Кто оказался главным декабристом России. Декабристы картина


185 лет назад в Санкт-Петербурге произошло восстание декабристов: damir_sh

26 декабря 1825 г. 185 лет назад в Санкт-Петербурге на Сенатской площади произошло восстание декабристов

Восстание декабристов. Картина Карла Кольмана

В феврале 1816 года в Петербурге возникло первое тайное политическое общество – «Союз спасения», которое ставило перед собой цель уничтожение крепостного права в России и принятие конституции. Возглавили его А.Н. Муравьев, С.И. Муравьев-Апостол, С.П. Трубецкой, И.Д. Якушкин, П.И. Пестель. Ограниченность сил побудила членов «Союза» к созданию более широкой организации, и в 1818 году в Москве был создан «Союз благоденствия», насчитывающий около 200 членов и имевший устав с обширной программой действий. Пути достижений своих целей заговорщики видели в пропаганде своих взглядов, в подготовке общества к безболезненному революционному перевороту. Однако из-за разногласий общество было распущено. В марте 1821 года на Украине возникло Южное общество во главе которого стал П.И. Пестель, а в Петербурге по инициативе Н.М. Муравьева было организовано Северное общество. Оба общества взаимодействовали друг с другом и рассматривали себя как части одной организации. С 1823 году началась подготовка восстания, которое было назначено на лето 1826 года Однако из-за смерти Александра I в ноябре 1825 года заговорщики были вынуждены приступить к активным действиям немедленно. Члены Северного общества решили выступить с требованиями своей программы в день принесения присяги новому императору Николаю I. (14) 26 декабря 1825 года на Сенатской площади собралось 3 тыс. восставших. Однако Николай, знавший о заговоре, заранее принял присягу Сената. С.П. Трубецкой – руководитель декабристов – на площадь не явился. Туда были стянуты правительственные войска и выступление было подавлено. По делу декабристов было привлечено 579 человек, виновными признано 289. Пятеро – Рылеев, Пестель, Каховский, Бестужев-Рюмин, С. Муравьев-Апостол – были повешены. Более 120 человек были сосланы на разные сроки в Сибирь на каторгу или поселениеshamardanov.ru

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

damir-sh.livejournal.com

Декабристы как мифологические персонажи - Это фейк или правда?

Как в XIX веке был придуман миф о декабристахВ новом сборнике из серии Historia Rossica авторы разбирают мифы, загадки и правду русского XIX века

XIX век — определяющий для русской культуры. Пушкин, Достоевский, Толстой, Чайковский, Репин — имена, принадлежащие этой эпохе. Декабристы, политическая жандармерия, отмена крепостного права, строительство Транссиба — события и явления, из которых она складывалась. В сборнике «Изобретение века. Проблемы и модели времени в России и Европе XIX столетия» авторы пытаются понять, как XIX век стал «золотым», и насколько оправдано такое определение.

«Русская планета» с разрешения издательства «Новое литературное обозрение» публикует фрагмент статьи Ольги Эдельман «Легенда русского XIX века: декабристы» из сборника «Изобретение века. Проблемы и модели времени в России и Европе XIX столетия». ©

Не существовало эпохи, когда декабристы не были бы окружены вниманием и почтением. Это началось еще в пору их сибирского изгнания и принимало порой изумительные формы. Молодой чиновник канцелярии генерал-губернатора Восточной Сибири, приехав в командировку в Якутск, хотел повидать жившего там в ссылке Александра Александровича Бестужева, но как лицо официальное не мог отправиться с визитом к государственному преступнику без разрешения областного начальника. Тот, слывший, кстати, самодуром и деспотом, объявил, что Бестужев бывает во всех лучших домах и посетить его совершенно «непредосудительно».

В рассказе другого современника находим сцену, как окружной жандармский генерал пожелал неофициально навестить ссыльных Волконских и при виде Марии Николаевны упал на колени и зарыдал: он некогда служил ординарцем у отца декабристки генерала Николая Николаевича Раевского. Разумеется, сибирское общество было специфической средой, привыкшей к ссыльным, в значительной мере из них состоявшей и вследствие своей немногочисленности и географической удаленности охотно принимавшей пришельцев, тем более происходивших из социальных верхов. Для сибиряков декабристы были скорее аристократами, нежели государственными преступниками. Но приведенные примеры показывают, что так же — с интересом и почтением — относились к ним и приезжавшие из России чиновники, искавшие их знакомства. Без морального сочувствия изгнанникам 14 декабря такое вряд ли было возможно.

Репродукция эскиза «Декабристы» Петра ИгнатьеваТакое же отношение окружало и декабристов, вернувшихся из ссылки. Чтобы с симпатией относиться к ним, не было даже нужды разделять либеральные убеждения — в том же направлении работали и дворянская корпоративная солидарность, и, что еще важнее, стилистика романтизма с его обостренным интересом к фигуре узника, мятежника, благородного страдальца. В герои романа годился, прежде всего, конечно, заключенный политический, жертва свободолюбия, верности убеждениям или же интриг и клеветы. Русская образованная публика 1850—60-х годов прекрасно знала и переведенного Василием Андреевичем Жуковским «Шильонского узника», и «Графа Монте-Кристо».

Начавшаяся в пореформенной России публикация декабристского наследия была признаком гласности, но все же ограниченной цензурой. Материалы о декабристах, которые цензуру пройти не смогли, публиковались за границей, в первую очередь в герценовской вольной типографии и издательстве Э. Л. Каспровича в Лейпциге. Причем зачастую эти материалы публиковались теми же самыми людьми, кому не удавалось этого сделать в России. Так поступал, к примеру, издатель выходившего с 1863 года журнала «Русский архив» Петр Иванович Бартенев, который сам по убеждениям был умеренным консерватором с налетом славянофильства. Дожившие до этих времен декабристы или их наследники и душеприказчики по возможности предпочитали печататься в России, но при нежелании калечить текст цензурными изъятиями отдавали его в заграничную типографию.

Примечательно, что появление неподцензурного издания не влекло фактически никаких неприятностей с властями Российской империи для автора или владельца рукописи. Бурная публикаторская деятельность П. И. Бартенева, Михаила Ивановича Семевского (издавал с 1870 года журнал «Русская старина» и по убеждениям был гораздо радикальнее Бартенева, тяготея к либерально-народническим взглядам), сына декабриста Ивана Дмитриевича Якушкина Евгения, других родственников и наследников декабристов сыграла немалую роль в собирании декабристских материалов и, более того, в их создании, ибо они уговаривали и побуждали декабристов писать записки, отзываться замечаниями и комментариями на выходившие из печати материалы.

Архивы следствия над декабристами оставались секретными и недоступными для изучения. Привычка засекречивать архивы оказала властям дурную службу: они сами лишили себя возможности противопоставить что-либо антиправительственной пропаганде. Недоступность архива следствия приводила к зависимости исследователей и публики от источников личного происхождения, в первую очередь декабристской мемуаристики, a значит, и от декабристской оценки событий. По выражению Михаила Николаевича Покровского, «мы были осуждены питаться полуфантастикой мемуаров»; это положение усиливалось общественным фоном эпохи.

Декабристская тематика разрабатывалась, что совершенно естественно, оппозиционными самодержавию исследователями, декабристов восторженно почитали представители всех либеральных и революционных кругов русского общества. Не то чтобы в печати появлялась исключительно декабристская апологетика — были и критические высказывания, и не слишком доброжелательные воспоминания, но тон задавали не они.

Декабристы превращались в одну из самых привлекательных страниц отечественной истории. Они выглядели симпатично, благородно и безупречно, их окружал ореол героев и страдальцев, мучеников свободы, наконец, они были еще и героями Отечественной войны 1812 года. Сыграла свою роль и свойственная речевой стилистике конца XIX века любовь к патетической сентиментальной риторике, фразе, литературности. С тех пор в отечественной культуре глубоко укоренилось возвышенное, несколько идеализированное и романтизированное отношение к декабристам, они стали восприниматься как образец самоотверженного служения интересам народа, нравственное мерило.

Тогда же декабристская тема вошла в русскую литературу, и характерно, что наиболее значительным посвященным им произведением стала поэма Н. А. Некрасова «Русские женщины» — чистейшая апология жертвенному подвигу любви и верности.

Картина Дмитрия Кардовского «Пушкин среди декабристов в Каменке»Нужно отметить и развивавшийся параллельно культ А. С. Пушкина, к концу XIX века утвердившегося в качестве главного русского классика в культурном обиходе и гимназических учебниках. Декабристоведение тесно связано с пушкинистикой, зачастую в этих направлениях работали одни и те же авторы.

Восхищение декабристами стало своего рода общественным консенсусом, на этом сходились представители большинства появившихся во второй половине XIX века политических течений, кроме разве что крайне правых. Все, от умеренных либералов до народовольцев, большевиков и эсеров, готовы были считать декабристов своими предшественниками, зачислить их в свой символический багаж. Это было тем легче, что в эпоху декабристских обществ оппозиционная мысль еще не была столь дифференцирована, еще не сложились основные политические тенденции, проявившиеся в дальнейшем. Декабристы называли свои идеи либеральными, но слово это в их эпоху наделялось иным значением, нежели то, которое оно приобрело позднее.

Политический окрас декабристов по более поздней шкале определить невозможно, тем более что это движение объединяло людей различных взглядов. Тем проще было позднейшим партиям считать себя их наследниками, в том числе Ленину с его пресловутой схемой трех этапов освободительного движения в России, где «декабристы разбудили Герцена».

В тюремных мемуарах народовольцы и последующие революционеры рассказывали, как перестукивались через стены при помощи тюремной азбуки, которую называли бестужевской. Образцы этой азбуки нетрудно сравнить с той, что дал в своих записках Михаил Александрович Бестужев, и убедиться, что это разные системы, хотя и основанные на одной и той же идее. Непосредственная тюремная преемственность от декабристов к последующим революционерам сомнительна, они были разделены несколькими десятилетиями и сидели в разных тюрьмах. По-видимому, сведения о бестужевской азбуке восходили не к тюремной традиции, a к запискам самого Бестужева. Но позднейшие политические сидельцы всех мастей возводили азбуку к Бестужеву, a себя мыслили продолжателями дела декабристов.

Зачем им всем вообще были нужны какие-то почитаемые предшественники? Здесь, видимо, мы должны вернуться к положениям и о классическом мифе, и о нравственно-политических теориях как суррогате религии в секуляризующемся мире. О квазихристианских коннотациях русского революционного движения было сказано немало разными авторами, начиная с Николая Александровича Бердяева.

Любая мифология (включая христианство) требует пантеона почитаемых предков, для русской интеллигенции эту смысловую нишу и заполнили декабристы.

Изобретение века. Проблемы и модели времени в России и Европе XIX столетия / Ред. Е. Вишленкова, Д. Сдвижков. — М.: Новое литературное обозрение, 2013

Сергей Простаков«Русская планета»

eto-fake.livejournal.com

Новости дня: Кто оказался главным декабристом России - Свободная Пресса

Мы продолжаем разговор с историком и писателем Натальей Зазулиной о тайных пружинах и судьбоносных моментах самого популярного, не раз воспетого в стихах и прозе эпизода российской истории. Начало смотрите здесь.

«СП»: — Наталья Николаевна, я правильно поняла, что граф Михаил Андреевич Милорадович — блестящий офицер, герой войны 1812 года, осыпанный царскими милостями, этот храбрейший воин и удачливый царедворец, как писали о нем современники, как раз и стоял во главе многолетнего дворцового заговора против императора Александра? Как такое возможно?!

 — Как-то у нас разгорелась дискуссия на эту же тему в одной из московских школ. Ребята читали мне свои доклады о декабрьском восстании, написанные все как под копирку из старых учебников. Наконец я, не выдержав, остановила уже второго или третьего, и говорю: вот представь, ты — граф Милорадович. Генерал-губернатор Санкт-Петербурга, из действующих офицеров армии — самый титулованный, ни у кого нет такого послужного списка и таких наград! Перед тобой как перед императорской фамилией шапки ломают. Одновременно ты и командующий внутренними войсками, под тобой полиция, без тебя в столицу никто не въедет, не выедет. И ты видишь, что все в стране делается не так, как мечтали и надеялись прошагавшие до Парижа победители Наполеона… «Да я бы сам попробовал!» — Говорит мне этот 16-летний парень. Да, именно так, конечно!

Портрет графа Михаила Андреевича Милорадовича в музее-панораме "Бородинская битва" (Фото: Сергей Фадеичев/ТАСС)

«СП»: — Какие-то есть тому свидетельства, хотя бы косвенные?

 — Милорадович конечно сам от себя ничего не писал и не посылал — он далеко не дурак был. Но осталась переписка тех, кто был в этом всем задействован прямо или косвенно…

Почему так сложилось? Повторюсь, что отношение к России Александра I после победы над французами многие высшие чины восприняли как оскорбление. Он фактически отошел от государственных дел. Или вот такую цифру возьмем. Известно, что контингент российских войск, которые вошли в Париж, составлял 120 тысяч человек. Знаете, сколько осталось там добровольно? 45 тысяч нижних чинов!

«СП»: — Их не пытались вернуть?

 — До этого Европа тоже воевала целых 25 лет, мужское население было изрядно выбито. И поэтому каждая вторая трактирщица или мельничиха с удовольствием брали в мужья (или в зятья) здоровых, рукастых парней.

Сохранилось несколько писем Александра I к уже бывшему графу Прованскому с просьбой вернуть подданных. Не можем найти! — Отвечали ему. Был по паспорту Иван — стал Жаном, Петр превратился в Пьера. И все брали фамилию жены…

И в то же время в России лежали сожженные города и деревни, да что деревни! Москву и ту толком не восстанавливали! Например, — известный факт: сгорел в 1812 году лафет под Царь-пушкой, и она валялась в Кремле, в канаве до 1826 года. И только после личного вмешательства Николая Павловича порядок навели…

В стране по нескольку лет не собирался Госсовет. В то время как военные поселения, которыми руководил граф Аракчеев, решив проблему демобилизации войск после войны и заграничных походов, быстро превратились в обузу, а надо было что-то с этим делать, либо заставить бывших вояк сельским хозяйством заниматься, либо отдать их в аренду в заводские крестьяне. И запросы на такую рабочую силу были. Но людей не отдавали. Почему? Не было высшего соизволения. Есть, кстати, большая переписка об этом у Аракчеева, с 1823-го по 1825-й год. Он сетует — я докладывал государю, ответа нет…

Портрет Алексея Андреевича Аракчеева работы Джорджа Доу. Военная галерея Зимнего Дворца, Государственный Эрмитаж (Санкт-Петербург) (Фото: ru.wikipedia.org)

А ссуду в банке, к примеру на восстановление сгоревшего дома или имения дворяне могли получить только под залог. Если сохранилось еще какое-то имение, не затронутое войной — тебе дадут денег на восстановление разрушенного. А если вся недвижимость пострадала, что не редкостью было в наших западных губерниях, то строить заново часто было не на что. Словом проблем — море! И это при практически постоянном отсутствии императора в России, что очень раздражало верхушку.

«СП»: — Неужели устранение Александра I могло всерьез изменить ситуацию? Ведь у него, как мы все знаем, было еще три брата.

— Смотрите, что получается. Когда Александр I умирает бездетным, следующий в очереди на трон — его брат Константин. Но у него странный морганатический брак с польской аристократкой и детей тоже нет. И буквально нескольким доверенным людям было известно, что еще при жизни Александр разрешил Константину оставаться в Польше и жениться — при условии его отречения от престола. Что Константин с удовольствием и сделал. Текст отречения Константина и завещание самого Александра в котором он назначал своим преемником именно Николая, как раз и хранил митрополит Филарет в Успенском соборе. Знали об этом, повторюсь, всего человек пять, включая, безусловно и Милорадовича. Но в нужный момент все предпочли «забыть» о завещании Александра. Так что выходит, он и после смерти перехитрил сам себя…

Николаю Павловичу в 1825 году уже 28 лет и у него единственного есть сын-наследник, младшему Михаилу — 25. Кстати говоря, они оба, и Николай, и Михаил не воевали, в боевых походах не участвовали, что по тем временам — серьезный урон для репутации. И, возможно, поэтому они так строги, даже чересчур, и требовательны в службе. Что людей, прошедших через множество битв, раздражает еще больше. И в целом почему-то кажется, что отстранить их, или хотя бы навязать им свою волю, будет не трудно.

Хотели взять власть без кровопролития

«СП»: — Кто еще, кроме Милорадовича, входил в узкий круг истинных руководителей этого заговора? И была ли у них собственная программа? Что сами-то они собирались для страны сделать?

 — Граф Аракчеев входил, естественно. Граф Иван Иванович Дибич, он и поехал в Таганрог, командующий Западной армией Карл Федорович Толь, сенатор Яков Иванович Лобанов-Ростовский, и генерал-адъютант Резервной армии в Варшаве Петр Андреевич Лопухин. Не мог не быть в курсе князь Петр Михайлович Волконский, хотя степень его участия не ясна. Откуда сведения? В последствии, что в традициях эпистолярного жанра 19 века это многократно обсуждалось: в переписке братьев Бенкендорф, Орловых, Киселевых, интересна дипломатическая почта на протяжении четырех-пяти последних лет. Ну, и в 1980 году ЛГУ издал в тридцати томах все следственное дело декабристов. Подробнейше! Уникальное чтиво!

Думаю, вряд ли кто-то из этих людей думал всерьез менять строй, рушить монархию — хотели перемен, начать новшества наконец вводить, устроить в стране глобальный ремонт-реконструкцию.

«СП»: — Откуда же тогда взялась целая сеть тайных обществ по России? И почему в итоге все это закончилось выстрелами картечи на Сенатской площади, виселицами и Сибирью?

 — Отвечу сначала на первую часть вопроса. После бунта Семеновского полка в 1822 году граф Милорадович через своих многочисленных осведомителей уже точно знал кто, в каких домах и о чем болтает. Да ведь никто особо и не скрывался! Как там у Пушкина? «Витийством резким знамениты, сбирались члены сей семьи у беспокойного Никиты, у осторожного Ильи». Свободомыслие было модным досугом. Но и доносы писать — тоже досуг! А доносы тогда строчили даже дворовые, камердинер за обиду мог на своего барина написать, и такие случаи известны. Так что практически все всё обо всем знали.

И Милорадович поначалу просто велел приглядывать за особо интересными домами и собраниями — на всякий случай, допуская что в определенный момент эти горячие головы могут и пригодиться.

«СП»: — То есть была надежда получить власть и без кровопролития?

 — Ну конечно, зачем начинать с крайних мер. Сначала нужно использовать все законные возможности, а они у заговорщиков были.

Тайна четырех отречений

 — Как мы помним, Милорадович после известия о смерти императора Александра буквально нахрапом вынудил Николая Павловича присягнуть Константину. Благополучно «забыв» и о письменном отречении Константина и о завещании Александра.

«СП»: — А на что же он рассчитывал?

- Что Константин все-таки передумает и согласится. У нас все-таки не каждый день престолы предлагают. Ему предлагали царствовать! Играли на амбициях. Опять же, так как Николай Павлович уже отрекся в пользу Константина, то де-юре, по закону о престолонаследии, принятому еще Павлом, он автоматически терял право и в дальнейшем претендовать на престол. Тогда кто в этой ситуации становится следующим наследником? Сын Николая Павловича, 8-летний князь Александр Николаевич. Место регента при малолетнем Александре, либо место советника при матери-императрице Марии Федоровне, если бы опекунство доверили ей, думаю, вполне могло устроить честолюбивого Милорадовича.

И вот в Варшаву к Константину одного за другим шлют с посланиями фельдъегерей, туда как на работу ездит младший брат-великий князь Михаил. Но Константин действительно не хочет терять Варшаву и не хочет в Петербург, он присылает свое второе отречение. Но маховик уже запущен и крутится все быстрее. За Николаем Павловичем Константину присягает весь двор, гвардия, Военные поселения, 1-ая и 2-ая Западные армии, Москва — старая столица. 6 декабря 1825 года по распоряжению министра финансов уже начинают печатать деньги с профилем Константина! Но тут вечером 12-го декабря наконец приезжает еще один курьер из Варшавы с уже третьим отречением Константина Павловича. Третьим! И становится понятно, что это третье отречение уже не обойти, будет и новая присяга, и новый престолонаследник. Тогда-то Милорадович и велит Рылееву и Оболенскому — мол, господа, делать нечего, давайте быстренько готовить выступление!

Декабрист Иван Якушкин оставил очень интересную запись о том, что они были вынужденно поставлены перед необходимостью выступить. Возможно, что он так старался оправдаться перед Николаем Павловичем… Но совершенно очевидно, что никому из них не хочется идти ни на какую площадь! Но отвертеться не удалось. Милорадович впервые открыто посылает к Рылееву и Оболенскому своего адъютанта Федора Глинку и говорит — значит, так, завтра все на площадь… Назначается Трубецкой в диктаторы. Ребята поняли — делать нечего… Все это, кстати, есть в показаниях и Рылеева, и Глинки на следствии, том под номером 23.

Но в то же время будущие декабристы понимают и другое. Милорадович никак не оговорил с ними пути выхода из этой политической ситуации! А ну как не получится, как после Ропши, ползти на коленях к матушке-государыне: «прости, не уберегли, вилкой в горло, ну, сам, наверное»?! Вдруг придется за бунт отвечать? В общем страх был и большой страх. Но вышли.

…Правда перед этим сделали последнюю попытку избежать восстания. 12 декабря к Николаю Павловичу пришел Яков Ростовцев, принятый Евгением Оболенским в общество лишь 1 ноября. Ростовцев принес Николаю письмо с сообщением о готовящемся выступлении, и страшно заикаясь подтвердил изложенное. То есть Рылеев и Оболенский, фактически послали к Николаю парламентера с предупреждением, но он так и не спас их от необходимости выхода на площадь.

«СП»: — Получается декабристы боялись Милорадовича даже больше, чем самого царя! А зачем ему вообще нужна была эта площадь?

— Выступление было нужно как политическая демонстрация и подтверждение слов Милорадовича о недовольстве в армии.

Хотя еще до Сенатской площади уже были арестованы в южной управе и Павел Пестель, и Сергей Волконский. Николая Павловича регулярно пугают донесениями о растущем заговоре, который якобы уже был раскрыт Александром, и называют фамилии — и причастных, а то и вообще непричастных. То есть еще и восстание не произошло, в его разгром уже начался. И значит надо срочно выступать.

Декабрист князь Сергей Григориевич Волконский (Фото: ТАСС)

И вот наступает 13 декабря - воскресенье, с утра, как и положено, все идут в церковь. Должны читать по всей России манифест нового государя Николая Павловича. Батюшка с амвоном — это лучшее и главное СМИ того времени, все сообщит и растолкует как надо. Но! Николай Павлович зачем-то ждет возвращения брата Михаила, который опять помчался в Варшаву. И потому переносит чтение манифеста на 14 декабря. И Михаил, отбив от скорости весь зад, привозит ему… четвертое отречение Константина!

По сути Николай Павлович упустил воскресенье 13 декабря как день вступления на престол, а может просто был суеверен?! К слову, в ночь на 13 декабря караулом в Зимнем дворце командовал «заговорщик» Бестужев, а в ночь на 14 декабря другой «заговорщик» — князь Одоевский. Что мешало арестовать хоть всю царскую фамилию? Да просто никто не собирался ничего делать. Одно дело болтать годами и ругать тирана, а другое дело — мятеж!

«СП»: — Ну а как же, кстати, удалось обойти этот самый салический закон, о престолонаследии, согласно которому Николай Павлович уже не мог претендовать на российский престол?

 — Николая неожиданно выручил 60-летний граф Юрий Помпеевич Литта, который вдруг «вспомнил», что когда Павел I вступал на престол в 1796 году, Николай и Михаил еще были слишком малы, и в отличие от старших, вассальную присягу отцу не приносили. А значит и никакая его воля ими нарушена не была…

За такую вот сообразительность граф Литта впоследствии получил в награду бриллиант размеров немеряных и орден Александра Невского, которого до этого он ни разу не удостаивался…

Зачем декабристы убили Милорадовича

«СП»: — Все это безумно интересно, конечно. Но тут наконец мы подходим к самому загадочному и трагическому моменту. Убийству Милорадовича на Сенатской площади. Зачем его-то было убивать — самого главного человека в этой истории?

 — Вот как раз именно поэтому. Выйти-то он их заставил, но то, что затея обречена и ответа перед царем не избежать стало ясно практически сразу. Но если с живым Милорадовичем все это — многолетний, хорошо спланированный заговор, то без Милорадовича — всего лишь ошибка, путаница, буза разрозненного пацанья. «Мы же все за законного наследника Константина Павловича. Кто ж из нас знал про его четыре отречения? Да никто». Ну и так далее. Вот почему Милорадовича на площади убивали, Каховский выстрелил ему в спину из пистолета, и еще штыком в спину целился князь Оболенский. Чтоб уж наверняка. А уж дальше там каждый за себя отбрехиваться будет.

На площади все закончилось очень быстро, особенно когда задействовали артиллерию. Как слабое эхо в конце декабря еще попытались восстать южане — восстание Черниговского полка продлился всего 4−5 дней и было, естественно, подавлено. Суд как таковой неинтересен. А уже весной, оправившись от смерти мужа, Елизавета Алексеевна уже как вдовствующая императрица движется домой в Петербург. Ей навстречу, зная, что остается всего два перегона до Петербурга, выезжает свекровь императрица Мария Федоровна со словами: «Я наконец выясню, что там произошло». И в одном перегоне (в одном!) до их встречи в Белеве Елизавета Алексеевна умирает с теми же симптомами, что и Александр Павлович за полгода в Таганроге. Такой вот конец прекрасной эпохи.

«СП»: — А вот легенда или нет, что с Каховским перед казнью отказались прощаться его товарищи, потому что он, штатский, стрелял в офицера?

 — Каховский сам бывший офицер. Нет, нет, с ним прощались. И первым ему на шею бросился Рылеев… Тем более, что это Рылеев сам подбивал Каховского на цареубийство. Но убили Милорадовича, что в сложившейся ситуации им было выгоднее.

«СП»: — Как мы знаем, следствие по декабристам длилось около полугода и наказание не было чрезмерно суровым. Почему же все-таки казнили этих пятерых — Пестеля, Рылеева, Муравьева-Апостола, Бестужева-Рюмина, Каховского?

 — Николай I реально понимал, что перед ним очередной гвардейский дворцовый заговор. Он просто решил положить этому конец. Жертвой подобных заговоров в свое время стали его отец, его дед, внучатая прабабка и т. д. Но дело не только в этом. То, что с переворотами и заговорами надо заканчивать — это было его жесткое убеждение. Как говорится, гвардейское столетие затянулось. И с переворотами при Николае было действительно покончено.

svpressa.ru

Пушкинская эпоха. Восстание 14 декабря 1825 года

      Это единственное изображение восстания 14 декабря 1825 года, сделанное художником-очевидцем. Мы видим происходящее со стороны Адмиралтейства, с позиций правительственных войск.      Восставшие войска расположены вдали, между памятником Петру I и зданием Сената.      Акварель изображает разгром восстания. Произведены первые выстрелы картечью: видно облако дыма вокруг пушки, вдали, на снегу Сенатской площади, тела убитых и раненых. Испуганно шарахнулась толпа, стоящая у забора, отгораживающего место строительства Исаакиевского собора. Спиной к нам стоят конногвардейцы, слева группа офицеров, свита и Николай I (на белом коне) следят за движением своих солдат. Справа, огибая площадь и заходя с фланга, движутся батальоны Преображенского пехотного полка. По заданию царя производится окружение восставших. Часть правительственных войск появилась из-за огороженного места слева.      Забравшийся на забор и крыши строений народ – не простые созерцатели, как те люди "разного звания", которые стоят за спинами конногвардейцев. Они включились в борьбу и швыряют камни и поленья в солдат, приближающихся к восставшим слева.      Документальность картины подтверждается многими описаниями. Обратимся к воспоминаниям декабриста В.И.Штейнгеля. Вот что он пишет:      "Колонна Московского полка с знаменем, предводимая штабс-капитаном князем Щепиным-Ростовским и двумя Бестужевыми (Михаилом и Александром), вышла на Адмиралтейскую площадь и повернула к сенату, где построилась в каре (четырехугольником. готовым обороняться со всех сторон). Вскоре к ней быстро примкнули гвардейский экипаж, увлеченный Арбузовым, и потом батальон лейб-гренадер...       Сбежалось много простого народа, и тотчас разобрали поленицу дров, которая стояла у заплота, окружающего постройки Исаакиевского собора. Адмиралтейский бульвар наполнялся зрителями...      Между тем по повелению нового императора мгновенно собрались колонны верных войск к дворцу"1.      Восставших уговаривали разойтись, посылали к ним и священников. Затем начались атаки конногвардейцев, перестрелка. Каре восставших еще держалось. Николай I дал команду стрелять из пушек.      "Засвистали картечи; тут все дрогнуло и рассыпалось в разные стороны, кроме павших..."2.      О событиях на Сенатской площади Пушкин узнал от дворового человека П.А.Осиповой, вернувшегося 17-18 декабря из Петербурга и рассказавшего, что в столице бунт и что он насилу оттуда выбрался. Потрясенный этим известием, Пушкин решает уничтожить свои биографические записки, которые вел с 1821 года. "Они могли замешать многих и, может быть, умножить число жертв, – вспоминал он позднее. – Не могу не сожалеть о их потере; я в них говорил о людях, которые после сделались историческими лицами"3. О тех же людях Пушкин пытается рассказать и в  Х главе "Онегина" – о П.И.Пестеле, Н.М.Муравьеве, М.С.Лунине, И.Д.Якушкине. Но онегинские строфы постигает та же участь: в 1825 году он сжег свои записки, в 1830-м, пять лет спустя, сожжет Х главу.

1. Сборник "Декабристы". Из воспоминаний декабриста В.И. Штейнгейля. "Молодая гвардия", 1925, стр. 169-171.

2. Там же, стр. 169-173.

3. Пушкин А.С. Начало автобиографии. ПСС в 10 томах. –Л.: Наука, 1977–1979. Том 8.

literatura5.narod.ru

Декабристы. Кто они?

В советские годы появилась крамольная шутка на тему массовой побудки. Её часто крутили на радиоволнах Вражьих Голосов. Звучала она так: «Декабристы разбудили Герцена. Герцен проснулся и разбудил Чернышевского. Тот разбудил Желябова и Перовскую. Они дружно подняли с постели Плеханова. А Плеханов не дал поспать Ленину…. Вот так с тех пор мы все ходим сонные, не выспавшиеся и поэтому злые». Эту шутку спустя годы в перестроечное время любили применять наши телевизионные юмористы. 

Но, давайте перенесёмся в 1825 год. В то время Российская Империя была на взлёте своего могущества и на пике международного авторитета. Россия разгромила европейского лидера - гениального полководца Наполеона и сокрушила его огромное войско из «двунадесяти языков». В побежденном Париже Россия предъявила всему миру свою армию - самую могучую силу на планете. И кстати, очень вежливую силу.

Территория Российской Империи увеличилась за счет Герцогства Варшавского. В стране взлёт русской культуры – начало Золотого Века в поэзии, литературе, живописи, зодчестве и науке. Офицеры – участники Отечественной Войны и Заграничного Похода – чувствуют себя национальными героями и купаются в лучах славы. Так вот вопрос: зачем этим самым офицерам в тех благостных для себя условиях устраивать государственный переворот? Из любви к своим крестьянам и ненависти к Крепостному праву? Тогда почему перед тем, как устраивать мятеж никто из них не подарил свободу своим личным крепостным?

Самодержавию они были обязаны всем. Все их титулы, звания, награды, имения, дворцы, особняки, земли, крепостные души и созданное благодаря крестьянским рукам богатство – всё это было элементом самодержавия. Его составной частью. Зачем ломать систему, в которую очень гармонично вписан? Объективных причин для мятежа у дворян и офицеров не было, а были субъективные. О них расскажу чуть позже.

А сейчас особо интересные подробности восстания. Итак, на Сенатской площади выстроились в красивые ровные каре 3000 солдат и моряков. Заговорщики объявили этим солдатикам, что законный царь Константин Павлович арестован, а трон захватил самозванец Николай. Возбужденные лживой, но очень грамотно выстроенной PR-компанией, некоторые столичные полки отказались давать присягу Николаю. Тот предпринял несколько попыток решить дело миром. Посланные им парламентеры хотели объяснить солдатам, что их подло обманули и сделали заложниками в Грязной Игре. Но заговорщикам очень нужно было пролить кровь. И они её пролили.

Первым к восставшим вышел соратник Суворова и герой Отечественной войны генерал-губернатор столицы Михаил Андреевич Милорадович. Он был выбран в переговорщики неспроста. Солдаты его очень уважали за храбрость и доброе отношение к ним. Он бесстрашно прошел более 50-ти сражений и ни разу не был ранен. Смерть множество раз обходила его стороной во всех битвах и походах, но нашла в центре русской столицы. Сначала заговорщик Евгений Оболенский ударил боевого генерала штыком, а затем Пётр Каховский выстрелил в него из пистолета…

Меня очень потрясли последний поступок и предсмертная фраза героя Империи генерала Милорадовича. Когда врачи вынули пулю, пробившую ему лёгкие, он попросил взглянуть на неё. Посмотрел, очень обрадовался и сказал: «Слава Богу! Это пуля не солдатская! Теперь я совершенно счастлив!». Он умер счастливым человеком, узнав, что это НЕ солдаты подняли на него оружие.

Генерал Михаил Милорадович

 

Вспоминаю свою школьную программу, и помню, что про убийство генерала там было сказано. Но вскользь. Коротенько так. А вот про дальнейшие бесчинства декабристов не было ни слова. А ведь после грязного убийства Милорадовича Пётр Каховский застрелил второго парламентера – полковника Стюрлера. Тоже храброго офицера и участника войны с Наполеоном.

Полковник Николай Стюрлер

 

Третьего переговорщика – Великого князя Михаила Павловича, брата царя, между прочим, тоже чуть не убили. Его спасли моряки Гвардейского Экипажа – они возмутились очередной попыткой убийства безоружного парламентера и отвели оружие. Позднее Николай Первый много раз говорил своему брату Михаилу: «Самое удивительное в этой истории — это то, что нас с тобой тогда не пристрелили».

Для убеждения солдат были посланы петербургский митрополит Серафим и киевский митрополит Евгений. Но в ответ солдаты стали кричать Серафиму: «Какой ты митрополит, когда на двух неделях двум императорам присягнул… Не верим вам, пойдите прочь!..»… Над ещё одним посланником – генерал-майором Иваном Сухозанетом, восставшие только посмеялись, поиздевались над ним. И очень зря они это сделали. Спустя несколько часов Сухозанет припомнит восставшим нанесённую ему обиду.

Один из заговорщиков – Александр Беляев, впоследствии в своих воспоминаниях писал, что "решено было стрелять только в тех, которые своим славным именем могли поколебать восставших". Чувствуете, какая страшная иезуитская логика – убивать только лучших из лучших.

Я удивляюсь долготерпению императора Николая. Убиты два переговорщика: генерал-губернатор Петербурга, любимец солдат Милорадович, и командир лейб-гвардии Гренадерского полка Стюрлер. Чуть было не убили его родного брата! В него самого на площади летели камни и поленья. А он все медлил с принятием решения и пытался завершить бунт миром.

В историю вошли слова генерал-адъютанта графа Толя: «Ваше величество, прикажите очистить площадь картечью или отрекитесь от престола». И тогда император принял волевое решение. На Сенатской площади ударили пушки.

Первый залп был холостым, предупредительным, но он никакого эффекта не возымел. Второй залп дали уже картечью, но над головами людей, по крышам. Мятежники не повинились. Более того, они стали готовиться к штыковой атаке. Третий залп рассеял восставших. Начались бегство и паника. Можно было этим уже и ограничиться, но обиженный и оскорбленный восставшими генерал Сухозанет приказал сделать ещё несколько выстрелов вдоль узкого Галерного переулка и поперёк Невы к Академии художеств. Восставших добивали даже на льду Невы.

Бунт был подавлен. Что весьма печально - погибло очень много зевак. Горожане пришли поглазеть на небывалое зрелище и поплатились за свое любопытство. Кто-то попал под картечный залп, кого-то задавили и покалечили в страшной давке, когда толпа в панике стала разбегаться. Всего в тот день погибли 1271 человек, из которых только три сотни были военными. Остальные – гражданские. Согласно сообщения Департамента полиции были обнаружены тела 39 человек во фраках и шинелях, и 903 тела черни. Среди погибших было 79 женщин и 150 детей. Сходили, называется, посмотреть на солдатиков…

Заговорщики были арестованы. Как только они попали в Петропавловскую крепость, то сразу стали строчить царю Николаю письма-доносы друг на друга. В этих кляузах они всячески оправдывали себя, валили всё на соратников, оговорили множество не повинных людей, и слёзно просили прощения. Вот весьма характерный пример: князь Александр Одоевский накануне восстания пафосно произнёс: "Ах, как славно мы завтра умрём!". Но стоило только ему попасть под арест, так он тут же в своем письме Государю написал: "разрешите, Ваше Величество, мне принять участие в допросах. Я их всех на чистую воду выведу и всю подноготную выведаю".

Еще один весьма забавный факт: один из лидеров декабристов Павел Пестель, ещё до восстания, честно предупредил всех своих друзей, что если его арестуют, то он всё расскажет и всех выдаст. Так и получилось. Заложил ВСЕХ. Выдал ВСЕХ участников, всех своих друзей и ярых сторонников. И при этой выдаче руководствовался идеей, которую можно обобщить так: чем хуже – тем лучше, и чем больше будет жертв – тем больше будет пользы! Как он ни старался, повесили не 500 человек, а всего пять.

Всего один пример. Пестель составил донос на своего товарища по фамилии Гноевой, в котором обвинил того… угадайте в чем!?... ни в жизнь не угадаете!.... он обвинил его в В-О-Л-Ь-Н-О-Д-У-М-С-Т-В-Е!... Даже страшно представить, ЧТО же такое придумал Гноевой, если его опасался сам будущий диктатор Пестель!?

А ведь Пестель был известен чрезвычайно жестоким отношением к солдатам. Он считал, что такое суровое обращение вызовет бунт против царя. Мало кто знает о том, что в случае успеха переворота Пестель собирался расширить тайную полицию. Во времена Николая в ней служило, вы не поверите, 40 человек, а заговорщик планировал увеличить штат тайной полиции до 50 тысяч сотрудников. Кстати, Пестель - единственный из декабристов, кого привлекли к суду не только по политической статье, но и по уголовной – за денежные растраты.

Также Павел Пестель известен тем, что создал программный документ под названием «Русская правда». Хороший, толковый проект, казалось бы, прогрессивный. В нём было заявлено об отмене крепостного права. Но совершенно отсутствовал механизм наделения крестьян землей. Дать свободу без земли – и в чём тут реформа? В «Конституции» еще одного лидера заговорщиков Никиты Муравьева предусматривалось выделение крестьянам земли – двух десятин на двор. Что такое десятина? По сегодняшним меркам это примерно один гектар. Итого – два гектара. Вы знаете, в наши времена у некоторых наших граждан дачи больше по площади. Два гектара на один двор, при тогдашней низкой урожайности и древних способах возделывания земли, при нашем суровом климате – это очень мало. При таких наделах, учитывая многодетность в семьях, крестьяне стали бы голодать, были бы вынуждены либо побираться, либо идти в батраки к своим бывшим хозяевам. Та же кабала, но только более цивилизованная. Европейская такая кабала. То есть, в своей «Конституции» Муравьев либо сознательно, либо по глупости, закладывал социальную «бомбу» страшной силы, которая грозила Империи большими потрясениями.

Что еще удивительно – и «Русская правда» Пестеля и «Конституция» Муравьева предусматривали ослабление регулярной армии. И за это выступали заговорщики - русские гвардейские офицеры! Это как лозунг «Пчёлы против мёда»… Вот какими словами это можно назвать? Первые, что приходят на ум: измена, вероломство и предательство.

Самое омерзительное - боевой офицер и герой Бородинской битвы, милейший человек, красавец и светский лев, душка Павел Пестель полагал, что российское самодержавие надо уничтожить вместе со всем императорским Домом. Физически уничтожить. Убить всех, включая Великих Княжон, отданных замуж за границу, и включая всех детей, дабы больше никогда и ни у кого не было бы никаких претензий на царский трон. Убить, и установить в России режим республики, во главе с президентом-диктатором, на роль которого предлагал себя любимого… ну или на худой конец Сергея Трубецкого.

Нам не говорили в школах, да пожалуй, и сейчас не говорят о том, что многие заговорщики были в долгах как в шелках. А ведь в юридической и уголовной практике наличие долгов – это один из главных движущих мотивов преступления. Ничто так не стимулирует заговоры как пустота в карманах и долговые векселя. Ведь в случае прихода к власти можно было бы припасть к государственной кормушке. Под красивыми и правильными лозунгами о Свободе, Равенстве и Братстве скрывались жажда власти и личные, я не побоюсь этого слова – шкурные интересы.

И наконец, главный вопрос - кому был выгоден мятеж в столице государства, которое выходило на первые роли в мировой политике? Кому был нужен упадок русской армии, убийство царской фамилии, смута, развал и хаос в стране? Только внешним врагам государства. А кто тогда был нашим главным оппонентом и недоброжелателем? Правильно, Британская Империя. Многие историки склоняются к версии, что нити декабрьского восстания уходили в Лондон. К этой мысли пришел и сам император Николай Первый. В письме к своему брату Михаилу он писал: «Показания, которые дал Пестель, настолько важны, что я считаю долгом без промедления вас о них уведомить. Вы ясно увидите, что дело становится все более серьезным вследствие своих разветвлений за границей и потому всё, здесь происходящее, только следствие или плоды заграничных влияний...»

14 декабря 1825 года план Лондона на дестабилизацию Российской империи был провален. Но в будущем из-за политических интриг «цивилизованных» англо-саксов нашу страну ожидали войны с Персией и Турцией, а также Крымская война и Первая оборона Севастополя. Во всех войнах России с её южными соседями в 19-м веке главным интриганом и тайным организатором всегда была Британская корона. Инструкции и инструкторы, оружие и деньги шли Османской империи и Персии от англичан. Но это, как говорится, совсем другая история.

Вернемся в холодный Петербург и узнаем, как же наказал изменников суровый царь Николай, прозванный в народе «Палкиным». Все знают, что пятеро вождей заговора, а именно Пестель, Рылеев, Каховский, Муравьев-Апостол и Бестужев-Рюмин были повешены на кронверке Петропавловской крепости. Во время казни оборвались верёвки, и трое заговорщиков сорвались и упали с эшафота на землю. По свидетельствам историка Шницлера, Рылеев, несмотря на падение, снова поднимаясь на эшафот шел твердо, но не мог удержаться от горестного восклицания: «Проклятая земля, где не умеют ни составить заговора, ни судить, ни вешать!».

А еще есть утверждение, что якобы недодушенный Каховский, обращаясь к шефу жандармов Александру Бенкендорфу, который руководил казнью, воскликнул: «Подлец! Опричник! Сними свои аксельбанты! Удуши нас своими аксельбантами! Может они окажутся прочнее!». Красиво сказано, не правда ли!? Очень эффектно! Но вспомните, что эту позёрскую фразу произнес человек, убивший на Сенатской площади двух безоружных парламентёров – генерала Милорадовича и полковника Стюрлера.

Вообще-то изначально к смертной казни были приговорены 36 человек, причем 31 – через отсечение головы и пять через четвертование. Но император Николай личным решением смягчил наказание для всех. Смертный приговор оставил только для пятерых, страшное четвертование заменил виселицей, остальным головы рубить не стали… Какова же судьба остальных заговорщиков? Всего по делу декабристов было привлечено к следствию 579 человек. Из них потом почти 300 человек были оправданы, а это больше половины. Сто шесть человек сосланы в Сибирь.

Интересный факт о «вожде» мятежников – князе Сергее Трубецком: он вообще не явился на Сенатскую площадь, а прятался у австрийского посла, где его и повязали. Вначале он все отрицал, потом сознался, раскаялся и просил прощения у государя. И Николай Первый его простил!

Вы можете привести еще один такой же пример из истории, чтобы правитель государства простил главаря заговорщиков? Да в любой бы самой просвещенной и самой цивилизованной стране участь его была бы печальна. И вообще, казненных были бы сотни. А все оставшиеся причастные и даже непричастные сгнили бы в рудниках. Так что Николай Первый поступил весьма гуманно и великодушно.

Проекты, разработанные декабристами, Николай приказал отдать в специально учрежденный комитет, и они в дальнейшем легли в основу крестьянской реформы. При Николае Первом крепостное право значительно «смягчилось»: помещики больше не могли ссылать крестьян на каторгу, им запретили продавать людей без земли, крестьяне получили относительную свободу передвижения и право вести предпринимательскую деятельность.

И самый важный факт, о котором мало кто знает. Вопрос: вот как вы думаете, каков в те годы был процент закрепощенных? Поголовно все? Три четверти? Две трети? Или половина?...

Так вот, доля крепостных крестьян во всей России в начале правления Николая была 57%, а после его реформы стала всего 35%. Остальные крестьяне были свободными!

При Николае Первом количество крестьянских школ увеличилось (внимание!) в 42 раза! Было 60, а стало 2550….

Чем больше я читаю о том времени и о деятельности декабристов, этих так сказать «рыцарей без страха и упрёка», тем больше провожу аналогии с нашим сегодняшним днём. Деятельность современной белоленточной оппозиции очень напоминает брожение в тайных обществах начала 19-го века. Всё-таки дедушка Ленин был прав – страшно далеки были декабристы от народа. Равно как и сегодняшние борцы с «режимом». Мне опять вспомнилась шутка про разбуженного Герцена и массовый исторический недосып. В 1972 году в подпольном самиздате появился очень вредный стих Наума Коржавина «Памяти Герцена». Приведу это едкое стихотворение в сокращенном варианте.

Любовь к Добру разбередила сердце им.А Герцен спал, не ведая про зло...Но декабристы разбудили Герцена.Он недоспал. Отсюда всё пошло.

И, ошалев от их поступка дерзкого,Он поднял страшный на весь мир трезвон.Чем разбудил случайно Чернышевского,Не зная сам, что этим сделал он.

А тот со сна, имея нервы слабые,Стал к топору Россию призывать,Чем потревожил крепкий сон Желябова,А тот Перовской не дал всласть поспать.

Всё обойтись могло с теченьем времени.В порядок мог втянуться русский быт...Какая…… разбудила Ленина?Кому мешало, что ребёнок спит?

Мы спать хотим... И никуда не деться намОт жажды сна и жажды всех судить...Ах, декабристы! Не будите Герцена!Нельзя в России никого будить.

Золотые слова! Убереги Господь Россию от пушечной картечи на будь какой площади, и на Сенатской, и на Красной, и на Болотной!

polzam.ru

Сегодня казнили декабристов - Удачи и свободы Вашему Я!

Сегодня состоялась казнь пяти руководителей восстания декабристов.Казнь декабристов состоялась 25 июля 1826 года По делу декабристов было привлечено до 600 человек. Следствие велось при прямом и непосредственном участии Николая I. Иногда он даже сам в своем кабинете вел допросы.

Следственная комиссия о каждом шаге в ходе следствия доносила Николаю I. Возможно суд был лишь ширмой, приговор выносил сам государь.

Результатом работы суда стал список из 121 «государственного преступника», разделенных на 11 разрядов, по степени провинности. Вне разрядов были поставлены П.И. Пестель, К.Ф. Рылеев, С.И. Муравьев-Апостол, М.П. Бестужев-Рюмин и П.Г. Каховский, приговоренные к смертной казни четвертованием. В число тридцати одного государственного преступника первого разряда, осужденных к смертной казни отсечением головы, вошли члены тайных обществ, давшие личное согласие на цареубийство. Остальные были приговорены на различные сроки каторжных работ.

Позже «перворазрядникам» смертная казнь была заменена вечной каторгой, а пятерым руководителям восстания четвертование было заменено смертной казнью через повешение.

Казнь пяти декабристов – Пестеля, Рылеева, Муравьева-Апостола, Бестужева-Рюмина и Каховского – состоялась в ночь на (13) 25 июля 1826 года. Полицмейстер прочитал сентенцию Верховного суда, которая оканчивалась словами: «...за такие злодеяния повесить!».

Удивительно, но Пестель часто любил овторять "Кому быть повешенному тот не утонет". Историю это выражения я писал здесьРылеев твердым голосом сказал священнику: «Батюшка, помолитесь за наши грешные души, не забудьте моей жены и благословите дочь». Перекрестившись, он взошел на эшафот, за ним последовали прочие. При казни были два палача, которые надевали петлю, а затем белый колпак. На груди у декабристов была черная кожа, на которой было написано мелом имя преступника, они были в белых халатах, а на ногах тяжелые цепи.

Когда все было готово, с нажатием пружины в эшафоте, помост, на котором они стояли на скамейках, упал, и в то же мгновение трое сорвались – Рылеев, Пестель и Каховский упали вниз.

Каховский, обращаясь к Бенкендорфу, руководившему казнью, воскликнул: «Подлец! Опричник! Сними свои аксельбанты! Удуши нас своими аксельбантами! Может они окажутся прочнее!».

Рылеев же, немного оправившись от удушья, добавил: «Что, генерал, Вы видно приехали посмотреть, как мы умираем? Обрадуйте своего Государя, что его желание исполнено – мы умираем в мучениях! Но я счастлив, что второй раз умираю за Отечество!». Впрочем, в разных источниках он говорит разные фразы, одна красивее другой.

Затем Бенкендорф приказал повесить осуждённых снова...

Скорее всего палачи были подкуплены. Существовало поверье, что раз приговоренный сорвался, повторно казнить его не надо. Мол Божья воля... но Беннкердоф выполнил указание государя.

© Calend.ru. Первая картина М. Анчаров "Казнь декабристов"

pantv.livejournal.com

Декабристы писатели | История Российской империи

Памятник поэту-декабристу А. Одоевскому в Лазаревском

 

 

Все они красавцы, все они таланты, все они поэты… (Б.Окуджава)

И это действительно так. Со школьной скамьи мы знаем о поэтах-декабристах К. Рылееве, В. Кюхельбекере, А. Одоевском, писателе А.М. Бестужеве-Марлинском… Возможно, кто-то назовет еще несколько имен. А между тем почти каждый второй из них был поэтом, писателем, художником или музыкантом. Среди них были исследователи, переводчики, ученые, этнографы, изобретатели, просветители и учителя. Многие оставили свои воспоминания о сибирской ссылке, о восстании и его причинах, о товарищах, с которыми они были в изгнании. Некоторые из них отошли от идей декабризма, а некоторые остались верны им до конца жизни, несмотря на все испытания, которые пришлось им пережить.

Без преувеличения можно сказать, что эти люди были особыми, и это были не единичные личности, а целое поколение в нашей истории. Они доказали свою особенность даже не тем, что, выйдя на Сенатскую площадь, сознательно подписывали себе приговор, а всей своей последующей жизнью, в том числе на каторге. Поразительно: они были так молоды, но уже настолько зрелы, чтобы думать о переустройстве общества; так дерзки в своих действиях, но  благородны по отношению  друг к другу; так наивны в своей вере в возможность изменения государственного строя, но, по словам Н. Бестужева,  «видели необходимость действовать, чувствовали необходимость пробудить Россию».

Они были очень талантливы. И еще хочется сказать о том, что, когда их называют государственными преступниками, забывают: большинство из них, несмотря на молодость, участвовало в Отечественной войне 1812 г., некоторые были ранены, многие награждены за храбрость в боях. Они победителями вошли в Париж!

В ссылке проявились все их лучшие качества, раскрылись таланты, проявились способности – в результате для регионов Сибири и Урала они сделали больше, чем мечтали сделать для России: здесь ими были открыты школы для простого народа, созданы кружки поэзии и живописи; они занимались огородничеством и садоводством, знакомили с ним местное население, вывели новые сорта для  сурового уральского и сибирского климата. В Туринске декабристы посадили парк, сохранившийся до сих пор. Простому народу не столь были важны их политические взгляды, как добрые дела, они просвещали, лечили и даже материально поддерживали народ.Память о них сохраняется в этих местах до сегодняшнего дня, причем память благодарная, а не официально навязанная.

Н. Бестужев. Автопортрет

Как уже было сказано выше, многие оставили воспоминания о событиях 14 декабря 1825 г., о членах тайных обществ, о жизни декабристов в Сибири. Так, например, известны «Записки декабриста» А.В Поджио, «Воспоминания» М.И. Муравьева-Апостола, «Воспоминания» Е.П. Оболенского, «Письма из Ялуторовска» И.И. Пущина, мемуары С. Волконского, М.А. Бестужева, «Записки» И.И. Горбачевского, «Записки декабриста». И. Д Завалишина, мемуары Н.И. Лорера, Н.О. Мозгалевского, «Записки» А.Е. Розена, мемуары С. Трубецкого, М.А. Фонвизина, неоконченная «Повесть  собственной жизни» Г.С. Батенькова, серия писем, адресованных сестре (фактически история движения декабризма) М. Лунина, «Записки» Н.В. Басаргина.  До сих пор историю декабрьского восстания изучают по «Запискам» Н. Басаргина. С ним после амнистии 1856 г. встречался и беседовал Лев Толстой, задумав писать роман «Декабристы». «Записки» А.Ф. Фролова, воспоминания об Отечественной войне 1812 г. В.С. Норова, мемуары А.М. Муравьева (младшего брата Никиты Муравьева), «Записки» М.А. Назимова, «Записки о Туруханском крае» Ф.П. Шаховского, мемуары Н.Р. Цебрикова, «Воспоминания» В.И. Штейнгеля, «Записки» И.Д.Якушкина. Кроме того, известны «Записки» М. Волконской и Полины Гебль (Анненковой).

Вот как об их творчестве говорит историк В.О. Ключевский: «Очень многие из них оставили после себя автобиографические записки; некоторые даже вышли недурными писателями. На всех произведениях лежит особый отпечаток, особый колорит, так что вы, вчитавшись в них, даже без особых автобиографических справок, можете угадать, что данное произведение писано декабристом. Я не знаю, как назвать этот колорит. Это соединение мягкой и ровной, совсем не режущей мысли с задушевным и опрятным чувством, которое чуть окрашено грустью; у них всего меньше соли и желчи ожесточения; так пишут хорошо воспитанные молодые люди, в которых жизнь еще не опустошила юношеских надежд, в которых первый пыл сердца зажег не думы о личном счастии, а стремление к общему благу».

Художник-декабрист П. Борисов "Букет сибирских цветов"

Некоторые декабристы были одарены, кроме литературного, и другими талантами: Н. Бестужев был не только прозаиком, мемуаристом, но и историком флота и замечательным художником. Он создал галерею портретов декабристов и членов их семей. П.А. Катенин – поэт, литературный критик, а также режиссер, автор и переводчик театральных пьес. А.И. Якубович – литератор. Н. Тургенев – автор книги «Россия и русские». М.Ф. Орлов – автор книги «О государственном кредите», сочинений по политической экономии и теории финансов. В 1814 г. он, будучи видным военачальником, принимал и подписывал акт о капитуляции Парижа, хотя ему было в то время только 26 лет. А.О. Корнилович – автор исторических сочинений. Ф.Ф. Вадковский – замечательный музыкант и поэт. П. Борисов – тонкий  и романтичный художник. А.Е. Розен, кроме мемуаров, известен как автор других сочинений, он составил сборник стихов А. Одоевского.

Г.С. Батеньков был всесторонне образованным человеком, он писал стихи, известна его научная работа «О египетских письменах», он составлял проекты некоторых зданий и инженерных сооружений. К.П. Торсон писал статьи об изобретательстве. А.П. Барятинский – поэт. П.С. Бобрищев-Пушкин писал басни и лирические христианские стихи. И.И. Пущин – автор известных «Записок о Пушкине». В.Ф. Раевский, Ф.Н. Глинка – поэты. Глинка известен также написанными в жанре путешествия «Письмами русского офицера».

Как видно, одно только перечисление фамилий декабристов и их литературных трудов занимает немалое место. Объем статьи не позволяет рассказать подробно о творчестве каждого. Расскажем о творчестве только некоторых из них: как более известных, так и тех, чье творчество известно меньше.

«Горька судьба поэтов всех племен; Тяжеле всех судьба казнит Россию…» (В. Кюхельбекер)

Александр Иванович Одоевский (1802-1839)

А. Одоевский. Неизвестный художник

Поэт-романтик, автор известного стихотворения «Струн вещих пламенные звуки…», которым он от лица всех ссыльных декабристов ответил Пушкину на его послание «В Сибирь»:

Струн вещих пламенные звукиДо слуха нашего дошли,К мечам рванулись наши руки,И — лишь оковы обрели.

Но будь покоен, бард!- цепями,Своей судьбой гордимся мы,И за затворами тюрьмыВ душе смеемся над царями.

Наш скорбный труд не пропадет,Из искры возгорится пламя,И просвещенный наш народСберется под святое знамя.

Мечи скуем мы из цепейИ пламя вновь зажжем свободы!Она нагрянет на царей,И радостно вздохнут народы!

Поэзия Одоевского отличается эмоциональностью и живописностью, а также верой в человека, патриотизмом.

А.И. Одоевский родился 26 ноября 1802 г. в княжеской семье, получил хорошее домашнее образование. Интерес к литературе проявился рано, дружил с А.С. Грибоедовым, писателями В.Ф. Одоевским, А.А. Бестужевым-Марлинским. Стихов, написанных до 1825 г., сохранилось мало, т.к. поэт был требователен к своему творчеству и если считал произведение слабым, то просто уничтожал его.

Одоевский служил в Конногвардейском полку, когда вступил в Северное тайное общество. Один из самых молодых участников движения декабристов, с не устоявшимися еще политическими взглядами, он был полон энтузиазма и немедленной готовности к действиям. А когда пришло время действий, он по-мальчишески воскликнул: «Ах, как славно мы умрем!»

На Сенатской площади Одоевский командовал заградительной цепью, после поражения восстания был арестован и посажен в Петропавловскую крепость. Его мысли и переживания этого времени отразились в стихах «Утро», «Что мы, о Боже?..»:

А. Одоевский. Гравюра Г. Грачева

Что мы, о Боже?- В дом небесный, Где сын твой ждет земных гостей, Ты нас ведешь дорогой тесной, Путем томительных скорбей, Сквозь огнь несбыточных желаний! Мы все приемлем час страданий Как испытание твое; Но для чего, о бесконечный! Вложил ты мысль разлуки вечной В одноночное бытие?

Был приговорен к 12 годам каторги и в кандалах отправлен в Сибирь. Позже срок каторжных работ был сокращен, и с 1833 по 1837 год он находился на поселении в Елани (близ Иркутска), а затем в Ишиме Тобольской губернии.

Именно в годы каторги и ссылки расцветает его талант, в основе которого неисчезающий в его творчестве мотив «вольности святой». Он часто обращается к летописным источникам, житиям, связанных с историей вольного Новгорода, Пскова, Смоленска («Зосима», «Неведомая странница», «Старица-пророчица»). Значительна в его творчестве тема поэта и поэзии («Сон поэта», «Тризна», «Умирающий художник», «Элегия на смерть А.С. Грибоедова»):

Где он? Кого о нем спросить? Где дух? Где прах?.. В краю далеком! О, дайте горьких слез потоком Его могилу оросить, Ее согреть моим дыханьем; Я с ненасытимым страданьем Вопьюсь очами в прах его, Исполнюсь весь моей утратой, И горсть земли, с могилы взятой, Прижму — как друга моего! Как друга!.. Он смешался с нею, И вся она родная мне. Я там один с тоской моею, В ненарушимой тишине, Предамся всей порывной силе Моей любви, любви святой, И прирасту к его могиле, Могилы памятник живой… (отрывок) 1929, Чита

Он пишет стихи, посвященные женам-декабристкам («По дороге столбовой», «Кн. М.Н. Волконской»):

Был край, слезам и скорби посвященный, Восточный край, где розовых зарей Луч радостный, на небе том рожденный, Не услаждал страдальческих очей; Где душен был и воздух вечно ясный, И узникам кров светлый докучал, И весь обзор, обширный и прекрасный, Мучительно на волю вызывал. Вдруг ангелы с лазури низлетели С отрадою к страдальцам той страны, Но прежде свой небесный дух одели В прозрачные земные пелены. И вестники благие провиденья Явилися, как дочери земли, И узникам, с улыбкой утешенья, Любовь и мир душевный принесли. И каждый день садились у ограды, И сквозь нее небесные уста По капле им точили мед отрады… С тех пор лились в темнице дни, лета; В затворниках печали все уснули, И лишь они страшились одного, Чтоб ангелы на небо не вспорхнули, Не сбросили покрова своего. 25 декабря 1829, Чита

В 182901830 гг. Одоевский создает историческую поэму «Василько», которая дошла до нас не полностью, в которой говорит о необходимости единения Руси и осуждает княжеские междоусобицы. Та же идея в стихотворении «Славянские девы», «Недвижимы, как мертвые в гробах…»

В 1837 г. Одоевского определяют в действующую армию на Кавказ рядовым.

Здесь он знакомится с М.Ю. Лермонтовым, Н.П. Огаревым.

Умер Одоевский 15 августа 1839 г. от малярии в укреплении Псезуапе (сейчас это поселок Лазаревское недалеко от Сочи). Лермонтов посвятил ему стихотворение «Памяти А.И. Одоевского:

В толпе людской и средь пустынь безлюдных В нем тихий пламень чувства не угас: Он сохранил и блеск лазурных глаз, И звонкий детский смех, и речь живую, И веру гордую в людей и в жизнь иную.

Гавриил Степанович Батеньков (1793-1863)

Г.С. Батеньков. Художник неизвестен

Из семьи тобольского дворянина. Учился в гимназии, с 1811 г. – в Дворянском полку при кадетском корпусе в Петербурге.

Участник Отечественной войны 1812 г. и заграничных походов. Был тяжело ранен и попал в плен в сражении при Монмирале. В плену находился до 1814 г. По состоянию здоровья уволен с военной службы в 1816 г.

Получил второе образование и стал инженером путей сообщения. С 1817 г. возглавлял инженерно-технические работы в Томске. Был помощником М.М. Сперанского по управлению Сибирью.

Затем был переведен в Петербург, получил чин полковника, занимал высокие государственные посты. Дружил с братьями Бестужевыми, К. Рылеевым, что и привело его в Северное общество. Участвовал в разработке плана восстания, его намечали даже кандидатом в члены Временного правительства. Батеньков был приговорен к вечной каторге, но долгие годы (1827-1846) содержался в одиночной камере Александровского равелина Петропавловской крепости, где ему было запрещено всякое общение и чтение (кроме Библии). С 1846 г. ссылка в Томск и после амнистии в 1856 г. – жизнь в Калуге. Умер от воспаления легких и похоронен в селе Петрищево Белевского уезда Тульской губернии.

Оставил после себя большое литературное наследство, но в большей части не оконченное. Был прозаиком («Повесть собственной жизни»), замечательным  поэтом и литературным критиком. При жизни было опубликовано только одно его произведение – поэма «Одичалый».

Интересна его интерпретация 30-ой оды Горация Non exegi monumentum  («Не воздвиг памятника» лат.). Эту тему разрабатывали Ломоносов, Державин, Пушкин («Я памятник себе воздвиг нерукотворный…»). Батеньков интерпретировал эту тему по-своему:

Памятник Г. Батенькову в Томске. Автор Д. Шипуля

Себе я не воздвиг литого монумента, Который бы затмил великость пирамид; Неясный облик мой изустная легенда В народной памяти едва ли сохранит. Но весь я не умру: неведомый потомок В пыли минувшего разыщет стёртый след И скажет: «Жил поэт, чей голос был негромок, А всё дошёл до нас сквозь толщу многих лет». Узнают обо мне в России необъятной Лишь те безумцы, чей мне сродствен странный дух. Ни славой, ни молвой стоустой и превратной Не отзовётся вдруг прошелестевший слух. О чём сей слух? О том, что, в сумрачной Сибири Влача свой долгий век, я истину искал, Что был я одинок, но счастлив в этом мире И в дни душевных гроз стихи свои слагал. О Муза! Не гордись тяжёлым вдохновеньем Вошедшего в твой храм угрюмого жреца: Снискать не суждено его песнотвореньям Вечнозелёный лавр для твоего венца. 1856

Изданы письма Г.С. Батенькова, которые являются ценными материалами о декабристском движении, публицистическая статья «Развитие свободных идей».

В Петропавловской крепости  написал стихотворение «Узник»:

Не знаю, сколько долгих лет Провел в гробу моей темницы… Был гордый дух вольнее птицы. Стремящей в небо свой полет. Вчера, в четверг. Мой ум померк, Я к горлу гвоздь приставил ржавый. Творец мольбы мои отверг — Вершись же смело, пир кровавый! Не довелось: Земная ось Качнулась с силою чрезмерной. Все затряслось, И выпал гвоздь Из длани слабой и неверной. Качаюсь в каменном мешке — Дитя в уютной колыбели… Смеюсь в неистовом весельи И плачу в горестной тоске. Час предрассветный. На исходе Угарной ночи кошемар. Нет, не погас душевный жар Во мне. несчастном сумасброде! Стихами пухнет голова, Я отыскал свой гвоздь любимый И на стене неумолимой Пишу заветные слова: «И слез и радости свидетель, Тяжелый камень на пути. Мой гроб и колыбель, прости: Я слышу скрып могильных петель». Но нет же, нет! К чему сей бред? Еще мне жить, дождаться воли! Десятки лет И сотни бед Мне суждены в земной юдоли… Небес лазурь Душевных бурь Тщета затмила в день весенний. Чела высокого не хмурь, Мой падший гений!.. Падший гений… Светлеет небо над Невой, Авроры луч зажегся алый, А где-то в камере глухой Томится узник одичалый.

Михаил  Сергеевич Лунин  (1787 -1845)                  

П. Соколов "Портрет М. Лунина"

В Урике под Иркутском рядом с Волконскими, Трубецкими, Юшневскими жили декабристы братья  Александр и Иосиф Поджио, доктор Ф.Б. Вольф, Ф.Ф. Вадковский, П.А. Муханов, братья Борисовы, М.С. Лунин и др. Лунин особо выделялся среди них и пользовался большим уважением. Это был прекрасно образованный человек , знавший французский, английский, польский, латинский и греческий языки. Служил в Кавалергардском полку и принимал участие в известных сражениях Отечественной войны 1812 г., в частности, в Аустерлицком сражении, в знаменитой атаке кавалергардов, описанной  Толстым в «Войне и мире». Отличался отчаянной храбростью не только в военных действиях, но и вообще в жизни: протестовал всегда открыто и никогда не мирился с недостатками. В 1815 г. он ушел в отставку, год жил в Париже, а после смерти отца вернулся в Россию. В 1816 г. вступил в Союз спасения, затем в Союз благоденствия, а позднее стал членом тайного Северного общества.

С 1822 г. служил в лейб-гвардии Гродненского гусарского полка, был адъютантом  Великого князя Константина Павловича, отошел от идей декабризма, хотя всегда считал необходимым изменение политического строя в России и отмены крепостного права. В декабрьских событиях 1825 г. участия не принимал, т.к. в это время находился при Великом князе в Варшаве. Был арестован последним из декабристов, в апреле 1826 г., и заключен в Петропавловскую крепость, но факт своего участия в тайных обществах не отрицал и поименно никого не называл. Был осужден за участие в плане цареубийства 1816 г., когда он заявлял, что Александра I легко можно убить на Царскосельской дороге, где он обычно ездит.

Был приговорен к пожизненной каторге. Но затем срок был сокращен до 20 лет, потом до 15 лет с поселением впоследствии в Сибири навечно. В 1832 г. срок каторги сократили до 10 лет. После пребывания в крепости он был отправлен в Читинский острог, откуда был переведен в Петровский завод, а затем на поселение в Урик. Здесь он пробовал заниматься сельским хозяйством, как и другие декабристы, но это было не его дело. Его ум требовал другой пищи, и сам он, как всегда иронично, говорил об этом: «Платон и Геродот не ладят с сохой и бороной. Вместо наблюдения над полевыми работами я перелистываю старинные книги. Что делать? Ум  требует мысли, как тело пищи». В его библиотеке ссыльного было около тысячи книг на разных языках.

Все декабристы очень любили Лунина не только за его всестороннюю образованность, но и за его доброту, живость характера, веселый нрав и мужество. И. Анненков так писал о нем: «Человек замечательного, непреклонного нрава и чрезвычайной независимости». Это была романтическая личность, всегда стремящаяся к борьбе, к подвигам. Его письма с каторги являются настоящими образцами критической публицистики, его афоризмы полны иронии, меткости, они широко распространялись среди декабристов и даже доходили до царя, чем очень раздражали его.

Еще будучи на свободе, он выписал из Парижа печатный станок и надеялся распространять на нем свои сочинения, но при обыске станок, который находился у Трубецкого, был обнаружен жандармами.

Свои письма он обращал к сестре, К. Уваровой, но фактически это была острая публицистика. Представление о  характере Лунина дает уже одна только запись на первой странице его записной книжки: «Я любил справедливость и ненавидел несправедливость и поэтому нахожусь в изгнании». И далее: «В России два проводника: язык до Киева, а перо до Шлиссельбурга».

Приведем некоторые афоризмы из «Записок» М.С. Лунина.

«Топор палача превращает осужденного в свидетели «за» или «против» его судей перед «судом потомства».

«Вообще права бывают трех родов: политические, гражданские и естественные. Первые не существуют в России, вторые уничтожены произволом, третьи – нарушены рабством».

«Тело мое испытывает в Сибири холод и лишения, но мой дух, свободный от жалких уз, странствует… Всюду я нахожу Истину и всюду счастье».

Афоризмы из писем:

«Из вздохов заключенных рождаются бури, низвергающие дворцы».

«Народ мыслит, несмотря на свое глубокое молчание».

На следствии на вопрос, откуда он заимствовал свободный образ мыслей, Лунин ответил: «Свободный образ мыслей образовался во мне с тех пор, как я начал мыслить, к укоренению же оного способствовал естественный рассудок».

А. Гессен в книге «Во глубине сибирских руд…» пишет: «Когда после Свеаборгской крепости он был переведен в Выборгскую, там было тесно, сыро, к тому же протекала крыша. Генерал-губернатор Закревский, обходя каземат, задал ему глупый вопрос: «Есть ли у вас все необходимое?» Лунин посмотрел на него в упор и ответил:

— Я вполне доволен всем, мне недостает здесь только зонтика.

В Урике он написал «Разбор донесения Следственной комиссии» и «Взгляд на русское Тайное общество с 1816 по 1826 год». Его сочинения распространяли в Иркутске, один чиновник снял копию и переслал Бенкендорфу. В ночь на 27 марта 1841 г. Лунин был арестован и сослан в Акатуй, а его сочинения были изъяты.

3 декабря 1945 г. Лунин скончался в тюрьме. По неофициальной версии он был убит.

В.К. Кюхельбекер

Необъятную тему о декабристах писателях уместно закончить известным стихотворением В. Кюхельбекера «Участь русских поэтов»:

Горька судьба поэтов всех племен; Тяжеле всех судьба казнит Россию; Для славы и Рылеев был рожден; Но юноша в свободу был влюблен… Стянула петля дерзостную выю. Не он один; другие вслед ему, Прекрасной обольщенные мечтою,- Пожалися годиной роковою… Бог дал огонь их сердцу, свет уму, Да! чувства в них восторженны и пылки: Что ж? их бросают в черную тюрьму, Морят морозом безнадежной ссылки… Или болезнь наводит ночь и мглу На очи прозорливцев вдохновенных; Или рука любезников презренных Шлет пулю их священному челу; Или же бунт поднимет чернь глухую, И чернь того на части разорвет, Чей блещущий перунами полет Сияньем облил бы страну родную. 1845

www.rosimperija.info