Художник Витторе Карпаччо: картины, биография. Карпаччо картины


Карпаччо. Жизнь и творчество. — Artrue

Витторе Карпаччо — увлекательный рассказчик, составлявший из роскошных зданий, юных девичьих головок и юношеских фигур свои новеллы.

Прибытие английских послов. Карпаччо.Прибытие английских послов. Карпаччо.Прибытие английских послов

Витторе Карпаччо

Наиболее известное произведение Карпаччо, цикл картин, изображающих легенду о святой Урсуле, можно описать теми же словами, что и картины Джентиле. Вы присутствуете на дипломатических аудиенциях, смотрите на море, на волнах которого качаются гондолы и корабли, расцвеченные флагами, видите полувосточные-полуклассические здания с террасами, а на ступенях празднично разодетую толпу, гордых сенаторов, элегантных юношей, прекрасных женщин, музыкантов, играющих на духовых инструментах, пестрые знамена, развевающиеся на ветру. Но из роскошных дворцов, живописных костюмов и блестящих морских волн строит он сказочное царство.

В этом и есть отличие Карпаччо от Джентиле Беллини. В то время как Джентиле рисовал архитектонические виды и на все смотрел глазами иллюстратора, Карпаччо был поэтом, набрасывавшим на действительность покров очаровательной сказки. Когда он рассказывает вам легенду о святой Урсуле, вам на память невольно приходят старые рыцарские романы о стройных принцессах и заколдованных принцах.

Св. Августин в келье. Карпаччо.Св. Августин в келье. Карпаччо.Августин изображен в своей келье. Он еще не знает о смерти святого Иеронима, он пребывает в размышлении о славе и радости Божьего угодника, который, по смерти своего тела, соединится душою с Христом. Св. Августин намеревается написать об этом трактат; он пишет письмо святому Иерониму, желая узнать его мнение по этому вопросу. Яркий свет, льющийся из окон, символизирует сияние души Иеронима. Митра, пасторский посох и морская раковина — атрибуты св. Августина. Августин — именно тот святой, для которого символизировать светское и религиозное начало посредством музыки представляется в высшей степени уместным. Он был автором первого христианского трактата о музыке — «De musica», написанного как раз в год его крещения. Поэтому на картине изображены ноты. Авторитет Августина в области музыки оставался необычайно высоким на протяжении всего Средневековья и эпохи Возрождения.

Две дамы. Карпаччо.Две дамы. Карпаччо. Две дамы (Портрет куртизанок), 1495. Дерево, масло, 94*63,8 см.Произведения Карпаччо отличает простота композиции. Фигуры людей и предметы написаны здесь в естественной манере, без намека на вычурность. Неуловимый элемент таинственности, однако, придаст картине неповторимый характер. Остается неясным, действительно ли скучающие на балконе дамы являются куртизанками. Язык скрытых намеков, содержащихся в картине, пока не расшифрован. Чисто жанровая картина была редкостью для той эпохи.

Более всего очаровывает и в остальных произведения Карпаччо свойственное им настроение рыцарей-трубадуров. Он изображал самые разнообразные темы.

Религиозные братства Венеции (скуолы) регулярно заказывали работы мастера. Для Скуолы Сан-Джорджо дельи Скьявони Карпаччо пишет цикл картин из жизни святых Георгия, Трифона и Иеронима — покровителей этой скуолы.

Святой Георгий и дракон. Карпаччо.Святой Георгий и дракон. Карпаччо.Святой Георгий и дракон

Не случайно Гюстав Моро — художник-символист, возродивший в конце XIX века романтику Средневековья, копировал святого Георгия. Сотни других художников изображали этот сюжет, однако ни одна работа не проникнута в такой степени духом романтизма. Он поистине великолепен, этот девственный юноша, готовящийся к битве и потом, краснея, протыкающий копьем голову глупому дракону. Но не только одних красавцев-юношей, выезжающих на арену турнира в честь хорошенькой принцессы, изображает Карпаччо. Вспоминается и «Св. Августин в келье» — картина, на которой нагромождены такие милые предметы: книжный шкаф с вертящейся подставкой, наполненный книгами с искусными миниатюрами, красивые стулья, фолианты, переплетенные в кожаный переплет, всевозможные безделушки. Точно слышится голос богатого коллекционера, использовавшего тему о монастырской идиллии, чтобы рассказать о наполняющих его собственную мастерскую бронзовых статуэтках, искусно сделанных стаканах и редкостных произведениях керамического искусства.

Убиение десяти тысяч христиан на горе Арарат. Карпаччо.Убиение десяти тысяч христиан на горе Арарат. Карпаччо. Убиение десяти тысяч христиан на горе Арарат, 1515. Дерево, масло, 307*205 см. Для творчества Карпаччо характерно увлечение батальными сюжетами. Художник блестяще владел техникой передачи необходимого для его замысла освещения. Особую роль свет играет при создании дальней перспективы и многоплановых композиций, объединяя элементы картины в единое целое. Это полотно, написанное на религиозный сюжет, благодаря насыщенной символике и фантастичности пейзажа вполне можно определить как сюрреалистическое. Встреча паломников с папой Кириаком. Карпаччо.Встреча паломников с папой Кириаком. Карпаччо. Встреча паломников с папой Кириаком, около 1491. Холст, темпера, 281*307 см. Картина входит в цикл из девяти произведений, повествующих о житии святой Урсулы, созданный для братства св. Урсулы. Цикл начинается сценой сватовства принца-язычника к дочери короля, которая была христианкой, и заканчивается убийством святой гуннами в Кельне. Особое место в цикле занимает тема путешествия Урсулы со свитой. На картине папа приветствует жениха и невесту. Слева свита Урсулы, а в центре и справа, рядом с папой, фигуры отцов церкви. Рождение Девы Марии. Карпаччо.Рождение Девы Марии. Карпаччо. Рождение Девы Марии, около 1504. Холст, масло, 126*129 см. Картина входит в цикл из шести произведений, посвященных жизни Богородицы и созданных художником для Скуолы дельи Албанези. Полотно свидетельствует о мастерстве Карпаччо в создании сцен повседневной жизни: во всех деталях передана обстановка жилой комнаты венецианского дома его времени. Святая Анна отдыхает в своей постели и принимает гостью. Одна из служанок приносит ей еду. другая — готовит ванну для купания новорожденной.

Влияние

Во многом благодаря Карпаччо в церковной живописи воцарился новый тип женщины. Святые в локонах, ниспадающих на щеки, с полной грудью, явно вырисовывающейся под корсажем, — уже не имеют ничего общего с меланхолическими женскими образами Беллини. Не христианский аскетизм, а жажда чувственных наслаждений светится в их глазах. Тело, до той поры находившееся в опале, провозглашено свободным.

artrue.ru

Витторе Карпаччо - Биография художника, известные произведения, выставки

Венецианский живописец эпохи Возрождения. Карпаччо родился в Венеции ок. 1460; испытал влияние Джованни и Джентиле Беллини, а также Антонелло да Мессины, Джорджоне и Андреа Мантеньи. Работал главным образом в Венеции. Самые значительные произведения художника — несколько циклов картин, созданных им для венецианских религиозных братств, с изображением сцен из житий их святых покровителей. Эти работы дают представление о церемониальной стороне жизни Венеции того времени. С 1490 по 1495 Карпаччо написал для Скуолы ди Сант Орсола серию картин, иллюстрирующих легенду о св. Урсуле (ныне в галерее Академии в Венеции).

Согласно предположению Т. Пиньятти (1958), Карпаччо был сыном Пьеро Скарпацца, торговца кожами, который предпочел сменить свое имя на имя Карпаччо. Творчество художника занимает важное место в истории венецианской живописи XV в. Исследователи еще не пришли к единому мнению относительно истоков его творчества. Так, справедливо отклонив гипотезу об обучении у Бастиани, считают, что он испытал влияние Джентиле Беллини и в особенности Антонелло да Мессины через Альвизе Виварини и Бартоломео Монтанью. Редкие для венецианской живописи вкус и стиль Карпаччо можно объяснить также воздействием фламандского искусства или искусства других регионов Италии (Феррары, Марке, Умбрии, Лациума, Тосканы), которые, однако, должны были повлечь за собой многочисленные поездки художника, хотя сведений о них мы не имеем. Гипотеза о путешествии Карпаччо на Восток еще менее обоснована. Любовь Карпаччо к темам, напоминающим восточный мир, объясняется его интересом к ксилографиям Рёйвиха или наблюдениями из венецианской жизни того времени; вместе с тем эта любовь отвечает исключительной живости фантазии художника.

К раннему периоду творчества Карпаччо относят картину «Христос среди апостолов» (прежде — собрание Контини-Бонакоси), которая по трактовке объемов напоминает работы Антонелло, алтарь «Мадонна с четырьмя святыми», в котором чувствуется влияние Монтаньи (Виченца, музей), а также еще строгий по стилю полиптих из собора в Дзаре, созданный в последнее десятилетие XV в.

В цикле «История святой Урсулы», исполненном в 1490—1496 для Скуолы ди Санта-Урсула (которая, как недавно установлено, находилась рядом с апсидой базилики Санти-Джованни э Паоло в Венеции), творческая индивидуальность Карпаччо проявляется уже во всей своей полноте. Восемь полотен посвящены жизнеописанию святой (ныне — Венеция, гал. Академии), однако сцены исполнены не в хронологическом порядке. Этот цикл во многом вдохновлен «Золотой легендой» Жака де Воражина: «Приезд английских послов к королю Бретани», «Прощание с послами», «Возвращение послов», «Прощание Урсулы и Эрея с родителями» (1495), «Встреча паломников с Папой», «Сон св. Урсулы», «Приезд в Кельн» (1490), «Мученичество паломников и похороны святой» (1493). Работа заняла чуть больше пяти лет и была закончена в 1496 (точная дата алтарной картины с изображением «Св. Урсулы во славе», обычно датируемой 1491, не известна; скорее всего, она написана позже). Повествовательный дар Карпаччо находит здесь благодатную почву: художник дотошно исследует каждую деталь, любой эпизод, он сводит событие религиозной жизни к рассказу о человеческой судьбе, удивительно занимательной и относящейся к миру фантазии, радости и изобилия. Однако рассмотрение творчества Карпаччо исключительно на основании его «иллюстраций» (хотя и бесспорных), как это было принято до появления фундаментальных исследований Фьокко, равносильно непониманию нового смысла его живописи, основанного на четком анализе формы, верном знании перспективы, организующей пространство, богатстве и яркости красок, которое в каком-то смысле предвосхищает тональный колорит XVI в. Гуманистическая культура того времени, столь популярная в Венеции, является основой образных исканий Карпаччо и объясняет сложность его поэтического мира.

Об этом легче судить, если сравнить его произведения с холодным и более поверхностным повествованием в работах Джентиле Беллини, соперника Карпаччо в цикле «Истории Креста», созданного для Скуолы ди Сан-Джованни Эванджелиста. Замечательная картина «Чудо св. Креста» (1494, Венеция, гал. Академии), действие которой развивается рядом с Мостом Риальто, является ценным свидетельством о жизни Венеции XV в. Другие произведения этого периода («Кровь Христова», 1496, Удина, музей; «Святое собеседование», Авиньон, Пти Пале; работы во Дворце дожей, 1501 и 1507) погибли в пожаре 1577. В Скуола ди Сан-Джорджо деи Скьявони (1501−1507) художник создал серию сцен из жизни св. Иеронима («Св. Иероним и лев в монастыре», «Похороны св. Иеронима», «Видение св. Августина») св. Трифона и св. Георгия («Битва св. Георгия с драконом», «Триумф св. Георгия»). Красноречие рассказчика черпает здесь свою силу в пересечении реального и сказочного и обогащается более динамичными ритмами и большей глубиной человеческих чувств. Сложная композиция представляет сцены в очень широкой перспективе, а архитектура, вызывающая ассоциации с Востоком, напоминает ломбардскую школу.

Видение Карпаччо «через увеличительное стекло» одинаково привлекает и реальный мир, и мрачные фантазии. Вкус к мрачному хорошо прослеживается в двух шедеврах художника — «Размышления о страстях Христовых» (Нью-Йорк, музей Метрополитен) и «Плач над мертвым Христом» (БерлинДалем, музей). Обе картины написаны на одну и ту же тему — «Оплакивание Христа», но Карпаччо здесь ограничивается лишь деталями, не преувеличивая ясность пейзажа и неба и не акцентируя разноцветных и проворных животных. Та же самая детализация оживляет и картину венецианской праздности в «Дамах на балконе» (Венеция, музей Коррер), которыми восхищался Рёскин; она же подчеркивает прозрачность воздуха и хрупкость сада, который создает чудесное обрамление воинственного образа «Рыцаря в пейзаже» (1510, Лугано, собрание Тиссен-Борнемиса). Наряду с этими произведениями, где господствуют фантазия и свобода эксперимента, Карпаччо создает монументальную композицию «Принесение во храм» для ц. Сан-Джоббе (1510, Венеция, гал. Академии), в которой отразились глубокие размышления над пластическими открытиями Джованни Беллини.

Творческая сила мастера, передающая мироощущение XV в., словно ослабевает под натиском «современности», зарождавшейся славы венецианского чинквеченто. Вместе с тем участие мастерской, которое чувствуется уже в шести сценах из жизни Богоматери, написанных для Скуолы дельи Альбанези (ныне — Бергамо, академия Каррара; Милан, пинакотека Брера; Венеция, музей Коррер и Ка д'0ро), часто утяжеляет его произведения. Сцены из жизни св. Стефана, созданные для Скуолы ди Сан-Стефано (1511- 1520, Милан, пинакотека Брера; Париж, Лувр; Штутгарт, Гос. гал.; Берлин-Далем, музей), сохраняют, особенно в некоторых эпизодах («Диспут», 1514, Милан, пинакотека Брера; «Проповедь», Париж, Лувр), яркую цветовую гамму, конкретность пространства, четкость форм и прозрачность воздуха — все то, что отличает лучшие произведения Карпаччо. Однако поздние работы художника, часть которых была разделена между его сыновьями, Бенедетто и Пьеро, свидетельствуют о закате творчества Карпаччо, ставшего более сухим и академичным (произведения из собора и музея в Каподистрии).

artchive.ru

Художник Витторе Карпаччо: картины, биография

Витторе Карпаччо (Ок. 1455—1526)

По удачному определению одного из ученых, главным завоеванием эпохи Возрождения было открытие мира и человека. Никогда прежде искусство не знало столь широкого охвата в изображении самых разнообразных аспектов действительности. Неизменно сохраняя в основе представление о цельности и гармонии мироздания, художники Ренессанса вместе с тем увлеченно изображали картины окружавшей их природы, человека в непосредственно жизненных жанровых си­туациях.

Для венецианца Витторе Карпаччо реальная действительность служи­ла неисчерпаемым источником творческого вдохновения. Пройдя обучение у Джентиле Беллини, живописец выступил самостоятельно в тот момент, когда Венеция выдвинулась в число ведущих художественных школ Италии. И уже тогда определились ее главные черты — поэтическое видение мира, любо­вание его красотой и многообразием, колористическое богатство его живописного претворения.

По своему творческому складу Карпаччо — прирожденный рассказчик, увлеченно повествующий о красоте родной Венеции, о жизни ее горожан. Ярким примером тому служит одно из ранних произведений мастера — созданный в 1490-е годы цикл «Жизнь св. Урсулы» (Венеция, Академия). Средневековая легенда предстает перед зри­телем в больших монументальных полотнах как прекрасное зрелище, увлекающее разнообразными подробностями и деталями. Действие Карпаччо переносит в современную ему обстановку Венеции, и именно живой город с его набережными, каналами и гондолами становится тем фоном, на котором разворачи­ваются девять сцен легенды. Наиболее поэтичная из них — «Сон св. Урсулы». В просторную комнату венецианского дворца тихой поступью входит ангел, несущий весть спящей на кровати молодой девушке. На окнах цветы в больших красивых вазах, в углу — столик с книгами. Все эти детали отвечают царящему в картине состоянию покоя и искреннего чувства.

 

Карпаччо был современником вели­ких венецианских живописцев Высокого Возрождения, но сам он и в XVI веке продолжал создавать произведения, проникнутые духом сказочности и наивной повествовательности. В первом десятилетии XVI века он исполнил три цикла композиций, из которых особенно широко известны картины для Скуола Сан Джорджо дельи Скьявони в Венеции. Они воспроизводят сцены из жизни святых Иеронима и Георгия. В «Битве Георгия» святой представлен прекрасным белоку­рым рыцарем, бесстрашно поражающим копьем сказочного драко­на. В сцене «Триумфа св. Георгия» героя приветствует на городской площади яркая восточная толпа в пестрых костюмах. Старцы в чал­мах и дорогих расшитых халатах, разнообразные костюмы женщин, их причудливые головные уборы — все это увидено художником на улицах Венеции, которая вела оживленную торговлю со странами Востока.

Замечательный дар Карпаччо-рассказчика ярко раскрылся в сценах из жизни св. Иеронима. В тихом монастырском дворе, где еще не­давно мирно гуляли монахи, появляется Иероним, ведущий на по­водке преданного ему льва. Это вызывает общую панику, и монахи в страхе разбегаются. Художник с увлеченностью разворачивает пе­ред зрителем это событие, не за­бывая о множестве выразительных подробностей. Но как мастер ренессансной эпохи Карпаччо в ком­позиции «Св. Иероним в келье» следует гуманистическим идеалам своего времени. Комната, в которой изображен святой, напоминает не келью, а скорее кабинет ученого. Лежащие повсюду, на полках и в шкафчиках, книги говорят о сосредоточенной уединенной жизни Иеронима. Изображенные в кар­тине предметы не только точно характеризуют обстановку, но и согреты внутренним человеческим теплом. Однако художник не огра­ничивается простым описательст­вом. Падающий из высокого окна справа свет преображает интерьер, наполняя его возвышенным одухотворенным чувством. Эта способность поэтизации реальности — свидетельство большой творческой одаренности живописца. Карпаччо был по существу одним из первых жанристов западноевро­пейской живописи, а в пределах венецианской школы он открыл дорогу целой плеяде мастеров, вос­певших в своем творчестве неповторимую поэтическую красоту родной Венеции.

karpacco_20

Комментарии пользователей Facebook и ВКонтакте. Выскажи мнение.

Последние материалы в этом разделе:

↓↓ Ниже смотрите на тематическое сходство (Похожие материалы) ↓↓

www.artcontext.info

Витторе Карпаччо: жизнь и творчество художника

Витторе Карпаччо (ок. 1455 или 1465, Венеция, — ок. 1526, возможно Каподистрия, ныне Копер, Словения) — итальянский живописец Раннего Возрождения, представитель венецианской школы.

Содержание

Биография Витторе Карпаччо

Творчество Карпаччо

Работы художника

Картины Витторе Карпаччо

Биография Витторе Карпаччо

Родился в семье меховщика в Венеции. Учился и работал у Джентиле Беллини в Венеции.

У Витторе Карпаччо сложились очень теплые отношения с семейством Беллини.

Вполне возможно, что в 1505—1506 годах Карпаччо мог познакомиться с Альбрехтом Дюрером, который проживал в то время в Венеции и часто посещал мастерскую Джованни Беллини.

Собственно, почерпнуть какие-либо подробные сведения о Карпаччо из архивных документальных источников практически невозможно. И это представляется весьма странным: ведь художник Витторе Карпаччо был известен всей Венеции. Поэтому о семье Карпаччо сказать что-либо определенное сложно, кроме того, что его сыновья Пьетро и Бенедетто также стали художниками. Более того, невозможно даже установить точную дату смерти самого Карпаччо.

Последнее документальное упоминание о художнике Витторе Карпаччо относится к 28 октября 1525 года.

А 26 июня 1526 года его сын Пьетро написал письмо, из которого следует, что в это время Витторе Карпаччо уже не было в живых.

Творчество Карпаччо

Следует отметить, что Карпаччо был не только мастеровитым и талантливым живописцем, но и весьма образованным человеком.

В некоторых работах Карпаччо встречаются надписи на древнем арамейском языке, подписывался он довольно часто латинизированным именем Victor Carpathius.

Легендарные священные события Карпаччо трактовал как реальные сцены, развернутые в пространстве современной ему Венеции, включал в них городские пейзажи и интерьеры, многочисленные жанровые детали, ярко воссоздающие быт горожан (циклы картин из жизни святой Урсулы, 1490-1495, Галерея Академии, Венеция, а также святых Георгия и Иеронима, 1502-1507, Скуола ди Сан-Джорджо дельи Скьявони, Венеция).

Постоянными заказчиками работ художника были религиозные общества или братства Венеции — скуолы.

Три известнейших библейских цикла Карпаччо были написаны именно для них. Вероятно, в 1492 году Карпаччо совершил путешествие в Рим.

По возвращении из этой поездки в картинах Карпаччо появляются черты, указывающие на знакомство художника с фресками Сикстинской капеллы.

Кроме выполнения заказов венецианских религиозных братств, Карпаччо вместе с Джентиле Беллини и другими живописцами участвовал в создании цикла росписей и картин «История реликвии» во Дворце Дожей. Карпаччо, по-видимому, очень любил свой родной город. Он написал немало картин с венецианскими видами, например, «Чудо реликвии Святого Креста», в которой изобразил захватывающую дух панораму города. А картина «Лев святого Марка», написанная художником уже в преклонном возрасте, по сути является гимном Венеции.

В последние годы жизни Карпаччо работал очень мало. После 1520 года он не создал ни одной значительной картины. Последней работой художника стала роспись органа в Каподистрии в 1523 году.

Стремление к созданию целостной картины мироздания уживается в произведениях Витторе Карпаччо с увлекательный повествовательностью, поэтической и несколько наивной свежестью деталей. Тонко передавая эффект смягчения световоздушной средой звучания локальных цветовых пятен, Карпаччо подготовил колористические открытия венецианской школы живописи 16 столетия.

Работы художника

  • Две дамы венецианки. Музей Коррер. Венеция
  • Мученичество десяти тысяч. 1516. Галерея Академии. Венеция
  • Легенда о св. Урсуле: Встреча с папой Кириаком. 1490-1496. Галерея Академии. Венеция
  • Сон святой Урсулы, 1495
  • Спаситель и четыре апостола, 1480
  • Распятие и умерщвление десяти тысяч, 1515
  • Проповедь святого Стефана, 1514
  • Паломники и папа Кириак, 1492

При написании этой статьи были использованы материалы таких сайтов: smallbay.ru, ru.wikipedia.org

Если вы нашли неточности или желаете дополнить эту статью, присылайте нам информацию на электронный адрес [email protected], мы и наши читатели будем вам очень благодарны.

Витторе Карпаччо: картины художника

Творчество. Свобода. Живопись.

Allpainters.ru создан людьми, искренне увлеченными миром творчества. Присоединяйтесь к нам!

Витторе Карпаччо: жизнь и творчество художника

2.5 (50%) 2 голос(ов)

allpainters.ru

Витторе Карпаччо "Две венецианки" - История красоты

"Nullus enim locus sine genio est": "Ибо нет места без гения" – говорили древние. Незабвенный Петр Вайль назвал Витторе Карпаччо "гением места" Венеции, ее хранителем и добрым духом. Поговорим о Карпаччо и вспомним Вайля.

2Venetians

Витторе Карпаччо. Две венецианки.Около 1510 г. Дерево, масло, 94,5 х 63,5 смМузей Коррер, Венеция

«Что влечет к полноватым теткам, грузно усевшимся на алтане (алтана - терраса накрыше венецианского дома – М.А.) с собаками и птицами, почему нельзя оторвать глазот их лиц и взглядов, застывших в вечном ожидании неведомо чего?» - задается вопросомПетр Вайль, размышляя в своей книге «Гений места» о картине венецианского художникаВитторе Карпаччо (ок.1460-1536) «Две венецианки». Почему именно эту картину ДжонРёскин, властитель дум художников и эстетов 19 столетия, назвал «прекраснейшейкартиной в мире»? Почему именно она висела в мастерской Амедео Модильяни?Почему в Венеции, которая, как  лагуна - водою, наполнена прекрасными творениямивеликих живописцев, этой небольшой скромной картине выделено почетное местов музее Коррер?

Две женщины, молодая (поспорим с Вайлем, несправедливо назвавшим ее «теткой») ипожилая, сидят на террасе в окружении домашних любимцев. С легкой руки Джона Рёскинаэтих женщин в течение всего19 века считали преуспевающими венецианскими куртизанками.В этом заблуждении были в первую очередь повинны детали одежды: слишком откровенныедекольте и пара лежащих на полу венецианских цокколи – туфель или шлепанцев на оченьвысокой платформе. Именно такую обувь носили, как тогда считалось, венецианскиекуртизанки. О том, что изображенные на картине женщины - куртизанки, говорили, казалось,и их застывшие в ожидании (конечно же, клиента) лица, и записочка (конечно же, от клиента),которую прижимает лапой большая собака. Эта трактовка настолько укоренилась, что ПавелМуратов, рассказывая в своих «Образах Италии» (1910) о свободных венецианских нравах,первым делом вспоминает «Двух куртизанок», как в ту пору называли картину.

2Venetiansa    Venetianchopineincorkandvelvetwiths

Цокколи на картине Карпаччо "Две венецианки"и венецианские цокколи начала 17 века.

В 20-м веке доброе имя двух венецианок был восстановлено. Прежде всего, на вазе,которая стоит на балюстраде, обнаружился герб заказчиков, благородного венецианскогосемейства Торелли. Что до одежды - так в ренессансной Венеции вполне порядочныедамы, подчиняясь моде, щеголяли с обнаженной грудью, а цокколи носили замужниеженщины, отнюдь не только куртизанки. Более того – изображение на картине пары обувисимволизирует супружество. «Прочитав» детали картины как символы искусствоведы нашлисразу несколько весомых подтверждений того, что мы видим перед собой  вовсе не куртизанок,а верных жен. Белый платок в руке младшей дамы - не призывный знак для кавалера, а символчистоты, равно как и жемчужное ожерелье. Миртовое деревце в верхнем правом углу, а такжесобаки – символы супружеской верности;  гранат, лежащий на балюстраде, обозначаетплодородие и процветание; двое голубков и попугай – атрибуты Девы Марии, кроме того,попугай на семейных портретах символизирует супругу. Возможно, изображения птиц имеютеще какое-то аллегорическое значение, связанное с характерами  или именами женщин.(Сторонники теории «куртизанок», впрочем, не сдают позиций, указывая на то, что  гранат -плод богини любви Венеры - и  пара «венериных голубков» обозначают чувственностьи сладострастие.)

41225080_1237425273_Dve_venecianki1Собаки – символ супружеской верности

Итак, перед нами, очевидно, мать с дочерью или свекровь с невесткой, терпеливоожидающие… кого? Оторвав, в поисках ответа, взгляд от двух женских фигур, мы замечаем,что с картиной далеко не все в порядке. Она резко обрезана слева – «за кадром» оказаласьпочти половина фигуры мальчика, от большой собаки на картине остались лишь фрагментыморды и  передних лап. Не сразу бросается в глаза, что картина обрезана и сверху: стебельв вазе уходит за раму, а самого цветка на картине нет.

00080101Витторе Карпаччо. Охота в лагуне.Музей Гетти, Лос-Анджелес

Что, кроме собаки,  было изображено слева, кто составлял компанию двум венецианкам, мыпока не знаем, и, возможно, не узнаем никогда. А вот верхняя часть картины счастливообнаружилась в Лос-Анджелесе, в музее Пола Гетти. Авторитетная исследовательницаитальянского Ренессанса профессор Патрисия Фортини Браун в начале 1990-х годов«приставила» сверху к венецианской картине хранящуюся в США работу (предположительноКарпаччо) «Охота в лагуне». Обе картины идеально совпали, образовав единое произведение(общая высота доски почти 170 см), неизвестно когда и по каким причинам варварскиразрезанное. Связующим звеном двух картин и подсказкой для складывания  этого «пазла»стал цветок, стебель которого, уходя за край «Венецианок», продолжается в «Охоте». Цветокстал еще одним доказательством того, что Карпаччо изобразил отнюдь не куртизанок: этобелая лилия, символ Девы Марии. И, наконец, стало окончательно ясно, кого ждут дамы:мужей-охотников.

Vittore_carpaccio,_due_dame_veneziane_e_caccia_in_laguna

«Охота в лагуне» и «Две венецианки».Реконструкция картины Карпаччо.

Неподвижные фигуры двух женщин контрастируют с динамичной сценой охоты: летят поводам лагуны узкие быстрые лодки, охотники энергично натягивают луки, гребцы налегаютна весла, взмывают в небо птицы. Но почему в натянутых луках не видно стрел? Почемуохотники выпускают в птиц какие-то маленькие шарики? Почему птицы не боятся охотников:вьются рядом с лучниками, садятся на борта лодок? Одно из весьма убедительных объясненийэтих странностей в том, что Карпаччо изобразил, причем с большой точностью, вовсе не охотуна птиц, а… рыбалку, в которой птицы – дрессированные бакланы с подрезанными крыльями –не добыча охотников, а их помощники. Лучники стреляют шариками из обожженной глинырядом с птицами, чтобы побудить их бросаться в воду и вылавливать крупных рыб. Кудаувлекательнее, чем сидеть на берегу с удочками!

Знатоки истории охоты и рыболовства утверждают, что такой оригинальный способ  рыбалки,до сих пор популярный на Дальнем Востоке, был распространен в эпоху Возрождения насевере Адриатики и, возможно, именно с Востока и был туда привезен. Однако сторонникитого, что у Карпаччо изображена все-таки охота на птиц, считают, что лучники стреляютпо бакланам, а стрелы заменили обожженными шариками, чтобы не повредить оперениептиц. Так или иначе, за картиной прочно закрепилось название «Охота в лагуне».

Carpaccio,_caccia_nella_laguna,_1490-95_ca__06_retro

Тромплей на оборотной стороне"Охоты в лагуне"

Оставим специалистов спорить о том, охотятся или рыбачат персонажи картины, ипосмотрим на обратную сторону доски, на которой было написано это некогда единоепроизведение. Кстати, анализ древесного среза еще раз подтвердил родственность обеихчастей картины.  В «Венецианках» оборотная сторона доски сильно стесана, в то время какизнанка «Охоты» преподносит нам сразу два сюрприза. Во-первых, на обороте доски написанаиллюзорная «обманка»-тромплей: стенка, вдоль которой натянута тесьма с заткнутыми за неезаписочками, совсем как настоящими. Во-вторых, отчетливые следы от металлических крепленийна оборотной стороне «Охоты» позволяют утверждать, что сохранившаяся доска слева крепиласьк другой доске, и обе части складывались, как листок бумаги, перегнутый по вертикали. Что этобыло: складная дверца шкафа или невысокая дверь? Возможно, это были створки расписныхоконных ставень, подобных тем, которые изобразил Карпаччо на картине «Сон Святой Урсулы»?Но если была одна складная дверца или створка, от которой осталась половина, то, возможно,существовала и вторая, симметричная? Так или иначе, в закрытом виде створки представлялисобой многофигурную композицию, а когда они открывались, хозяев веселили «обманки»с «записочками».

1

Витторе Карпаччо.  Окно с расписными ставнямиа картине  «Сон Святой Урсулы».1495 г.

Итак, «самая прекрасная картина в мире» оказалась всего лишь случайным фрагментом, однойчетвертой или даже одной восьмой частью произведения Карпаччо! Означает ли это, что тонкийценитель и знаток живописи Джон Рёскин, а вслед за ним и многие другие, ошибались, превозносяхудожественное совершенство «Венецианок»? Пожалуй, нет. Возможно, любую другую картинутакое жесткое фрагментирование уничтожило бы, но не работу Карпаччо. Восхищаясь этимфрагментом как полноценным произведением, видя  в нем эстетически законченное целое,Рёскин проявил особую прозорливость и тонкий  вкус.

carp19

Схема реконструкции складных ставень с картиной Карпаччо

Карпаччо, которого считают одним из родоначальников жанровой живописи, - мастер эпизода.Он владел особым даром выстраивать живые, самодостаточные, полные занятных и трогательныхдеталей сцены внутри своих произведений так, что, выделенные из общего целого, укрупненные,как бы очищенные, они обретают новую, поразительно близкую современному мироощущениювыразительность. Карпаччо - прекрасный мастер венецианского Возрождения, но стоит вычленитьиз его работ отдельные фрагменты – и перед нами предстает не просто очень хороший художник,а  истинный гений. Чем сильнее увеличение, тем выразительнее деталь. Чего стоит одна лишьженская рука, почти машинально сжимающая тонкую лапку комнатной собачки, доверчивоприльнувшей к коленям хозяйки!

IMG_5825

Окно со складными ставнями.Начало 20 века, Испания

Как замечает Петр Вайль, «выстраивая увлекательные сюжеты, в своем внимании к мелочам,Карпаччо словно предвидел, что картины начнут репродуцировать в альбомах подетально».Именно такое «подетальное фрагментирование» произвели когда-то с работой Карпаччо,разъединив расписные створки и распилив одну из них. Мы не можем не сокрушаться обутраченных частях творения художника, но и не можем не восхищаться этим столь созвучнымискусству гораздо более поздних времен фрагментом. Вынужденная случайность фрагментированиякартины обернулась  композиционной свободой и глубиной интерпретации. Фигура неловкоссутулившейся женщины, в позе которой столько естественности и правды, перенеслась из правогонижнего угла композиции на передний план, стала главной. И благодаря этому основным мотивомкартины стал щемящий контраст расцветающей молодости и увядающей зрелости. Он блистательновыражен не столько литературно, сколько пластически: через перекличку поз и ритмику рук, черезсхожесть причесок и профилей, которые словно принадлежат одной и той же женщине,переносящейся сквозь время в свое прошлое или будущее. Так рассказ об охоте в лагунепревращается в рассказ о человеческих судьбах.

Carpaccio_Bild5

bellezza-storia.livejournal.com

ВИТТОРЕ КАРПАЧЧО. "ДВЕ ВЕНЕЦИАНКИ" - СТРАНЫ - ГОРОДА

"Nullus enim locus sine genio est": "Ибо нет места без гения" –говорили древние. Незабвенный Петр Вайль назвалВитторе Карпаччо "гением места" Венеции, ее хранителеми добрым духом. Поговорим о Карпаччо и вспомним Вайля.

2Venetians

Витторе Карпаччо. Две венецианки.Около 1510 г. Дерево, масло, 94,5 х 63,5 смМузей Коррер, Венеция

«Что влечет к полноватым теткам, грузно усевшимся на алтане (алтана - терраса накрыше венецианского дома – М.А.) с собаками и птицами, почему нельзя оторвать глазот их лиц и взглядов, застывших в вечном ожидании неведомо чего?» - задается вопросомПетр Вайль, размышляя в своей книге «Гений места» о картине венецианского художникаВитторе Карпаччо (ок.1460-1536) «Две венецианки». Почему именно эту картину ДжонРёскин, властитель дум художников и эстетов 19 столетия, назвал «прекраснейшейкартиной в мире»? Почему именно она висела в мастерской Амедео Модильяни?Почему в Венеции, которая, как  лагуна - водою, наполнена прекрасными творениямивеликих живописцев, этой небольшой скромной картине выделено почетное местов музее Коррер?

Две женщины, молодая (поспорим с Вайлем, несправедливо назвавшим ее «теткой») ипожилая, сидят на террасе в окружении домашних любимцев. С легкой руки Джона Рёскинаэтих женщин в течение всего19 века считали преуспевающими венецианскими куртизанками.В этом заблуждении были в первую очередь повинны детали одежды: слишком откровенныедекольте и пара лежащих на полу венецианских цокколи – туфель или шлепанцев на оченьвысокой платформе. Именно такую обувь носили, как тогда считалось, венецианскиекуртизанки. О том, что изображенные на картине женщины - куртизанки, говорили, казалось,и их застывшие в ожидании (конечно же, клиента) лица, и записочка (конечно же, от клиента),которую прижимает лапой большая собака. Эта трактовка настолько укоренилась, что ПавелМуратов, рассказывая в своих «Образах Италии» (1910) о свободных венецианских нравах,первым делом вспоминает «Двух куртизанок», как в ту пору называли картину.

2Venetiansa    Venetianchopineincorkandvelvetwiths

Цокколи на картине Карпаччо "Две венецианки"и венецианские цокколи начала 17 века.

В 20-м веке доброе имя двух венецианок был восстановлено. Прежде всего, на вазе,которая стоит на балюстраде, обнаружился герб заказчиков, благородного венецианскогосемейства Торелли. Что до одежды - так в ренессансной Венеции вполне порядочныедамы, подчиняясь моде, щеголяли с обнаженной грудью, а цокколи носили замужниеженщины, отнюдь не только куртизанки. Более того – изображение на картине пары обувисимволизирует супружество. «Прочитав» детали картины как символы искусствоведы нашлисразу несколько весомых подтверждений того, что мы видим перед собой  вовсе не куртизанок,а верных жен. Белый платок в руке младшей дамы - не призывный знак для кавалера, а символчистоты, равно как и жемчужное ожерелье. Миртовое деревце в верхнем правом углу, а такжесобаки – символы супружеской верности;  гранат, лежащий на балюстраде, обозначаетплодородие и процветание; двое голубков и попугай – атрибуты Девы Марии, кроме того,попугай на семейных портретах символизирует супругу. Возможно, изображения птиц имеютеще какое-то аллегорическое значение, связанное с характерами  или именами женщин.(Сторонники теории «куртизанок», впрочем, не сдают позиций, указывая на то, что  гранат -плод богини любви Венеры - и  пара «венериных голубков» обозначают чувственностьи сладострастие.)

41225080_1237425273_Dve_venecianki1Собаки – символ супружеской верности

Итак, перед нами, очевидно, мать с дочерью или свекровь с невесткой, терпеливоожидающие… кого? Оторвав, в поисках ответа, взгляд от двух женских фигур, мы замечаем,что с картиной далеко не все в порядке. Она резко обрезана слева – «за кадром» оказаласьпочти половина фигуры мальчика, от большой собаки на картине остались лишь фрагментыморды и  передних лап. Не сразу бросается в глаза, что картина обрезана и сверху: стебельв вазе уходит за раму, а самого цветка на картине нет.

00080101Витторе Карпаччо. Охота в лагуне.Музей Гетти, Лос-Анджелес

Что, кроме собаки,  было изображено слева, кто составлял компанию двум венецианкам, мыпока не знаем, и, возможно, не узнаем никогда. А вот верхняя часть картины счастливообнаружилась в Лос-Анджелесе, в музее Пола Гетти. Авторитетная исследовательницаитальянского Ренессанса профессор Патрисия Фортини Браун в начале 1990-х годов«приставила» сверху к венецианской картине хранящуюся в США работу (предположительноКарпаччо) «Охота в лагуне». Обе картины идеально совпали, образовав единое произведение(общая высота доски почти 170 см), неизвестно когда и по каким причинам варварскиразрезанное. Связующим звеном двух картин и подсказкой для складывания  этого «пазла»стал цветок, стебель которого, уходя за край «Венецианок», продолжается в «Охоте». Цветокстал еще одним доказательством того, что Карпаччо изобразил отнюдь не куртизанок: этобелая лилия, символ Девы Марии. И, наконец, стало окончательно ясно, кого ждут дамы:мужей-охотников.

Vittore_carpaccio,_due_dame_veneziane_e_caccia_in_laguna

«Охота в лагуне» и «Две венецианки».Реконструкция картины Карпаччо.

Неподвижные фигуры двух женщин контрастируют с динамичной сценой охоты: летят поводам лагуны узкие быстрые лодки, охотники энергично натягивают луки, гребцы налегаютна весла, взмывают в небо птицы. Но почему в натянутых луках не видно стрел? Почемуохотники выпускают в птиц какие-то маленькие шарики? Почему птицы не боятся охотников:вьются рядом с лучниками, садятся на борта лодок? Одно из весьма убедительных объясненийэтих странностей в том, что Карпаччо изобразил, причем с большой точностью, вовсе не охотуна птиц, а… рыбалку, в которой птицы – дрессированные бакланы с подрезанными крыльями –не добыча охотников, а их помощники. Лучники стреляют шариками из обожженной глинырядом с птицами, чтобы побудить их бросаться в воду и вылавливать крупных рыб. Кудаувлекательнее, чем сидеть на берегу с удочками!

Знатоки истории охоты и рыболовства утверждают, что такой оригинальный способ  рыбалки,до сих пор популярный на Дальнем Востоке, был распространен в эпоху Возрождения насевере Адриатики и, возможно, именно с Востока и был туда привезен. Однако сторонникитого, что у Карпаччо изображена все-таки охота на птиц, считают, что лучники стреляютпо бакланам, а стрелы заменили обожженными шариками, чтобы не повредить оперениептиц. Так или иначе, за картиной прочно закрепилось название «Охота в лагуне».

Carpaccio,_caccia_nella_laguna,_1490-95_ca__06_retro

Тромплей на оборотной стороне"Охоты в лагуне"

Оставим специалистов спорить о том, охотятся или рыбачат персонажи картины, ипосмотрим на обратную сторону доски, на которой было написано это некогда единоепроизведение. Кстати, анализ древесного среза еще раз подтвердил родственность обеихчастей картины.  В «Венецианках» оборотная сторона доски сильно стесана, в то время какизнанка «Охоты» преподносит нам сразу два сюрприза. Во-первых, на обороте доски написанаиллюзорная «обманка»-тромплей: стенка, вдоль которой натянута тесьма с заткнутыми за неезаписочками, совсем как настоящими. Во-вторых, отчетливые следы от металлических крепленийна оборотной стороне «Охоты» позволяют утверждать, что сохранившаяся доска слева крепиласьк другой доске, и обе части складывались, как листок бумаги, перегнутый по вертикали. Что этобыло: складная дверца шкафа или невысокая дверь? Возможно, это были створки расписныхоконных ставень, подобных тем, которые изобразил Карпаччо на картине «Сон Святой Урсулы»?Но если была одна складная дверца или створка, от которой осталась половина, то, возможно,существовала и вторая, симметричная? Так или иначе, в закрытом виде створки представлялисобой многофигурную композицию, а когда они открывались, хозяев веселили «обманки»с «записочками».

1

Витторе Карпаччо.  Окно с расписными ставнямиа картине  «Сон Святой Урсулы».1495 г.

Итак, «самая прекрасная картина в мире» оказалась всего лишь случайным фрагментом, однойчетвертой или даже одной восьмой частью произведения Карпаччо! Означает ли это, что тонкийценитель и знаток живописи Джон Рёскин, а вслед за ним и многие другие, ошибались, превозносяхудожественное совершенство «Венецианок»? Пожалуй, нет. Возможно, любую другую картинутакое жесткое фрагментирование уничтожило бы, но не работу Карпаччо. Восхищаясь этимфрагментом как полноценным произведением, видя  в нем эстетически законченное целое,Рёскин проявил особую прозорливость и тонкий  вкус.

carp19

Схема реконструкции складных ставень с картиной Карпаччо

Карпаччо, которого считают одним из родоначальников жанровой живописи, - мастер эпизода.Он владел особым даром выстраивать живые, самодостаточные, полные занятных и трогательныхдеталей сцены внутри своих произведений так, что, выделенные из общего целого, укрупненные,как бы очищенные, они обретают новую, поразительно близкую современному мироощущениювыразительность. Карпаччо - прекрасный мастер венецианского Возрождения, но стоит вычленитьиз его работ отдельные фрагменты – и перед нами предстает не просто очень хороший художник,а  истинный гений. Чем сильнее увеличение, тем выразительнее деталь. Чего стоит одна лишьженская рука, почти машинально сжимающая тонкую лапку комнатной собачки, доверчивоприльнувшей к коленям хозяйки!

IMG_5825

Окно со складными ставнями.Начало 20 века, Испания

Как замечает Петр Вайль, «выстраивая увлекательные сюжеты, в своем внимании к мелочам,Карпаччо словно предвидел, что картины начнут репродуцировать в альбомах подетально».Именно такое «подетальное фрагментирование» произвели когда-то с работой Карпаччо,разъединив расписные створки и распилив одну из них. Мы не можем не сокрушаться обутраченных частях творения художника, но и не можем не восхищаться этим столь созвучнымискусству гораздо более поздних времен фрагментом. Вынужденная случайность фрагментированиякартины обернулась  композиционной свободой и глубиной интерпретации. Фигура неловкоссутулившейся женщины, в позе которой столько естественности и правды, перенеслась из правогонижнего угла композиции на передний план, стала главной. И благодаря этому основным мотивомкартины стал щемящий контраст расцветающей молодости и увядающей зрелости. Он блистательновыражен не столько литературно, сколько пластически: через перекличку поз и ритмику рук, черезсхожесть причесок и профилей, которые словно принадлежат одной и той же женщине,переносящейся сквозь время в свое прошлое или будущее. Так рассказ об охоте в лагунепревращается в рассказ о человеческих судьбах.

Carpaccio_Bild5

marinagra.livejournal.com

Витторе Карпаччо в Скуоле ди Сан Джорджо дельи Скьявони, Венеция

Витторе Карпаччо (1455-1526) несмотря на годы жизни считается представителем зрелого кватроченто (т.е. XV века, а не чиквеченто - XVI). Мы не знаем его работ после 1520 (возможно они не сохранились), но считается, что приблизительно с 1510х годов в его творчестве чувствуется кризис и даже признаки депрессии. Что же так расстраивало, признанного художника? ;) Видимо, вот этот самый перелом, когда под влиянием гениев Возрождения, начали писать иначе, пропала легкость, гармония, свет, некоторая наивность (ведь не зря, повлиявших на Карпаччо фламандцев иногда называют "примитивами"), искренняя вера, изящество и чистая прелесть. П. Муратов об этой прелести кватроченто высказывался так: "грация его несовершенств, романтизм его недомыслий, таинственность его непробужденности и сладостность его невыговоренности". :) Началась другая эпоха бОльшей "телесности" и, вероятно, 50-летний художник почувствовал, что устарел.

Но, на мой взгляд он ошибался ;). Именно Карпаччо - последний представитель кватроченто в Венеции - пронес этот дивный свет в начало XVI века. И нет, на мой взгляд никого, кто лучше него смог показать саму Венецию - особенно на картинах, которые находятся в галлерее Академии. Мы же посмотрим сейчас другой цикл в Скуоле ди Сан Джорджо дельи Скьявони, написанный в 1502-1507 годах и посвященный святым Иерониму, Георгию и Трифону.В темном помещении, с глухими темно-красными портьерами (никогда не посещала столь темных музеев) на стенах висят 9 полотен неторопливо повествующих (Карпаччо прекрасный рассказчик) о жизни святых. Совершенно удивительное сочетание сказочности, мифологичности описания, глубокой веры (которая, впрочем, не всегда ощущается) и высокой детальности, кинематографичности (по П.Вайлю), почти документальности. Как он чувствовал меру, как смог быть религиозным без пафоса и бытописателем без скуки. Светлые, полные воздуха картины, в которых всегда есть место пейзажу, иногда портретным изображениям современников, множеству разнообразнейших животных.

Зачастую мы видим, что самое важное (по сюжету) находится вовсе не на переднем плане, а где-то сбоку, его приходится специально искать, а взгляд сам собой притягивается к совершенно второстепенным вещам - чаще всего к бытовым зарисовкам (не таким, конечно, как у более поздних голландцев). П.Вайль писал так: "У Карпаччо в середину кадра выдвигается не то, что важно, а что интересно и красиво: иначе говоря, что важно эстетически.... В центре — что счел нужным поместить художник, и оно-то, вопреки названию и сюжету, оказывается главным..".

Но не стоит заблуждаться, это не просто бытописатель, который видит свою задачу лишь в том, чтобы обратить наше внимание на костюмы, прически, убранство и собачек ;). Ему свойственны, как писали в старых книжках ;), лиричность и талант в передаче ньюансов настроения и состояния.

И последнее (а для меня первое ;)) - в картинах Витторе Карпаччо можно заметить юмор и мягкую улыбку, что, согласитесь, встречается крайне редко в то время.Итак, смотрим темные картины, которые получились у нас, на wga их тоже можно посмотреть, хотя, на мой взгляд там довольно плохая цветопередача :(.Начнем с цикла посвященному св. Георгию. Слово П.Вайлю (все цитаты из книги "Гений места").

"Дотошно подробен Карпаччо во всем. Картина «Св. Георгий убивает дракона» — современный триллер, где светлый златовласый герой несется в атаку над останками прежних жертв, выписанными с леденящим душу тщанием. И тут же — опять реестр фауны: лягушка, змея, ящерицы, жабы, вороны, грифы. Лошадь, конечно.

Рассматривая в альбоме фрагмент, содрогаешься от вида откушенных конечностей и противных земноводных. Но перед самой картиной под ноги коня не смотришь, глядя, как ломается в горле дракона копье и сложила ручки освобожденная девушка. Да и не в этом дело: дело — в свете, цвете, движении, чередовании красочных пятен. Все лихо и правильно. Жаба — очарование! Растерзанные трупы — прелесть! Мы ломим! Удар! Го-о-ол!!!"

Как сказано в Золотой легенде (и не только там) дракон не был убит в поединке, а был повержен, связан и приведен в город Силене (в католической традиции, возможно нынешняя Кирена), где и был убит. Правитель города и множество жителей уверовали в Христа и крестились.

Дракона даже жалко, вид у него не агрессивный

Вспоминаем, что дело происходит на экзотическом востоке. :).  К слову скажу, взгляд из картины в упор на зрителя это часто повторяющийся мотив у Карпаччо, одна из его "визитных карточек"  :))

А вот и крещение жителей (помните пост с попугаем, вот он, голубчик, в самом центре)

Собачка. Все никак не дождусь развернутого исследования "Собаки на картинах Витторе Карпаччо" а материала ведь огромное количество ;)

И опять взгляд на зрителя. Что он означает? Может быть это приглашение...-  "Присоединяйтесь к нам, это просто, стоит сделать один шаг... мы совсем рядом".

"Удивительно смешон бес, которого изгнал св.Трифон из дочери императора Гордиана, — пыжится, сопит и похож на перепуганную собачку." (П.Вайль)

Фотография, прямо скажем, не лучшего качества, но какие изящные юноши, какие у них наряды.

Его картины можно часами рассматривать "Например, животных в сюжете «Св. Иероним приводит укрощенного льва в монастырь»: антилопа, олень, косуля, бобр, заяц, цесарка, попугай. И лев, разумеется, от которого разбегаются монахи, один даже на костыле. Бегут и те, что едва видны на дальнем заднем плане, хотя им точно ничто не угрожает. Монахи летят, как ласточки, в своих черно-белых одеяниях, с гримасами преувеличенного ужаса на лицах, в полном контрасте с мирным выражением львиной морды." (П.Вайль). Сюжет основан на легенде, что лев всюду сопровождал святого; раз св.Иероним услышал, что в соседнем монастыре монахи ведут себя неподобающим образом и отправился их вразумлять лев, как собачка поплелся за ним.  На картине мне кажется весьма красочно показано, что вразумление состоялось, но совсем другим образом, чем предполагалось.

Монахи вихрем летят во все стороны. А вот птицы и экзотические животные сохраняют спокойствие, а еще на верхней фотографии можно увидеть фигуру слева, с любопытством подглядывающую через полуоткрытую дверь, "что это у вас, граждане, творится?" ;)

Похороны св. Иеронима. На заднем плане слева здание с пологой крышей идентифицируется, как  сама Скуола ди Сан Джорджо дельи Скьявони. В отличие от предыдущей картины все спокойно, величаво и безмятежно.

Это совсем плохая фотография, но на ней видно очень странное животное на заднем плане, вроде не собака, тогда кто?

Ну а теперь самая известная картина из сокровищ Скуолы - Видение св. Августина. (wga.) Показан момент, когда св.Августин, который в этот момент пишет письмо св. Иерониму, вдруг слышит из окна его голос, возвещающий, что св. Иероним скончался и теперь на небесах.

Цветовая гамма немножко другая (нижняя фотография с мыльницы, зеркалкой не вышло совсем  - темно)

Собачку взяла отсюда, там еще много отдельных деталей крупным планом, думаю что все они тоже взяты с wga :)

А еще там ноты, я их тоже сняла (уже совсем безобразное качество, увы). Но ведь интересно, что там за музыка, может быть знатоки узнают? поймут?

"Можно не восхищаться Карпаччо, но нелюбовь к нему могла бы служить серьезным симптомом душевного расстройства." (П.Вайль)

mrs-mcwinkie.livejournal.com


Смотрите также