Андерс Цорн: в чём уникальность живописца? Цорн картины


Цорн, Андерс. картины Андерса Цорна, Anders Zorn paintings. Все картины художника

Андерс Цорн, биография и творчество

Майя – имя этой молодой крестьянки, портрет которой написал в 1902 году знаменитый шведский художник Андерс Цорн. Если б не этот портрет, мы никогда ничего не узнали бы о девушке, чья жизнь, наполненная постоянными хозяйственными хлопотами, проходила в небольшом селении Мора в Далекарлии. Цорн был родом из того же села и с детства умел видеть красоту в самом простом, повседневном. И потому главным героем его картин стал народ, крестьяне из родного села. Их каждодневный труд – уборка урожая, стирка и шитье, - их веселые ярмарки, народные гулянья были основными сюжетами произведений художника.

«Майя» - один из лучших женских портретов Цорна. Майя естественна и весела, как «Цыганка» Франса Хальса, и в то же время есть в ее облике некое величавое спокойствие, которое больше сродни «Неизвестной в русском костюме» Аргунова.

Девушка позирует художнику охотно и радостно, видя в нем не стороннего наблюдателя, а друга. Не случайно, чем дольше мы смотрим на портрет, тем больше нам нравится эта круглолицая молодая шведская крестьянка и все больше понимаем то главное, что привлекло в ней мастера, - ее истинно народный характер, простота, открытость души, физическое и духовное здоровье. Майя – это сама жизнь, яркая, активная, веселая.

Цорн пишет девушку в естественной обстановке: в деревенской избе, в окружении привычных вещей. Одежда ее повседневная: простая желтая кофта поверх белой блузы с высоким стоячим воротом. Но красный шарф и лента вокруг головы делают этот наряд веселым и праздничным.

Портрет написан крупной кистью, большими, размашистыми мазками и совсем немногими красками. Все это характерно для творческого метода мастера.

Вглядимся в портрет Майи. В нем также нет ни одной мелкой детали, он как бы очищен от всего неважного, нехарактерного. Зато главное – радость бытия отчетливо выявлена. Лицо Майи порозовело от свежего морозного воздуха. Жизнь этой девушки, связанная с землей, для Цорна прекрасный идеал единения человека и природы.

Но Андерс Цорн был в то же время модным живописцем. Его кисти принадлежало немало изысканных светских портретов. Однако истинного Цорна, Цорна-человека легче увидеть в полотнах, посвященных шведским земледельцам.

Крестьянская тема у него в крови. Родился он в 1860 году в крестьянской семье. Художественные наклонности проснулись в нем рано. Будучи подпаском, Андерс любил вырезать небольшие фигурки из дерева. И эту привязанность к скульптуре он сохранил на всю жизнь, хотя в дальнейшем отдавал предпочтение живописи и графике.

Одним из самых страстных желаний матери художника, которая смотрит на нас со многих портретов Цорна взглядом мудрой и покойной старости, было, чтобы ее сын жил тихой, размеренной жизнью в родном селе. И Цорн, в общем-то, выполнил это материнское желание, только не сразу.

В пятнадцать лет, покинув родное селении, он переехал в Стокгольм. Здесь Цорн получил художественное образование, два года проучившись в художественно-промышленной школе и четыре года в Академии художеств. А в двадцать один год молодой художник отправился путешествовать. К этому времени он был уже достаточно знаменит.

Заказчиков поражала быстрота его кисти и точность глаза. Талант и общительность помогли ему познакомиться с самыми интересными людьми своего времени. Известны его портреты Анатоля Франса, французского актера Коклена, выдающегося французского скульптора Огюста Родена, русского скульптора П. Трубецкого и многих, многих других.

Окончательно Цорн поселился в Море в 1896 году. С тех пор до самой смерти, наступившей в 1920 году, художник редко и ненадолго покидал родное село. Впрочем, поездки по свету не прошли для него бесследно. Особенно плодотворными оказались годы, проведенные в Париже (1887 – 1893), где в ту пору работали художники-импрессионисты Моне, Дега, Писсарро, Сислей, Ренуар. Цорн оказался свидетелем их последней общей выставки 1888 года. Был лично знаком со многими мастерами и в какой-то мере стал не только их поклонником, но и последователем.

Портрет Майи – убедительнейшее свидетельство того, как в работах Цорна элементы импрессионизма сочетаются с четкостью академической школы. Композиция портрета построена, как и у большинства известных классических портретов XVI, XVII, XVIII веков: фигура на первом плане дана в полуобороте, руки на коленях, голова повернута к зрителю. Но уж в том, как Цорн пишет этот поворот головы, чуть склоненной к правому плечу, чувствуется влияние импрессионистов. Вернее, вслед за ними художник стремится передать мгновенность состояния души своей героини. Действительно, когда мы смотрим на милое лицо Майи, мы видим не застывшую маску, а живую улыбку губ и глаз и чувствуем: еще минута, другая – и выражение изменится.

Цорн пишет портрет в комнате, освещенной снопом яркого солнечного света, который, по-видимому, льется через открытую дверь и освещает фигуру крестьянки. Художник вообще был страстным поклонником солнечного света, олицетворяющего, по его мнению, радость жизни, торжество земного бытия. Но отношение к нему у Цорна было иным, чем у импрессионистов. Если у импрессионистов свет как бы растворял предметы в своем блеске и сиянии, то у шведского мастера он играет вспомогательную роль. Вот и в данном случае с помощью света художнику удается оттенить вполне земную материальность фигуры девушки.

Цорн не стал безоглядным последователем французского импрессионизма, навсегда сохранив верность национальным традициям в живописи и своему оригинальному таланту.

Выдающийся русский критик В. В. Стасов в своей книге об искусстве XIX века отметил большую роль шведского художника не только в национальном, но и в мировом искусстве. По словам Стасова, Цорн писал «всегда только то, что собственными глазами видел… но повсюду… вносил своею великою кистью столько правды жизни, света, поэзии, элегантности, жизненной радости, светлой души, что… бесспорно, является одним из самых блестящих представителей не только шведского, но европейского искусства».

gallerix.ru

Андерс Цорн: картины, биография

Андерс Леонард Цорн (1860-1920)

Цорн

 

 

27 октября 1897 года одна из петербургских газет сообщала, что накануне «вечером, в ресторане Донона состоялся банкет в честь находившегося в Петербурге известного шведского ху­дожника Андреаса Цорна. На банкете присутствовали: И. Е. Репин, А. Н. Бенуа, А. П. Соколов, Л. Н. Бенуа.., а также прибывшие из Москвы С. И. Мамонтов и художники Коровин и Серов... Устроителем банкета был С. П. Дягилев. Первый тост за здоровье „великого мастера и виртуоза" А. Цорна провоз­гласил Репин. После него говорил Дягилев о значении сканди­навского искусства...»

Интерес к творчеству Андерса Цорна в России — явление не случайное. Уже молодой Цорн приобрел славу непревзойден­ного виртуоза. У него появились бесчисленные поклонники и подражатели. В статьях художественных критиков тех лет почти привычным стало словосочетание «живопись а ля Цорн». Техническое совершенство, артистизм работ Дорна производят и теперь ошеломляющее впечатление.

Цорн, в 1881 году окончивший Академию художеств в Сток­гольме, начал свою деятельность как акварелист, пройдя ве­ликолепную школу в Англии, не только в мастерской, но и в музеях Лондона, где он внимательно изучал произведения Констебля, Уистлера и современных акварелистов.

Специфика работы в технике акварели, требующей от ху­дожника умения быстро и безошибочно переносить на бумагу свои впечатления от натуры, предопределила во многом и осо­бенности живописной манеры Цорна. Легкой, но очень уверен­ной кистью написаны женские портреты, жанровые картины, пейзажи тех лет. Излюбленный художником способ письма «по-мокрому», когда на предварительно увлажненную поверх­ность бумаги быстро и точно наносятся пятна краски, позво­лил ему сочетать столь, казалось бы, несовместимые вещи, как прозрачность красочного слоя и фактурность изображаемого. Эта же манера обусловила и свойственную работам Цорна «размытость» очертаний предметов, рождающую, в свою оче­редь, ощущение погруженности их в атмосферу, окутанности воздухом.

Сложившаяся к началу 80-х годов стилистика импрессио­низма, с теорией и практикой которого Цорн мог познакомить­ся во время своих постоянных наездов в Париж, во многом от­вечала характеру поисков молодого художника. Осмыслив опыт предшественников и современников, Цорн создал свой собственный вариант стиля, определяющей чертой которого было не столько следование основным принципам импрессионизма, сколько усвоение свободной артистической манеры письма. Сам художник весьма расширительно толковал по­нятие «импрессионизм», называя, например, импрессиони­стом Веласкеса.

Сдержанная гамма палевых и дымчато-зеленоватых тонов с вкраплениями сложно разработанных черного и красного ха­рактерна для большинства ранних произведений Цорна («Портрет Эммы Цорн», 1883; «Девушки за чтением»). Вариа­циями этих немногих тонов художник добивается самых раз­нообразных эффектов. В акварели «Алоэ и кактус» (1887), кажущейся на первый взгляд почти беспредметной, несколь­кими прикосновениями кисти переданы горячий песок, голу­бое небо, сочные, но словно растворенные в нагретом воздухе листья растений... Обретшим плоть солнечным лучом застыла у распахнутой двери золотоволосая темноглазая девочка в светлом платье... Прозрачное прохладное облако брызг повис­ло над нежно-зелеными струями водопада в йоркшире.

Перейдя зимой 1887 —1888 года к работе масляными крас­ками, Цорн остался верен выработанной манере письма. Кар­тины напоминают акварели; он пишет маслом очень жидко, почти прозрачно, как бы эскизно, здесь та же невыявленность, «размытость» контуров — но за всем этим, как всегда, пре­восходное владение рисунком, любование объемом, недаром художник в первые годы обучения мечтал стать скульптором.

Интересом к скульптурной форме можно объяснить частое обращение Цорна к мотиву нагого женского тела, теплоту которого он умеет передать и в дымчато-сером полумраке мас­терской, где рядом со строгими линиями и холодными тонами гипсовых слепков особенно живой и прекрасной кажется плоть человека, и на фоне зеленовато-голубых далей солнечного пейзажа. Чувственное любование молодым прекрасным телом неотделимо у художника от наслаждения живописной факту­рой произведения. Эротизм здесь как бы «снимается» испол­нительским артистизмом, обретая чисто эстетическое звуча­ние.

Широкую известность принесли Цорну его портретные рабо­ты. Начинал художник с камерных акварельных и гравиро­ванных портретов, изображая себя, свою жену и близких. Од­нако уже в конце 80-х — начале 90-х годов он превращается в одного из самых модных портретистов и, по словам С. П. Дя­гилева, в «большого баловня Парижа». Зиму он проводит в своем парижском ателье, а на лето уезжает на родину в Мору. Несколько поездок в Соединенные Штаты делают славу Цорна поистине мировой.

Современников в портретных работах Цорна привлекало безусловное умение уловить сходство и одновременно придать облику изображенного особую значительность, а портрету в целом — репрезентативность и эффектность.

Люди на портретах Цорна уверены в себе, исполнены чувст­ва собственного достоинства. Здесь нет сложных психологических нюансов, следов рефлексии, и даже более того — эти нюансы тщательно замаскированы, скрыты за внешним благо­получием модели. По-видимому, вполне бессознательно ху­дожник усвоил концепцию портрета-маски, характерную для искусства рубежа веков. Отсюда и определенность социальной окрашенности портретных работ Цорна.

Стилистическая структура этих произведений также доста­точно однотипна. На почти беспредметном фоне, где лишь намеком обозначен интерьер, скульптурно четко, как бы рель­ефно пишется лицо портретируемого, детализации которого противопоставлена широкая свободная живопись одежд. (Именно одежды, особенно женские, дают возможность Цорну блеснуть живописным и колористическим мастерством.) Лицо изображенного оказывается заключенным в своеобразную «раму» фона, частью которого является и декоративно тракто­ванные одежды. В этом приеме также легко угадать воздей­ствие стилистики модерна.

Колористически портреты Цорна изысканны, почти аристо­кратичны. Бесконечные вариации сочетаний серых и розовых тонов заставляют вспомнить любимого Цорном Веласкеса, а зеленовато-серебристые оттенки, объединенные с палевыми и опаловыми, говорят о прекрасном знании работ Уистлера.

Заказчиками Цорна-портретиста были представители па­рижской художественной элиты и крупной европейской бур­жуазии. Круг этот с годами расширялся, но, расширяясь, он становился все более «узким» — американские финансисты и государственные деятели, члены шведской королевской фами­лии и т. д. ...Художник как бы переставал принадлежать себе. В угоду заказчикам он вынужденно повторялся.

Может быть, именно это дало право С. П. Дягилеву в обзоре парижских выставок 1901 года писать: «Вы видите эффект­нейший портрет, последнее произведение Цорна... Когда два года назад появилась его голубая „Американка" с большой собакой — весь Париж бегал ее смотреть, только и было раз­говоров о Цорне; он был силен, непосредствен, в нем была нот­ка своеобразной свежести... Все это осталось и теперь... Жен­щина чудно усажена на холсте, все красиво в пропорциях и тонах, но под всем этим совершенством каким-то чудом про­крадывается тот неуловимый холодок, который рассказывает нам, что всему можно научиться, что можно знать не только анатомию и рисунок, но даже найти секрет как придавать себе сильный темперамент, юную наивность... В Цорне его пыл, его художественный пафос подчас шокируют: теперь это уже не более как true, подделка».

Автопортреты Цорна — это та область, где совершенствова­лось не только мастерство, но и дар портретиста-психолога. Они дают возможность увидеть процесс постепенного пре­вращения самоуверенного, но чуть провинциального, наивно подчеркивающего свой «дендизм» юноши художника, сына крестьянки и пивовара, в прославленного «маэстро», честибыть изображенными которым добивались сильные мира сего.

Цорн был превосходным графиком. Его гравюрам (портреты, жанровые композиции) присуща та же свободная широкая манера, за которой стоит совершенное владение рисунком. Для Цорна-графика характерны отказ от подчеркнутого кон­тура, уверенная лепка объемов длинными, параллельными, следующими изгибам формы штрихами, пучками сходящи­мися в местах сочленения форм, умение едва приметными градациями толщины линии передать вибрацию световоздуш- ной среды. Порой кажется, что его гравюры, этот в своем роде образчик графического импрессионизма, «написаны» широ­кой кистью, столь живописна их фактура.

Импрессионистичны и работы Цорна в малой пластике («Фавн и нимфа»). Иначе, в строгих традиционных формах выполнена монументальная скульптура Цорна — бронзовый памятник Густаву Вазе в родном городе художника, Море, в котором он постоянно жил с 1896 года и где основал и субси­дировал Высшую школу для крестьян. В 1919 году он учредил так называемую «стипендию Андерса Цорна». Цорн собрал большую коллекцию произведений искусства, среди которых были картины Рубенса, старинные шпалеры, изделия при­кладного и народного искусства. Это собрание вошло в состав музея Цорна в Море.

Стиль жизни художника вполне соответствовал по широте и «размашистости» его живописной манере.

Т. ВОЛОДИНА

Картины Цорна

Комментарии пользователей Facebook и ВКонтакте. Выскажи мнение.

Последние материалы в этом разделе:

↓↓ Ниже смотрите на тематическое сходство (Похожие материалы) ↓↓

www.artcontext.info

Андерс Цорн, картины и биография

Андерс Леонард Цорн (швед. Anders Leonard Zorn; 18 февраля 1860, Мура, Коппарберг, Швеция — 22 августа 1920, Мура, Коппарберг, Швеция) — знаменитый шведский живописец, график и скульптор. Оказал большое влияние на развитие русского изобразительного искусства — в свое время «русским Цорном» называли Валентина Серова, Константина Коровина и многих других.Особенности творчества художника Андерса Цорна: Цорну присуща размашистая манера, крупный мазок и глубокое проникновение в характер модели, что делало его одним из самых востребованных портретистов своего времени и позволяло Цорну считаться «своим» и среди импрессионистов, и среди приверженцев реализма старой школы. Известные картины Андерса Цорна: «Миссис Уолтер Рэтбоун Бейкон», «Даларнийские девушки в бане», «Хлеб наш насущный».

Среди добродетелей шведского художника Андерса Цорна никогда не было умеренности. Он дышал полной грудью, брал от жизни все, что она могла ему предложить, а иногда и немного сверх того. Он не экономил ни денег, ни красок, ни сил. Если Цорн плясал, то до упаду. Если пил, то до утренних петухов.

Его кисть была легка. Ему, вообще, многое давалось легко. К примеру, Цорн удивительно быстро находил общий язык с самыми разными людьми — миллионерами, королями, президентами, крестьянами, служанками (в особенности с хорошенькими). Он любил и умел жить. Должно быть, в этом и заключался его секрет: полотна Цорна не просто полны жизни, они брызжут ею, заражая желанием жить все вокруг.

На несколько долларов больше

Андерс Цорн родился в 1860 году в пригороде Мура в шведской провинции Даларна. Его отец, местный пивовар, не был женат на матери, и Андерс его практически не знал. Он рос на фамильной ферме, принадлежавшей родителям матери, совмещая учебу с нелегким крестьянским трудом. Интереса к каким-либо наукам Андерс не проявлял и учился довольно скверно. Впрочем, уже в начальной школе стал заметен его художественный дар: юноша ловко вырезал фигурки из дерева, и мать рассчитывала, что он станет как минимум краснодеревщиком.

В 15 лет Андерс Цорн поступил в школу при Королевской академии изящных искусств в Стокгольме, а четыре года спустя — в саму Академию. Против ожиданий, скульптура не слишком его увлекла. После выставки Эгрона Лундгрена, которую Цорн посетил в 1876-м, он заболел акварелью (1, 2, 3).

Чтобы свести концы с концами в голодные студенческие дни, Андерс Цорн писал на заказ. Так он познакомился с Эммой Ламм — девушкой из богатой еврейской семьи, чей портрет был заказан ему в 81-м. Эмма была хорошо образована, она говорила на нескольких языках, обладала изысканными манерами, живо интересовалась искусством. В том же году Андерс и Эмма обручились. Помолвка была тайной: Эмма Ламм не была уверена, что ее родственники — текстильные короли и потомственные снобы — придут в восторг от отношений с нищим художником, да к тому же бастардом.

Со временем выяснилось, что Эмма сделала верную ставку. Цорн сделался большой знаменитостью — сначала в Стокгольме, затем в Лондоне, Париже, в России и в США. С годами его слава и его гонорары неуклонно росли. Он регулярно получал медали на самых престижных выставках, однако куда важнее было то, что Цорн был модным художником. Нечастый случай: спрос на него при жизни был выше, чем после смерти. Миллионеры, президенты, члены монарших семей и светские львицы — все хотели, чтобы их написал Андерс Цорн. В одном из американских журналов в 1901-м подсчитали, что только портретами Цорн зарабатывал 15 тысяч долларов в неделю.

And the Oscar goes to…

Своей популярностью Цорн искренне наслаждался. Собираясь в Стокгольм, он не упускал случая с провинциальной непосредственностью обронить жене (и особенно — ее надменным родственникам) что-нибудь вроде: «Оскар просил, чтобы я написал его портрет», имея в виду короля Швеции Оскара II. Притом благоговейного трепета перед знатными заказчиками Цорн никогда не испытывал. Того же Оскара II он убедил отказаться от орденов и парадного мундира, объяснив это тем, что ему интересен характер, а не золоченые побрякушки. Высокомерному Рокфеллеру, посулившему Цорну на доллар больше, чем ему заплатил президент Тафт, отказал вовсе. Когда Савва Мамонтов спросил, почему на его портрете Цорн не сделал ни одной пуговицы, тот ответил: «Я — художник, а не портной». В этом не было ни капли заносчивости. Цорна в самом деле интересовали характеры, а не пуговицы или ордена — именно этот интерес делал его героев живыми, а самого Цорна — невероятно востребованным портретистом.

Свой среди своих

Нужно сказать, что фамилию Цорн произносили с придыханием не только галеристы и состоятельные заказчики — коллеги ценили его не меньше. О нем с восхищением высказывались Джеймс Уистлер и главный конкурент в жанре портрета — Джон Сингер Сарджент. Главными географическими очагами «цорнопоклонничества» были, пожалуй, США и Россия. Достаточно сказать, что российские арт-критики упрекали в «цорнизме» и Коровина, и Серова, и Архипова, и Малявина, и многих других.

В 1897-м Цорн приезжал в Россию. В Москве сходил на Шаляпина и в галерею к Третьякову. В Петербурге показал 27 работ на организованной Дягилевым выставке скандинавских художников и, удовлетворенно посмеиваясь в свои роскошные усы, посмотрел, как Репин провозглашает тосты за «Паганини живописи» и «первого художника-виртуоза Европы» на банкете, который в честь Цорна закатили Дягилев с Мамонтовым*. Также в Петербурге Цорн дал сеанс написания обнаженной натуры в Академии художеств — поразив зрителей скоростью, энергичностью письма, небольшим количеством используемых красок и огромной широкой кистью. К этому времени уже вполне сформировалась та стремительная и размашистая манера, за которую Цорна причислят к импрессионистам.

Константин Коровин, друживший с Цорном, вспоминал, как однажды их пригласили к князю Голицину — тогдашнему губернатору Москвы:

«За большим круглым столом расположились гости за чаем.

— Теперь такая живопись пошла, — говорила одна дама. — Ужас! Все мазками и мазками, понять ничего нельзя. Ужасно. Я видела недавно в Петербурге выставку. Говорили, это импрессионисты. Нарисован стог сена, и, представьте, синий… Невозможно, ужасно. У нас сено, и, я думаю, везде — зеленое, не правда ли? А у него синее! И мазками, мазками… Знаменитый, говорят, художник-импрессионист, француз**. Это ужас что такое! Вы вот хорошо, что не импрессионист, надеюсь, у нас их нет, и слава богу.

Я смотрю — Цорн как-то мигает.

— Да. Но и Веласкес — импрессионист, сударыня, — сказал он.— Неужели? — удивились дамы.— Да, и он (Цорн показал на меня) — импрессионист.Дорогой до дому Цорн спрашивал меня:— Это высший свет? Это высший свет?— Да, — говорю я.— Как странно.Цорн молчал. А на другой день утром он собрал свои чемоданы и уехал к себе, в Швецию».

Аморально устойчив

Если и было что-то, затмевавшее славу знаменитых цорновских портретов, то это его несметные ню (1, 2, 3). Глядя на эти солнечные жизнерадостные, пропитанные эротизмом и сладострастием полотна, трудно не задаваться определенным вопросом. Ответ на него вполне очевиден: нет, Андерс Цорн определенно не был святым. Он любил рисовать обнаженных женщин. И самих этих женщин он тоже любил — едва ли Цорн достиг бы таких выдающихся результатов, будь его нравственные устои поустойчивей.

Со стороны брак Андерса и Эммы Цорн казался монолитом: они вместе путешествовали, вместе появлялись на публике и неизменно вместе возвращались домой. Они были партнерами долгие годы. Однако у идиллии было другое дно. Некоторые биографы считают, что во второй половине девятнадцатого века окрестности города Мура просто кишели незаконнорожденными младенцами. Их матери неизменно говорили местному священнику, что не знают, кто отец. И при крещении — в зависимости от пола — хотели назвать ребенка Андерсом или Андреа.

Эмма Цорн была терпеливой женщиной и предпочитала не раскачивать лодку. Она мирилась с неуемным темпераментом Андерса, пока речь шла о служанках и крестьянках. Впрочем, как минимум однажды она ощутила реальную угрозу, когда Цорн всерьез увлекся Эмили Бартлетт — породистой светской дамой, с которой он познакомился в Париже. Отношения, длившиеся несколько лет, не были секретом для Эммы. Сохранилась фотография, на которой она играет со своей соперницей в бильярд. Брак устоял и на этот раз — эту партию Эмма выиграла.

Под стать сексуальным аппетитам Цорна была и его жажда. Вместе с Альбертом Энгстремом — известным карикатуристом, верным другом и преданным собутыльником — Цорн устраивал вполне эпические попойки. Согласно популярной легенде, одна из них даже окончилась немедленной покупкой таверны, из которой Цорна и Энгстрема пытались выставить по причине наступившего рассвета.

Когда в 1922-м в Швеции проходил референдум по поводу сухого закона, Альберт Энгстрем нарисовал плакат, где изобразил рюмку водки, бутылку пива и вареных раков — традиционный шведский стол во время «раковой недели» в августе. Энгстрем на афише гневно указывал на аппетитных красных раков и провозглашал: «Раки требуют этих напитков. Ты должен от них отказаться, если проголосуешь «за». Противники сухого закона победили тогда с перевесом в 2%. Увы, Энгстрем не смог разделить радость победы со старым соратником. К тому времени Цорна уже два года как не было в живых.

Долгая дорога домой

С момента поступления в Академию Андерс Цорн жил двойной жизнью. Нет, речь не о его многочисленных романах и не про то, как реалист уживался в нем с импрессионистом. Еще студентом он жил осенью и зимой в Стокгольме, а с наступлением весны возвращался домой в глухую провинцию. И превращался из джентльмена артистической профессии в деревенщину, простака, увальня, чьи интересы космически далеки от салонных споров об искусстве. Цорн обожал эту простую сельскую жизнь. И став интернациональной знаменитостью, не изменил этой традиции: как бы ни рукоплескали ему столицы мира, он всегда возвращался домой. Верно, когда Цорн отказал в портрете Рокфеллеру, одной из причин была личная неприязнь. Но главное — Цорн хотел успеть домой на Мидсоммар — Праздник середины лета, который старался не пропускать.

Он был очень привязан к родине (особенно к малой), к матери, к корням. Американский импрессионист Эдвард Симмонс описывал в своей автобиографии, как Цорн постоянно покупал в европейских столицах дорогие пальто и шубы и отсылал их матери — в конце концов, та накопила полный сундук и с трудом могла закрыть крышку. Цорн не думал о том, куда живущая в глуши старушка пойдет в модных мехах. Он был художник, а не портной.

Еще в 1888 Цорн приобрел участок земли в Муре и перевез на него старый дом деда, в котором он рос. Постепенно разрастаясь, старый дом превратился в усадьбу Цорнгорден. Здесь Андерс Цорн оборудовал одну из своих мастерских. Здесь, в Муре он умер в возрасте 60 лет.

После смерти художника усилиями Эммы Цорн усадьба была преобразована в музей. Сегодня здесь экспонируются предметы искусства, которые Цорн собирал всю свою жизнь, и, конечно, картины самого Цорна. Картины, которые брызжут светом, энергией и жизнью. Картины, увидев которые, кто-нибудь, наверняка, захочет назвать ребенка Андерсом или Андреа.

Примечания:

* Существует заблуждение насчет портрета Саввы Мамонтова кисти Цорна из коллекции Пушкинского музея — будто он был написан во время визита художника в Россию в 1897-м, на одном из публичных сеансов живописи, которые он тут устраивал. На самом деле портрет Мамонтова был создан годом ранее, в Париже. А в России Цорн писал коллекционера и мецената княгиню Марию Тенишеву. Дягилев сообщал в письме Бенуа: «На днях жду к себе Zorn’a, Thaulow и Edelfelt. Представь себе, первые два остановятся у меня! Княгиня [Тенишева] заказала Zorn’у портрет». Портрет этот Цорн так и не закончил.

** Речь, конечно, о Клоде Моне и выставке французских импрессионистов, которая прошла в Москве в 1895-м году. Выставка эта, между прочим, оказала серьезнейшее влияние на дальнейшее развитие искусства. Один юрист, посетив ее, решил завязать с юриспруденцией и уехал в Германию учиться живописи. Это был Василий Кандинский. Его на московской выставке импрессионистов тоже впечатлили «Стога сена» Моне: а именно картина (речь, вероятно, об одной из двух — этой или этой), которая возмутила и восхитила его тем, что он не смог понять, что на ней изображено, пока не заглянул в каталог.

Автор: Андрей Зимоглядов

artchive.ru

Живопись Андерса Цорна. | Волшебная сила искусства

Осенью 1897 года в Петербурге открылась  выставка скандинавской живописи конца XIX века. Это важное событие в культурной жизни столицы сопровождалось приездом на открытие экспозиции прославленного шведского живописца и графика Андерса Цорна. Цорна в России знали задолго до посещения им Петербурга и Москвы. Его произведения, появившиеся на международных художественных выставках Парижа, Лондона, Мюнхена и Берлина в конце 1880-х годов, сразу же привлекли в себе внимание. В них русские мастера открыли редкое сочетание неподдельной естественности образов.

Это был один из лучших знатоков формы, сумевший соединить с ней блестящий колорит. Между Цорном и русской художественной интеллигенцией установились творческие связи. Его парижскую мастерскую посещали организатор выставки скандинавского искусства в русской столице С. Дягилев, известный меценат С. Мамонтов, художник К. Коровин. В России Цорна ждали с нетерпением. Шумный успех его произведений на выставке, показательные сеансы в России, наглядно продемонстрировавшие виртуозное владение кистью  – все это привлекало к гостю всеобщее внимание.  Но особенно сильное впечатление на Цорна произвело знакомство с П. Третьяковым и его знаменитым собранием живописи. 

Цорн особенно любил работать на публике. Во время одного из показательных сеансов был написан портрет Саввы Мамонтова. Присутствующие художники вспоминали: «Цорн писал портрет какой-то огромной кистью, всего лишь тремя красками: черной желтой и белой». Когда Мамонтов спросил Цорна, почему он не сделал на его пиджаке ни одной пуговицы, тот гордо бросил: «Я не портной, а художник». Эффектная фраза знаменитого «мэтра» всем очень импонировала и стала довольно известной в среде художников.

" Цорн какой-то баловень судьбы,которого природа наделила всем,о чем только может мечтать художник."

Кажущаяся внешняя легкость манеры Цорна сложилась в результате кропотливой работы серьезной школы в области рисунка и живописи. Большое значение сыграло 8-летнее пребывание в Париже. Шведский художник приехал во Францию в 1888 году, когда страсти, вызванные выступлением импрессионистов, участников Салона Отверженных, уже улеглись, и можно было трезво оценить достижения направления. Выбрав мотив, Цорн изображал его в разнообразных техниках – сначала в офорте и акварели, а затем в масле. 

 Свою деятельность после окончания Стокгольмской академии художеств Цорн начал как график. Увлечение акварелью связано с ранним лондонским периодом творчества.  У Цорна своеобразная техника письма. Его офорты отличаются живописностью светотени. Острые росчерки штрихов, свободно покрывающие лист косыми лучами, как бы перекликаются с размашистой манерой Цорна-живописца. Его рисунки и картины не знают единой плавной линии. Изображение возникает из множества дробящихся штрихов, которые сгущаются в темных пятнах тени и рассеиваются в тончайших тональных переходах, обнажая белое поле листа.

Люси Тернер Джой 1897.

По словам художника и историка искусства А. Н. Бенуа, Цорн   «представляет всей своей ясностью, всей своей безграничной любовью к простоте, всем своим отвращением к какой-либо формуле самый разительный контраст... художникам, выросшим на подражании старым мастерам... На картинах... всё ясно, светло и по тому самому — хорошо, красиво; его произведения не напоминают вкусных пряников... но действуют как прекрасная, чистая

ключевая вода"

.

Ночной эффект.

 

Кухарка.

Солнце в лесу (378x599, 39Kb) В солнечном лесу шлюпка (382x597, 56Kb)Шлюпка

 Будучи подпаском, Андерс любил вырезать небольшие фигурки из дерева. И эту привязанность к скульптуре он сохранил на всю жизнь, хотя в дальнейшем отдавал предпочтение живописи и графике.

Anders Zorn-945222 (538x700, 65Kb)Одним из самых страстных желаний матери художника, которая смотрит  со многих портретов Цорна взглядом мудрой и покойной старости, было, чтобы ее сын жил тихой, размеренной жизнью в родном селе. И Цорн, в общем-то, выполнил это материнское желание, только не сразу.

 

В пятнадцать лет, покинув родное селении, он переехал в Стокгольм. Здесь Цорн получил художественное образование, два года проучившись в художественно-промышленной школе и четыре года в Академии художеств. А в двадцать один год молодой художник отправился путешествовать. К этому времени он был уже достаточно знаменит.

Заказчиков поражала быстрота его кисти и точность глаза. Талант и общительность помогли ему познакомиться с самыми интересными людьми своего времени. Известны его портреты Анатоля Франса, французского актера Коклена,  скульптора Огюста Родена, русского скульптора П. Трубецкого и др.

Отражение (482x700, 59Kb)Отражение. 

Окончательно Цорн поселился в Море в 1896 году. С тех пор до самой кончины  в  1920 году, художник редко и ненадолго покидал родное село. Поездки по свету не прошли для него бесследно. Особенно плодотворными оказались годы, проведенные в Париже (1887 – 1893), где в ту пору работали художники-импрессионисты Моне, Дега, Писсарро, Сислей, Ренуар. Цорн оказался свидетелем их последней общей выставки 1888 года. Был лично знаком со многими мастерами и в какой-то мере стал не только их поклонником, но и последователем.

Июньский вечер (541x700, 82Kb)Вечер в июне. 

По словам Стасова, Цорн писал «всегда только то, что собственными глазами видел… но повсюду… вносил своею великою кистью столько правды жизни, света, поэзии, элегантности, жизненной радости, светлой души, что… бесспорно, является одним из самых блестящих представителей не только шведского, но европейского искусства».

На Sandhamn (429x600, 55Kb)На SandhamnAnders Zorn-752369 (483x700, 66Kb)

Anders Zorn-346572 (700x465, 90Kb)

d8ca3a52fb3et (483x700, 101Kb)Летнее время.2 (491x700, 81Kb)В гамаке.52747180_1261456446_zorn93 (700x475, 58Kb)Купание у скал.Anders Zorn-782459 (533x700, 68Kb)

Хельга (440x686, 71Kb)Хельга.Tornsnaret (700x512, 94Kb)В чаще.Anders Zorn-243822 (475x700, 50Kb)

полночь (700x475, 50Kb)

Anders Zorn-559329 (512x700, 53Kb)

f_4eb3044273980 (459x700, 100Kb)Притирка.Anders Zorn-645576 (700x472, 64Kb)На пирсе в Стокгольме.Anders Zorn-666897 (461x700, 45Kb)Эка Вернер.Anders Zorn-937459 (1) (499x700, 76Kb)

Anders Zorn-466459 (700x522, 67Kb)

Женщина в лесу (437x600, 53Kb)Женщина в лесу

Красный песок (554x700, 79Kb)Красный песок. 

2 (380x569, 74Kb)Холодная пора Г-жа Симонс в Шотландии (395x600, 48Kb)Г-Г-Г-жа Симонс в Шотландии

 

maxpark.com

Цорн Андерс

Цорн Андерс (1860—1920)

«Цорн – какой-то баловень судьбы, которого природа наделила всем, о чем только может мечтать художник». И. Грабарь

 

Цорн Андерс

Автопортрет в красном

   Осенью 1897 года в Петербурге открылась одна из первых крупных выставок зарубежных художников в России – выставка скандинавской живописи конца XIX века. Это важное событие в культурной жизни столицы сопровождалось приездом на открытие экспозиции прославленного шведского живописца и графика Андерса Цорна.    Цорна в России знали задолго до посещения им Петербурга и Москвы. Его произведения, появившиеся на международных художественных выставках Парижа, Лондона, Мюнхена и Берлина в конце 1880-х годов, сразу же привлекли в себе внимание. В них русские мастера открыли редкое сочетание неподдельной естественности образов, созданных будто на едином дыхании, с точностью тщательно отработанного профессионального приема.

 

Цорн Андерс

Автопортрет с фавном и нимфой

   В конце XIX века живопись Скандинавии находилась на подъеме. Игорь Грабарь писал, например, о берлинской выставке 1896 года: «Северяне – шведы, норвежцы, датчане – сильнее всех. Они выдвинулись совсем недавно и успели не только заставить заговорить о себе весь художественный мир, но и вытеснить других, занять первенствующее место».

   Центром берлинской выставки бесспорно являлся Цорн. Это был один из лучших знатоков формы, сумевший соединить с ней блестящий колорит. Между Цорном и русской художественной интеллигенцией установились творческие связи. Его парижскую мастерскую посещали организатор выставки скандинавского искусства в русской столице С. Дягилев, известный меценат С. Мамонтов, художник К. Коровин и другие. В России Цорна ждали с нетерпением и те, кто был знаком с ним лично, и те, кто судил о нем лишь по восторженным рассказам современников, будораживших воображение молодежи. Шумный успех его произведений на выставке, показательные сеансы в России, наглядно продемонстрировавшие виртуозное владение кистью, блеск его всемирной известности – все это привлекало к гостю всеобщее внимание.

Цорн Андерс

Портрет Эммы Цорн в Парижской Студии.

   В России его ждали яркие и интересные встречи с деятелями русской культуры. Но особенно сильное впечатление на Цорна произвело знакомство с П. Третьяковым и его знаменитым собранием живописи.

   Цорн особенно любил работать на публике. Во время одного из показательных сеансов был написан портрет Саввы Мамонтова. Присутствующие художники вспоминали: «Цорн писал портрет какой-то огромной кистью, всего лишь тремя красками: черной желтой и белой».

   Когда Мамонтов спросил Цорна, почему он не сделал на его пиджаке ни одной пуговицы, тот гордо бросил: «Я не портной, а художник». Эффектная фраза знаменитого «мэтра» всем очень импонировала и стала довольно известной в среде художников.

   Размашистое письмо Цорна оставляло на вязкой живописной поверхности мощные и длинные, словно борозды, мазки. Он представлялся современникам чародеем, обладавшим редкой способностью в 1-2 сеанса создать сложный портрет без предварительных эскизов. Стремительное письмо Цорна привлекло внимание Б. Кустодиева, К. Сомова, Ф. Малявина, В. Серова. Их работы 1890-1900-х годов написаны широкими мазками в характерной гамме, основанной на серых, черных и буро-коричневых тонах.

 

Цорн Андерс

Эмма Цорн. Чтение

 

   Интерес художников к мастерству А. Цорна в 90-е годы XIX века не случаен. В это время на смену остросоциальной живописи передвижников приходят произведения, в которых преобладает иной взгляд на мир. Возрастает роль живописной формы: цвета, фактуры. В поисках нового слова в искусстве художники изучают классическое наследие, современный опыт зарубежных мастеров.

   Кажущаяся внешняя легкость манеры Цорна сложилась в результате кропотливой работы  в области рисунка и живописи. Большое значение сыграло 8-летнее пребывание в Париже. Шведский художник приехал во Францию в 1888 году, когда страсти, вызванные выступлением импрессионистов, участников Салона Отверженных, уже улеглись, и можно было трезво оценить достижения направления.

   Выбрав мотив, Цорн изображал его в разнообразных техниках – сначала в офорте и акварели, а затем в масле. Работая над офортом, художник расставлял основные акценты, предельно сгущая штриховку в тени и оставляя почти нетронутой поверхность листа на участках освещения.

   Это далеко не случайно. Свою деятельность после окончания Стокгольмской академии художеств Цорн начал как график. Увлечение акварелью связано с ранним лондонским периодом творчества. Постепенно появился интерес к искусству офорта, которым Цорн активно занимался в Англии в 1882 году по руководством шведского графика А. Хейга.

   У Цорна своеобразная техника письма. Его офорты отличаются живописностью светотени. Острые росчерки штрихов, свободно покрывающие лист косыми лучами, как бы перекликаются с размашистой манерой Цорна-живописца. Его рисунки и картины не знают единой плавной линии. Изображение возникает из множества дробящихся штрихов, которые сгущаются в темных пятнах тени и рассеиваются в тончайших тональных переходах, обнажая белое поле листа. Оно то вспыхивает и рассыпается множеством бликов («В омнибусе»), то мерцает таинственным свечением уличного фонаря («Ночной эффект»), то растекается лавиной солнечного света, растворяющего контуры изображенных фигур («Дети»).

   При ближайшем и внимательном рассмотрении произведений Цорна становится понятна цель его динамичной штриховки. Штриховка, которой мастерски владел Цорн, соответствовала его стремлению передать изображаемый мотив в динамике. Колкие штрихи, пересекающиеся под острыми углами в офорте «В омнибусе», словно призваны передать дребезжащий звук движущегося по мощеной дороге транспорта. Напротив, в портрете Розитты Маури штрихи делаются разреженными – и образное звучание произведения становится иным. Кисть Цорна как бы едва касается поверхности, покрывая ее тонкой сеткой косых росчерков, сквозь которую проступает смеющееся лицо молодой девушки.  В графическом листе «Вальс» мелкие линии сливаются в динамичный вихревой поток.

   В офортах  импрессионистический дар Цорна нашел более полное воплощение, чем в живописных произведениях. При повторении офортных мотивов в технике масляной живописи изображение становилось уравновешеннее, и ощущение трепетной пульсации исчезало.

   Графику мастера в России знали хорошо, многие его листы были приобретены петербургскими и московскими коллекционерами. Некоторые работы, и среди них офорт «Ночной эффект», были Цорном подарены К. Коровину в знак дружбы. В ответ на это Коровин преподнес ему несколько своих пейзажей, хранящихся ныне в художественном музее Цорна в городе Мора.

Цорн Андерс

Цорн Андерс

Антонин Пруст

Цорн Андерс

Выпечка хлеба

Цорн Андерс

Эмма Цорн с собакой

Цорн Андерс

Рыбный рынок в St Ives

Цорн Андерс

Фрэнсис Кливленд

Цорн Андерс

Миссис Соломон

Цорн Андерс

Гавань в Гамбурге

Цорн Андерс

Осторожная

Цорн Андерс

Завтрак в Грона

Цорн Андерс

Густав V

Цорн Андерс

Хинс Андерс

Цорн Андерс

Свет костра

Цорн Андерс

Хьюго Рейсингер

Цорн Андерс

В порту Алжир

Цорн Андерс

В Top Capu

Цорн Андерс

Гребцы на байдарках

Цорн Андерс

Кузины

Цорн Андерс

В ванной

Цорн Андерс

Девицы Шварц

Цорн Андерс

Lisen Lamm

Цорн Андерс

Марит

Цорн Андерс

Кровать на чердаке

Цорн Андерс

Марта Дана

Цорн Андерс

Moна

Цорн Андерс

Возле рынка

Цорн Андерс

Г-жа Вальтер Бэкон

Цорн Андерс

Обнаженная под елью

Цорн Андерс

Мария

Цорн Андерс

Портрет Кристиана де Фальбе

Цорн Андерс

Портрет Эдит Пэлгрейв Эдвард в своей резиденции в Лондоне

Цорн Андерс

Портрет миссис Эбен Ричард

Цорн Андерс

Президент Гровер Кливленд

Цорн Андерс

Красный песок

Цорн Андерс

Рефлекс

Цорн Андерс

Летнее развлечение

Цорн Андерс

Кружева

Цорн Андерс

Идилия в студии

Цорн Андерс

Броненосец Балтимор в гавани Стокгольма

Цорн Андерс

Собирается уходить

Цорн Андерс

Вид с причала

Цорн Андерс

Плеск волн

Цорн Андерс

Пастбище

Цорн Андерс

Хлеб наш насущный

Цорн Андерс

Белые лилии

Цорн Андерс

Женщины купаются в сауне

Цорн Андерс

Вальс

Цорн Андерс

Первое купание

Цорн Андерс

Эмма в Барбизоне

Цорн Андерс

Лето

Цорн Андерс

Полночь

 

Цорн Андерс

На кухне

art.mirtesen.ru

Андерс Цорн. Биография и лучшие картины художника

1.22

Андерс ЦорнАндерс Цорн родился в шведской провинции Даларна, в пригороде Мура (18.02.1860 — 22.08.1920) .

Брак его матери с отцом, местным пивоваром, не был официальным, поэтому мальчик рос на фамильной ферме своего деда.

В школе Андерс учился не лучшим образом, зато рано проявил способности к вырезанию фигур из дерева, а позднее к живописи, что вселяло надежды у небогатой матери на то, что сын сможет зарабатывать себе на хлеб хотя бы краснодеревщиком.

Но Цорну не суждено было стать ремесленником.

В Королевской академии изящных искусств он всерьез увлекается акварелью.

Не имея достаточных средств к существованию, Андерс Цорн вынужден был писать портреты на заказ, что и помогло ему познакомиться со своей будущей женой Эммой Ламм. Девушка была из богатой еврейской семьи и сомневалась, что ее родители будут в восторге от брака с бедным художником. Поэтому их помолвка была тайной.

Однако недалекое будущее показало, что ее сомнения были напрасны.

Андерс Цорн оказался одним из немногих художников, чье творчество было высоко оценено еще при жизни. Его картины пользовались большим спросом, что позволяло быть не только известным, но и достаточно состоятельным человеком.

Чем интересен художник Андерс Леонард Цорн?

Прежде всего тем, что это был человек, излучающий жизнелюбие своей широкой, размашистой манерой написания картин. Он был очень уважаем и почитаем как среди известных художников-современников, так и в светском обществе Европы, США и России. Не напрасно Коровина, Серова и Архипова упрекали в подражании стилю Цорна.

Андерс Цорн действительно был человеком неудержимым, любвеобильным и ничего не делающим наполовину. О нем говорили: «Он не экономил ни денег, ни красок, ни сил. Если Цорн плясал, то до упаду. Если пил, то до утренних петухов».

Он умел одинаково легко находить общий язык как с самыми влиятельными лицами того времени, включая короля Швеции, так и с простыми людьми, особенно женщинами…

Неудивительно поэтому, что в его творчестве наряду с портретами значительное место занимала обнаженная натура, которая удавалась ему очень ярко, реалистично и в свойственной только ему манере, в которой никогда не было пошлости. Его картины подкупают своей жизненностью и натуральностью.

Лучшие работы художника

 

 Летнее удовольствие. Андерс ЦорнЛетнее удовольствие 1886г, 76х54

 

А. Цорн - ПолденьПолдень 1891г, 69х103

 

А.Цорн - Марта ДанаМарта Дана (позднее жена Вильяма Мерсера) 1899г.

 

А. Цорн - МайяМайя 1900г. 91×53

 

Андерс Цорн - ПробуждениеПробуждение 1906г, 54х73

 

А. Цорн - Обнаженная, заплетающая волосыОбнаженная, заплетающая волосы 1907г, 90х60

 

Андерс Цорн - Мать и дочьМать и дочь 1909г, 90х62

 

Андерс Цорн - В ванной комнатеВ ванной комнате 1915г.116х81

 

А. Цорн - Котелок с картошкойКотелок с картошкой 1915г. 93х62

 

 В лодке Вернера. Андерс Цорн В лодке Вернера 1917г.

 

А. Цорн - Женщины в саунеЖенщины в сауне. 86х53, Музей Цорна

 

А. Цорн. СпальняАндерс Цорн. Спальня

 

Андерс Цорн. Мария ОльсМария Ольс 1918г, 69х49

 

А. Цорн - Улыбающаяся ЭммаУлыбающаяся Эмма 1911г, 73х58

 

Андерс Цорн - Автопортрет со статуэткой Фавна и НимфыАндерс Цорн. Автопортрет со статуэткой Фавна и Нимфы

Заказать копию понравившейся картины художника можно в разделе Магазин, а прочесть о том, как это лучше сделать, в статье Как купить картину на холсте.

Вернуться в раздел Обнаженная натура

 

Поделиться "Андерс Цорн. Биография и лучшие картины художника"

ДРУГИЕ СТАТЬИ ПО ЭТОЙ ТЕМЕ

complet-info.ru

Андерс Цорн: в чём уникальность живописца? | Культура

Осенью 1897 года в Петербурге открылась одна из первых крупных выставок зарубежных художников в России — выставка скандинавской живописи конца XIX века. Это важное событие в культурной жизни столицы сопровождалось приездом на открытие экспозиции прославленного шведского живописца и графика Андерса Цорна.

Цорна в России знали задолго до посещения им Петербурга и Москвы. Его произведения, появившиеся на международных художественных выставках Парижа, Лондона, Мюнхена и Берлина в конце 1880-х годов, сразу же привлекли в себе внимание. В них русские мастера открыли редкое сочетание неподдельной естественности образов, созданных будто на едином дыхании, с точностью тщательно отработанного профессионального приема.

В конце XIX века живопись Скандинавии находилась на подъеме. Игорь Грабарь писал, например, о берлинской выставке 1896 года: «Северяне — шведы, норвежцы, датчане — сильнее всех. Они выдвинулись совсем недавно и успели не только заставить заговорить о себе весь художественный мир, но и вытеснить других, занять первенствующее место».

Центром берлинской выставки бесспорно являлся Цорн. Это был один из лучших знатоков формы, сумевший соединить с ней блестящий колорит. Между Цорном и русской художественной интеллигенцией установились творческие связи. Его парижскую мастерскую посещали организатор выставки скандинавского искусства в русской столице С. Дягилев, известный меценат С. Мамонтов, художник К. Коровин и другие. В России Цорна ждали с нетерпением и те, кто был знаком с ним лично, и те, кто судил о нем лишь по восторженным рассказам современников, будораживших воображение молодежи. Шумный успех его произведений на выставке, показательные сеансы в России, наглядно продемонстрировавшие виртуозное владение кистью, блеск его всемирной известности — все это привлекало к гостю всеобщее внимание.

В России его ждали яркие и интересные встречи с деятелями русской культуры. Но особенно сильное впечатление на Цорна произвело знакомство с П. Третьяковым и его знаменитым собранием живописи.

ДагмарЦорн особенно любил работать на публике. Во время одного из показательных сеансов был написан портрет Саввы Мамонтова. Присутствующие художники вспоминали: «Цорн писал портрет какой-то огромной кистью, всего лишь тремя красками: черной желтой и белой».

Когда Мамонтов спросил Цорна, почему он не сделал на его пиджаке ни одной пуговицы, тот гордо бросил: «Я не портной, а художник». Эффектная фраза знаменитого «мэтра» всем очень импонировала и стала довольно известной в среде художников.

Размашистое письмо Цорна оставляло на вязкой живописной поверхности мощные и длинные, словно борозды, мазки. Он представлялся современникам чародеем, обладавшим редкой способностью в 1−2 сеанса создать сложный портрет без предварительных эскизов. Стремительное письмо Цорна привлекло внимание Б. Кустодиева, К. Сомова, Ф. Малявина, В. Серова. Их работы 1890−1900-х годов написаны широкими мазками в характерной гамме, основанной на серых, черных и буро-коричневых тонах.

Интерес художников к мастерству А. Цорна в 90-е годы XIX века не случаен. В это время на смену остросоциальной живописи передвижников приходят произведения, в которых преобладает иной взгляд на мир. Возрастает роль живописной формы: цвета, фактуры. В поисках нового слова в искусстве художники изучают классическое наследие, современный опыт зарубежных мастеров.

Кажущаяся внешняя легкость манеры Цорна сложилась в результате кропотливой работы серьезной школы в области рисунка и живописи. Большое значение сыграло 8-летнее пребывание в Париже. Шведский художник приехал во Францию в 1888 году, когда страсти, вызванные выступлением импрессионистов, участников Салона Отверженных, уже улеглись, и можно было трезво оценить достижения направления.

Выбрав мотив, Цорн изображал его в разнообразных техниках — сначала в офорте и акварели, а затем в масле. Работая над офортом, художник расставлял основные акценты, предельно сгущая штриховку в тени и оставляя почти нетронутой поверхность листа на участках освещения.

Это далеко не случайно. Свою деятельность после окончания Стокгольмской академии художеств Цорн начал как график. Увлечение акварелью связано с ранним лондонским периодом творчества. Постепенно появился интерес к искусству офорта, которым Цорн активно занимался в Англии в 1882 году по руководством шведского графика А. Хейга.

Ночной эффект У Цорна своеобразная техника письма. Его офорты отличаются живописностью светотени. Острые росчерки штрихов, свободно покрывающие лист косыми лучами, как бы перекликаются с размашистой манерой Цорна-живописца. Его рисунки и картины не знают единой плавной линии. Изображение возникает из множества дробящихся штрихов, которые сгущаются в темных пятнах тени и рассеиваются в тончайших тональных переходах, обнажая белое поле листа. Оно то вспыхивает и рассыпается множеством бликов («В омнибусе»), то мерцает таинственным свечением уличного фонаря («Ночной эффект»), то растекается лавиной солнечного света, растворяющего контуры изображенных фигур («Дети»).

При ближайшем и внимательном рассмотрении произведений Цорна становится понятна цель его динамичной штриховки. Штриховка, которой мастерски владел Цорн, соответствовала его стремлению передать изображаемый мотив в динамике. Колкие штрихи, пересекающиеся под острыми углами в офорте «В омнибусе», словно призваны передать дребезжащий звук движущегося по мощеной дороге транспорта. Напротив, в портрете Розитты Маури штрихи делаются разреженными — и образное звучание произведения становится иным. Кисть Цорна как бы едва касается поверхности, покрывая ее тонкой сеткой косых росчерков, сквозь которую проступает смеющееся лицо молодой девушки. В графическом листе «Вальс» мелкие линии сливаются в динамичный вихревой поток.

В офортах импрессионистический дар Цорна нашел более полное воплощение, чем в живописных произведениях. При повторении офортных мотивов в технике масляной живописи изображение становилось уравновешеннее, и ощущение трепетной пульсации исчезало.

Графику мастера в России знали хорошо, многие его листы были приобретены петербургскими и московскими коллекционерами. Некоторые работы, и среди них офорт «Ночной эффект», были Цорном подарены К. Коровину в знак дружбы. В ответ на это Коровин преподнес ему несколько своих пейзажей, хранящихся ныне в художественном музее Цорна в городе Мора.

shkolazhizni.ru


Смотрите также