террор, не закончилась — они несли с собой нищету, голод и общественный раскол[14]. Новое Временное правительство, пользовавшееся поддержкой старого чиновничьего аппарата, не обладало реальной властью, а Совет рабочих и солдатских депутатов, поддержанный армейскими массами, в свою очередь не обладал законной властью; сложившееся «двоевластие» разрешилось Октябрьской революцией 1917 года — низложением Временного правительства и приходом к власти большевиков[12]. Началась гражданская война, ставшая тяжёлым испытанием для Кустодиева: многие его друзья уехали из страны, а семье с трудом удавалось сводить концы с концами[14]. Несмотря на нужду и частью неприятные перемены в его жизни, Кустодиев, как и большинство русских художников, встал на сторону революции, не считая её отрицательным событием для страны[15][14][2]. Понимая всю тяжесть своей болезни, он часто говорил своим детям, Ирине и Кириллу: «Счастливые вы, доживете и увидите всю красоту предстоящей жизни»[16]. С первых послереволюционных лет Кустодиев активно включился в творческую работу для новой, советской власти: участвовал в праздничном оформлении Петрограда к 1-й годовщине Октября, оформлял книги о Ленине, написал четыре ленинских портрета, принял участие в разработке «будёновки», создавал плакаты, лубки, панно и полотна, прославляющие революцию и изображающие революционную Россию в радужных тонах[17][14][2][18][19][20]. Так он стал одним из зачинателей нового художественного направления — соцреализма[14].

Создание

Спустя три года после Октябрьской революции Кустодиев подошёл к синтезу и осмыслению всего происшедшего; плодом его раздумий стала картина «Большевик», написанная в 1919—1920 годах[21][22][16][8][14]. Кустодиев понимал революцию как народный бунт, стихийный и гигантский по своему размаху[1]. В письме к Лужскому от 29 апреля 1918 года Кустодиев поделился своими чувствами: «всюду дерутся, кто-то кого-то побеждает, накладывает один на другого контрибуции или в тюрьму сажает. […] Нашу соседку помещицу только что посадили в тюрьму и требуют 10 000 р. выкупа![К 1] […] Вот во что выродились наши долгожданные свободы. Вспоминаю наши вечера у Вас в начале войны, когда все так горячо принималось и все были полны надежд на будущее, как все это оказалось не таким, как ждали и хотели». Приведя в пример газетное сообщение о гибели в Харькове при представлении «Грозы» их общей знакомой актрисы Полевицкой[К 2], но не слишком веря этим слухам, Кустодиев заметил, что «правда, мы так привыкли ко всяческим не только трагическим случаям, но и сверхтрагическим, особенно в наше милое время пролетарско-крестьянско-коммунистического рая… Но все-таки известия такого рода о близких людях особенно больны»[24]. По замечанию литературоведа Юрия Карякина, именно «вот эта боль и взорвалась в „Большевике“», боязнь Кустодиева за дом и за семью[25].

  «Вступление» (первый вариант)   «Вступление» (второй вариант)

В беседе с Всеволодом Воиновым художник говорил, что в то время его неудержимо «привлекала к себе мысль выразить в большой картине чувство стихийного в большевизме»[26][27][28]. Как отметил историк культуры Михаил Лифшиц, «большевик для художника — это человек, выражающий волю большинства. Большевик неотделим от народа, он часть его, он силён величием идей, владеющих умами всех»[29]. В поиске образа героя своего нового полотна, нового хозяина Руси, Кустодиев обратился к русскому героическому эпосу, чуть ли не впервые в своём творчестве прибегнув к аллегории — наглядному средству выражения народной, общественной трактовки революции[21][22][17][30][15]. Сюжет «Большевика» образно восходит и является своего рода повторением другой знаменитой работы Кустодиева, антимонархической карикатуры под названием «Вступление. 1905 год. Москва», исполненной им в двух вариантах в 1905 году для журнала «Жупел» (26 × 26 см; бумага, тушь, акварель; Государственная Третьяковская галерея). С помощью не свойственной художнику аллегории он изобразил кровавое и жестокое подавление мятежа на Пресне во время декабрьского восстания 1905 года в Москве: солдаты стреляют в демонстрантов с красными флагами, рушатся дома, пылают пожары, гибнут люди, и над всем этим царит Смерть — огромный окровавленный скелет, ростом выше домов, с диким воем врывающийся на городские улицы[31][32][33][34][35][36]. В работе над картиной Кустодиев использовал и предварительные наброски к «Большевику», созданные ещё в 1919 году[37]. По свидетельству Воинова, в кустодиевском альбоме был проект картины, в котором по концепции «старых мастеров» соединялись «раскрытые интерьеры и улица»[38].

  Портрет Замятина, Кустодиев

Создание полотна в кольце блокады, нужды и холода стало для художника настоящим подвигом[17]. Воинов, впервые увидевший «Большевика» в мастерской Кустодиева, записал 3 декабря в своём дневнике за 1921 год, что «картина производит огромное впечатление», и в ней, «по-моему, есть глубокое чувство художника к переживаемым им событиям, чисто чувственное, интуитивное»[39][40]. Тогда же, зимой, «Большевика» увидел писатель Евгений Замятин, верный друг Кустодиева, приехавший к нему в мастерскую на позирование для своего портрета. Поначалу он был влюблён в революцию как в «свободную, огнеглазую любовницу», но после победы большевиков стал различать в цензуре печати «жандармскую коросту», а в арестах «советской полицией» инакомыслящих — «знакомый дух охранки». Дважды, в 1919 и 1922 годах, Замятин арестовывался за антисоветскую деятельность и чуть не был выслан из Советской России на «философском пароходе», во многом из-за своей публицистики, а также романа-антиутопии «Мы», ставившего знак вопроса над большевистским «светлым будущим», Как пишет биограф Кустодиева Аркадий Кудря, Замятин, к тому времени сформировавший свое отношение к власти, «надо полагать, по достоинству оценил» «Большевика»[41].

Композиция

Картина размерами 101 × 141 см написана маслом на холсте[1]. Слева внизу подпись: «Б. Кустодиевъ/1920»[42][43].

  «Большевик», фрагмент

Символическая, гротескная фигура могучего мужика огромного, исполинского роста возвышается с развевающимся красным стягом в руках над городом и народом[1][15][22][21]. Образ его не лишён черт повседневности и решён в конкретно-бытовом плане, наивно и прямолинейно: простое русское бородатое лицо, неопрятная одежда, зимняя рабочая куртка-ватник и сапоги, шапка-ушанка и развевающийся серый шарф[44][15][33][45][46][16][21][37][47]. Неукротимый, энергичный, волевой и мужественный, несоразмерный всему окружению большевик, как эдакий Илья Муромец, размашисто шагает меж дворцов, домов и звёздных глав церквей[30][46][17][22][47][37]. В этом богатыре как персонификации Октябрьской революции виден сам Иван из поэмы «150 000 000» Владимира Маяковского: «Россия вся единый Иван,/и рука у него — Нева,/а пятки — каспийские степи…»; здесь поэт перевоплотился в своего героя, который как в стихотворении Марины Цветаевой: «Превыше крестов и труб,/Крещенный в огне и дыме,/Архангел-тяжелоступ…»[47][48]. Большевик ступает через толпу людишек-муравьёв как Гулливер среди лилипутов, он своего рода «Гулливер революции»[45][33][15][37]. Вооружённые демонстранты выглядят довольно обыденно: солдаты в серых шинелях и папахах, матросы в бескозырках, несколько всадников, в том числе окружившие подъехавший автомобиль. Толпа движется по городу, по Москве — к Кремлю от горы с домами, на которой заметно здание Румянцевского музея (позже Библиотека им. В. И. Ленина)[33][15][37][40]. Большевик будто произрастает из коллективного человеческого тела, гущи народа, из бесчисленных и безликих, тёмных масс миллионов людей, заполнивших до отказа тесные улицы и переулки, по которым они бегут толпой, текут потоком вслед за вожаком в светлое будущее[16][17][46][14][21][49].

  «Колосс», Гойя

Городской люд осенён огромным, грандиозно развевающимся кроваво-красным полотнищем стяга, которое, как пылающее пламя революционного пожара, окутало всё городское пространство и змееподобно закрыло все небо, теряясь за линией горизонта и распростёршись по всему верхнему краю картины как «новые небеса»[33][46][14][21] (Книга пророка Исаии, 66:22)[50]. Стиснув зубы, большевик крепко сжимает могучими своими руками древко знамени[21][40]. Голова большевика выходит за верхний край полотна, она будто касается небес и обрамлена складками знамени; зритель может увидеть в нём «Ангела сильного […] облачённого облаком; над головой его была радуга», и «ноги его как столпы огненные»[46] (Откровение Иоанна Богослова, 10:1)[51]. Большевик та сила, которая поворотила Россию[37]; делом рук своих, знаменем, он попирает собой всё вокруг, что там церкви — большевик выше самого бога[52]; он Колосс[40], охвативший космос, «витрувианский человек», маячащий в облаках как грядущий идеал[32]. Писатель Аркадий Кудря отмечал, что воплощённый в разгневанном человеке зрительный образ большевика переполнен яростью[53], что, по замечанию филолога Юрия Степанова, является выражением ужаса, коллективного бессознательного, и берёт исток в картине Франсиско Гойи «Колосс[en]», написанной им около 1808 года, на которой страшный великан с силой поднимается из моря над толпой в ужасе разбегающихся людей[45][33]. Степанов также рассказывал о бытовании среди старых москвичей одной легенды, согласно которой Фёдор Шаляпин во время написания Кустодиевым его портрета увидел у него дома эту картину с фигурой огромного большевика и, содрогнувшись, сказал: «Ну, пора уезжать?»[45][33].

  Церковь «Большевика»

По мнению нескольких критиков, большевик горящим, фанатичным взглядом смотрит в сторону маленькой, умалённой и униженной церквушки, задавленной его гигантской фигурой[21][37][14]. В прежних картинах Кустодиев придавал церквям уютную и величественную красоту, сообразно высказыванию самого художника, как-то записанному Воиновым: «Церковь на моей картине — моя подпись»[37]. По трактовке Карякина, большевик, идя на церковь, личный мир Кустодиева, «идет на художника, его хочет стереть с лица земли»[25]. Некоторые критики считали, что церковь стала на пути большевика как последний «символ самодержавия, верная хранительница старых порядков», которую он легко переступит как раньше перешагивал дома, как растаптывал всё прежде[21][39][14]. Однако эту интерпретацию образа искусствовед Илья Зильберштейн считал небогатой, засомневавшись в том, что церковь оказалась лишь «последней преградой» на пути большевика, буквально «поднявшегося во весть рост» в дни Октябрьской революции[44]. По выражению Воинова, «большевик движется на церковь» будто «красный призрак», который «опьяняет и увлекает за собой массы»; в этом по мнению критиков можно разглядеть отсылку к чётко обозначенному к моменту создания полотна отношению новой власти к религии[37][38]. Примечательно, что по свидетельству того же Воинова, в первоначальном варианте картины Кустодиев хотел изобразить на крыше церкви прячущихся в ужасе попа и дьякона, но под влиянием мнения жены передумал, отказавшись от этой довольно карикатурной идеи[21][38][25].

В данном полотне Кустодиев отказался от характерной для его дореволюционных картин декоративной расцветки. По композиции «Большевик» больше похож на «27 февраля 1917 года»: оба произведения представляют из себя зимние пейзажи. Однако в случае «Большевика», снег, являющийся любимым выразительным средством Кустодиева, померк до синевы от тени огромных фигуры и флага, сквозь складки которого проникают редкие всполохи солнечного света. Доминирующие на полотне красные и чёрные тона, благодаря которым «Большевик» приобретает победную монументальность, добавляют композиции ощущение бунтарства, бесконтрольности и стихийности, которыми наполнено «27 февраля 1917 года», во многом из-за собственных наивно романтических революционных представлений художника[14][17][21]. Как отмечал Воинов, «чисто живописное достоинство картины превосходно — борьба синих теней с яркими лучами скользящего солнца, брызги света на заиндевевших деревьях, голубые тени на снегу»[38].

Восприятие и влияние

  «Новая планета», Юон

«Большевик» оказался одним из самых первых, наиболее известных и значительных произведений тех лет, созданных на революционную тему при помощи аллегории и ставших классикой советского изобразительного искусства[54][27][55][16][17][28]. По мнению Зильберштейна, данная картина занимает «исключительное место в творчестве Кустодиева», её отличает «убедительность яркой мысли и взволнованного чувства художника»[44]. Как писал Анатолий Дмитренко, «несмотря на известную наивность и некоторую надуманность решения», картина волнует «смелостью живописного, композиционного построения, искренностью, желанием художника откликнуться на события времени»[22]. Вместе с тем некоторые советские критики при оценке «Большевика» Кустодиева не упускали из виду «крамольный» своего рода «перепев его же сатирического рисунка 1905 года», что говорило о том, «насколько не в силах был понять Кустодиев пролетарского характера Октябрьской революции»[56]. Также отмечалось, что «революционная тематика трактовалась им в декоративно-стилизованной символике, что сообщало его творчеству этого периода мелкобуржуазный налет», который очевиден в «Большевике», наделённом «ошибочным пониманием им русской революции как проявления неорганизованных, стихийных народных сил»[57]. Однако в реальности многие картины Кустодиева первых послереволюционных лет наполнены обобщёнными, романтическими и пафосными образами, передающими ощущение грандиозных перемен в стране и атмосферу радостного возбуждения[22][58][2]. Подход Кустодиева, творчество которого вошло в стадию наивно-символической оценки революции, схож с методом Константина Юона, изобразившего в своей работе «Новая планета» (1921 год; 71 × 100,8 см; картон, темпера; Государственная Третьяковская галерея) по аналогии с миром космоса метафоричное разрушение старого строя и рождение нового советского государства[59][55][28][60][61]. Проявившийся в «Большевике», по оценке Рафаила Кауфмана, жизнеутверждающий мотив, несмотря на всю его аллегоричность, позволил Кустодиеву создать несколько по-настоящему реалистичных картин революционного празднества, какими стали полотна «Праздник в честь 2-го конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого» (1921 год; 133 × 268 см; холст, масло; Государственный Русский музей) и «Ночной праздник на Неве» (1923 год; 107 × 216 см; холст, масло; Государственный центральный музей современной истории России)[62][58][63][64].

Праздник в честь открытия II конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого.jpg  Ночной праздник на Неве.jpg 
«Праздник в честь 2-го конгресса Коминтерна…» «Ночной праздник на Неве»

Судьба

Закончив работу над картиной, Кустодиев не сразу отправил её на выставку, побоявшись того, что её сочтут идеологической провокацией по отношению к власти[25]. Впервые «Большевик» экспонировался лишь в 1923 году, на 4-й выставке Ассоциации художников революционной России[42][43], куда художник вступил в том же году[5]. В том же году Кустодиев предложил «Большевика» организаторам выставки картин и скульптур «Красная Армия. 1918—1923», посвящённой 5-летию Красной Армии. Он особо отметил свою готовность продать картину музею Красной Армии, и это предложение было принято с восторгом, которого Кустодиев не ожидал, так как, по-видимому, руководство музея увидело в «Большевике» иной смысл, чем тот, который был воплощён художником. Репродукция «Большевика» была опубликована в журналах «Красная новь» и «Всемирная иллюстрация», а саму картину редактор последнего издания Николай Шебуев объявил «самой сильной, яркой, талантливой, идейной» на всей выставке, охарактеризовав её сюжет так: «Колосс Рабочий с загорелым лицом и мозолистыми руками шагает по трупам изгнившего, изжившего мира»[65][66]. В 1924 году Кустодиев рискнул отдать картину на выставку в Венеции, где она значилась под ещё более красноречивым названием «Триумфатор»[67][42][43][25]. После смерти Кустодиева в 1927 году в возрасте всего 49 лет[68][16] «Большевик» экспонировался на выставках, организованных Русским музеем и Третьяковской галереей[69]. В 1954 году картина была передана из Центрального музея Советской Армии в Государственную Третьяковскую галерею в Москве[42][43], где и находится в настоящее время[1]. В 2017 году «Большевик» экспонировался на выставке в Королевской академии художеств в Лондоне, посвящённой искусству, рождённому Октябрьской революцией[70]. Картина мало известна в Великобритании[71], но при этом её репродукция украшала плакат выставки[72].

Отражение в культуре

  Почтовая марка «Большевик»

В 50-ю годовщину Октябрьской революции репродукция картины «Большевик» была помещена на цветную обложку первого номера журнала «Огонёк» за 1967 год[18].

В 1978 году в серии «100 лет со дня рождения Б. М. Кустодиева (1878—1927)», включавшей в себя пять почтовых марок и блок[73], была выпущена марка с репродукцией картины «Большевик»[74].

Комментарии

  1. ↑ Под соседкой-помещицей понимается «жена профессора университета» Мария Федоровна Поленова, помогавшая жене Кустодиева, Юлии Евстафьевне, с родами[23].
  2. ↑ Сообщение о смерти актрисы Елены Александровны Полевицкой оказалось ложным[23].

Примечания

  1. ↑ 1 2 3 4 5 6 Большевик. Государственная Третьяковская галерея. Проверено 2 мая 2017.
  2. ↑ 1 2 3 4 5 АХРР, 2014, с. 25.
  3. ↑ Отрывки из книги Л. И. Дворецкого «Живопись и медицина». Недуги великих. Праздничный художник. — Consilium Medicum, 2011. — № 7. — С. 48—51.
  4. ↑ Мария Микулина. Предстал в новом цвете. Кустодиев: когда созидательное важнее физического. Частный корреспондент (23 сентября 2015). Проверено 2 мая 2017.
  5. ↑ 1 2 Кустодиев Борис Михайлович. Государственная Третьяковская галерея. Проверено 2 мая 2017.
  6. ↑ Капланова, 1979, с. 82—83.
  7. ↑ Долгополов, 1986, с. 46.
  8. ↑ 1 2 3 Володарский, 2004, с. 34.
  9. ↑ 27 февраля 1917 года. 1917. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  10. ↑ Долгополов, 1986, с. 46—47.
  11. ↑ Борис Соколов, Алексей Синяков. Конец света и живопись: 6 художников русской революции. Mir24.tv (23 февраля 2017). Проверено 27 мая 2017.
  12. ↑ 1 2 3 27 февраля 1917. Кустодиев.. Саратовский государственный университет имени Н. Г. Чернышевского. Проверено 2 мая 2017.
  13. ↑ Кустодиев Б. М. «27 февраля 1917 года». Kustodiev-Art.ru. Проверено 2 мая 2017.
  14. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Кустодиев, 2014, с. 45.
  15. ↑ 1 2 3 4 5 6 Шкарлупина, 2015, с. 312.
  16. ↑ 1 2 3 4 5 6 Долгополов, 1986, с. 47.
  17. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Долгополов, 1986, с. 158.
  18. ↑ 1 2 Юрий Вострецов. «Красная Волга». Пролетарский художник Борис Кустодиев. Трудовая Россия (2003). Проверено 2 мая 2017.
  19. ↑ Лебедева В. Е. Кустодиев Борис Михайлович. БСЭ. Проверено 2 мая 2017.
  20. ↑ Владимир Богданов, Юлия Максимова, Мария Онучина. Самые дорогие картины русских художников. Artinvestment.ru (11 апреля 2008). Проверено 2 мая 2017.
  21. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Пикулев, 1951, с. 29.
  22. ↑ 1 2 3 4 5 6 Дмитренко, 1970, с. 290.
  23. ↑ 1 2 Кудря, 2006, с. 193.
  24. ↑ Кудря, 2006, с. 192.
  25. ↑ 1 2 3 4 5 Карякин Ю. Ф. Дневник русского читателя. Кустодиев. Две боли, две болезни. 23 января 2006 // Журнал «Знамя». — 2009. — № 4.
  26. ↑ Никифоров, 1948, с. 14.
  27. ↑ 1 2 Эткинд, 1960, с. 118.
  28. ↑ 1 2 3 Каменский, 1989, с. 89.
  29. ↑ Лифшиц, 1981, с. 135.
  30. ↑ 1 2 Докучаева, 1991, с. 30.
  31. ↑ Эткинд, 1960, с. 48.
  32. ↑ 1 2 Соколов, 2013, с. 271.
  33. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Кубрякова, Янко, 2017, с. 28.
  34. ↑ Артем Локалов. Некто 1917. Чем встретит Третьяковка столетие Октября. Российская газета (10 апреля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  35. ↑ Вступление. 1905 год. Москва. 1905. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  36. ↑ Вступление. 1905 год. Москва. 1905. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  37. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Кудря, 2006, с. 227.
  38. ↑ 1 2 3 4 Воинов, 1967, с. 209.
  39. ↑ 1 2 Кудря, 2006, с. 227—228.
  40. ↑ 1 2 3 4 Воинов, 1967, с. 208.
  41. ↑ Кудря, 2006, с. 252—255.
  42. ↑ 1 2 3 4 Эткинд, 1982, с. 198.
  43. ↑ 1 2 3 4 Брук, Иовлева, 2005, с. 217.
  44. ↑ 1 2 3 Зильберштейн И. С. «Сходство» или плагиат?. — Журнал «Огонёк». — Издательство «Правда», 20 января 1968. — № 4 (2117). — С. 29. — 42 с. — (Письма в редакцию).
  45. ↑ 1 2 3 4 Степанов, 2001, с. 35.
  46. ↑ 1 2 3 4 5 Бобринская, 2001, с. 496.
  47. ↑ 1 2 3 Саакянц, 2002, с. 284.
  48. ↑ Кантор, 2010, с. 71.
  49. ↑ Дмитрий Барабанов «Красный уголок». Олег Кулик (совместно с Юрием Бабичем). ХL-галерея, Москва. — Художественный журнал, 1999. — № 24.
  50. ↑ Исаия 66:22. Библия-тека. Проверено 2 мая 2017.
  51. ↑ Откровение 10:1. Библия-тека. Проверено 2 мая 2017.
  52. ↑ Кустодиев Б. М. «Большевик». Kustodiev-Art.ru. Проверено 2 мая 2017.
  53. ↑ Кудря, 2006, с. 228.
  54. ↑ Кауфман, 1951, с. 49.
  55. ↑ 1 2 Аболина, 1977, с. 25.
  56. ↑ Кудря, 2006, с. 293—294.
  57. ↑ Кудря, 2006, с. 297—298.
  58. ↑ 1 2 Кустодиев, 2014, с. 46.
  59. ↑ Кауфман, 1951, с. 49—50.
  60. ↑ АХРР, 2014, с. 35.
  61. ↑ Новая планета. 1921. Art-Catalog.ru. Проверено 28 июня 2017.
  62. ↑ Кауфман, 1951, с. 50.
  63. ↑ Праздник в честь открытия II конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого. 1921. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  64. ↑ Ночной праздник на Неве. 1923. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  65. ↑ Кудря, 2006, с. 260.
  66. ↑ Эткинд, 1982, с. 434.
  67. ↑ Воинов, 1925, с. 40.
  68. ↑ Капланова, 1979, с. 11.
  69. ↑ Никита Елисеев. Оборотная сторона семьи художника. Журнал «Эксперт» (2004). Проверено 2 мая 2017.
  70. ↑ Нина Спиридонова, Алиса Курманаева. Что музеи мира показывают к столетию Октябрьской революции. РБК (14 февраля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  71. ↑ Вадим Михайлов. Красная революция дотянулась до Лондона и Нью-Йорка. The Art Newspaper (9 февраля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  72. ↑ Александр Кан. Культурная жизнь Лондона: Александр Кан отвечает на ваши вопросы. BBC Russian (26 января 2017). Проверено 2 мая 2017.
  73. ↑ Б. М. Кустодиев (1878—1927). MarkiMira.ru. Проверено 2 мая 2017.
  74. ↑ «Большевик» из серии Б. М. Кустодиев (1878—1927). MarkiMira.ru. Проверено 2 мая 2017.

Литература

  • Воинов В. В. Б. М. Кустодиев. — Госуд. издат., 1925. — 95 с.
  • Никифоров В. М. Живопись: Краткий очерк. — Искусство, 1948. — 173 с.
  • Пикулев И. И. Борис Михайлович Кустодиев: 1878-1927. — Искусство, 1951. — 38 с. — (Массовая библиотека).
  • Кауфман Р. С. Советская тематическая картина 1917—1941. — Издательство Академии наук СССР, 1951. — 171 с.
  • Эткинд М. Г. Борис Михаилович Кустодиев. — Искусство, 1960. — 217 с.
  • Воинов В. В. 3 декабря // Борис Михайлович Кустодиев: мемуары / Сост. и ред. Капралов Б. А.. — Художник РСФСР, 1967. — 433 с.
  • Дмитренко А. Ф. Кустодиев Борис Михайлович // Пятьдесят кратких биографий мастеров русского искусства. — Аврора, 1970. — 301 с.
  • Аболина Р. Я., Веймарн Б. В., Сопоцинский О. И. Советское изобразительное искусство: 1917-1941. — Искусство, 1977. — 212 с.
  • Капланова С. Г. В. В. Лужскому // Новое о Кустодиеве: Пути творческих поисков. — Изобразительное искусство, 1979. — 190 с.
  • Лифшиц М. А. Философия искусства в прошлом и настоящем. — Искусство, 1981. — 421 с.
  • Борис Кустодиев / Эткинд М. Г.. — Советский художник, 1982. — 453 с. — (Мастера нашего века).
  • Долгополов И. В. Борис Кустодиев // Мастера и шедевры: в 3-х томах. — Издательство «Изобразительное искусство», 1986. — 784 с.
  • Каменский А. А. Романтический монтаж. — Советский художник, 1989. — 334 с.
  • Докучаева В. Н. Борис Кустодиев: Жизнь в творчестве. — Изобразительное искусство, 1991. — 205 с.
  • Бобринская Е. А. Философия коллективизма» в советской живописи 1930-х годов // Искусствознание: журнал по истории и теории искусства. — М.: Государственный институт искусствознания, 2001. — № 2. — С. 489—506.
  • Степанов Ю. С. Константы: словарь русской культуры. — Академический проект, 2001. — 989 с.
  • Саакянц А. А. Жизнь Цветаевой: бессмертная птица — феникс. — Центрполиграф, 2002. — 825 с. — ISBN 9781561009374.
  • Володарский В. М. Борис Кустодиев. — Белый город, 2004. — 47 с. — (Мастера живописи). — ISBN 9785779307697.
  • Брук Я. В., Иовлева Л. И. Государственная Третьяковская галерея: Живопись конца XIX-начала XX века. — Красная площадь, 2005. — 416 с. — (Государственная Третьяковская галерея: каталог собрания).
  • Кудря А. И. Глава XXVIII. «Большевик» и другие картины // Кустодиев. — Молодая гвардия, 2006. — 321 с. — (Жизнь замечательных людей). — ISBN 9785235027817.
  • Кантор В. К. «Судить Божью тварь»: пророческий пафос Достоевского: очерки. — РОССПЭН, 2010. — 421 с. — (Российские Пропилеи).
  • Соколов М. Н. Время и место. Искусство Возрождения как перворубеж виртуального пространства. — Directmedia, 2013. — 380 с. — ISBN 9785898261245.
  • Кустодиев Борис Михайлович. — Комсомольская правда/Директ-Медиа, 2014. — 49 с. — (Великие художники). — ISBN 9785871072011.
  • Ассоциация художников революционной России. — Комсомольская правда/Директ-Медиа, 2014. — 49 с. — (Великие художники). — ISBN 9785747501324.
  • Шкарлупина Г. Д. Шаги в мир культуры: пособие по методике для студентов и учителей. — Directmedia, 2015. — 370 с. — ISBN 9785447515928.
  • Кубрякова Е. С., Янко Т. Е. Язык и культура. Факты и ценности. К 70-летию Юрия Сергеевича Степанова. — Litres, 2017. — 600 с. — ISBN 9785457512214.

Ссылки

ru-wiki.org

Большевик (картина) — Википедия

У названия этой картины есть и другие значения, см. Большевик.

«Большеви́к» — картина советского художника Бориса Кустодиева, написанная в 1920 году.

На картине изображена гигантская фигура большевика, держащего в своих руках развевающийся красный флаг и идущего по заполненной толпой улице меж дворцов и домов к церкви, ставшей на его пути в «светлое будущее». Работа была написана Кустодиевым в качестве осмысления им причин и последствий Октябрьской революции 1917 года, в результате которой к власти пришли большевики. Желая выразить «чувство стихийного в большевизме», художник прибег к несвойственной его творчеству аллегории, написав большевика как нового бога из «коммунистического рая». Ввиду этого Кустодиев побоялся отправлять картину на выставку, считая, что её сочтут провокацией по отношению к советской власти. Однако вскоре данная работа стала рассматриваться критиками как классика советского изобразительного искусства первых послереволюционных лет, решённая в наивно-символической манере. В настоящее время картина находится в коллекции Государственной Третьяковской галереи в Москве.

«Автопортрет у окна»

Будучи оригинальным бытописателем купеческой жизни, идеализировавшим этот мир, впоследствии Кустодиев обратился к революционной тематике[1][2]. Последние 15 лет своей жизни он был частично парализован по причине опухоли спинного мозга, которой заболел ещё в 1915 году[3][4][5]. Будучи практически прикованным к инвалидной коляске, события Февральской революции 1917 года Кустодиев наблюдал только из квартиры[1][2]. В письме Василию Лужскому от 6 марта 1917 года Кустодиев, находившийся под впечатлением от революционных событий, из которых он «видел, только то, что у меня на площади под окнами», поздравил его «с великой радостью»[6]:

« Как будто все во сне и так же, как во сне, или, лучше, в старинной „феерии“, все провалилось куда-то старое, вчерашнее, на что боялись смотреть, оказалось не только не страшным, а просто испарилось „яко дым“!!! Как-то теперь все это войдет в берега и как-то будет там, на войне. Хочется верить, что все будет хорошо и там. Ведь это дело показало, что много силы в нашем народе и на многое он способен, надо только его до предела довести. […] Здесь все еще кипит, все еще улицы полны народом, хотя порядок образцовый. Никогда так не сетовал на свою жизнь, которая не позволяет мне выйти на улицу — ведь „такой“ улицы надо столетиями дожидаться! »
«27 февраля 1917 года»

По свежим воспоминаниям об увиденном, в 1917 году, по ранее созданному этюду, Кустодиев написал картину «27 февраля 1917 года»[7][8] (90 × 72 см; холст, масло; Государственная Третьяковская галерея)[9]. Дочь художника, Ирина, впоследствии рассказывала[10]:

« Помню морозный день, дымы из труб тянулись прямо к небу. Из большого окна мастерской на Введенской видна была заснеженная улица. Сугробы с синими тенями. Зимнее солнце озаряло толпы народа с красными флагами. Прямо у нашего дома остановился грузовик с солдатами. У многих на винтовках — алые флажки. Отец попросил меня придвинуть к окну колясочку, к которой его уже не первый год приковал тяжкий недуг. […] Итак, я подкатила коляску. Подставила мольберт. В мастерской была тишина, а за окном кипела жизнь. Кто-то кричал. Бурлила толпа. Но звуки не проникали в студию. Отец писал около трех часов. Пока не ушло солнце. Когда я увидела его глаза, они были влажны. Подумав, что у него начались боли, я принесла лекарство. — Ирочка, ты не понимаешь, что это за счастье, что у нас в Петербурге я вижу красные флаги свободы! »

Именно этот день стал апофеозом февральской революции, закончившейся созданием Временного правительства[11][12]. По оценкам критиков, разлив народной стихии, выраженный в ликующих солдатах с красными флагами, озарёнными яркими и светлыми красками, свидетельствует о том, что Кустодиев искренне приветствовал революцию[13][8].

Несмотря на отречение Николая II, упразднение самодержавия, смену в рядах полиции, жандармерии, губернаторов, аграрная реформа была отложена, а войска продолжили вести боевые действия, хотя революция во многом была вызвана Первой мировой войной[12]. Положительные перемены в жизни страны, которых так ждал Кустодиев, не начались: война, как и террор, не закончилась — они несли с собой нищету, голод и общественный раскол[14]. Новое Временное правительство, пользовавшееся поддержкой старого чиновничьего аппарата, не обладало реальной властью, а Совет рабочих и солдатских депутатов, поддержанный армейскими массами, в свою очередь не обладал законной властью; сложившееся «двоевластие» разрешилось Октябрьской революцией 1917 года — низложением Временного правительства и приходом к власти большевиков[12]. Началась гражданская война, ставшая тяжёлым испытанием для Кустодиева: многие его друзья уехали из страны, а семье с трудом удавалось сводить концы с концами[14]. Несмотря на нужду и частью неприятные перемены в его жизни, Кустодиев, как и большинство русских художников, встал на сторону революции, не считая её отрицательным событием для страны[15][14][2]. Понимая всю тяжесть своей болезни, он часто говорил своим детям, Ирине и Кириллу: «Счастливые вы, доживете и увидите всю красоту предстоящей жизни»[16]. С первых послереволюционных лет Кустодиев активно включился в творческую работу для новой, советской власти: участвовал в праздничном оформлении Петрограда к 1-й годовщине Октября, оформлял книги о Ленине, написал четыре ленинских портрета, принял участие в разработке «будёновки», создавал плакаты, лубки, панно и полотна, прославляющие революцию и изображающие революционную Россию в радужных тонах[17][14][2][18][19][20]. Так он стал одним из зачинателей нового художественного направления — соцреализма[14].

Спустя три года после Октябрьской революции Кустодиев подошёл к синтезу и осмыслению всего происшедшего; плодом его раздумий стала картина «Большевик», написанная в 1919—1920 годах[21][22][16][8][14]. Кустодиев понимал революцию как народный бунт, стихийный и гигантский по своему размаху[1]. В письме к Лужскому от 29 апреля 1918 года Кустодиев поделился своими чувствами: «всюду дерутся, кто-то кого-то побеждает, накладывает один на другого контрибуции или в тюрьму сажает. […] Нашу соседку помещицу только что посадили в тюрьму и требуют 10 000 р. выкупа![К 1] […] Вот во что выродились наши долгожданные свободы. Вспоминаю наши вечера у Вас в начале войны, когда все так горячо принималось и все были полны надежд на будущее, как все это оказалось не таким, как ждали и хотели». Приведя в пример газетное сообщение о гибели в Харькове при представлении «Грозы» их общей знакомой актрисы Полевицкой[К 2], но не слишком веря этим слухам, Кустодиев заметил, что «правда, мы так привыкли ко всяческим не только трагическим случаям, но и сверхтрагическим, особенно в наше милое время пролетарско-крестьянско-коммунистического рая… Но все-таки известия такого рода о близких людях особенно больны»[24]. По замечанию литературоведа Юрия Карякина, именно «вот эта боль и взорвалась в „Большевике“», боязнь Кустодиева за дом и за семью[25].

«Вступление» (первый вариант) «Вступление» (второй вариант)

В беседе с Всеволодом Воиновым художник говорил, что в то время его неудержимо «привлекала к себе мысль выразить в большой картине чувство стихийного в большевизме»[26][27][28]. Как отметил историк культуры Михаил Лифшиц, «большевик для художника — это человек, выражающий волю большинства. Большевик неотделим от народа, он часть его, он силён величием идей, владеющих умами всех»[29]. В поиске образа героя своего нового полотна, нового хозяина Руси, Кустодиев обратился к русскому героическому эпосу, чуть ли не впервые в своём творчестве прибегнув к аллегории — наглядному средству выражения народной, общественной трактовки революции[21][22][17][30][15]. Сюжет «Большевика» образно восходит и является своего рода повторением другой знаменитой работы Кустодиева, антимонархической карикатуры под названием «Вступление. 1905 год. Москва», исполненной им в двух вариантах в 1905 году для журнала «Жупел» (26 × 26 см; бумага, тушь, акварель; Государственная Третьяковская галерея). С помощью не свойственной художнику аллегории он изобразил кровавое и жестокое подавление мятежа на Пресне во время декабрьского восстания 1905 года в Москве: солдаты стреляют в демонстрантов с красными флагами, рушатся дома, пылают пожары, гибнут люди, и над всем этим царит Смерть — огромный окровавленный скелет, ростом выше домов, с диким воем врывающийся на городские улицы[31][32][33][34][35][36]. В работе над картиной Кустодиев использовал и предварительные наброски к «Большевику», созданные ещё в 1919 году[37]. По свидетельству Воинова, в кустодиевском альбоме был проект картины, в котором по концепции «старых мастеров» соединялись «раскрытые интерьеры и улица»[38].

Портрет Замятина, Кустодиев

Создание полотна в кольце блокады, нужды и холода стало для художника настоящим подвигом[17]. Воинов, впервые увидевший «Большевика» в мастерской Кустодиева, записал 3 декабря в своём дневнике за 1921 год, что «картина производит огромное впечатление», и в ней, «по-моему, есть глубокое чувство художника к переживаемым им событиям, чисто чувственное, интуитивное»[39][40]. Тогда же, зимой, «Большевика» увидел писатель Евгений Замятин, верный друг Кустодиева, приехавший к нему в мастерскую на позирование для своего портрета. Поначалу он был влюблён в революцию как в «свободную, огнеглазую любовницу», но после победы большевиков стал различать в цензуре печати «жандармскую коросту», а в арестах «советской полицией» инакомыслящих — «знакомый дух охранки». Дважды, в 1919 и 1922 годах, Замятин арестовывался за антисоветскую деятельность и чуть не был выслан из Советской России на «философском пароходе», во многом из-за своей публицистики, а также романа-антиутопии «Мы», ставившего знак вопроса над большевистским «светлым будущим», Как пишет биограф Кустодиева Аркадий Кудря, Замятин, к тому времени сформировавший свое отношение к власти, «надо полагать, по достоинству оценил» «Большевика»[41].

Картина размерами 101 × 141 см написана маслом на холсте[1]. Слева внизу подпись: «Б. Кустодиевъ/1920»[42][43].

«Большевик», фрагмент

Символическая, гротескная фигура могучего мужика огромного, исполинского роста возвышается с развевающимся красным стягом в руках над городом и народом[1][15][22][21]. Образ его не лишён черт повседневности и решён в конкретно-бытовом плане, наивно и прямолинейно: простое русское бородатое лицо, неопрятная одежда, зимняя рабочая куртка-ватник и сапоги, шапка-ушанка и развевающийся серый шарф[44][15][33][45][46][16][21][37][47]. Неукротимый, энергичный, волевой и мужественный, несоразмерный всему окружению большевик, как эдакий Илья Муромец, размашисто шагает меж дворцов, домов и звёздных глав церквей[30][46][17][22][47][37]. В этом богатыре как персонификации Октябрьской революции виден сам Иван из поэмы «150 000 000» Владимира Маяковского: «Россия вся единый Иван,/и рука у него — Нева,/а пятки — каспийские степи…»; здесь поэт перевоплотился в своего героя, который как в стихотворении Марины Цветаевой: «Превыше крестов и труб,/Крещенный в огне и дыме,/Архангел-тяжелоступ…»[47][48]. Большевик ступает через толпу людишек-муравьёв как Гулливер среди лилипутов, он своего рода «Гулливер революции»[45][33][15][37]. Вооружённые демонстранты выглядят довольно обыденно: солдаты в серых шинелях и папахах, матросы в бескозырках, несколько всадников, в том числе окружившие подъехавший автомобиль. Толпа движется по городу, по Москве — к Кремлю от горы с домами, на которой заметно здание Румянцевского музея (позже Библиотека им. В. И. Ленина)[33][15][37][40]. Большевик будто произрастает из коллективного человеческого тела, гущи народа, из бесчисленных и безликих, тёмных масс миллионов людей, заполнивших до отказа тесные улицы и переулки, по которым они бегут толпой, текут потоком вслед за вожаком в светлое будущее[16][17][46][14][21][49].

«Колосс», Гойя

Городской люд осенён огромным, грандиозно развевающимся кроваво-красным полотнищем стяга, которое, как пылающее пламя революционного пожара, окутало всё городское пространство и змееподобно закрыло все небо, теряясь за линией горизонта и распростёршись по всему верхнему краю картины как «новые небеса»[33][46][14][21] (Книга пророка Исаии, 66:22)[50]. Стиснув зубы, большевик крепко сжимает могучими своими руками древко знамени[21][40]. Голова большевика выходит за верхний край полотна, она будто касается небес и обрамлена складками знамени; зритель может увидеть в нём «Ангела сильного […] облачённого облаком; над головой его была радуга», и «ноги его как столпы огненные»[46] (Откровение Иоанна Богослова, 10:1)[51]. Большевик та сила, которая поворотила Россию[37]; делом рук своих, знаменем, он попирает собой всё вокруг, что там церкви — большевик выше самого бога[52]; он Колосс[40], охвативший космос, «витрувианский человек», маячащий в облаках как грядущий идеал[32]. Писатель Аркадий Кудря отмечал, что воплощённый в разгневанном человеке зрительный образ большевика переполнен яростью[53], что, по замечанию филолога Юрия Степанова, является выражением ужаса, коллективного бессознательного, и берёт исток в картине Франсиско Гойи «Колосс[en]», написанной им около 1808 года, на которой страшный великан с силой поднимается из моря над толпой в ужасе разбегающихся людей[45][33]. Степанов также рассказывал о бытовании среди старых москвичей одной легенды, согласно которой Фёдор Шаляпин во время написания Кустодиевым его портрета увидел у него дома эту картину с фигурой огромного большевика и, содрогнувшись, сказал: «Ну, пора уезжать?»[45][33].

Церковь «Большевика»

По мнению нескольких критиков, большевик горящим, фанатичным взглядом смотрит в сторону маленькой, умалённой и униженной церквушки, задавленной его гигантской фигурой[21][37][14]. В прежних картинах Кустодиев придавал церквям уютную и величественную красоту, сообразно высказыванию самого художника, как-то записанному Воиновым: «Церковь на моей картине — моя подпись»[37]. По трактовке Карякина, большевик, идя на церковь, личный мир Кустодиева, «идет на художника, его хочет стереть с лица земли»[25]. Некоторые критики считали, что церковь стала на пути большевика как последний «символ самодержавия, верная хранительница старых порядков», которую он легко переступит как раньше перешагивал дома, как растаптывал всё прежде[21][39][14]. Однако эту интерпретацию образа искусствовед Илья Зильберштейн считал небогатой, засомневавшись в том, что церковь оказалась лишь «последней преградой» на пути большевика, буквально «поднявшегося во весть рост» в дни Октябрьской революции[44]. По выражению Воинова, «большевик движется на церковь» будто «красный призрак», который «опьяняет и увлекает за собой массы»; в этом по мнению критиков можно разглядеть отсылку к чётко обозначенному к моменту создания полотна отношению новой власти к религии[37][38]. Примечательно, что по свидетельству того же Воинова, в первоначальном варианте картины Кустодиев хотел изобразить на крыше церкви прячущихся в ужасе попа и дьякона, но под влиянием мнения жены передумал, отказавшись от этой довольно карикатурной идеи[21][38][25].

В данном полотне Кустодиев отказался от характерной для его дореволюционных картин декоративной расцветки. По композиции «Большевик» больше похож на «27 февраля 1917 года»: оба произведения представляют из себя зимние пейзажи. Однако в случае «Большевика», снег, являющийся любимым выразительным средством Кустодиева, померк до синевы от тени огромных фигуры и флага, сквозь складки которого проникают редкие всполохи солнечного света. Доминирующие на полотне красные и чёрные тона, благодаря которым «Большевик» приобретает победную монументальность, добавляют композиции ощущение бунтарства, бесконтрольности и стихийности, которыми наполнено «27 февраля 1917 года», во многом из-за собственных наивно романтических революционных представлений художника[14][17][21]. Как отмечал Воинов, «чисто живописное достоинство картины превосходно — борьба синих теней с яркими лучами скользящего солнца, брызги света на заиндевевших деревьях, голубые тени на снегу»[38].

«Новая планета», Юон

«Большевик» оказался одним из самых первых, наиболее известных и значительных произведений тех лет, созданных на революционную тему при помощи аллегории и ставших классикой советского изобразительного искусства[54][27][55][16][17][28]. По мнению Зильберштейна, данная картина занимает «исключительное место в творчестве Кустодиева», её отличает «убедительность яркой мысли и взволнованного чувства художника»[44]. Как писал Анатолий Дмитренко, «несмотря на известную наивность и некоторую надуманность решения», картина волнует «смелостью живописного, композиционного построения, искренностью, желанием художника откликнуться на события времени»[22]. Вместе с тем некоторые советские критики при оценке «Большевика» Кустодиева не упускали из виду «крамольный» своего рода «перепев его же сатирического рисунка 1905 года», что говорило о том, «насколько не в силах был понять Кустодиев пролетарского характера Октябрьской революции»[56]. Также отмечалось, что «революционная тематика трактовалась им в декоративно-стилизованной символике, что сообщало его творчеству этого периода мелкобуржуазный налет», который очевиден в «Большевике», наделённом «ошибочным пониманием им русской революции как проявления неорганизованных, стихийных народных сил»[57]. Однако в реальности многие картины Кустодиева первых послереволюционных лет наполнены обобщёнными, романтическими и пафосными образами, передающими ощущение грандиозных перемен в стране и атмосферу радостного возбуждения[22][58][2]. Подход Кустодиева, творчество которого вошло в стадию наивно-символической оценки революции, схож с методом Константина Юона, изобразившего в своей работе «Новая планета» (1921 год; 71 × 100,8 см; картон, темпера; Государственная Третьяковская галерея) по аналогии с миром космоса метафоричное разрушение старого строя и рождение нового советского государства[59][55][28][60][61]. Проявившийся в «Большевике», по оценке Рафаила Кауфмана, жизнеутверждающий мотив, несмотря на всю его аллегоричность, позволил Кустодиеву создать несколько по-настоящему реалистичных картин революционного празднества, какими стали полотна «Праздник в честь 2-го конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого» (1921 год; 133 × 268 см; холст, масло; Государственный Русский музей) и «Ночной праздник на Неве» (1923 год; 107 × 216 см; холст, масло; Государственный центральный музей современной истории России)[62][58][63][64].

Праздник в честь открытия II конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого.jpg Ночной праздник на Неве.jpg
«Праздник в честь 2-го конгресса Коминтерна…» «Ночной праздник на Неве»

Закончив работу над картиной, Кустодиев не сразу отправил её на выставку, побоявшись того, что её сочтут идеологической провокацией по отношению к власти[25]. Впервые «Большевик» экспонировался лишь в 1923 году, на 4-й выставке Ассоциации художников революционной России[42][43], куда художник вступил в том же году[5]. В том же году Кустодиев предложил «Большевика» организаторам выставки картин и скульптур «Красная Армия. 1918—1923», посвящённой 5-летию Красной Армии. Он особо отметил свою готовность продать картину музею Красной Армии, и это предложение было принято с восторгом, которого Кустодиев не ожидал, так как, по-видимому, руководство музея увидело в «Большевике» иной смысл, чем тот, который был воплощён художником. Репродукция «Большевика» была опубликована в журналах «Красная новь» и «Всемирная иллюстрация», а саму картину редактор последнего издания Николай Шебуев объявил «самой сильной, яркой, талантливой, идейной» на всей выставке, охарактеризовав её сюжет так: «Колосс Рабочий с загорелым лицом и мозолистыми руками шагает по трупам изгнившего, изжившего мира»[65][66]. В 1924 году Кустодиев рискнул отдать картину на выставку в Венеции, где она значилась под ещё более красноречивым названием «Триумфатор»[67][42][43][25]. После смерти Кустодиева в 1927 году в возрасте всего 49 лет[68][16] «Большевик» экспонировался на выставках, организованных Русским музеем и Третьяковской галереей[69]. В 1954 году картина была передана из Центрального музея Советской Армии в Государственную Третьяковскую галерею в Москве[42][43], где и находится в настоящее время[1]. В 2017 году «Большевик» экспонировался на выставке в Королевской академии художеств в Лондоне, посвящённой искусству, рождённому Октябрьской революцией[70]. Картина мало известна в Великобритании[71], но при этом её репродукция украшала плакат выставки[72].

Почтовая марка «Большевик»

В 50-ю годовщину Октябрьской революции репродукция картины «Большевик» была помещена на цветную обложку первого номера журнала «Огонёк» за 1967 год[18].

В 1978 году в серии «100 лет со дня рождения Б. М. Кустодиева (1878—1927)», включавшей в себя пять почтовых марок и блок[73], была выпущена марка с репродукцией картины «Большевик»[74].

  1. ↑ Под соседкой-помещицей понимается «жена профессора университета» Мария Федоровна Поленова, помогавшая жене Кустодиева, Юлии Евстафьевне, с родами[23].
  2. ↑ Сообщение о смерти актрисы Елены Александровны Полевицкой оказалось ложным[23].
  1. ↑ 1 2 3 4 5 6 Большевик. Государственная Третьяковская галерея. Проверено 2 мая 2017.
  2. ↑ 1 2 3 4 5 АХРР, 2014, с. 25.
  3. ↑ Отрывки из книги Л. И. Дворецкого «Живопись и медицина». Недуги великих. Праздничный художник. — Consilium Medicum, 2011. — № 7. — С. 48—51.
  4. ↑ Мария Микулина. Предстал в новом цвете. Кустодиев: когда созидательное важнее физического. Частный корреспондент (23 сентября 2015). Проверено 2 мая 2017.
  5. ↑ 1 2 Кустодиев Борис Михайлович. Государственная Третьяковская галерея. Проверено 2 мая 2017.
  6. ↑ Капланова, 1979, с. 82—83.
  7. ↑ Долгополов, 1986, с. 46.
  8. ↑ 1 2 3 Володарский, 2004, с. 34.
  9. ↑ 27 февраля 1917 года. 1917. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  10. ↑ Долгополов, 1986, с. 46—47.
  11. ↑ Борис Соколов, Алексей Синяков. Конец света и живопись: 6 художников русской революции. Mir24.tv (23 февраля 2017). Проверено 27 мая 2017.
  12. ↑ 1 2 3 27 февраля 1917. Кустодиев.. Саратовский государственный университет имени Н. Г. Чернышевского. Проверено 2 мая 2017.
  13. ↑ Кустодиев Б. М. «27 февраля 1917 года». Kustodiev-Art.ru. Проверено 2 мая 2017.
  14. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Кустодиев, 2014, с. 45.
  15. ↑ 1 2 3 4 5 6 Шкарлупина, 2015, с. 312.
  16. ↑ 1 2 3 4 5 6 Долгополов, 1986, с. 47.
  17. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Долгополов, 1986, с. 158.
  18. ↑ 1 2 Юрий Вострецов. «Красная Волга». Пролетарский художник Борис Кустодиев. Трудовая Россия (2003). Проверено 2 мая 2017.
  19. ↑ Лебедева В. Е. Кустодиев Борис Михайлович. БСЭ. Проверено 2 мая 2017.
  20. ↑ Владимир Богданов, Юлия Максимова, Мария Онучина. Самые дорогие картины русских художников. Artinvestment.ru (11 апреля 2008). Проверено 2 мая 2017.
  21. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Пикулев, 1951, с. 29.
  22. ↑ 1 2 3 4 5 6 Дмитренко, 1970, с. 290.
  23. ↑ 1 2 Кудря, 2006, с. 193.
  24. ↑ Кудря, 2006, с. 192.
  25. ↑ 1 2 3 4 5 Карякин Ю. Ф. Дневник русского читателя. Кустодиев. Две боли, две болезни. 23 января 2006 // Журнал «Знамя». — 2009. — № 4.
  26. ↑ Никифоров, 1948, с. 14.
  27. ↑ 1 2 Эткинд, 1960, с. 118.
  28. ↑ 1 2 3 Каменский, 1989, с. 89.
  29. ↑ Лифшиц, 1981, с. 135.
  30. ↑ 1 2 Докучаева, 1991, с. 30.
  31. ↑ Эткинд, 1960, с. 48.
  32. ↑ 1 2 Соколов, 2013, с. 271.
  33. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Кубрякова, Янко, 2017, с. 28.
  34. ↑ Артем Локалов. Некто 1917. Чем встретит Третьяковка столетие Октября. Российская газета (10 апреля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  35. ↑ Вступление. 1905 год. Москва. 1905. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  36. ↑ Вступление. 1905 год. Москва. 1905. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  37. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Кудря, 2006, с. 227.
  38. ↑ 1 2 3 4 Воинов, 1967, с. 209.
  39. ↑ 1 2 Кудря, 2006, с. 227—228.
  40. ↑ 1 2 3 4 Воинов, 1967, с. 208.
  41. ↑ Кудря, 2006, с. 252—255.
  42. ↑ 1 2 3 4 Эткинд, 1982, с. 198.
  43. ↑ 1 2 3 4 Брук, Иовлева, 2005, с. 217.
  44. ↑ 1 2 3 Зильберштейн И. С. «Сходство» или плагиат?. — Журнал «Огонёк». — Издательство «Правда», 20 января 1968. — № 4 (2117). — С. 29. — 42 с. — (Письма в редакцию).
  45. ↑ 1 2 3 4 Степанов, 2001, с. 35.
  46. ↑ 1 2 3 4 5 Бобринская, 2001, с. 496.
  47. ↑ 1 2 3 Саакянц, 2002, с. 284.
  48. ↑ Кантор, 2010, с. 71.
  49. ↑ Дмитрий Барабанов «Красный уголок». Олег Кулик (совместно с Юрием Бабичем). ХL-галерея, Москва. — Художественный журнал, 1999. — № 24.
  50. ↑ Исаия 66:22. Библия-тека. Проверено 2 мая 2017.
  51. ↑ Откровение 10:1. Библия-тека. Проверено 2 мая 2017.
  52. ↑ Кустодиев Б. М. «Большевик». Kustodiev-Art.ru. Проверено 2 мая 2017.
  53. ↑ Кудря, 2006, с. 228.
  54. ↑ Кауфман, 1951, с. 49.
  55. ↑ 1 2 Аболина, 1977, с. 25.
  56. ↑ Кудря, 2006, с. 293—294.
  57. ↑ Кудря, 2006, с. 297—298.
  58. ↑ 1 2 Кустодиев, 2014, с. 46.
  59. ↑ Кауфман, 1951, с. 49—50.
  60. ↑ АХРР, 2014, с. 35.
  61. ↑ Новая планета. 1921. Art-Catalog.ru. Проверено 28 июня 2017.
  62. ↑ Кауфман, 1951, с. 50.
  63. ↑ Праздник в честь открытия II конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого. 1921. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  64. ↑ Ночной праздник на Неве. 1923. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  65. ↑ Кудря, 2006, с. 260.
  66. ↑ Эткинд, 1982, с. 434.
  67. ↑ Воинов, 1925, с. 40.
  68. ↑ Капланова, 1979, с. 11.
  69. ↑ Никита Елисеев. Оборотная сторона семьи художника. Журнал «Эксперт» (2004). Проверено 2 мая 2017.
  70. ↑ Нина Спиридонова, Алиса Курманаева. Что музеи мира показывают к столетию Октябрьской революции. РБК (14 февраля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  71. ↑ Вадим Михайлов. Красная революция дотянулась до Лондона и Нью-Йорка. The Art Newspaper (9 февраля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  72. ↑ Александр Кан. Культурная жизнь Лондона: Александр Кан отвечает на ваши вопросы. BBC Russian (26 января 2017). Проверено 2 мая 2017.
  73. ↑ Б. М. Кустодиев (1878—1927). MarkiMira.ru. Проверено 2 мая 2017.
  74. ↑ «Большевик» из серии Б. М. Кустодиев (1878—1927). MarkiMira.ru. Проверено 2 мая 2017.
  • Воинов В. В. Б. М. Кустодиев. — Госуд. издат., 1925. — 95 с.
  • Никифоров В. М. Живопись: Краткий очерк. — Искусство, 1948. — 173 с.
  • Пикулев И. И. Борис Михайлович Кустодиев: 1878-1927. — Искусство, 1951. — 38 с. — (Массовая библиотека).
  • Кауфман Р. С. Советская тематическая картина 1917—1941. — Издательство Академии наук СССР, 1951. — 171 с.
  • Эткинд М. Г. Борис Михаилович Кустодиев. — Искусство, 1960. — 217 с.
  • Воинов В. В. 3 декабря // Борис Михайлович Кустодиев: мемуары / Сост. и ред. Капралов Б. А.. — Художник РСФСР, 1967. — 433 с.
  • Дмитренко А. Ф. Кустодиев Борис Михайлович // Пятьдесят кратких биографий мастеров русского искусства. — Аврора, 1970. — 301 с.
  • Аболина Р. Я., Веймарн Б. В., Сопоцинский О. И. Советское изобразительное искусство: 1917-1941. — Искусство, 1977. — 212 с.
  • Капланова С. Г. В. В. Лужскому // Новое о Кустодиеве: Пути творческих поисков. — Изобразительное искусство, 1979. — 190 с.
  • Лифшиц М. А. Философия искусства в прошлом и настоящем. — Искусство, 1981. — 421 с.
  • Борис Кустодиев / Эткинд М. Г.. — Советский художник, 1982. — 453 с. — (Мастера нашего века).
  • Долгополов И. В. Борис Кустодиев // Мастера и шедевры: в 3-х томах. — Издательство «Изобразительное искусство», 1986. — 784 с.
  • Каменский А. А. Романтический монтаж. — Советский художник, 1989. — 334 с.
  • Докучаева В. Н. Борис Кустодиев: Жизнь в творчестве. — Изобразительное искусство, 1991. — 205 с.
  • Бобринская Е. А. Философия коллективизма» в советской живописи 1930-х годов // Искусствознание: журнал по истории и теории искусства. — М.: Государственный институт искусствознания, 2001. — № 2. — С. 489—506.
  • Степанов Ю. С. Константы: словарь русской культуры. — Академический проект, 2001. — 989 с.
  • Саакянц А. А. Жизнь Цветаевой: бессмертная птица — феникс. — Центрполиграф, 2002. — 825 с. — ISBN 9781561009374.
  • Володарский В. М. Борис Кустодиев. — Белый город, 2004. — 47 с. — (Мастера живописи). — ISBN 9785779307697.
  • Брук Я. В., Иовлева Л. И. Государственная Третьяковская галерея: Живопись конца XIX-начала XX века. — Красная площадь, 2005. — 416 с. — (Государственная Третьяковская галерея: каталог собрания).
  • Кудря А. И. Глава XXVIII. «Большевик» и другие картины // Кустодиев. — Молодая гвардия, 2006. — 321 с. — (Жизнь замечательных людей). — ISBN 9785235027817.
  • Кантор В. К. «Судить Божью тварь»: пророческий пафос Достоевского: очерки. — РОССПЭН, 2010. — 421 с. — (Российские Пропилеи).
  • Соколов М. Н. Время и место. Искусство Возрождения как перворубеж виртуального пространства. — Directmedia, 2013. — 380 с. — ISBN 9785898261245.
  • Кустодиев Борис Михайлович. — Комсомольская правда/Директ-Медиа, 2014. — 49 с. — (Великие художники). — ISBN 9785871072011.
  • Ассоциация художников революционной России. — Комсомольская правда/Директ-Медиа, 2014. — 49 с. — (Великие художники). — ISBN 9785747501324.
  • Шкарлупина Г. Д. Шаги в мир культуры: пособие по методике для студентов и учителей. — Directmedia, 2015. — 370 с. — ISBN 9785447515928.
  • Кубрякова Е. С., Янко Т. Е. Язык и культура. Факты и ценности. К 70-летию Юрия Сергеевича Степанова. — Litres, 2017. — 600 с. — ISBN 9785457512214.

ru.bywiki.com

Большевик (картина) — Википедия

«Большеви́к» — картина советского художника Бориса Кустодиева, написанная в 1920 году.

У названия этой картины есть и другие значения, см. Большевик.

На картине изображена гигантская фигура большевика, держащего в своих руках развевающийся красный флаг и идущего по заполненной толпой улице меж дворцов и домов к церкви, ставшей на его пути в «светлое будущее». Работа была написана Кустодиевым в качестве осмысления им причин и последствий Октябрьской революции 1917 года, в результате которой к власти пришли большевики. Желая выразить «чувство стихийного в большевизме», художник прибег к несвойственной его творчеству аллегории, написав большевика как нового бога из «коммунистического рая». Ввиду этого Кустодиев побоялся отправлять картину на выставку, считая, что её сочтут провокацией по отношению к советской власти. Однако вскоре данная работа стала рассматриваться критиками как классика советского изобразительного искусства первых послереволюционных лет, решённая в наивно-символической манере. В настоящее время картина находится в коллекции Государственной Третьяковской галереи в Москве.

Содержание

  «Автопортрет у окна»

Будучи оригинальным бытописателем купеческой жизни, идеализировавшим этот мир, впоследствии Кустодиев обратился к революционной тематике[1][2]. Последние 15 лет своей жизни он был частично парализован по причине опухоли спинного мозга, которой заболел ещё в 1915 году[3][4][5]. Будучи практически прикованным к инвалидной коляске, события Февральской революции 1917 года Кустодиев наблюдал только из квартиры[1][2]. В письме Василию Лужскому от 6 марта 1917 года Кустодиев, находившийся под впечатлением от революционных событий, из которых он «видел, только то, что у меня на площади под окнами», поздравил его «с великой радостью»[6]:

«  Как будто все во сне и так же, как во сне, или, лучше, в старинной „феерии“, все провалилось куда-то старое, вчерашнее, на что боялись смотреть, оказалось не только не страшным, а просто испарилось „яко дым“!!! Как-то теперь все это войдет в берега и как-то будет там, на войне. Хочется верить, что все будет хорошо и там. Ведь это дело показало, что много силы в нашем народе и на многое он способен, надо только его до предела довести. […] Здесь все еще кипит, все еще улицы полны народом, хотя порядок образцовый. Никогда так не сетовал на свою жизнь, которая не позволяет мне выйти на улицу — ведь „такой“ улицы надо столетиями дожидаться! » 
  «27 февраля 1917 года»

По свежим воспоминаниям об увиденном, в 1917 году, по ранее созданному этюду, Кустодиев написал картину «27 февраля 1917 года»[7][8] (90 × 72 см; холст, масло; Государственная Третьяковская галерея)[9]. Дочь художника, Ирина, впоследствии рассказывала[10]:

«  Помню морозный день, дымы из труб тянулись прямо к небу. Из большого окна мастерской на Введенской видна была заснеженная улица. Сугробы с синими тенями. Зимнее солнце озаряло толпы народа с красными флагами. Прямо у нашего дома остановился грузовик с солдатами. У многих на винтовках — алые флажки. Отец попросил меня придвинуть к окну колясочку, к которой его уже не первый год приковал тяжкий недуг. […] Итак, я подкатила коляску. Подставила мольберт. В мастерской была тишина, а за окном кипела жизнь. Кто-то кричал. Бурлила толпа. Но звуки не проникали в студию. Отец писал около трех часов. Пока не ушло солнце. Когда я увидела его глаза, они были влажны. Подумав, что у него начались боли, я принесла лекарство. — Ирочка, ты не понимаешь, что это за счастье, что у нас в Петербурге я вижу красные флаги свободы! » 

Именно этот день стал апофеозом февральской революции, закончившейся созданием Временного правительства[11][12]. По оценкам критиков, разлив народной стихии, выраженный в ликующих солдатах с красными флагами, озарёнными яркими и светлыми красками, свидетельствует о том, что Кустодиев искренне приветствовал революцию[13][8].

Несмотря на отречение Николая II, упразднение самодержавия, смену в рядах полиции, жандармерии, губернаторов, аграрная реформа была отложена, а войска продолжили вести боевые действия, хотя революция во многом была вызвана Первой мировой войной[12]. Положительные перемены в жизни страны, которых так ждал Кустодиев, не начались: война, как и террор, не закончилась — они несли с собой нищету, голод и общественный раскол[14]. Новое Временное правительство, пользовавшееся поддержкой старого чиновничьего аппарата, не обладало реальной властью, а Совет рабочих и солдатских депутатов, поддержанный армейскими массами, в свою очередь не обладал законной властью; сложившееся «двоевластие» разрешилось Октябрьской революцией 1917 года — низложением Временного правительства и приходом к власти большевиков[12]. Началась гражданская война, ставшая тяжёлым испытанием для Кустодиева: многие его друзья уехали из страны, а семье с трудом удавалось сводить концы с концами[14]. Несмотря на нужду и частью неприятные перемены в его жизни, Кустодиев, как и большинство русских художников, встал на сторону революции, не считая её отрицательным событием для страны[15][14][2]. Понимая всю тяжесть своей болезни, он часто говорил своим детям, Ирине и Кириллу: «Счастливые вы, доживете и увидите всю красоту предстоящей жизни»[16]. С первых послереволюционных лет Кустодиев активно включился в творческую работу для новой, советской власти: участвовал в праздничном оформлении Петрограда к 1-й годовщине Октября, оформлял книги о Ленине, написал четыре ленинских портрета, принял участие в разработке «будёновки», создавал плакаты, лубки, панно и полотна, прославляющие революцию и изображающие революционную Россию в радужных тонах[17][14][2][18][19][20]. Так он стал одним из зачинателей нового художественного направления — соцреализма[14].

Спустя три года после Октябрьской революции Кустодиев подошёл к синтезу и осмыслению всего происшедшего; плодом его раздумий стала картина «Большевик», написанная в 1919—1920 годах[21][22][16][8][14]. Кустодиев понимал революцию как народный бунт, стихийный и гигантский по своему размаху[1]. В письме к Лужскому от 29 апреля 1918 года Кустодиев поделился своими чувствами: «всюду дерутся, кто-то кого-то побеждает, накладывает один на другого контрибуции или в тюрьму сажает. […] Нашу соседку помещицу только что посадили в тюрьму и требуют 10 000 р. выкупа![К 1] […] Вот во что выродились наши долгожданные свободы. Вспоминаю наши вечера у Вас в начале войны, когда все так горячо принималось и все были полны надежд на будущее, как все это оказалось не таким, как ждали и хотели». Приведя в пример газетное сообщение о гибели в Харькове при представлении «Грозы» их общей знакомой актрисы Полевицкой[К 2], но не слишком веря этим слухам, Кустодиев заметил, что «правда, мы так привыкли ко всяческим не только трагическим случаям, но и сверхтрагическим, особенно в наше милое время пролетарско-крестьянско-коммунистического рая… Но все-таки известия такого рода о близких людях особенно больны»[24]. По замечанию литературоведа Юрия Карякина, именно «вот эта боль и взорвалась в „Большевике“», боязнь Кустодиева за дом и за семью[25].

  «Вступление» (первый вариант)   «Вступление» (второй вариант)

В беседе с Всеволодом Воиновым художник говорил, что в то время его неудержимо «привлекала к себе мысль выразить в большой картине чувство стихийного в большевизме»[26][27][28]. Как отметил историк культуры Михаил Лифшиц, «большевик для художника — это человек, выражающий волю большинства. Большевик неотделим от народа, он часть его, он силён величием идей, владеющих умами всех»[29]. В поиске образа героя своего нового полотна, нового хозяина Руси, Кустодиев обратился к русскому героическому эпосу, чуть ли не впервые в своём творчестве прибегнув к аллегории — наглядному средству выражения народной, общественной трактовки революции[21][22][17][30][15]. Сюжет «Большевика» образно восходит и является своего рода повторением другой знаменитой работы Кустодиева, антимонархической карикатуры под названием «Вступление. 1905 год. Москва», исполненной им в двух вариантах в 1905 году для журнала «Жупел» (26 × 26 см; бумага, тушь, акварель; Государственная Третьяковская галерея). С помощью не свойственной художнику аллегории он изобразил кровавое и жестокое подавление мятежа на Пресне во время декабрьского восстания 1905 года в Москве: солдаты стреляют в демонстрантов с красными флагами, рушатся дома, пылают пожары, гибнут люди, и над всем этим царит Смерть — огромный окровавленный скелет, ростом выше домов, с диким воем врывающийся на городские улицы[31][32][33][34][35][36]. В работе над картиной Кустодиев использовал и предварительные наброски к «Большевику», созданные ещё в 1919 году[37]. По свидетельству Воинова, в кустодиевском альбоме был проект картины, в котором по концепции «старых мастеров» соединялись «раскрытые интерьеры и улица»[38].

  Портрет Замятина, Кустодиев

Создание полотна в кольце блокады, нужды и холода стало для художника настоящим подвигом[17]. Воинов, впервые увидевший «Большевика» в мастерской Кустодиева, записал 3 декабря в своём дневнике за 1921 год, что «картина производит огромное впечатление», и в ней, «по-моему, есть глубокое чувство художника к переживаемым им событиям, чисто чувственное, интуитивное»[39][40]. Тогда же, зимой, «Большевика» увидел писатель Евгений Замятин, верный друг Кустодиева, приехавший к нему в мастерскую на позирование для своего портрета. Поначалу он был влюблён в революцию как в «свободную, огнеглазую любовницу», но после победы большевиков стал различать в цензуре печати «жандармскую коросту», а в арестах «советской полицией» инакомыслящих — «знакомый дух охранки». Дважды, в 1919 и 1922 годах, Замятин арестовывался за антисоветскую деятельность и чуть не был выслан из Советской России на «философском пароходе», во многом из-за своей публицистики, а также романа-антиутопии «Мы», ставившего знак вопроса над большевистским «светлым будущим», Как пишет биограф Кустодиева Аркадий Кудря, Замятин, к тому времени сформировавший свое отношение к власти, «надо полагать, по достоинству оценил» «Большевика»[41].

Картина размерами 101 × 141 см написана маслом на холсте[1]. Слева внизу подпись: «Б. Кустодиевъ/1920»[42][43].

  «Большевик», фрагмент

Символическая, гротескная фигура могучего мужика огромного, исполинского роста возвышается с развевающимся красным стягом в руках над городом и народом[1][15][22][21]. Образ его не лишён черт повседневности и решён в конкретно-бытовом плане, наивно и прямолинейно: простое русское бородатое лицо, неопрятная одежда, зимняя рабочая куртка-ватник и сапоги, шапка-ушанка и развевающийся серый шарф[44][15][33][45][46][16][21][37][47]. Неукротимый, энергичный, волевой и мужественный, несоразмерный всему окружению большевик, как эдакий Илья Муромец, размашисто шагает меж дворцов, домов и звёздных глав церквей[30][46][17][22][47][37]. В этом богатыре как персонификации Октябрьской революции виден сам Иван из поэмы «150 000 000» Владимира Маяковского: «Россия вся единый Иван,/и рука у него — Нева,/а пятки — каспийские степи…»; здесь поэт перевоплотился в своего героя, который как в стихотворении Марины Цветаевой: «Превыше крестов и труб,/Крещенный в огне и дыме,/Архангел-тяжелоступ…»[47][48]. Большевик ступает через толпу людишек-муравьёв как Гулливер среди лилипутов, он своего рода «Гулливер революции»[45][33][15][37]. Вооружённые демонстранты выглядят довольно обыденно: солдаты в серых шинелях и папахах, матросы в бескозырках, несколько всадников, в том числе окружившие подъехавший автомобиль. Толпа движется по городу, по Москве — к Кремлю от горы с домами, на которой заметно здание Румянцевского музея (позже Библиотека им. В. И. Ленина)[33][15][37][40]. Большевик будто произрастает из коллективного человеческого тела, гущи народа, из бесчисленных и безликих, тёмных масс миллионов людей, заполнивших до отказа тесные улицы и переулки, по которым они бегут толпой, текут потоком вслед за вожаком в светлое будущее[16][17][46][14][21][49].

  «Колосс», Гойя

Городской люд осенён огромным, грандиозно развевающимся кроваво-красным полотнищем стяга, которое, как пылающее пламя революционного пожара, окутало всё городское пространство и змееподобно закрыло все небо, теряясь за линией горизонта и распростёршись по всему верхнему краю картины как «новые небеса»[33][46][14][21] (Книга пророка Исаии, 66:22)[50]. Стиснув зубы, большевик крепко сжимает могучими своими руками древко знамени[21][40]. Голова большевика выходит за верхний край полотна, она будто касается небес и обрамлена складками знамени; зритель может увидеть в нём «Ангела сильного […] облачённого облаком; над головой его была радуга», и «ноги его как столпы огненные»[46] (Откровение Иоанна Богослова, 10:1)[51]. Большевик та сила, которая поворотила Россию[37]; делом рук своих, знаменем, он попирает собой всё вокруг, что там церкви — большевик выше самого бога[52]; он Колосс[40], охвативший космос, «витрувианский человек», маячащий в облаках как грядущий идеал[32]. Писатель Аркадий Кудря отмечал, что воплощённый в разгневанном человеке зрительный образ большевика переполнен яростью[53], что, по замечанию филолога Юрия Степанова, является выражением ужаса, коллективного бессознательного, и берёт исток в картине Франсиско Гойи «Колосс[en]», написанной им около 1808 года, на которой страшный великан с силой поднимается из моря над толпой в ужасе разбегающихся людей[45][33]. Степанов также рассказывал о бытовании среди старых москвичей одной легенды, согласно которой Фёдор Шаляпин во время написания Кустодиевым его портрета увидел у него дома эту картину с фигурой огромного большевика и, содрогнувшись, сказал: «Ну, пора уезжать?»[45][33].

  Церковь «Большевика»

По мнению нескольких критиков, большевик горящим, фанатичным взглядом смотрит в сторону маленькой, умалённой и униженной церквушки, задавленной его гигантской фигурой[21][37][14]. В прежних картинах Кустодиев придавал церквям уютную и величественную красоту, сообразно высказыванию самого художника, как-то записанному Воиновым: «Церковь на моей картине — моя подпись»[37]. По трактовке Карякина, большевик, идя на церковь, личный мир Кустодиева, «идет на художника, его хочет стереть с лица земли»[25]. Некоторые критики считали, что церковь стала на пути большевика как последний «символ самодержавия, верная хранительница старых порядков», которую он легко переступит как раньше перешагивал дома, как растаптывал всё прежде[21][39][14]. Однако эту интерпретацию образа искусствовед Илья Зильберштейн считал небогатой, засомневавшись в том, что церковь оказалась лишь «последней преградой» на пути большевика, буквально «поднявшегося во весть рост» в дни Октябрьской революции[44]. По выражению Воинова, «большевик движется на церковь» будто «красный призрак», который «опьяняет и увлекает за собой массы»; в этом по мнению критиков можно разглядеть отсылку к чётко обозначенному к моменту создания полотна отношению новой власти к религии[37][38]. Примечательно, что по свидетельству того же Воинова, в первоначальном варианте картины Кустодиев хотел изобразить на крыше церкви прячущихся в ужасе попа и дьякона, но под влиянием мнения жены передумал, отказавшись от этой довольно карикатурной идеи[21][38][25].

В данном полотне Кустодиев отказался от характерной для его дореволюционных картин декоративной расцветки. По композиции «Большевик» больше похож на «27 февраля 1917 года»: оба произведения представляют из себя зимние пейзажи. Однако в случае «Большевика», снег, являющийся любимым выразительным средством Кустодиева, померк до синевы от тени огромных фигуры и флага, сквозь складки которого проникают редкие всполохи солнечного света. Доминирующие на полотне красные и чёрные тона, благодаря которым «Большевик» приобретает победную монументальность, добавляют композиции ощущение бунтарства, бесконтрольности и стихийности, которыми наполнено «27 февраля 1917 года», во многом из-за собственных наивно романтических революционных представлений художника[14][17][21]. Как отмечал Воинов, «чисто живописное достоинство картины превосходно — борьба синих теней с яркими лучами скользящего солнца, брызги света на заиндевевших деревьях, голубые тени на снегу»[38].

Восприятие и влияниеПравить

  «Новая планета», Юон

«Большевик» оказался одним из самых первых, наиболее известных и значительных произведений тех лет, созданных на революционную тему при помощи аллегории и ставших классикой советского изобразительного искусства[54][27][55][16][17][28]. По мнению Зильберштейна, данная картина занимает «исключительное место в творчестве Кустодиева», её отличает «убедительность яркой мысли и взволнованного чувства художника»[44]. Как писал Анатолий Дмитренко, «несмотря на известную наивность и некоторую надуманность решения», картина волнует «смелостью живописного, композиционного построения, искренностью, желанием художника откликнуться на события времени»[22]. Вместе с тем некоторые советские критики при оценке «Большевика» Кустодиева не упускали из виду «крамольный» своего рода «перепев его же сатирического рисунка 1905 года», что говорило о том, «насколько не в силах был понять Кустодиев пролетарского характера Октябрьской революции»[56]. Также отмечалось, что «революционная тематика трактовалась им в декоративно-стилизованной символике, что сообщало его творчеству этого периода мелкобуржуазный налет», который очевиден в «Большевике», наделённом «ошибочным пониманием им русской революции как проявления неорганизованных, стихийных народных сил»[57]. Однако в реальности многие картины Кустодиева первых послереволюционных лет наполнены обобщёнными, романтическими и пафосными образами, передающими ощущение грандиозных перемен в стране и атмосферу радостного возбуждения[22][58][2]. Подход Кустодиева, творчество которого вошло в стадию наивно-символической оценки революции, схож с методом Константина Юона, изобразившего в своей работе «Новая планета» (1921 год; 71 × 100,8 см; картон, темпера; Государственная Третьяковская галерея) по аналогии с миром космоса метафоричное разрушение старого строя и рождение нового советского государства[59][55][28][60][61]. Проявившийся в «Большевике», по оценке Рафаила Кауфмана, жизнеутверждающий мотив, несмотря на всю его аллегоричность, позволил Кустодиеву создать несколько по-настоящему реалистичных картин революционного празднества, какими стали полотна «Праздник в честь 2-го конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого» (1921 год; 133 × 268 см; холст, масло; Государственный Русский музей) и «Ночной праздник на Неве» (1923 год; 107 × 216 см; холст, масло; Государственный центральный музей современной истории России)[62][58][63][64].

Праздник в честь открытия II конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого.jpg  Ночной праздник на Неве.jpg 
«Праздник в честь 2-го конгресса Коминтерна…» «Ночной праздник на Неве»

Закончив работу над картиной, Кустодиев не сразу отправил её на выставку, побоявшись того, что её сочтут идеологической провокацией по отношению к власти[25]. Впервые «Большевик» экспонировался лишь в 1923 году, на 4-й выставке Ассоциации художников революционной России[42][43], куда художник вступил в том же году[5]. В том же году Кустодиев предложил «Большевика» организаторам выставки картин и скульптур «Красная Армия. 1918—1923», посвящённой 5-летию Красной Армии. Он особо отметил свою готовность продать картину музею Красной Армии, и это предложение было принято с восторгом, которого Кустодиев не ожидал, так как, по-видимому, руководство музея увидело в «Большевике» иной смысл, чем тот, который был воплощён художником. Репродукция «Большевика» была опубликована в журналах «Красная новь» и «Всемирная иллюстрация», а саму картину редактор последнего издания Николай Шебуев объявил «самой сильной, яркой, талантливой, идейной» на всей выставке, охарактеризовав её сюжет так: «Колосс Рабочий с загорелым лицом и мозолистыми руками шагает по трупам изгнившего, изжившего мира»[65][66]. В 1924 году Кустодиев рискнул отдать картину на выставку в Венеции, где она значилась под ещё более красноречивым названием «Триумфатор»[67][42][43][25]. После смерти Кустодиева в 1927 году в возрасте всего 49 лет[68][16] «Большевик» экспонировался на выставках, организованных Русским музеем и Третьяковской галереей[69]. В 1954 году картина была передана из Центрального музея Советской Армии в Государственную Третьяковскую галерею в Москве[42][43], где и находится в настоящее время[1]. В 2017 году «Большевик» экспонировался на выставке в Королевской академии художеств в Лондоне, посвящённой искусству, рождённому Октябрьской революцией[70]. Картина мало известна в Великобритании[71], но при этом её репродукция украшала плакат выставки[72].

Отражение в культуреПравить

  Почтовая марка «Большевик»

В 50-ю годовщину Октябрьской революции репродукция картины «Большевик» была помещена на цветную обложку первого номера журнала «Огонёк» за 1967 год[18].

В 1978 году в серии «100 лет со дня рождения Б. М. Кустодиева (1878—1927)», включавшей в себя пять почтовых марок и блок[73], была выпущена марка с репродукцией картины «Большевик»[74].

  1. ↑ Под соседкой-помещицей понимается «жена профессора университета» Мария Федоровна Поленова, помогавшая жене Кустодиева, Юлии Евстафьевне, с родами[23].
  2. ↑ Сообщение о смерти актрисы Елены Александровны Полевицкой оказалось ложным[23].
  1. ↑ 1 2 3 4 5 6 Большевик. Государственная Третьяковская галерея. Проверено 2 мая 2017.
  2. ↑ 1 2 3 4 5 АХРР, 2014, с. 25.
  3. ↑ Отрывки из книги Л. И. Дворецкого «Живопись и медицина». Недуги великих. Праздничный художник. — Consilium Medicum, 2011. — № 7. — С. 48—51.
  4. ↑ Мария Микулина. Предстал в новом цвете. Кустодиев: когда созидательное важнее физического. Частный корреспондент (23 сентября 2015). Проверено 2 мая 2017.
  5. ↑ 1 2 Кустодиев Борис Михайлович. Государственная Третьяковская галерея. Проверено 2 мая 2017.
  6. ↑ Капланова, 1979, с. 82—83.
  7. ↑ Долгополов, 1986, с. 46.
  8. ↑ 1 2 3 Володарский, 2004, с. 34.
  9. ↑ 27 февраля 1917 года. 1917. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  10. ↑ Долгополов, 1986, с. 46—47.
  11. ↑ Борис Соколов, Алексей Синяков. Конец света и живопись: 6 художников русской революции. Mir24.tv (23 февраля 2017). Проверено 27 мая 2017.
  12. ↑ 1 2 3 27 февраля 1917. Кустодиев.. Саратовский государственный университет имени Н. Г. Чернышевского. Проверено 2 мая 2017.
  13. ↑ Кустодиев Б. М. «27 февраля 1917 года». Kustodiev-Art.ru. Проверено 2 мая 2017.
  14. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Кустодиев, 2014, с. 45.
  15. ↑ 1 2 3 4 5 6 Шкарлупина, 2015, с. 312.
  16. ↑ 1 2 3 4 5 6 Долгополов, 1986, с. 47.
  17. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Долгополов, 1986, с. 158.
  18. ↑ 1 2 Юрий Вострецов. «Красная Волга». Пролетарский художник Борис Кустодиев. Трудовая Россия (2003). Проверено 2 мая 2017.
  19. ↑ Лебедева В. Е. Кустодиев Борис Михайлович. БСЭ. Проверено 2 мая 2017.
  20. ↑ Владимир Богданов, Юлия Максимова, Мария Онучина. Самые дорогие картины русских художников. Artinvestment.ru (11 апреля 2008). Проверено 2 мая 2017.
  21. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Пикулев, 1951, с. 29.
  22. ↑ 1 2 3 4 5 6 Дмитренко, 1970, с. 290.
  23. ↑ 1 2 Кудря, 2006, с. 193.
  24. ↑ Кудря, 2006, с. 192.
  25. ↑ 1 2 3 4 5 Карякин Ю. Ф. Дневник русского читателя. Кустодиев. Две боли, две болезни. 23 января 2006 // Журнал «Знамя». — 2009. — № 4.
  26. ↑ Никифоров, 1948, с. 14.
  27. ↑ 1 2 Эткинд, 1960, с. 118.
  28. ↑ 1 2 3 Каменский, 1989, с. 89.
  29. ↑ Лифшиц, 1981, с. 135.
  30. ↑ 1 2 Докучаева, 1991, с. 30.
  31. ↑ Эткинд, 1960, с. 48.
  32. ↑ 1 2 Соколов, 2013, с. 271.
  33. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Кубрякова, Янко, 2017, с. 28.
  34. ↑ Артем Локалов. Некто 1917. Чем встретит Третьяковка столетие Октября. Российская газета (10 апреля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  35. ↑ Вступление. 1905 год. Москва. 1905. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  36. ↑ Вступление. 1905 год. Москва. 1905. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  37. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Кудря, 2006, с. 227.
  38. ↑ 1 2 3 4 Воинов, 1967, с. 209.
  39. ↑ 1 2 Кудря, 2006, с. 227—228.
  40. ↑ 1 2 3 4 Воинов, 1967, с. 208.
  41. ↑ Кудря, 2006, с. 252—255.
  42. ↑ 1 2 3 4 Эткинд, 1982, с. 198.
  43. ↑ 1 2 3 4 Брук, Иовлева, 2005, с. 217.
  44. ↑ 1 2 3 Зильберштейн И. С. «Сходство» или плагиат?. — Журнал «Огонёк». — Издательство «Правда», 20 января 1968. — № 4 (2117). — С. 29. — 42 с. — (Письма в редакцию).
  45. ↑ 1 2 3 4 Степанов, 2001, с. 35.
  46. ↑ 1 2 3 4 5 Бобринская, 2001, с. 496.
  47. ↑ 1 2 3 Саакянц, 2002, с. 284.
  48. ↑ Кантор, 2010, с. 71.
  49. ↑ Дмитрий Барабанов «Красный уголок». Олег Кулик (совместно с Юрием Бабичем). ХL-галерея, Москва. — Художественный журнал, 1999. — № 24.
  50. ↑ Исаия 66:22. Библия-тека. Проверено 2 мая 2017.
  51. ↑ Откровение 10:1. Библия-тека. Проверено 2 мая 2017.
  52. ↑ Кустодиев Б. М. «Большевик». Kustodiev-Art.ru. Проверено 2 мая 2017.
  53. ↑ Кудря, 2006, с. 228.
  54. ↑ Кауфман, 1951, с. 49.
  55. ↑ 1 2 Аболина, 1977, с. 25.
  56. ↑ Кудря, 2006, с. 293—294.
  57. ↑ Кудря, 2006, с. 297—298.
  58. ↑ 1 2 Кустодиев, 2014, с. 46.
  59. ↑ Кауфман, 1951, с. 49—50.
  60. ↑ АХРР, 2014, с. 35.
  61. ↑ Новая планета. 1921. Art-Catalog.ru. Проверено 28 июня 2017.
  62. ↑ Кауфман, 1951, с. 50.
  63. ↑ Праздник в честь открытия II конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого. 1921. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  64. ↑ Ночной праздник на Неве. 1923. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  65. ↑ Кудря, 2006, с. 260.
  66. ↑ Эткинд, 1982, с. 434.
  67. ↑ Воинов, 1925, с. 40.
  68. ↑ Капланова, 1979, с. 11.
  69. ↑ Никита Елисеев. Оборотная сторона семьи художника. Журнал «Эксперт» (2004). Проверено 2 мая 2017.
  70. ↑ Нина Спиридонова, Алиса Курманаева. Что музеи мира показывают к столетию Октябрьской революции. РБК (14 февраля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  71. ↑ Вадим Михайлов. Красная революция дотянулась до Лондона и Нью-Йорка. The Art Newspaper (9 февраля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  72. ↑ Александр Кан. Культурная жизнь Лондона: Александр Кан отвечает на ваши вопросы. BBC Russian (26 января 2017). Проверено 2 мая 2017.
  73. ↑ Б. М. Кустодиев (1878—1927). MarkiMira.ru. Проверено 2 мая 2017.
  74. ↑ «Большевик» из серии Б. М. Кустодиев (1878—1927). MarkiMira.ru. Проверено 2 мая 2017.
  • Воинов В. В. Б. М. Кустодиев. — Госуд. издат., 1925. — 95 с.
  • Никифоров В. М. Живопись: Краткий очерк. — Искусство, 1948. — 173 с.
  • Пикулев И. И. Борис Михайлович Кустодиев: 1878-1927. — Искусство, 1951. — 38 с. — (Массовая библиотека).
  • Кауфман Р. С. Советская тематическая картина 1917—1941. — Издательство Академии наук СССР, 1951. — 171 с.
  • Эткинд М. Г. Борис Михаилович Кустодиев. — Искусство, 1960. — 217 с.
  • Воинов В. В. 3 декабря // Борис Михайлович Кустодиев: мемуары / Сост. и ред. Капралов Б. А.. — Художник РСФСР, 1967. — 433 с.
  • Дмитренко А. Ф. Кустодиев Борис Михайлович // Пятьдесят кратких биографий мастеров русского искусства. — Аврора, 1970. — 301 с.
  • Аболина Р. Я., Веймарн Б. В., Сопоцинский О. И. Советское изобразительное искусство: 1917-1941. — Искусство, 1977. — 212 с.
  • Капланова С. Г. В. В. Лужскому // Новое о Кустодиеве: Пути творческих поисков. — Изобразительное искусство, 1979. — 190 с.
  • Лифшиц М. А. Философия искусства в прошлом и настоящем. — Искусство, 1981. — 421 с.
  • Борис Кустодиев / Эткинд М. Г.. — Советский художник, 1982. — 453 с. — (Мастера нашего века).
  • Долгополов И. В. Борис Кустодиев // Мастера и шедевры: в 3-х томах. — Издательство «Изобразительное искусство», 1986. — 784 с.
  • Каменский А. А. Романтический монтаж. — Советский художник, 1989. — 334 с.
  • Докучаева В. Н. Борис Кустодиев: Жизнь в творчестве. — Изобразительное искусство, 1991. — 205 с.
  • Бобринская Е. А. Философия коллективизма» в советской живописи 1930-х годов // Искусствознание: журнал по истории и теории искусства. — М.: Государственный институт искусствознания, 2001. — № 2. — С. 489—506.
  • Степанов Ю. С. Константы: словарь русской культуры. — Академический проект, 2001. — 989 с.
  • Саакянц А. А. Жизнь Цветаевой: бессмертная птица — феникс. — Центрполиграф, 2002. — 825 с. — ISBN 9781561009374.
  • Володарский В. М. Борис Кустодиев. — Белый город, 2004. — 47 с. — (Мастера живописи). — ISBN 9785779307697.
  • Брук Я. В., Иовлева Л. И. Государственная Третьяковская галерея: Живопись конца XIX-начала XX века. — Красная площадь, 2005. — 416 с. — (Государственная Третьяковская галерея: каталог собрания).
  • Кудря А. И. Глава XXVIII. «Большевик» и другие картины // Кустодиев. — Молодая гвардия, 2006. — 321 с. — (Жизнь замечательных людей). — ISBN 9785235027817.
  • Кантор В. К. «Судить Божью тварь»: пророческий пафос Достоевского: очерки. — РОССПЭН, 2010. — 421 с. — (Российские Пропилеи).
  • Соколов М. Н. Время и место. Искусство Возрождения как перворубеж виртуального пространства. — Directmedia, 2013. — 380 с. — ISBN 9785898261245.
  • Кустодиев Борис Михайлович. — Комсомольская правда/Директ-Медиа, 2014. — 49 с. — (Великие художники). — ISBN 9785871072011.
  • Ассоциация художников революционной России. — Комсомольская правда/Директ-Медиа, 2014. — 49 с. — (Великие художники). — ISBN 9785747501324.
  • Шкарлупина Г. Д. Шаги в мир культуры: пособие по методике для студентов и учителей. — Directmedia, 2015. — 370 с. — ISBN 9785447515928.
  • Кубрякова Е. С., Янко Т. Е. Язык и культура. Факты и ценности. К 70-летию Юрия Сергеевича Степанова. — Litres, 2017. — 600 с. — ISBN 9785457512214.

ru-m.wiki.ng

Большевик (картина) — Википедия

К:Картины 1920 года У названия этой картины есть и другие значения, см. Большевик.

«Большеви́к» — картина советского художника Бориса Кустодиева, написанная в 1920 году.

На картине изображена гигантская фигура большевика, держащего в своих руках развевающийся красный флаг и идущего по заполненной толпой улице меж дворцов и домов к церкви, ставшей на его пути в «светлое будущее». Работа была написана Кустодиевым в качестве осмысления им причин и последствий Октябрьской революции 1917 года, в результате которой к власти пришли большевики. Желая выразить «чувство стихийного в большевизме», художник прибег к несвойственной его творчеству аллегории, написав большевика как нового бога из «коммунистического рая». Ввиду этого Кустодиев побоялся отправлять картину на выставку, считая, что её сочтут провокацией по отношению к советской власти. Однако вскоре данная работа стала рассматриваться критиками как классика советского изобразительного искусства первых послереволюционных лет, решённая в наивно-символической манере. В настоящее время картина находится в коллекции Государственной Третьяковской галереи в Москве.

Контекст

«Автопортрет у окна»

Будучи оригинальным бытописателем купеческой жизни, идеализировавшим этот мир, впоследствии Кустодиев обратился к революционной тематике[1][2]. Последние 15 лет своей жизни он был частично парализован по причине опухоли спинного мозга, которой заболел ещё в 1915 году[3][4][5]. Будучи практически прикованным к инвалидной коляске, события Февральской революции 1917 года Кустодиев наблюдал только из квартиры[1][2]. В письме Василию Лужскому от 6 марта 1917 года Кустодиев, находившийся под впечатлением от революционных событий, из которых он «видел, только то, что у меня на площади под окнами», поздравил его «с великой радостью»[6]:

« Как будто все во сне и так же, как во сне, или, лучше, в старинной „феерии“, все провалилось куда-то старое, вчерашнее, на что боялись смотреть, оказалось не только не страшным, а просто испарилось „яко дым“!!! Как-то теперь все это войдет в берега и как-то будет там, на войне. Хочется верить, что все будет хорошо и там. Ведь это дело показало, что много силы в нашем народе и на многое он способен, надо только его до предела довести. […] Здесь все еще кипит, все еще улицы полны народом, хотя порядок образцовый. Никогда так не сетовал на свою жизнь, которая не позволяет мне выйти на улицу — ведь „такой“ улицы надо столетиями дожидаться! »
«27 февраля 1917 года»

По свежим воспоминаниям об увиденном, в 1917 году, по ранее созданному этюду, Кустодиев написал картину «27 февраля 1917 года»[7][8] (90 × 72 см; холст, масло; Государственная Третьяковская галерея)[9]. Дочь художника, Ирина, впоследствии рассказывала[10]:

« Помню морозный день, дымы из труб тянулись прямо к небу. Из большого окна мастерской на Введенской видна была заснеженная улица. Сугробы с синими тенями. Зимнее солнце озаряло толпы народа с красными флагами. Прямо у нашего дома остановился грузовик с солдатами. У многих на винтовках — алые флажки. Отец попросил меня придвинуть к окну колясочку, к которой его уже не первый год приковал тяжкий недуг. […] Итак, я подкатила коляску. Подставила мольберт. В мастерской была тишина, а за окном кипела жизнь. Кто-то кричал. Бурлила толпа. Но звуки не проникали в студию. Отец писал около трех часов. Пока не ушло солнце. Когда я увидела его глаза, они были влажны. Подумав, что у него начались боли, я принесла лекарство. — Ирочка, ты не понимаешь, что это за счастье, что у нас в Петербурге я вижу красные флаги свободы! »

Именно этот день стал апофеозом февральской революции, закончившейся созданием Временного правительства[11][12]. По оценкам критиков, разлив народной стихии, выраженный в ликующих солдатах с красными флагами, озарёнными яркими и светлыми красками, свидетельствует о том, что Кустодиев искренне приветствовал революцию[13][8].

Несмотря на отречение Николая II, упразднение самодержавия, смену в рядах полиции, жандармерии, губернаторов, аграрная реформа была отложена, а войска продолжили вести боевые действия, хотя революция во многом была вызвана Первой мировой войной[12]. Положительные перемены в жизни страны, которых так ждал Кустодиев, не начались: война, как и террор, не закончилась — они несли с собой нищету, голод и общественный раскол[14]. Новое Временное правительство, пользовавшееся поддержкой старого чиновничьего аппарата, не обладало реальной властью, а Совет рабочих и солдатских депутатов, поддержанный армейскими массами, в свою очередь не обладал законной властью; сложившееся «двоевластие» разрешилось Октябрьской революцией 1917 года — низложением Временного правительства и приходом к власти большевиков[12]. Началась гражданская война, ставшая тяжёлым испытанием для Кустодиева: многие его друзья уехали из страны, а семье с трудом удавалось сводить концы с концами[14]. Несмотря на нужду и частью неприятные перемены в его жизни, Кустодиев, как и большинство русских художников, встал на сторону революции, не считая её отрицательным событием для страны[15][14][2]. Понимая всю тяжесть своей болезни, он часто говорил своим детям, Ирине и Кириллу: «Счастливые вы, доживете и увидите всю красоту предстоящей жизни»[16]. С первых послереволюционных лет Кустодиев активно включился в творческую работу для новой, советской власти: участвовал в праздничном оформлении Петрограда к 1-й годовщине Октября, оформлял книги о Ленине, написал четыре ленинских портрета, принял участие в разработке «будёновки», создавал плакаты, лубки, панно и полотна, прославляющие революцию и изображающие революционную Россию в радужных тонах[17][14][2][18][19][20]. Так он стал одним из зачинателей нового художественного направления — соцреализма[14].

Видео по теме

Создание

Спустя три года после Октябрьской революции Кустодиев подошёл к синтезу и осмыслению всего происшедшего; плодом его раздумий стала картина «Большевик», написанная в 1919—1920 годах[21][22][16][8][14]. Кустодиев понимал революцию как народный бунт, стихийный и гигантский по своему размаху[1]. В письме к Лужскому от 29 апреля 1918 года Кустодиев поделился своими чувствами: «всюду дерутся, кто-то кого-то побеждает, накладывает один на другого контрибуции или в тюрьму сажает. […] Нашу соседку помещицу только что посадили в тюрьму и требуют 10 000 р. выкупа![К 1] […] Вот во что выродились наши долгожданные свободы. Вспоминаю наши вечера у Вас в начале войны, когда все так горячо принималось и все были полны надежд на будущее, как все это оказалось не таким, как ждали и хотели». Приведя в пример газетное сообщение о гибели в Харькове при представлении «Грозы» их общей знакомой актрисы Полевицкой[К 2], но не слишком веря этим слухам, Кустодиев заметил, что «правда, мы так привыкли ко всяческим не только трагическим случаям, но и сверхтрагическим, особенно в наше милое время пролетарско-крестьянско-коммунистического рая… Но все-таки известия такого рода о близких людях особенно больны»[24]. По замечанию литературоведа Юрия Карякина, именно «вот эта боль и взорвалась в „Большевике“», боязнь Кустодиева за дом и за семью[25].

«Вступление» (первый вариант) «Вступление» (второй вариант)

В беседе с Всеволодом Воиновым художник говорил, что в то время его неудержимо «привлекала к себе мысль выразить в большой картине чувство стихийного в большевизме»[26][27][28]. Как отметил историк культуры Михаил Лифшиц, «большевик для художника — это человек, выражающий волю большинства. Большевик неотделим от народа, он часть его, он силён величием идей, владеющих умами всех»[29]. В поиске образа героя своего нового полотна, нового хозяина Руси, Кустодиев обратился к русскому героическому эпосу, чуть ли не впервые в своём творчестве прибегнув к аллегории — наглядному средству выражения народной, общественной трактовки революции[21][22][17][30][15]. Сюжет «Большевика» образно восходит и является своего рода повторением другой знаменитой работы Кустодиева, антимонархической карикатуры под названием «Вступление. 1905 год. Москва», исполненной им в двух вариантах в 1905 году для журнала «Жупел» (26 × 26 см; бумага, тушь, акварель; Государственная Третьяковская галерея). С помощью не свойственной художнику аллегории он изобразил кровавое и жестокое подавление мятежа на Пресне во время декабрьского восстания 1905 года в Москве: солдаты стреляют в демонстрантов с красными флагами, рушатся дома, пылают пожары, гибнут люди, и над всем этим царит Смерть — огромный окровавленный скелет, ростом выше домов, с диким воем врывающийся на городские улицы[31][32][33][34][35][36]. В работе над картиной Кустодиев использовал и предварительные наброски к «Большевику», созданные ещё в 1919 году[37]. По свидетельству Воинова, в кустодиевском альбоме был проект картины, в котором по концепции «старых мастеров» соединялись «раскрытые интерьеры и улица»[38].

Портрет Замятина, Кустодиев

Создание полотна в кольце блокады, нужды и холода стало для художника настоящим подвигом[17]. Воинов, впервые увидевший «Большевика» в мастерской Кустодиева, записал 3 декабря в своём дневнике за 1921 год, что «картина производит огромное впечатление», и в ней, «по-моему, есть глубокое чувство художника к переживаемым им событиям, чисто чувственное, интуитивное»[39][40]. Тогда же, зимой, «Большевика» увидел писатель Евгений Замятин, верный друг Кустодиева, приехавший к нему в мастерскую на позирование для своего портрета. Поначалу он был влюблён в революцию как в «свободную, огнеглазую любовницу», но после победы большевиков стал различать в цензуре печати «жандармскую коросту», а в арестах «советской полицией» инакомыслящих — «знакомый дух охранки». Дважды, в 1919 и 1922 годах, Замятин арестовывался за антисоветскую деятельность и чуть не был выслан из Советской России на «философском пароходе», во многом из-за своей публицистики, а также романа-антиутопии «Мы», ставившего знак вопроса над большевистским «светлым будущим», Как пишет биограф Кустодиева Аркадий Кудря, Замятин, к тому времени сформировавший свое отношение к власти, «надо полагать, по достоинству оценил» «Большевика»[41].

Композиция

Картина размерами 101 × 141 см написана маслом на холсте[1]. Слева внизу подпись: «Б. Кустодиевъ/1920»[42][43].

«Большевик», фрагмент

Символическая, гротескная фигура могучего мужика огромного, исполинского роста возвышается с развевающимся красным стягом в руках над городом и народом[1][15][22][21]. Образ его не лишён черт повседневности и решён в конкретно-бытовом плане, наивно и прямолинейно: простое русское бородатое лицо, неопрятная одежда, зимняя рабочая куртка-ватник и сапоги, шапка-ушанка и развевающийся серый шарф[44][15][33][45][46][16][21][37][47]. Неукротимый, энергичный, волевой и мужественный, несоразмерный всему окружению большевик, как эдакий Илья Муромец, размашисто шагает меж дворцов, домов и звёздных глав церквей[30][46][17][22][47][37]. В этом богатыре как персонификации Октябрьской революции виден сам Иван из поэмы «150 000 000» Владимира Маяковского: «Россия вся единый Иван,/и рука у него — Нева,/а пятки — каспийские степи…»; здесь поэт перевоплотился в своего героя, который как в стихотворении Марины Цветаевой: «Превыше крестов и труб,/Крещенный в огне и дыме,/Архангел-тяжелоступ…»[47][48]. Большевик ступает через толпу людишек-муравьёв как Гулливер среди лилипутов, он своего рода «Гулливер революции»[45][33][15][37]. Вооружённые демонстранты выглядят довольно обыденно: солдаты в серых шинелях и папахах, матросы в бескозырках, несколько всадников, в том числе окружившие подъехавший автомобиль. Толпа движется по городу, по Москве — к Кремлю от горы с домами, на которой заметно здание Румянцевского музея (позже Библиотека им. В. И. Ленина)[33][15][37][40]. Большевик будто произрастает из коллективного человеческого тела, гущи народа, из бесчисленных и безликих, тёмных масс миллионов людей, заполнивших до отказа тесные улицы и переулки, по которым они бегут толпой, текут потоком вслед за вожаком в светлое будущее[16][17][46][14][21][49].

«Колосс», Гойя

Городской люд осенён огромным, грандиозно развевающимся кроваво-красным полотнищем стяга, которое, как пылающее пламя революционного пожара, окутало всё городское пространство и змееподобно закрыло все небо, теряясь за линией горизонта и распростёршись по всему верхнему краю картины как «новые небеса»[33][46][14][21] (Книга пророка Исаии, 66:22)[50]. Стиснув зубы, большевик крепко сжимает могучими своими руками древко знамени[21][40]. Голова большевика выходит за верхний край полотна, она будто касается небес и обрамлена складками знамени; зритель может увидеть в нём «Ангела сильного […] облачённого облаком; над головой его была радуга», и «ноги его как столпы огненные»[46] (Откровение Иоанна Богослова, 10:1)[51]. Большевик та сила, которая поворотила Россию[37]; делом рук своих, знаменем, он попирает собой всё вокруг, что там церкви — большевик выше самого бога[52]; он Колосс[40], охвативший космос, «витрувианский человек», маячащий в облаках как грядущий идеал[32]. Писатель Аркадий Кудря отмечал, что воплощённый в разгневанном человеке зрительный образ большевика переполнен яростью[53], что, по замечанию филолога Юрия Степанова, является выражением ужаса, коллективного бессознательного, и берёт исток в картине Франсиско Гойи «Колосс[en]», написанной им около 1808 года, на которой страшный великан с силой поднимается из моря над толпой в ужасе разбегающихся людей[45][33]. Степанов также рассказывал о бытовании среди старых москвичей одной легенды, согласно которой Фёдор Шаляпин во время написания Кустодиевым его портрета увидел у него дома эту картину с фигурой огромного большевика и, содрогнувшись, сказал: «Ну, пора уезжать?»[45][33].

Церковь «Большевика»

По мнению нескольких критиков, большевик горящим, фанатичным взглядом смотрит в сторону маленькой, умалённой и униженной церквушки, задавленной его гигантской фигурой[21][37][14]. В прежних картинах Кустодиев придавал церквям уютную и величественную красоту, сообразно высказыванию самого художника, как-то записанному Воиновым: «Церковь на моей картине — моя подпись»[37]. По трактовке Карякина, большевик, идя на церковь, личный мир Кустодиева, «идет на художника, его хочет стереть с лица земли»[25]. Некоторые критики считали, что церковь стала на пути большевика как последний «символ самодержавия, верная хранительница старых порядков», которую он легко переступит как раньше перешагивал дома, как растаптывал всё прежде[21][39][14]. Однако эту интерпретацию образа искусствовед Илья Зильберштейн считал небогатой, засомневавшись в том, что церковь оказалась лишь «последней преградой» на пути большевика, буквально «поднявшегося во весть рост» в дни Октябрьской революции[44]. По выражению Воинова, «большевик движется на церковь» будто «красный призрак», который «опьяняет и увлекает за собой массы»; в этом по мнению критиков можно разглядеть отсылку к чётко обозначенному к моменту создания полотна отношению новой власти к религии[37][38]. Примечательно, что по свидетельству того же Воинова, в первоначальном варианте картины Кустодиев хотел изобразить на крыше церкви прячущихся в ужасе попа и дьякона, но под влиянием мнения жены передумал, отказавшись от этой довольно карикатурной идеи[21][38][25].

В данном полотне Кустодиев отказался от характерной для его дореволюционных картин декоративной расцветки. По композиции «Большевик» больше похож на «27 февраля 1917 года»: оба произведения представляют из себя зимние пейзажи. Однако в случае «Большевика», снег, являющийся любимым выразительным средством Кустодиева, померк до синевы от тени огромных фигуры и флага, сквозь складки которого проникают редкие всполохи солнечного света. Доминирующие на полотне красные и чёрные тона, благодаря которым «Большевик» приобретает победную монументальность, добавляют композиции ощущение бунтарства, бесконтрольности и стихийности, которыми наполнено «27 февраля 1917 года», во многом из-за собственных наивно романтических революционных представлений художника[14][17][21]. Как отмечал Воинов, «чисто живописное достоинство картины превосходно — борьба синих теней с яркими лучами скользящего солнца, брызги света на заиндевевших деревьях, голубые тени на снегу»[38].

Восприятие и влияние

«Большевик» оказался одним из самых первых, наиболее известных и значительных произведений тех лет, созданных на революционную тему при помощи аллегории и ставших классикой советского изобразительного искусства[54][27][55][16][17][28]. По мнению Зильберштейна, данная картина занимает «исключительное место в творчестве Кустодиева», её отличает «убедительность яркой мысли и взволнованного чувства художника»[44]. Как писал Анатолий Дмитренко, «несмотря на известную наивность и некоторую надуманность решения», картина волнует «смелостью живописного, композиционного построения, искренностью, желанием художника откликнуться на события времени»[22]. Вместе с тем некоторые советские критики при оценке «Большевика» Кустодиева не упускали из виду «крамольный» своего рода «перепев его же сатирического рисунка 1905 года», что говорило о том, «насколько не в силах был понять Кустодиев пролетарского характера Октябрьской революции»[56]. Также отмечалось, что «революционная тематика трактовалась им в декоративно-стилизованной символике, что сообщало его творчеству этого периода мелкобуржуазный налет», который очевиден в «Большевике», наделённом «ошибочным пониманием им русской революции как проявления неорганизованных, стихийных народных сил»[57]. Однако в реальности многие картины Кустодиева первых послереволюционных лет наполнены обобщёнными, романтическими и пафосными образами, передающими ощущение грандиозных перемен в стране и атмосферу радостного возбуждения[22][58][2]. Подход Кустодиева, творчество которого вошло в стадию наивно-символической оценки революции, схож с методом Константина Юона, изобразившего в своей работе «Новая планета» (1921 год; 71 × 100,8 см; картон, темпера; Государственная Третьяковская галерея) по аналогии с миром космоса метафоричное разрушение старого строя и рождение нового советского государства[59][55][28][60][61]. Проявившийся в «Большевике», по оценке Рафаила Кауфмана, жизнеутверждающий мотив, несмотря на всю его аллегоричность, позволил Кустодиеву создать несколько по-настоящему реалистичных картин революционного празднества, какими стали полотна «Праздник в честь 2-го конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого» (1921 год; 133 × 268 см; холст, масло; Государственный Русский музей) и «Ночной праздник на Неве» (1923 год; 107 × 216 см; холст, масло; Государственный центральный музей современной истории России)[62][58][63][64].

Праздник в честь открытия II конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого.jpg Ночной праздник на Неве.jpg
«Праздник в честь 2-го конгресса Коминтерна…» «Ночной праздник на Неве»

Судьба

Закончив работу над картиной, Кустодиев не сразу отправил её на выставку, побоявшись того, что её сочтут идеологической провокацией по отношению к власти[25]. Впервые «Большевик» экспонировался лишь в 1923 году, на 4-й выставке Ассоциации художников революционной России[42][43], куда художник вступил в том же году[5]. В том же году Кустодиев предложил «Большевика» организаторам выставки картин и скульптур «Красная Армия. 1918—1923», посвящённой 5-летию Красной Армии. Он особо отметил свою готовность продать картину музею Красной Армии, и это предложение было принято с восторгом, которого Кустодиев не ожидал, так как, по-видимому, руководство музея увидело в «Большевике» иной смысл, чем тот, который был воплощён художником. Репродукция «Большевика» была опубликована в журналах «Красная новь» и «Всемирная иллюстрация», а саму картину редактор последнего издания Николай Шебуев объявил «самой сильной, яркой, талантливой, идейной» на всей выставке, охарактеризовав её сюжет так: «Колосс Рабочий с загорелым лицом и мозолистыми руками шагает по трупам изгнившего, изжившего мира»[65][66]. В 1924 году Кустодиев рискнул отдать картину на выставку в Венеции, где она значилась под ещё более красноречивым названием «Триумфатор»[67][42][43][25]. После смерти Кустодиева в 1927 году в возрасте всего 49 лет[68][16] «Большевик» экспонировался на выставках, организованных Русским музеем и Третьяковской галереей[69]. В 1954 году картина была передана из Центрального музея Советской Армии в Государственную Третьяковскую галерею в Москве[42][43], где и находится в настоящее время[1]. В 2017 году «Большевик» экспонировался на выставке в Королевской академии художеств в Лондоне, посвящённой искусству, рождённому Октябрьской революцией[70]. Картина мало известна в Великобритании[71], но при этом её репродукция украшала плакат выставки[72].

Отражение в культуре

Почтовая марка «Большевик»

В 50-ю годовщину Октябрьской революции репродукция картины «Большевик» была помещена на цветную обложку первого номера журнала «Огонёк» за 1967 год[18].

В 1978 году в серии «100 лет со дня рождения Б. М. Кустодиева (1878—1927)», включавшей в себя пять почтовых марок и блок[73], была выпущена марка с репродукцией картины «Большевик»[74].

Комментарии

  1. ↑ Под соседкой-помещицей понимается «жена профессора университета» Мария Федоровна Поленова, помогавшая жене Кустодиева, Юлии Евстафьевне, с родами[23].
  2. ↑ Сообщение о смерти актрисы Елены Александровны Полевицкой оказалось ложным[23].

Примечания

  1. ↑ 1 2 3 4 5 6 Большевик. Государственная Третьяковская галерея. Проверено 2 мая 2017.
  2. ↑ 1 2 3 4 5 АХРР, 2014, с. 25.
  3. ↑ Отрывки из книги Л. И. Дворецкого «Живопись и медицина». Недуги великих. Праздничный художник. — Consilium Medicum, 2011. — № 7. — С. 48—51.
  4. ↑ Мария Микулина. Предстал в новом цвете. Кустодиев: когда созидательное важнее физического. Частный корреспондент (23 сентября 2015). Проверено 2 мая 2017.
  5. ↑ 1 2 Кустодиев Борис Михайлович. Государственная Третьяковская галерея. Проверено 2 мая 2017.
  6. ↑ Капланова, 1979, с. 82—83.
  7. ↑ Долгополов, 1986, с. 46.
  8. ↑ 1 2 3 Володарский, 2004, с. 34.
  9. ↑ 27 февраля 1917 года. 1917. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  10. ↑ Долгополов, 1986, с. 46—47.
  11. ↑ Борис Соколов, Алексей Синяков. Конец света и живопись: 6 художников русской революции. Mir24.tv (23 февраля 2017). Проверено 27 мая 2017.
  12. ↑ 1 2 3 27 февраля 1917. Кустодиев.. Саратовский государственный университет имени Н. Г. Чернышевского. Проверено 2 мая 2017.
  13. ↑ Кустодиев Б. М. «27 февраля 1917 года». Kustodiev-Art.ru. Проверено 2 мая 2017.
  14. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Кустодиев, 2014, с. 45.
  15. ↑ 1 2 3 4 5 6 Шкарлупина, 2015, с. 312.
  16. ↑ 1 2 3 4 5 6 Долгополов, 1986, с. 47.
  17. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Долгополов, 1986, с. 158.
  18. ↑ 1 2 Юрий Вострецов. «Красная Волга». Пролетарский художник Борис Кустодиев. Трудовая Россия (2003). Проверено 2 мая 2017.
  19. ↑ Лебедева В. Е. Кустодиев Борис Михайлович. БСЭ. Проверено 2 мая 2017.
  20. ↑ Владимир Богданов, Юлия Максимова, Мария Онучина. Самые дорогие картины русских художников. Artinvestment.ru (11 апреля 2008). Проверено 2 мая 2017.
  21. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Пикулев, 1951, с. 29.
  22. ↑ 1 2 3 4 5 6 Дмитренко, 1970, с. 290.
  23. ↑ 1 2 Кудря, 2006, с. 193.
  24. ↑ Кудря, 2006, с. 192.
  25. ↑ 1 2 3 4 5 Карякин Ю. Ф. Дневник русского читателя. Кустодиев. Две боли, две болезни. 23 января 2006 // Журнал «Знамя». — 2009. — № 4.
  26. ↑ Никифоров, 1948, с. 14.
  27. ↑ 1 2 Эткинд, 1960, с. 118.
  28. ↑ 1 2 3 Каменский, 1989, с. 89.
  29. ↑ Лифшиц, 1981, с. 135.
  30. ↑ 1 2 Докучаева, 1991, с. 30.
  31. ↑ Эткинд, 1960, с. 48.
  32. ↑ 1 2 Соколов, 2013, с. 271.
  33. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Кубрякова, Янко, 2017, с. 28.
  34. ↑ Артем Локалов. Некто 1917. Чем встретит Третьяковка столетие Октября. Российская газета (10 апреля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  35. ↑ Вступление. 1905 год. Москва. 1905. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  36. ↑ Вступление. 1905 год. Москва. 1905. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  37. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Кудря, 2006, с. 227.
  38. ↑ 1 2 3 4 Воинов, 1967, с. 209.
  39. ↑ 1 2 Кудря, 2006, с. 227—228.
  40. ↑ 1 2 3 4 Воинов, 1967, с. 208.
  41. ↑ Кудря, 2006, с. 252—255.
  42. ↑ 1 2 3 4 Эткинд, 1982, с. 198.
  43. ↑ 1 2 3 4 Брук, Иовлева, 2005, с. 217.
  44. ↑ 1 2 3 Зильберштейн И. С. «Сходство» или плагиат?. — Журнал «Огонёк». — Издательство «Правда», 20 января 1968. — № 4 (2117). — С. 29. — 42 с. — (Письма в редакцию).
  45. ↑ 1 2 3 4 Степанов, 2001, с. 35.
  46. ↑ 1 2 3 4 5 Бобринская, 2001, с. 496.
  47. ↑ 1 2 3 Саакянц, 2002, с. 284.
  48. ↑ Кантор, 2010, с. 71.
  49. ↑ Дмитрий Барабанов «Красный уголок». Олег Кулик (совместно с Юрием Бабичем). ХL-галерея, Москва. — Художественный журнал, 1999. — № 24.
  50. ↑ Исаия 66:22. Библия-тека. Проверено 2 мая 2017.
  51. ↑ Откровение 10:1. Библия-тека. Проверено 2 мая 2017.
  52. ↑ Кустодиев Б. М. «Большевик». Kustodiev-Art.ru. Проверено 2 мая 2017.
  53. ↑ Кудря, 2006, с. 228.
  54. ↑ Кауфман, 1951, с. 49.
  55. ↑ 1 2 Аболина, 1977, с. 25.
  56. ↑ Кудря, 2006, с. 293—294.
  57. ↑ Кудря, 2006, с. 297—298.
  58. ↑ 1 2 Кустодиев, 2014, с. 46.
  59. ↑ Кауфман, 1951, с. 49—50.
  60. ↑ АХРР, 2014, с. 35.
  61. ↑ Новая планета. 1921. Art-Catalog.ru. Проверено 28 июня 2017.
  62. ↑ Кауфман, 1951, с. 50.
  63. ↑ Праздник в честь открытия II конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого. 1921. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  64. ↑ Ночной праздник на Неве. 1923. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  65. ↑ Кудря, 2006, с. 260.
  66. ↑ Эткинд, 1982, с. 434.
  67. ↑ Воинов, 1925, с. 40.
  68. ↑ Капланова, 1979, с. 11.
  69. ↑ Никита Елисеев. Оборотная сторона семьи художника. Журнал «Эксперт» (2004). Проверено 2 мая 2017.
  70. ↑ Нина Спиридонова, Алиса Курманаева. Что музеи мира показывают к столетию Октябрьской революции. РБК (14 февраля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  71. ↑ Вадим Михайлов. Красная революция дотянулась до Лондона и Нью-Йорка. The Art Newspaper (9 февраля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  72. ↑ Александр Кан. Культурная жизнь Лондона: Александр Кан отвечает на ваши вопросы. BBC Russian (26 января 2017). Проверено 2 мая 2017.
  73. ↑ Б. М. Кустодиев (1878—1927). MarkiMira.ru. Проверено 2 мая 2017.
  74. ↑ «Большевик» из серии Б. М. Кустодиев (1878—1927). MarkiMira.ru. Проверено 2 мая 2017.

Литература

  • Воинов В. В. Б. М. Кустодиев. — Госуд. издат., 1925. — 95 с.
  • Никифоров В. М. Живопись: Краткий очерк. — Искусство, 1948. — 173 с.
  • Пикулев И. И. Борис Михайлович Кустодиев: 1878-1927. — Искусство, 1951. — 38 с. — (Массовая библиотека).
  • Кауфман Р. С. Советская тематическая картина 1917—1941. — Издательство Академии наук СССР, 1951. — 171 с.
  • Эткинд М. Г. Борис Михаилович Кустодиев. — Искусство, 1960. — 217 с.
  • Воинов В. В. 3 декабря // Борис Михайлович Кустодиев: мемуары / Сост. и ред. Капралов Б. А.. — Художник РСФСР, 1967. — 433 с.
  • Дмитренко А. Ф. Кустодиев Борис Михайлович // Пятьдесят кратких биографий мастеров русского искусства. — Аврора, 1970. — 301 с.
  • Аболина Р. Я., Веймарн Б. В., Сопоцинский О. И. Советское изобразительное искусство: 1917-1941. — Искусство, 1977. — 212 с.
  • Капланова С. Г. В. В. Лужскому // Новое о Кустодиеве: Пути творческих поисков. — Изобразительное искусство, 1979. — 190 с.
  • Лифшиц М. А. Философия искусства в прошлом и настоящем. — Искусство, 1981. — 421 с.
  • Борис Кустодиев / Эткинд М. Г.. — Советский художник, 1982. — 453 с. — (Мастера нашего века).
  • Долгополов И. В. Борис Кустодиев // Мастера и шедевры: в 3-х томах. — Издательство «Изобразительное искусство», 1986. — 784 с.
  • Каменский А. А. Романтический монтаж. — Советский художник, 1989. — 334 с.
  • Докучаева В. Н. Борис Кустодиев: Жизнь в творчестве. — Изобразительное искусство, 1991. — 205 с.
  • Бобринская Е. А. Философия коллективизма» в советской живописи 1930-х годов // Искусствознание: журнал по истории и теории искусства. — М.: Государственный институт искусствознания, 2001. — № 2. — С. 489—506.
  • Степанов Ю. С. Константы: словарь русской культуры. — Академический проект, 2001. — 989 с.
  • Саакянц А. А. Жизнь Цветаевой: бессмертная птица — феникс. — Центрполиграф, 2002. — 825 с. — ISBN 9781561009374.
  • Володарский В. М. Борис Кустодиев. — Белый город, 2004. — 47 с. — (Мастера живописи). — ISBN 9785779307697.
  • Брук Я. В., Иовлева Л. И. Государственная Третьяковская галерея: Живопись конца XIX-начала XX века. — Красная площадь, 2005. — 416 с. — (Государственная Третьяковская галерея: каталог собрания).
  • Кудря А. И. Глава XXVIII. «Большевик» и другие картины // Кустодиев. — Молодая гвардия, 2006. — 321 с. — (Жизнь замечательных людей). — ISBN 9785235027817.
  • Кантор В. К. «Судить Божью тварь»: пророческий пафос Достоевского: очерки. — РОССПЭН, 2010. — 421 с. — (Российские Пропилеи).
  • Соколов М. Н. Время и место. Искусство Возрождения как перворубеж виртуального пространства. — Directmedia, 2013. — 380 с. — ISBN 9785898261245.
  • Кустодиев Борис Михайлович. — Комсомольская правда/Директ-Медиа, 2014. — 49 с. — (Великие художники). — ISBN 9785871072011.
  • Ассоциация художников революционной России. — Комсомольская правда/Директ-Медиа, 2014. — 49 с. — (Великие художники). — ISBN 9785747501324.
  • Шкарлупина Г. Д. Шаги в мир культуры: пособие по методике для студентов и учителей. — Directmedia, 2015. — 370 с. — ISBN 9785447515928.
  • Кубрякова Е. С., Янко Т. Е. Язык и культура. Факты и ценности. К 70-летию Юрия Сергеевича Степанова. — Litres, 2017. — 600 с. — ISBN 9785457512214.

Ссылки

wikipedia.green

Большевик (картина) Википедия

У названия этой картины есть и другие значения, см. Большевик.

«Большеви́к» — картина советского художника Бориса Кустодиева, написанная в 1920 году.

На картине изображена гигантская фигура большевика, держащего в своих руках развевающийся красный флаг и идущего по заполненной толпой улице меж дворцов и домов к церкви, ставшей на его пути в «светлое будущее». Работа была написана Кустодиевым в качестве осмысления им причин и последствий Октябрьской революции 1917 года, в результате которой к власти пришли большевики. Желая выразить «чувство стихийного в большевизме», художник прибег к несвойственной его творчеству аллегории, написав большевика как нового бога из «коммунистического рая». Ввиду этого Кустодиев побоялся отправлять картину на выставку, считая, что её сочтут провокацией по отношению к советской власти. Однако вскоре данная работа стала рассматриваться критиками как классика советского изобразительного искусства первых послереволюционных лет, решённая в наивно-символической манере. В настоящее время картина находится в коллекции Государственной Третьяковской галереи в Москве.

Контекст

«Автопортрет у окна»

Будучи оригинальным бытописателем купеческой жизни, идеализировавшим этот мир, впоследствии Кустодиев обратился к революционной тематике[1][2]. Последние 15 лет своей жизни он был частично парализован по причине опухоли спинного мозга, которой заболел ещё в 1915 году[3][4][5]. Будучи практически прикованным к инвалидной коляске, события Февральской революции 1917 года Кустодиев наблюдал только из квартиры[1][2]. В письме Василию Лужскому от 6 марта 1917 года Кустодиев, находившийся под впечатлением от революционных событий, из которых он «видел, только то, что у меня на площади под окнами», поздравил его «с великой радостью»[6]:

« Как будто все во сне и так же, как во сне, или, лучше, в старинной „феерии“, все провалилось куда-то старое, вчерашнее, на что боялись смотреть, оказалось не только не страшным, а просто испарилось „яко дым“!!! Как-то теперь все это войдет в берега и как-то будет там, на войне. Хочется верить, что все будет хорошо и там. Ведь это дело показало, что много силы в нашем народе и на многое он способен, надо только его до предела довести. […] Здесь все еще кипит, все еще улицы полны народом, хотя порядок образцовый. Никогда так не сетовал на свою жизнь, которая не позволяет мне выйти на улицу — ведь „такой“ улицы надо столетиями дожидаться! »
«27 февраля 1917 года»

По свежим воспоминаниям об увиденном, в 1917 году, по ранее созданному этюду, Кустодиев написал картину «27 февраля 1917 года»[7][8] (90 × 72 см; холст, масло; Государственная Третьяковская галерея)[9]. Дочь художника, Ирина, впоследствии рассказывала[10]:

« Помню морозный день, дымы из труб тянулись прямо к небу. Из большого окна мастерской на Введенской видна была заснеженная улица. Сугробы с синими тенями. Зимнее солнце озаряло толпы народа с красными флагами. Прямо у нашего дома остановился грузовик с солдатами. У многих на винтовках — алые флажки. Отец попросил меня придвинуть к окну колясочку, к которой его уже не первый год приковал тяжкий недуг. […] Итак, я подкатила коляску. Подставила мольберт. В мастерской была тишина, а за окном кипела жизнь. Кто-то кричал. Бурлила толпа. Но звуки не проникали в студию. Отец писал около трех часов. Пока не ушло солнце. Когда я увидела его глаза, они были влажны. Подумав, что у него начались боли, я принесла лекарство. — Ирочка, ты не понимаешь, что это за счастье, что у нас в Петербурге я вижу красные флаги свободы! »

Именно этот день стал апофеозом февральской революции, закончившейся созданием Временного правительства[11][12]. По оценкам критиков, разлив народной стихии, выраженный в ликующих солдатах с красными флагами, озарёнными яркими и светлыми красками, свидетельствует о том, что Кустодиев искренне приветствовал революцию[13][8].

Несмотря на отречение Николая II, упразднение самодержавия, смену в рядах полиции, жандармерии, губернаторов, аграрная реформа была отложена, а войска продолжили вести боевые действия, хотя революция во многом была вызвана Первой мировой войной[12]. Положительные перемены в жизни страны, которых так ждал Кустодиев, не начались: война, как и террор, не закончилась — они несли с собой нищету, голод и общественный раскол[14]. Новое Временное правительство, пользовавшееся поддержкой старого чиновничьего аппарата, не обладало реальной властью, а Совет рабочих и солдатских депутатов, поддержанный армейскими массами, в свою очередь не обладал законной властью; сложившееся «двоевластие» разрешилось Октябрьской революцией 1917 года — низложением Временного правительства и приходом к власти большевиков[12]. Началась гражданская война, ставшая тяжёлым испытанием для Кустодиева: многие его друзья уехали из страны, а семье с трудом удавалось сводить концы с концами[14]. Несмотря на нужду и частью неприятные перемены в его жизни, Кустодиев, как и большинство русских художников, встал на сторону революции, не считая её отрицательным событием для страны[15][14][2]. Понимая всю тяжесть своей болезни, он часто говорил своим детям, Ирине и Кириллу: «Счастливые вы, доживете и увидите всю красоту предстоящей жизни»[16]. С первых послереволюционных лет Кустодиев активно включился в творческую работу для новой, советской власти: участвовал в праздничном оформлении Петрограда к 1-й годовщине Октября, оформлял книги о Ленине, написал четыре ленинских портрета, принял участие в разработке «будёновки», создавал плакаты, лубки, панно и полотна, прославляющие революцию и изображающие революционную Россию в радужных тонах[17][14][2][18][19][20]. Так он стал одним из зачинателей нового художественного направления — соцреализма[14].

Создание

Спустя три года после Октябрьской революции Кустодиев подошёл к синтезу и осмыслению всего происшедшего; плодом его раздумий стала картина «Большевик», написанная в 1919—1920 годах[21][22][16][8][14]. Кустодиев понимал революцию как народный бунт, стихийный и гигантский по своему размаху[1]. В письме к Лужскому от 29 апреля 1918 года Кустодиев поделился своими чувствами: «всюду дерутся, кто-то кого-то побеждает, накладывает один на другого контрибуции или в тюрьму сажает. […] Нашу соседку помещицу только что посадили в тюрьму и требуют 10 000 р. выкупа![К 1] […] Вот во что выродились наши долгожданные свободы. Вспоминаю наши вечера у Вас в начале войны, когда все так горячо принималось и все были полны надежд на будущее, как все это оказалось не таким, как ждали и хотели». Приведя в пример газетное сообщение о гибели в Харькове при представлении «Грозы» их общей знакомой актрисы Полевицкой[К 2], но не слишком веря этим слухам, Кустодиев заметил, что «правда, мы так привыкли ко всяческим не только трагическим случаям, но и сверхтрагическим, особенно в наше милое время пролетарско-крестьянско-коммунистического рая… Но все-таки известия такого рода о близких людях особенно больны»[24]. По замечанию литературоведа Юрия Карякина, именно «вот эта боль и взорвалась в „Большевике“», боязнь Кустодиева за дом и за семью[25].

«Вступление» (первый вариант) «Вступление» (второй вариант)

В беседе с Всеволодом Воиновым художник говорил, что в то время его неудержимо «привлекала к себе мысль выразить в большой картине чувство стихийного в большевизме»[26][27][28]. Как отметил историк культуры Михаил Лифшиц, «большевик для художника — это человек, выражающий волю большинства. Большевик неотделим от народа, он часть его, он силён величием идей, владеющих умами всех»[29]. В поиске образа героя своего нового полотна, нового хозяина Руси, Кустодиев обратился к русскому героическому эпосу, чуть ли не впервые в своём творчестве прибегнув к аллегории — наглядному средству выражения народной, общественной трактовки революции[21][22][17][30][15]. Сюжет «Большевика» образно восходит и является своего рода повторением другой знаменитой работы Кустодиева, антимонархической карикатуры под названием «Вступление. 1905 год. Москва», исполненной им в двух вариантах в 1905 году для журнала «Жупел» (26 × 26 см; бумага, тушь, акварель; Государственная Третьяковская галерея). С помощью не свойственной художнику аллегории он изобразил кровавое и жестокое подавление мятежа на Пресне во время декабрьского восстания 1905 года в Москве: солдаты стреляют в демонстрантов с красными флагами, рушатся дома, пылают пожары, гибнут люди, и над всем этим царит Смерть — огромный окровавленный скелет, ростом выше домов, с диким воем врывающийся на городские улицы[31][32][33][34][35][36]. В работе над картиной Кустодиев использовал и предварительные наброски к «Большевику», созданные ещё в 1919 году[37]. По свидетельству Воинова, в кустодиевском альбоме был проект картины, в котором по концепции «старых мастеров» соединялись «раскрытые интерьеры и улица»[38].

Портрет Замятина, Кустодиев

Создание полотна в кольце блокады, нужды и холода стало для художника настоящим подвигом[17]. Воинов, впервые увидевший «Большевика» в мастерской Кустодиева, записал 3 декабря в своём дневнике за 1921 год, что «картина производит огромное впечатление», и в ней, «по-моему, есть глубокое чувство художника к переживаемым им событиям, чисто чувственное, интуитивное»[39][40]. Тогда же, зимой, «Большевика» увидел писатель Евгений Замятин, верный друг Кустодиева, приехавший к нему в мастерскую на позирование для своего портрета. Поначалу он был влюблён в революцию как в «свободную, огнеглазую любовницу», но после победы большевиков стал различать в цензуре печати «жандармскую коросту», а в арестах «советской полицией» инакомыслящих — «знакомый дух охранки». Дважды, в 1919 и 1922 годах, Замятин арестовывался за антисоветскую деятельность и чуть не был выслан из Советской России на «философском пароходе», во многом из-за своей публицистики, а также романа-антиутопии «Мы», ставившего знак вопроса над большевистским «светлым будущим», Как пишет биограф Кустодиева Аркадий Кудря, Замятин, к тому времени сформировавший свое отношение к власти, «надо полагать, по достоинству оценил» «Большевика»[41].

Композиция

Картина размерами 101 × 141 см написана маслом на холсте[1]. Слева внизу подпись: «Б. Кустодиевъ/1920»[42][43].

«Большевик», фрагмент

Символическая, гротескная фигура могучего мужика огромного, исполинского роста возвышается с развевающимся красным стягом в руках над городом и народом[1][15][22][21]. Образ его не лишён черт повседневности и решён в конкретно-бытовом плане, наивно и прямолинейно: простое русское бородатое лицо, неопрятная одежда, зимняя рабочая куртка-ватник и сапоги, шапка-ушанка и развевающийся серый шарф[44][15][33][45][46][16][21][37][47]. Неукротимый, энергичный, волевой и мужественный, несоразмерный всему окружению большевик, как эдакий Илья Муромец, размашисто шагает меж дворцов, домов и звёздных глав церквей[30][46][17][22][47][37]. В этом богатыре как персонификации Октябрьской революции виден сам Иван из поэмы «150 000 000» Владимира Маяковского: «Россия вся единый Иван,/и рука у него — Нева,/а пятки — каспийские степи…»; здесь поэт перевоплотился в своего героя, который как в стихотворении Марины Цветаевой: «Превыше крестов и труб,/Крещенный в огне и дыме,/Архангел-тяжелоступ…»[47][48]. Большевик ступает через толпу людишек-муравьёв как Гулливер среди лилипутов, он своего рода «Гулливер революции»[45][33][15][37]. Вооружённые демонстранты выглядят довольно обыденно: солдаты в серых шинелях и папахах, матросы в бескозырках, несколько всадников, в том числе окружившие подъехавший автомобиль. Толпа движется по городу, по Москве — к Кремлю от горы с домами, на которой заметно здание Румянцевского музея (позже Библиотека им. В. И. Ленина)[33][15][37][40]. Большевик будто произрастает из коллективного человеческого тела, гущи народа, из бесчисленных и безликих, тёмных масс миллионов людей, заполнивших до отказа тесные улицы и переулки, по которым они бегут толпой, текут потоком вслед за вожаком в светлое будущее[16][17][46][14][21][49].

«Колосс», Гойя

Городской люд осенён огромным, грандиозно развевающимся кроваво-красным полотнищем стяга, которое, как пылающее пламя революционного пожара, окутало всё городское пространство и змееподобно закрыло все небо, теряясь за линией горизонта и распростёршись по всему верхнему краю картины как «новые небеса»[33][46][14][21] (Книга пророка Исаии, 66:22)[50]. Стиснув зубы, большевик крепко сжимает могучими своими руками древко знамени[21][40]. Голова большевика выходит за верхний край полотна, она будто касается небес и обрамлена складками знамени; зритель может увидеть в нём «Ангела сильного […] облачённого облаком; над головой его была радуга», и «ноги его как столпы огненные»[46] (Откровение Иоанна Богослова, 10:1)[51]. Большевик та сила, которая поворотила Россию[37]; делом рук своих, знаменем, он попирает собой всё вокруг, что там церкви — большевик выше самого бога[52]; он Колосс[40], охвативший космос, «витрувианский человек», маячащий в облаках как грядущий идеал[32]. Писатель Аркадий Кудря отмечал, что воплощённый в разгневанном человеке зрительный образ большевика переполнен яростью[53], что, по замечанию филолога Юрия Степанова, является выражением ужаса, коллективного бессознательного, и берёт исток в картине Франсиско Гойи «Колосс[en]», написанной им около 1808 года, на которой страшный великан с силой поднимается из моря над толпой в ужасе разбегающихся людей[45][33]. Степанов также рассказывал о бытовании среди старых москвичей одной легенды, согласно которой Фёдор Шаляпин во время написания Кустодиевым его портрета увидел у него дома эту картину с фигурой огромного большевика и, содрогнувшись, сказал: «Ну, пора уезжать?»[45][33].

Церковь «Большевика»

По мнению нескольких критиков, большевик горящим, фанатичным взглядом смотрит в сторону маленькой, умалённой и униженной церквушки, задавленной его гигантской фигурой[21][37][14]. В прежних картинах Кустодиев придавал церквям уютную и величественную красоту, сообразно высказыванию самого художника, как-то записанному Воиновым: «Церковь на моей картине — моя подпись»[37]. По трактовке Карякина, большевик, идя на церковь, личный мир Кустодиева, «идет на художника, его хочет стереть с лица земли»[25]. Некоторые критики считали, что церковь стала на пути большевика как последний «символ самодержавия, верная хранительница старых порядков», которую он легко переступит как раньше перешагивал дома, как растаптывал всё прежде[21][39][14]. Однако эту интерпретацию образа искусствовед Илья Зильберштейн считал небогатой, засомневавшись в том, что церковь оказалась лишь «последней преградой» на пути большевика, буквально «поднявшегося во весть рост» в дни Октябрьской революции[44]. По выражению Воинова, «большевик движется на церковь» будто «красный призрак», который «опьяняет и увлекает за собой массы»; в этом по мнению критиков можно разглядеть отсылку к чётко обозначенному к моменту создания полотна отношению новой власти к религии[37][38]. Примечательно, что по свидетельству того же Воинова, в первоначальном варианте картины Кустодиев хотел изобразить на крыше церкви прячущихся в ужасе попа и дьякона, но под влиянием мнения жены передумал, отказавшись от этой довольно карикатурной идеи[21][38][25].

В данном полотне Кустодиев отказался от характерной для его дореволюционных картин декоративной расцветки. По композиции «Большевик» больше похож на «27 февраля 1917 года»: оба произведения представляют из себя зимние пейзажи. Однако в случае «Большевика», снег, являющийся любимым выразительным средством Кустодиева, померк до синевы от тени огромных фигуры и флага, сквозь складки которого проникают редкие всполохи солнечного света. Доминирующие на полотне красные и чёрные тона, благодаря которым «Большевик» приобретает победную монументальность, добавляют композиции ощущение бунтарства, бесконтрольности и стихийности, которыми наполнено «27 февраля 1917 года», во многом из-за собственных наивно романтических революционных представлений художника[14][17][21]. Как отмечал Воинов, «чисто живописное достоинство картины превосходно — борьба синих теней с яркими лучами скользящего солнца, брызги света на заиндевевших деревьях, голубые тени на снегу»[38].

Восприятие и влияние

«Новая планета», Юон

«Большевик» оказался одним из самых первых, наиболее известных и значительных произведений тех лет, созданных на революционную тему при помощи аллегории и ставших классикой советского изобразительного искусства[54][27][55][16][17][28]. По мнению Зильберштейна, данная картина занимает «исключительное место в творчестве Кустодиева», её отличает «убедительность яркой мысли и взволнованного чувства художника»[44]. Как писал Анатолий Дмитренко, «несмотря на известную наивность и некоторую надуманность решения», картина волнует «смелостью живописного, композиционного построения, искренностью, желанием художника откликнуться на события времени»[22]. Вместе с тем некоторые советские критики при оценке «Большевика» Кустодиева не упускали из виду «крамольный» своего рода «перепев его же сатирического рисунка 1905 года», что говорило о том, «насколько не в силах был понять Кустодиев пролетарского характера Октябрьской революции»[56]. Также отмечалось, что «революционная тематика трактовалась им в декоративно-стилизованной символике, что сообщало его творчеству этого периода мелкобуржуазный налет», который очевиден в «Большевике», наделённом «ошибочным пониманием им русской революции как проявления неорганизованных, стихийных народных сил»[57]. Однако в реальности многие картины Кустодиева первых послереволюционных лет наполнены обобщёнными, романтическими и пафосными образами, передающими ощущение грандиозных перемен в стране и атмосферу радостного возбуждения[22][58][2]. Подход Кустодиева, творчество которого вошло в стадию наивно-символической оценки революции, схож с методом Константина Юона, изобразившего в своей работе «Новая планета» (1921 год; 71 × 100,8 см; картон, темпера; Государственная Третьяковская галерея) по аналогии с миром космоса метафоричное разрушение старого строя и рождение нового советского государства[59][55][28][60][61]. Проявившийся в «Большевике», по оценке Рафаила Кауфмана, жизнеутверждающий мотив, несмотря на всю его аллегоричность, позволил Кустодиеву создать несколько по-настоящему реалистичных картин революционного празднества, какими стали полотна «Праздник в честь 2-го конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого» (1921 год; 133 × 268 см; холст, масло; Государственный Русский музей) и «Ночной праздник на Неве» (1923 год; 107 × 216 см; холст, масло; Государственный центральный музей современной истории России)[62][58][63][64].

Праздник в честь открытия II конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого.jpg Ночной праздник на Неве.jpg
«Праздник в честь 2-го конгресса Коминтерна…» «Ночной праздник на Неве»

Судьба

Закончив работу над картиной, Кустодиев не сразу отправил её на выставку, побоявшись того, что её сочтут идеологической провокацией по отношению к власти[25]. Впервые «Большевик» экспонировался лишь в 1923 году, на 4-й выставке Ассоциации художников революционной России[42][43], куда художник вступил в том же году[5]. В том же году Кустодиев предложил «Большевика» организаторам выставки картин и скульптур «Красная Армия. 1918—1923», посвящённой 5-летию Красной Армии. Он особо отметил свою готовность продать картину музею Красной Армии, и это предложение было принято с восторгом, которого Кустодиев не ожидал, так как, по-видимому, руководство музея увидело в «Большевике» иной смысл, чем тот, который был воплощён художником. Репродукция «Большевика» была опубликована в журналах «Красная новь» и «Всемирная иллюстрация», а саму картину редактор последнего издания Николай Шебуев объявил «самой сильной, яркой, талантливой, идейной» на всей выставке, охарактеризовав её сюжет так: «Колосс Рабочий с загорелым лицом и мозолистыми руками шагает по трупам изгнившего, изжившего мира»[65][66]. В 1924 году Кустодиев рискнул отдать картину на выставку в Венеции, где она значилась под ещё более красноречивым названием «Триумфатор»[67][42][43][25]. После смерти Кустодиева в 1927 году в возрасте всего 49 лет[68][16] «Большевик» экспонировался на выставках, организованных Русским музеем и Третьяковской галереей[69]. В 1954 году картина была передана из Центрального музея Советской Армии в Государственную Третьяковскую галерею в Москве[42][43], где и находится в настоящее время[1]. В 2017 году «Большевик» экспонировался на выставке в Королевской академии художеств в Лондоне, посвящённой искусству, рождённому Октябрьской революцией[70]. Картина мало известна в Великобритании[71], но при этом её репродукция украшала плакат выставки[72].

Отражение в культуре

Почтовая марка «Большевик»

В 50-ю годовщину Октябрьской революции репродукция картины «Большевик» была помещена на цветную обложку первого номера журнала «Огонёк» за 1967 год[18].

В 1978 году в серии «100 лет со дня рождения Б. М. Кустодиева (1878—1927)», включавшей в себя пять почтовых марок и блок[73], была выпущена марка с репродукцией картины «Большевик»[74].

Комментарии

  1. ↑ Под соседкой-помещицей понимается «жена профессора университета» Мария Федоровна Поленова, помогавшая жене Кустодиева, Юлии Евстафьевне, с родами[23].
  2. ↑ Сообщение о смерти актрисы Елены Александровны Полевицкой оказалось ложным[23].

Примечания

  1. ↑ 1 2 3 4 5 6 Большевик. Государственная Третьяковская галерея. Проверено 2 мая 2017.
  2. ↑ 1 2 3 4 5 АХРР, 2014, с. 25.
  3. ↑ Отрывки из книги Л. И. Дворецкого «Живопись и медицина». Недуги великих. Праздничный художник. — Consilium Medicum, 2011. — № 7. — С. 48—51.
  4. ↑ Мария Микулина. Предстал в новом цвете. Кустодиев: когда созидательное важнее физического. Частный корреспондент (23 сентября 2015). Проверено 2 мая 2017.
  5. ↑ 1 2 Кустодиев Борис Михайлович. Государственная Третьяковская галерея. Проверено 2 мая 2017.
  6. ↑ Капланова, 1979, с. 82—83.
  7. ↑ Долгополов, 1986, с. 46.
  8. ↑ 1 2 3 Володарский, 2004, с. 34.
  9. ↑ 27 февраля 1917 года. 1917. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  10. ↑ Долгополов, 1986, с. 46—47.
  11. ↑ Борис Соколов, Алексей Синяков. Конец света и живопись: 6 художников русской революции. Mir24.tv (23 февраля 2017). Проверено 27 мая 2017.
  12. ↑ 1 2 3 27 февраля 1917. Кустодиев.. Саратовский государственный университет имени Н. Г. Чернышевского. Проверено 2 мая 2017.
  13. ↑ Кустодиев Б. М. «27 февраля 1917 года». Kustodiev-Art.ru. Проверено 2 мая 2017.
  14. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Кустодиев, 2014, с. 45.
  15. ↑ 1 2 3 4 5 6 Шкарлупина, 2015, с. 312.
  16. ↑ 1 2 3 4 5 6 Долгополов, 1986, с. 47.
  17. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Долгополов, 1986, с. 158.
  18. ↑ 1 2 Юрий Вострецов. «Красная Волга». Пролетарский художник Борис Кустодиев. Трудовая Россия (2003). Проверено 2 мая 2017.
  19. ↑ Лебедева В. Е. Кустодиев Борис Михайлович. БСЭ. Проверено 2 мая 2017.
  20. ↑ Владимир Богданов, Юлия Максимова, Мария Онучина. Самые дорогие картины русских художников. Artinvestment.ru (11 апреля 2008). Проверено 2 мая 2017.
  21. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Пикулев, 1951, с. 29.
  22. ↑ 1 2 3 4 5 6 Дмитренко, 1970, с. 290.
  23. ↑ 1 2 Кудря, 2006, с. 193.
  24. ↑ Кудря, 2006, с. 192.
  25. ↑ 1 2 3 4 5 Карякин Ю. Ф. Дневник русского читателя. Кустодиев. Две боли, две болезни. 23 января 2006 // Журнал «Знамя». — 2009. — № 4.
  26. ↑ Никифоров, 1948, с. 14.
  27. ↑ 1 2 Эткинд, 1960, с. 118.
  28. ↑ 1 2 3 Каменский, 1989, с. 89.
  29. ↑ Лифшиц, 1981, с. 135.
  30. ↑ 1 2 Докучаева, 1991, с. 30.
  31. ↑ Эткинд, 1960, с. 48.
  32. ↑ 1 2 Соколов, 2013, с. 271.
  33. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Кубрякова, Янко, 2017, с. 28.
  34. ↑ Артем Локалов. Некто 1917. Чем встретит Третьяковка столетие Октября. Российская газета (10 апреля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  35. ↑ Вступление. 1905 год. Москва. 1905. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  36. ↑ Вступление. 1905 год. Москва. 1905. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  37. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Кудря, 2006, с. 227.
  38. ↑ 1 2 3 4 Воинов, 1967, с. 209.
  39. ↑ 1 2 Кудря, 2006, с. 227—228.
  40. ↑ 1 2 3 4 Воинов, 1967, с. 208.
  41. ↑ Кудря, 2006, с. 252—255.
  42. ↑ 1 2 3 4 Эткинд, 1982, с. 198.
  43. ↑ 1 2 3 4 Брук, Иовлева, 2005, с. 217.
  44. ↑ 1 2 3 Зильберштейн И. С. «Сходство» или плагиат?. — Журнал «Огонёк». — Издательство «Правда», 20 января 1968. — № 4 (2117). — С. 29. — 42 с. — (Письма в редакцию).
  45. ↑ 1 2 3 4 Степанов, 2001, с. 35.
  46. ↑ 1 2 3 4 5 Бобринская, 2001, с. 496.
  47. ↑ 1 2 3 Саакянц, 2002, с. 284.
  48. ↑ Кантор, 2010, с. 71.
  49. ↑ Дмитрий Барабанов «Красный уголок». Олег Кулик (совместно с Юрием Бабичем). ХL-галерея, Москва. — Художественный журнал, 1999. — № 24.
  50. ↑ Исаия 66:22. Библия-тека. Проверено 2 мая 2017.
  51. ↑ Откровение 10:1. Библия-тека. Проверено 2 мая 2017.
  52. ↑ Кустодиев Б. М. «Большевик». Kustodiev-Art.ru. Проверено 2 мая 2017.
  53. ↑ Кудря, 2006, с. 228.
  54. ↑ Кауфман, 1951, с. 49.
  55. ↑ 1 2 Аболина, 1977, с. 25.
  56. ↑ Кудря, 2006, с. 293—294.
  57. ↑ Кудря, 2006, с. 297—298.
  58. ↑ 1 2 Кустодиев, 2014, с. 46.
  59. ↑ Кауфман, 1951, с. 49—50.
  60. ↑ АХРР, 2014, с. 35.
  61. ↑ Новая планета. 1921. Art-Catalog.ru. Проверено 28 июня 2017.
  62. ↑ Кауфман, 1951, с. 50.
  63. ↑ Праздник в честь открытия II конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого. 1921. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  64. ↑ Ночной праздник на Неве. 1923. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  65. ↑ Кудря, 2006, с. 260.
  66. ↑ Эткинд, 1982, с. 434.
  67. ↑ Воинов, 1925, с. 40.
  68. ↑ Капланова, 1979, с. 11.
  69. ↑ Никита Елисеев. Оборотная сторона семьи художника. Журнал «Эксперт» (2004). Проверено 2 мая 2017.
  70. ↑ Нина Спиридонова, Алиса Курманаева. Что музеи мира показывают к столетию Октябрьской революции. РБК (14 февраля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  71. ↑ Вадим Михайлов. Красная революция дотянулась до Лондона и Нью-Йорка. The Art Newspaper (9 февраля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  72. ↑ Александр Кан. Культурная жизнь Лондона: Александр Кан отвечает на ваши вопросы. BBC Russian (26 января 2017). Проверено 2 мая 2017.
  73. ↑ Б. М. Кустодиев (1878—1927). MarkiMira.ru. Проверено 2 мая 2017.
  74. ↑ «Большевик» из серии Б. М. Кустодиев (1878—1927). MarkiMira.ru. Проверено 2 мая 2017.

Литература

  • Воинов В. В. Б. М. Кустодиев. — Госуд. издат., 1925. — 95 с.
  • Никифоров В. М. Живопись: Краткий очерк. — Искусство, 1948. — 173 с.
  • Пикулев И. И. Борис Михайлович Кустодиев: 1878-1927. — Искусство, 1951. — 38 с. — (Массовая библиотека).
  • Кауфман Р. С. Советская тематическая картина 1917—1941. — Издательство Академии наук СССР, 1951. — 171 с.
  • Эткинд М. Г. Борис Михаилович Кустодиев. — Искусство, 1960. — 217 с.
  • Воинов В. В. 3 декабря // Борис Михайлович Кустодиев: мемуары / Сост. и ред. Капралов Б. А.. — Художник РСФСР, 1967. — 433 с.
  • Дмитренко А. Ф. Кустодиев Борис Михайлович // Пятьдесят кратких биографий мастеров русского искусства. — Аврора, 1970. — 301 с.
  • Аболина Р. Я., Веймарн Б. В., Сопоцинский О. И. Советское изобразительное искусство: 1917-1941. — Искусство, 1977. — 212 с.
  • Капланова С. Г. В. В. Лужскому // Новое о Кустодиеве: Пути творческих поисков. — Изобразительное искусство, 1979. — 190 с.
  • Лифшиц М. А. Философия искусства в прошлом и настоящем. — Искусство, 1981. — 421 с.
  • Борис Кустодиев / Эткинд М. Г.. — Советский художник, 1982. — 453 с. — (Мастера нашего века).
  • Долгополов И. В. Борис Кустодиев // Мастера и шедевры: в 3-х томах. — Издательство «Изобразительное искусство», 1986. — 784 с.
  • Каменский А. А. Романтический монтаж. — Советский художник, 1989. — 334 с.
  • Докучаева В. Н. Борис Кустодиев: Жизнь в творчестве. — Изобразительное искусство, 1991. — 205 с.
  • Бобринская Е. А. Философия коллективизма» в советской живописи 1930-х годов // Искусствознание: журнал по истории и теории искусства. — М.: Государственный институт искусствознания, 2001. — № 2. — С. 489—506.
  • Степанов Ю. С. Константы: словарь русской культуры. — Академический проект, 2001. — 989 с.
  • Саакянц А. А. Жизнь Цветаевой: бессмертная птица — феникс. — Центрполиграф, 2002. — 825 с. — ISBN 9781561009374.
  • Володарский В. М. Борис Кустодиев. — Белый город, 2004. — 47 с. — (Мастера живописи). — ISBN 9785779307697.
  • Брук Я. В., Иовлева Л. И. Государственная Третьяковская галерея: Живопись конца XIX-начала XX века. — Красная площадь, 2005. — 416 с. — (Государственная Третьяковская галерея: каталог собрания).
  • Кудря А. И. Глава XXVIII. «Большевик» и другие картины // Кустодиев. — Молодая гвардия, 2006. — 321 с. — (Жизнь замечательных людей). — ISBN 9785235027817.
  • Кантор В. К. «Судить Божью тварь»: пророческий пафос Достоевского: очерки. — РОССПЭН, 2010. — 421 с. — (Российские Пропилеи).
  • Соколов М. Н. Время и место. Искусство Возрождения как перворубеж виртуального пространства. — Directmedia, 2013. — 380 с. — ISBN 9785898261245.
  • Кустодиев Борис Михайлович. — Комсомольская правда/Директ-Медиа, 2014. — 49 с. — (Великие художники). — ISBN 9785871072011.
  • Ассоциация художников революционной России. — Комсомольская правда/Директ-Медиа, 2014. — 49 с. — (Великие художники). — ISBN 9785747501324.
  • Шкарлупина Г. Д. Шаги в мир культуры: пособие по методике для студентов и учителей. — Directmedia, 2015. — 370 с. — ISBN 9785447515928.
  • Кубрякова Е. С., Янко Т. Е. Язык и культура. Факты и ценности. К 70-летию Юрия Сергеевича Степанова. — Litres, 2017. — 600 с. — ISBN 9785457512214.

Ссылки

wikiredia.ru

Большевик (картина) — Википедия

«Большеви́к» — картина советского художника Бориса Кустодиева, написанная в 1920 году.

У названия этой картины есть и другие значения, см. Большевик.

На картине изображена гигантская фигура большевика, держащего в своих руках развевающийся красный флаг и идущего по заполненной толпой улице меж дворцов и домов к церкви, ставшей на его пути в «светлое будущее». Работа была написана Кустодиевым в качестве осмысления им причин и последствий Октябрьской революции 1917 года, в результате которой к власти пришли большевики. Желая выразить «чувство стихийного в большевизме», художник прибег к несвойственной его творчеству аллегории, написав большевика как нового бога из «коммунистического рая». Ввиду этого Кустодиев побоялся отправлять картину на выставку, считая, что её сочтут провокацией по отношению к советской власти. Однако вскоре данная работа стала рассматриваться критиками как классика советского изобразительного искусства первых послереволюционных лет, решённая в наивно-символической манере. В настоящее время картина находится в коллекции Государственной Третьяковской галереи в Москве.

Содержание

  «Автопортрет у окна»

Будучи оригинальным бытописателем купеческой жизни, идеализировавшим этот мир, впоследствии Кустодиев обратился к революционной тематике[1][2]. Последние 15 лет своей жизни он был частично парализован по причине опухоли спинного мозга, которой заболел ещё в 1915 году[3][4][5]. Будучи практически прикованным к инвалидной коляске, события Февральской революции 1917 года Кустодиев наблюдал только из квартиры[1][2]. В письме Василию Лужскому от 6 марта 1917 года Кустодиев, находившийся под впечатлением от революционных событий, из которых он «видел, только то, что у меня на площади под окнами», поздравил его «с великой радостью»[6]:

«  Как будто все во сне и так же, как во сне, или, лучше, в старинной „феерии“, все провалилось куда-то старое, вчерашнее, на что боялись смотреть, оказалось не только не страшным, а просто испарилось „яко дым“!!! Как-то теперь все это войдет в берега и как-то будет там, на войне. Хочется верить, что все будет хорошо и там. Ведь это дело показало, что много силы в нашем народе и на многое он способен, надо только его до предела довести. […] Здесь все еще кипит, все еще улицы полны народом, хотя порядок образцовый. Никогда так не сетовал на свою жизнь, которая не позволяет мне выйти на улицу — ведь „такой“ улицы надо столетиями дожидаться! » 
  «27 февраля 1917 года»

По свежим воспоминаниям об увиденном, в 1917 году, по ранее созданному этюду, Кустодиев написал картину «27 февраля 1917 года»[7][8] (90 × 72 см; холст, масло; Государственная Третьяковская галерея)[9]. Дочь художника, Ирина, впоследствии рассказывала[10]:

«  Помню морозный день, дымы из труб тянулись прямо к небу. Из большого окна мастерской на Введенской видна была заснеженная улица. Сугробы с синими тенями. Зимнее солнце озаряло толпы народа с красными флагами. Прямо у нашего дома остановился грузовик с солдатами. У многих на винтовках — алые флажки. Отец попросил меня придвинуть к окну колясочку, к которой его уже не первый год приковал тяжкий недуг. […] Итак, я подкатила коляску. Подставила мольберт. В мастерской была тишина, а за окном кипела жизнь. Кто-то кричал. Бурлила толпа. Но звуки не проникали в студию. Отец писал около трех часов. Пока не ушло солнце. Когда я увидела его глаза, они были влажны. Подумав, что у него начались боли, я принесла лекарство. — Ирочка, ты не понимаешь, что это за счастье, что у нас в Петербурге я вижу красные флаги свободы! » 

Именно этот день стал апофеозом февральской революции, закончившейся созданием Временного правительства[11][12]. По оценкам критиков, разлив народной стихии, выраженный в ликующих солдатах с красными флагами, озарёнными яркими и светлыми красками, свидетельствует о том, что Кустодиев искренне приветствовал революцию[13][8].

Несмотря на отречение Николая II, упразднение самодержавия, смену в рядах полиции, жандармерии, губернаторов, аграрная реформа была отложена, а войска продолжили вести боевые действия, хотя революция во многом была вызвана Первой мировой войной[12]. Положительные перемены в жизни страны, которых так ждал Кустодиев, не начались: война, как и террор, не закончилась — они несли с собой нищету, голод и общественный раскол[14]. Новое Временное правительство, пользовавшееся поддержкой старого чиновничьего аппарата, не обладало реальной властью, а Совет рабочих и солдатских депутатов, поддержанный армейскими массами, в свою очередь не обладал законной властью; сложившееся «двоевластие» разрешилось Октябрьской революцией 1917 года — низложением Временного правительства и приходом к власти большевиков[12]. Началась гражданская война, ставшая тяжёлым испытанием для Кустодиева: многие его друзья уехали из страны, а семье с трудом удавалось сводить концы с концами[14]. Несмотря на нужду и частью неприятные перемены в его жизни, Кустодиев, как и большинство русских художников, встал на сторону революции, не считая её отрицательным событием для страны[15][14][2]. Понимая всю тяжесть своей болезни, он часто говорил своим детям, Ирине и Кириллу: «Счастливые вы, доживете и увидите всю красоту предстоящей жизни»[16]. С первых послереволюционных лет Кустодиев активно включился в творческую работу для новой, советской власти: участвовал в праздничном оформлении Петрограда к 1-й годовщине Октября, оформлял книги о Ленине, написал четыре ленинских портрета, принял участие в разработке «будёновки», создавал плакаты, лубки, панно и полотна, прославляющие революцию и изображающие революционную Россию в радужных тонах[17][14][2][18][19][20]. Так он стал одним из зачинателей нового художественного направления — соцреализма[14].

Спустя три года после Октябрьской революции Кустодиев подошёл к синтезу и осмыслению всего происшедшего; плодом его раздумий стала картина «Большевик», написанная в 1919—1920 годах[21][22][16][8][14]. Кустодиев понимал революцию как народный бунт, стихийный и гигантский по своему размаху[1]. В письме к Лужскому от 29 апреля 1918 года Кустодиев поделился своими чувствами: «всюду дерутся, кто-то кого-то побеждает, накладывает один на другого контрибуции или в тюрьму сажает. […] Нашу соседку помещицу только что посадили в тюрьму и требуют 10 000 р. выкупа![К 1] […] Вот во что выродились наши долгожданные свободы. Вспоминаю наши вечера у Вас в начале войны, когда все так горячо принималось и все были полны надежд на будущее, как все это оказалось не таким, как ждали и хотели». Приведя в пример газетное сообщение о гибели в Харькове при представлении «Грозы» их общей знакомой актрисы Полевицкой[К 2], но не слишком веря этим слухам, Кустодиев заметил, что «правда, мы так привыкли ко всяческим не только трагическим случаям, но и сверхтрагическим, особенно в наше милое время пролетарско-крестьянско-коммунистического рая… Но все-таки известия такого рода о близких людях особенно больны»[24]. По замечанию литературоведа Юрия Карякина, именно «вот эта боль и взорвалась в „Большевике“», боязнь Кустодиева за дом и за семью[25].

  «Вступление» (первый вариант)   «Вступление» (второй вариант)

В беседе с Всеволодом Воиновым художник говорил, что в то время его неудержимо «привлекала к себе мысль выразить в большой картине чувство стихийного в большевизме»[26][27][28]. Как отметил историк культуры Михаил Лифшиц, «большевик для художника — это человек, выражающий волю большинства. Большевик неотделим от народа, он часть его, он силён величием идей, владеющих умами всех»[29]. В поиске образа героя своего нового полотна, нового хозяина Руси, Кустодиев обратился к русскому героическому эпосу, чуть ли не впервые в своём творчестве прибегнув к аллегории — наглядному средству выражения народной, общественной трактовки революции[21][22][17][30][15]. Сюжет «Большевика» образно восходит и является своего рода повторением другой знаменитой работы Кустодиева, антимонархической карикатуры под названием «Вступление. 1905 год. Москва», исполненной им в двух вариантах в 1905 году для журнала «Жупел» (26 × 26 см; бумага, тушь, акварель; Государственная Третьяковская галерея). С помощью не свойственной художнику аллегории он изобразил кровавое и жестокое подавление мятежа на Пресне во время декабрьского восстания 1905 года в Москве: солдаты стреляют в демонстрантов с красными флагами, рушатся дома, пылают пожары, гибнут люди, и над всем этим царит Смерть — огромный окровавленный скелет, ростом выше домов, с диким воем врывающийся на городские улицы[31][32][33][34][35][36]. В работе над картиной Кустодиев использовал и предварительные наброски к «Большевику», созданные ещё в 1919 году[37]. По свидетельству Воинова, в кустодиевском альбоме был проект картины, в котором по концепции «старых мастеров» соединялись «раскрытые интерьеры и улица»[38].

  Портрет Замятина, Кустодиев

Создание полотна в кольце блокады, нужды и холода стало для художника настоящим подвигом[17]. Воинов, впервые увидевший «Большевика» в мастерской Кустодиева, записал 3 декабря в своём дневнике за 1921 год, что «картина производит огромное впечатление», и в ней, «по-моему, есть глубокое чувство художника к переживаемым им событиям, чисто чувственное, интуитивное»[39][40]. Тогда же, зимой, «Большевика» увидел писатель Евгений Замятин, верный друг Кустодиева, приехавший к нему в мастерскую на позирование для своего портрета. Поначалу он был влюблён в революцию как в «свободную, огнеглазую любовницу», но после победы большевиков стал различать в цензуре печати «жандармскую коросту», а в арестах «советской полицией» инакомыслящих — «знакомый дух охранки». Дважды, в 1919 и 1922 годах, Замятин арестовывался за антисоветскую деятельность и чуть не был выслан из Советской России на «философском пароходе», во многом из-за своей публицистики, а также романа-антиутопии «Мы», ставившего знак вопроса над большевистским «светлым будущим», Как пишет биограф Кустодиева Аркадий Кудря, Замятин, к тому времени сформировавший свое отношение к власти, «надо полагать, по достоинству оценил» «Большевика»[41].

Картина размерами 101 × 141 см написана маслом на холсте[1]. Слева внизу подпись: «Б. Кустодиевъ/1920»[42][43].

  «Большевик», фрагмент

Символическая, гротескная фигура могучего мужика огромного, исполинского роста возвышается с развевающимся красным стягом в руках над городом и народом[1][15][22][21]. Образ его не лишён черт повседневности и решён в конкретно-бытовом плане, наивно и прямолинейно: простое русское бородатое лицо, неопрятная одежда, зимняя рабочая куртка-ватник и сапоги, шапка-ушанка и развевающийся серый шарф[44][15][33][45][46][16][21][37][47]. Неукротимый, энергичный, волевой и мужественный, несоразмерный всему окружению большевик, как эдакий Илья Муромец, размашисто шагает меж дворцов, домов и звёздных глав церквей[30][46][17][22][47][37]. В этом богатыре как персонификации Октябрьской революции виден сам Иван из поэмы «150 000 000» Владимира Маяковского: «Россия вся единый Иван,/и рука у него — Нева,/а пятки — каспийские степи…»; здесь поэт перевоплотился в своего героя, который как в стихотворении Марины Цветаевой: «Превыше крестов и труб,/Крещенный в огне и дыме,/Архангел-тяжелоступ…»[47][48]. Большевик ступает через толпу людишек-муравьёв как Гулливер среди лилипутов, он своего рода «Гулливер революции»[45][33][15][37]. Вооружённые демонстранты выглядят довольно обыденно: солдаты в серых шинелях и папахах, матросы в бескозырках, несколько всадников, в том числе окружившие подъехавший автомобиль. Толпа движется по городу, по Москве — к Кремлю от горы с домами, на которой заметно здание Румянцевского музея (позже Библиотека им. В. И. Ленина)[33][15][37][40]. Большевик будто произрастает из коллективного человеческого тела, гущи народа, из бесчисленных и безликих, тёмных масс миллионов людей, заполнивших до отказа тесные улицы и переулки, по которым они бегут толпой, текут потоком вслед за вожаком в светлое будущее[16][17][46][14][21][49].

  «Колосс», Гойя

Городской люд осенён огромным, грандиозно развевающимся кроваво-красным полотнищем стяга, которое, как пылающее пламя революционного пожара, окутало всё городское пространство и змееподобно закрыло все небо, теряясь за линией горизонта и распростёршись по всему верхнему краю картины как «новые небеса»[33][46][14][21] (Книга пророка Исаии, 66:22)[50]. Стиснув зубы, большевик крепко сжимает могучими своими руками древко знамени[21][40]. Голова большевика выходит за верхний край полотна, она будто касается небес и обрамлена складками знамени; зритель может увидеть в нём «Ангела сильного […] облачённого облаком; над головой его была радуга», и «ноги его как столпы огненные»[46] (Откровение Иоанна Богослова, 10:1)[51]. Большевик та сила, которая поворотила Россию[37]; делом рук своих, знаменем, он попирает собой всё вокруг, что там церкви — большевик выше самого бога[52]; он Колосс[40], охвативший космос, «витрувианский человек», маячащий в облаках как грядущий идеал[32]. Писатель Аркадий Кудря отмечал, что воплощённый в разгневанном человеке зрительный образ большевика переполнен яростью[53], что, по замечанию филолога Юрия Степанова, является выражением ужаса, коллективного бессознательного, и берёт исток в картине Франсиско Гойи «Колосс[en]», написанной им около 1808 года, на которой страшный великан с силой поднимается из моря над толпой в ужасе разбегающихся людей[45][33]. Степанов также рассказывал о бытовании среди старых москвичей одной легенды, согласно которой Фёдор Шаляпин во время написания Кустодиевым его портрета увидел у него дома эту картину с фигурой огромного большевика и, содрогнувшись, сказал: «Ну, пора уезжать?»[45][33].

  Церковь «Большевика»

По мнению нескольких критиков, большевик горящим, фанатичным взглядом смотрит в сторону маленькой, умалённой и униженной церквушки, задавленной его гигантской фигурой[21][37][14]. В прежних картинах Кустодиев придавал церквям уютную и величественную красоту, сообразно высказыванию самого художника, как-то записанному Воиновым: «Церковь на моей картине — моя подпись»[37]. По трактовке Карякина, большевик, идя на церковь, личный мир Кустодиева, «идет на художника, его хочет стереть с лица земли»[25]. Некоторые критики считали, что церковь стала на пути большевика как последний «символ самодержавия, верная хранительница старых порядков», которую он легко переступит как раньше перешагивал дома, как растаптывал всё прежде[21][39][14]. Однако эту интерпретацию образа искусствовед Илья Зильберштейн считал небогатой, засомневавшись в том, что церковь оказалась лишь «последней преградой» на пути большевика, буквально «поднявшегося во весть рост» в дни Октябрьской революции[44]. По выражению Воинова, «большевик движется на церковь» будто «красный призрак», который «опьяняет и увлекает за собой массы»; в этом по мнению критиков можно разглядеть отсылку к чётко обозначенному к моменту создания полотна отношению новой власти к религии[37][38]. Примечательно, что по свидетельству того же Воинова, в первоначальном варианте картины Кустодиев хотел изобразить на крыше церкви прячущихся в ужасе попа и дьякона, но под влиянием мнения жены передумал, отказавшись от этой довольно карикатурной идеи[21][38][25].

В данном полотне Кустодиев отказался от характерной для его дореволюционных картин декоративной расцветки. По композиции «Большевик» больше похож на «27 февраля 1917 года»: оба произведения представляют из себя зимние пейзажи. Однако в случае «Большевика», снег, являющийся любимым выразительным средством Кустодиева, померк до синевы от тени огромных фигуры и флага, сквозь складки которого проникают редкие всполохи солнечного света. Доминирующие на полотне красные и чёрные тона, благодаря которым «Большевик» приобретает победную монументальность, добавляют композиции ощущение бунтарства, бесконтрольности и стихийности, которыми наполнено «27 февраля 1917 года», во многом из-за собственных наивно романтических революционных представлений художника[14][17][21]. Как отмечал Воинов, «чисто живописное достоинство картины превосходно — борьба синих теней с яркими лучами скользящего солнца, брызги света на заиндевевших деревьях, голубые тени на снегу»[38].

Восприятие и влияниеПравить

  «Новая планета», Юон

«Большевик» оказался одним из самых первых, наиболее известных и значительных произведений тех лет, созданных на революционную тему при помощи аллегории и ставших классикой советского изобразительного искусства[54][27][55][16][17][28]. По мнению Зильберштейна, данная картина занимает «исключительное место в творчестве Кустодиева», её отличает «убедительность яркой мысли и взволнованного чувства художника»[44]. Как писал Анатолий Дмитренко, «несмотря на известную наивность и некоторую надуманность решения», картина волнует «смелостью живописного, композиционного построения, искренностью, желанием художника откликнуться на события времени»[22]. Вместе с тем некоторые советские критики при оценке «Большевика» Кустодиева не упускали из виду «крамольный» своего рода «перепев его же сатирического рисунка 1905 года», что говорило о том, «насколько не в силах был понять Кустодиев пролетарского характера Октябрьской революции»[56]. Также отмечалось, что «революционная тематика трактовалась им в декоративно-стилизованной символике, что сообщало его творчеству этого периода мелкобуржуазный налет», который очевиден в «Большевике», наделённом «ошибочным пониманием им русской революции как проявления неорганизованных, стихийных народных сил»[57]. Однако в реальности многие картины Кустодиева первых послереволюционных лет наполнены обобщёнными, романтическими и пафосными образами, передающими ощущение грандиозных перемен в стране и атмосферу радостного возбуждения[22][58][2]. Подход Кустодиева, творчество которого вошло в стадию наивно-символической оценки революции, схож с методом Константина Юона, изобразившего в своей работе «Новая планета» (1921 год; 71 × 100,8 см; картон, темпера; Государственная Третьяковская галерея) по аналогии с миром космоса метафоричное разрушение старого строя и рождение нового советского государства[59][55][28][60][61]. Проявившийся в «Большевике», по оценке Рафаила Кауфмана, жизнеутверждающий мотив, несмотря на всю его аллегоричность, позволил Кустодиеву создать несколько по-настоящему реалистичных картин революционного празднества, какими стали полотна «Праздник в честь 2-го конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого» (1921 год; 133 × 268 см; холст, масло; Государственный Русский музей) и «Ночной праздник на Неве» (1923 год; 107 × 216 см; холст, масло; Государственный центральный музей современной истории России)[62][58][63][64].

Праздник в честь открытия II конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого.jpg  Ночной праздник на Неве.jpg 
«Праздник в честь 2-го конгресса Коминтерна…» «Ночной праздник на Неве»

Закончив работу над картиной, Кустодиев не сразу отправил её на выставку, побоявшись того, что её сочтут идеологической провокацией по отношению к власти[25]. Впервые «Большевик» экспонировался лишь в 1923 году, на 4-й выставке Ассоциации художников революционной России[42][43], куда художник вступил в том же году[5]. В том же году Кустодиев предложил «Большевика» организаторам выставки картин и скульптур «Красная Армия. 1918—1923», посвящённой 5-летию Красной Армии. Он особо отметил свою готовность продать картину музею Красной Армии, и это предложение было принято с восторгом, которого Кустодиев не ожидал, так как, по-видимому, руководство музея увидело в «Большевике» иной смысл, чем тот, который был воплощён художником. Репродукция «Большевика» была опубликована в журналах «Красная новь» и «Всемирная иллюстрация», а саму картину редактор последнего издания Николай Шебуев объявил «самой сильной, яркой, талантливой, идейной» на всей выставке, охарактеризовав её сюжет так: «Колосс Рабочий с загорелым лицом и мозолистыми руками шагает по трупам изгнившего, изжившего мира»[65][66]. В 1924 году Кустодиев рискнул отдать картину на выставку в Венеции, где она значилась под ещё более красноречивым названием «Триумфатор»[67][42][43][25]. После смерти Кустодиева в 1927 году в возрасте всего 49 лет[68][16] «Большевик» экспонировался на выставках, организованных Русским музеем и Третьяковской галереей[69]. В 1954 году картина была передана из Центрального музея Советской Армии в Государственную Третьяковскую галерею в Москве[42][43], где и находится в настоящее время[1]. В 2017 году «Большевик» экспонировался на выставке в Королевской академии художеств в Лондоне, посвящённой искусству, рождённому Октябрьской революцией[70]. Картина мало известна в Великобритании[71], но при этом её репродукция украшала плакат выставки[72].

Отражение в культуреПравить

  Почтовая марка «Большевик»

В 50-ю годовщину Октябрьской революции репродукция картины «Большевик» была помещена на цветную обложку первого номера журнала «Огонёк» за 1967 год[18].

В 1978 году в серии «100 лет со дня рождения Б. М. Кустодиева (1878—1927)», включавшей в себя пять почтовых марок и блок[73], была выпущена марка с репродукцией картины «Большевик»[74].

  1. ↑ Под соседкой-помещицей понимается «жена профессора университета» Мария Федоровна Поленова, помогавшая жене Кустодиева, Юлии Евстафьевне, с родами[23].
  2. ↑ Сообщение о смерти актрисы Елены Александровны Полевицкой оказалось ложным[23].
  1. ↑ 1 2 3 4 5 6 Большевик. Государственная Третьяковская галерея. Проверено 2 мая 2017.
  2. ↑ 1 2 3 4 5 АХРР, 2014, с. 25.
  3. ↑ Отрывки из книги Л. И. Дворецкого «Живопись и медицина». Недуги великих. Праздничный художник. — Consilium Medicum, 2011. — № 7. — С. 48—51.
  4. ↑ Мария Микулина. Предстал в новом цвете. Кустодиев: когда созидательное важнее физического. Частный корреспондент (23 сентября 2015). Проверено 2 мая 2017.
  5. ↑ 1 2 Кустодиев Борис Михайлович. Государственная Третьяковская галерея. Проверено 2 мая 2017.
  6. ↑ Капланова, 1979, с. 82—83.
  7. ↑ Долгополов, 1986, с. 46.
  8. ↑ 1 2 3 Володарский, 2004, с. 34.
  9. ↑ 27 февраля 1917 года. 1917. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  10. ↑ Долгополов, 1986, с. 46—47.
  11. ↑ Борис Соколов, Алексей Синяков. Конец света и живопись: 6 художников русской революции. Mir24.tv (23 февраля 2017). Проверено 27 мая 2017.
  12. ↑ 1 2 3 27 февраля 1917. Кустодиев.. Саратовский государственный университет имени Н. Г. Чернышевского. Проверено 2 мая 2017.
  13. ↑ Кустодиев Б. М. «27 февраля 1917 года». Kustodiev-Art.ru. Проверено 2 мая 2017.
  14. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Кустодиев, 2014, с. 45.
  15. ↑ 1 2 3 4 5 6 Шкарлупина, 2015, с. 312.
  16. ↑ 1 2 3 4 5 6 Долгополов, 1986, с. 47.
  17. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Долгополов, 1986, с. 158.
  18. ↑ 1 2 Юрий Вострецов. «Красная Волга». Пролетарский художник Борис Кустодиев. Трудовая Россия (2003). Проверено 2 мая 2017.
  19. ↑ Лебедева В. Е. Кустодиев Борис Михайлович. БСЭ. Проверено 2 мая 2017.
  20. ↑ Владимир Богданов, Юлия Максимова, Мария Онучина. Самые дорогие картины русских художников. Artinvestment.ru (11 апреля 2008). Проверено 2 мая 2017.
  21. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 Пикулев, 1951, с. 29.
  22. ↑ 1 2 3 4 5 6 Дмитренко, 1970, с. 290.
  23. ↑ 1 2 Кудря, 2006, с. 193.
  24. ↑ Кудря, 2006, с. 192.
  25. ↑ 1 2 3 4 5 Карякин Ю. Ф. Дневник русского читателя. Кустодиев. Две боли, две болезни. 23 января 2006 // Журнал «Знамя». — 2009. — № 4.
  26. ↑ Никифоров, 1948, с. 14.
  27. ↑ 1 2 Эткинд, 1960, с. 118.
  28. ↑ 1 2 3 Каменский, 1989, с. 89.
  29. ↑ Лифшиц, 1981, с. 135.
  30. ↑ 1 2 Докучаева, 1991, с. 30.
  31. ↑ Эткинд, 1960, с. 48.
  32. ↑ 1 2 Соколов, 2013, с. 271.
  33. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Кубрякова, Янко, 2017, с. 28.
  34. ↑ Артем Локалов. Некто 1917. Чем встретит Третьяковка столетие Октября. Российская газета (10 апреля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  35. ↑ Вступление. 1905 год. Москва. 1905. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  36. ↑ Вступление. 1905 год. Москва. 1905. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  37. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Кудря, 2006, с. 227.
  38. ↑ 1 2 3 4 Воинов, 1967, с. 209.
  39. ↑ 1 2 Кудря, 2006, с. 227—228.
  40. ↑ 1 2 3 4 Воинов, 1967, с. 208.
  41. ↑ Кудря, 2006, с. 252—255.
  42. ↑ 1 2 3 4 Эткинд, 1982, с. 198.
  43. ↑ 1 2 3 4 Брук, Иовлева, 2005, с. 217.
  44. ↑ 1 2 3 Зильберштейн И. С. «Сходство» или плагиат?. — Журнал «Огонёк». — Издательство «Правда», 20 января 1968. — № 4 (2117). — С. 29. — 42 с. — (Письма в редакцию).
  45. ↑ 1 2 3 4 Степанов, 2001, с. 35.
  46. ↑ 1 2 3 4 5 Бобринская, 2001, с. 496.
  47. ↑ 1 2 3 Саакянц, 2002, с. 284.
  48. ↑ Кантор, 2010, с. 71.
  49. ↑ Дмитрий Барабанов «Красный уголок». Олег Кулик (совместно с Юрием Бабичем). ХL-галерея, Москва. — Художественный журнал, 1999. — № 24.
  50. ↑ Исаия 66:22. Библия-тека. Проверено 2 мая 2017.
  51. ↑ Откровение 10:1. Библия-тека. Проверено 2 мая 2017.
  52. ↑ Кустодиев Б. М. «Большевик». Kustodiev-Art.ru. Проверено 2 мая 2017.
  53. ↑ Кудря, 2006, с. 228.
  54. ↑ Кауфман, 1951, с. 49.
  55. ↑ 1 2 Аболина, 1977, с. 25.
  56. ↑ Кудря, 2006, с. 293—294.
  57. ↑ Кудря, 2006, с. 297—298.
  58. ↑ 1 2 Кустодиев, 2014, с. 46.
  59. ↑ Кауфман, 1951, с. 49—50.
  60. ↑ АХРР, 2014, с. 35.
  61. ↑ Новая планета. 1921. Art-Catalog.ru. Проверено 28 июня 2017.
  62. ↑ Кауфман, 1951, с. 50.
  63. ↑ Праздник в честь открытия II конгресса Коминтерна 19 июля 1920 года. Демонстрация на площади Урицкого. 1921. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  64. ↑ Ночной праздник на Неве. 1923. Art-Catalog.ru. Проверено 2 мая 2017.
  65. ↑ Кудря, 2006, с. 260.
  66. ↑ Эткинд, 1982, с. 434.
  67. ↑ Воинов, 1925, с. 40.
  68. ↑ Капланова, 1979, с. 11.
  69. ↑ Никита Елисеев. Оборотная сторона семьи художника. Журнал «Эксперт» (2004). Проверено 2 мая 2017.
  70. ↑ Нина Спиридонова, Алиса Курманаева. Что музеи мира показывают к столетию Октябрьской революции. РБК (14 февраля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  71. ↑ Вадим Михайлов. Красная революция дотянулась до Лондона и Нью-Йорка. The Art Newspaper (9 февраля 2017). Проверено 2 мая 2017.
  72. ↑ Александр Кан. Культурная жизнь Лондона: Александр Кан отвечает на ваши вопросы. BBC Russian (26 января 2017). Проверено 2 мая 2017.
  73. ↑ Б. М. Кустодиев (1878—1927). MarkiMira.ru. Проверено 2 мая 2017.
  74. ↑ «Большевик» из серии Б. М. Кустодиев (1878—1927). MarkiMira.ru. Проверено 2 мая 2017.
  • Воинов В. В. Б. М. Кустодиев. — Госуд. издат., 1925. — 95 с.
  • Никифоров В. М. Живопись: Краткий очерк. — Искусство, 1948. — 173 с.
  • Пикулев И. И. Борис Михайлович Кустодиев: 1878-1927. — Искусство, 1951. — 38 с. — (Массовая библиотека).
  • Кауфман Р. С. Советская тематическая картина 1917—1941. — Издательство Академии наук СССР, 1951. — 171 с.
  • Эткинд М. Г. Борис Михаилович Кустодиев. — Искусство, 1960. — 217 с.
  • Воинов В. В. 3 декабря // Борис Михайлович Кустодиев: мемуары / Сост. и ред. Капралов Б. А.. — Художник РСФСР, 1967. — 433 с.
  • Дмитренко А. Ф. Кустодиев Борис Михайлович // Пятьдесят кратких биографий мастеров русского искусства. — Аврора, 1970. — 301 с.
  • Аболина Р. Я., Веймарн Б. В., Сопоцинский О. И. Советское изобразительное искусство: 1917-1941. — Искусство, 1977. — 212 с.
  • Капланова С. Г. В. В. Лужскому // Новое о Кустодиеве: Пути творческих поисков. — Изобразительное искусство, 1979. — 190 с.
  • Лифшиц М. А. Философия искусства в прошлом и настоящем. — Искусство, 1981. — 421 с.
  • Борис Кустодиев / Эткинд М. Г.. — Советский художник, 1982. — 453 с. — (Мастера нашего века).
  • Долгополов И. В. Борис Кустодиев // Мастера и шедевры: в 3-х томах. — Издательство «Изобразительное искусство», 1986. — 784 с.
  • Каменский А. А. Романтический монтаж. — Советский художник, 1989. — 334 с.
  • Докучаева В. Н. Борис Кустодиев: Жизнь в творчестве. — Изобразительное искусство, 1991. — 205 с.
  • Бобринская Е. А. Философия коллективизма» в советской живописи 1930-х годов // Искусствознание: журнал по истории и теории искусства. — М.: Государственный институт искусствознания, 2001. — № 2. — С. 489—506.
  • Степанов Ю. С. Константы: словарь русской культуры. — Академический проект, 2001. — 989 с.
  • Саакянц А. А. Жизнь Цветаевой: бессмертная птица — феникс. — Центрполиграф, 2002. — 825 с. — ISBN 9781561009374.
  • Володарский В. М. Борис Кустодиев. — Белый город, 2004. — 47 с. — (Мастера живописи). — ISBN 9785779307697.
  • Брук Я. В., Иовлева Л. И. Государственная Третьяковская галерея: Живопись конца XIX-начала XX века. — Красная площадь, 2005. — 416 с. — (Государственная Третьяковская галерея: каталог собрания).
  • Кудря А. И. Глава XXVIII. «Большевик» и другие картины // Кустодиев. — Молодая гвардия, 2006. — 321 с. — (Жизнь замечательных людей). — ISBN 9785235027817.
  • Кантор В. К. «Судить Божью тварь»: пророческий пафос Достоевского: очерки. — РОССПЭН, 2010. — 421 с. — (Российские Пропилеи).
  • Соколов М. Н. Время и место. Искусство Возрождения как перворубеж виртуального пространства. — Directmedia, 2013. — 380 с. — ISBN 9785898261245.
  • Кустодиев Борис Михайлович. — Комсомольская правда/Директ-Медиа, 2014. — 49 с. — (Великие художники). — ISBN 9785871072011.
  • Ассоциация художников революционной России. — Комсомольская правда/Директ-Медиа, 2014. — 49 с. — (Великие художники). — ISBN 9785747501324.
  • Шкарлупина Г. Д. Шаги в мир культуры: пособие по методике для студентов и учителей. — Directmedia, 2015. — 370 с. — ISBN 9785447515928.
  • Кубрякова Е. С., Янко Т. Е. Язык и культура. Факты и ценности. К 70-летию Юрия Сергеевича Степанова. — Litres, 2017. — 600 с. — ISBN 9785457512214.

pywb-hypothesis.herokuapp.com


Смотрите также