Валентин Серов, картина "Петр 1": дата и история создания, описание. Картина 1


сочинение по картине "Первые зрители"

<img src="//otvet.imgsmail.ru/download/4a0ec25994531e4e1268ee02b08b3f51_i-2750.jpg" > Перед нами картина Е. В. Сыромятниковой «Первые зрители» . Эта картина интересна по жанру здесь есть и пейзаж за окном, и интерьер комнаты и портрет мальчиков. За окном мы видим березовую рощу в жаркий летний день. Погода стоит солнечная, безветренная. Возможно, именно этот пейзаж писал неизвестный нам художник на своем полотне. А может быть там изображен натюрморт с букетом ромашек? А может быть чей-нибудь портрет? Точно сказать нельзя. Очень хочется заглянуть за мольберт и увидеть то, что видят мальчики. Наверное, ребята живут где-то рядом и интересуются работой художника. Они выбрали момент, когда мастер вышел из комнаты, и подбежали к окну. Старший мальчик внимательно рассматривает картину. А младшему больше интересна сама комната. Ведь это не просто комната, эта мастерская художника. Здесь есть мольберт с картиной, палитра с красками, а под окном стоит папка с эскизами. В комнате чисто и светло. У окна стоит старинное кресло с резными ножками и подлокотниками. Наверное, сам художник или его гости садятся в кресло, чтобы рассматривать новые работу. Эта картина особенно интересна тем, что в ней есть тайна, загадка. Каждый зритель обязательно задумывается, что изображено на полотне, которое мы не можем видеть. Каждый может представить себе что-то свое, то, что подсказывает его фантазия. Мне нравится картины, которые заставляют остановиться, и задуматься. ***** Еще один вариант &#8594; <a rel="nofollow" href="http://www.spishy.ru/homework/c15/i235?iid=450" target="_blank" >Сочинение по картине «Первые зрители» </a>

Сыромятникова использовала необычный прием – картина в картине. Она изобразила мальчиков, которые рассматривают таинственное полотно неизвестного художника. На картине мальчики робко заглядывают в окно. Там они случайно замечают интересную картину. Один из них пристально всматривается в изображение, а другой – с любопытством рассматривает саму комнату. Ребята, словно в рамке, находятся в оконном проеме. А за их спинами стройные березки, которые кажутся волшебными. Но больше всего поражает необычный выбор красок. Художница использовала в основном светло-зеленый цвет, но никакого отторжения картина не вызывает. Наоборот, она притягивает своей душевностью, добротой и элегантной простотой. А при взгляде на простой деревянный пол эти впечатления только усиливаются. Мне очень понравилась эта картина. Кажется, что в ней нет ничего выдающегося, но взгляд невольно останавливается на отдельных деталях: на удобном кресле, на оставленных красках и на ромашках. Эти предметы по отдельности не несут большой смысловой нагрузки, но вместе они передают торжество простоты над напыщенностью и вычурностью.

Был солнечный летний день. Дул легкий ветерок. Около березовой рощи на берегу пруда стоял домик художника. Два деревенских мальчика прогуливались по роще и решили заглянуть в распахнутое окно домика. Старший мальчик одет в белую футболку с синим воротничком, на его лице изображены удивление и восторг от увиденной им картины этого художника. Младший мальчик в красной рубашке рассматривает старинное резное кресло, которое расположено в комнате. В левом углу комнаты стоит табурет. На нем лежит палитра с красками и кистями. Справа от табурета, на деревянном полу – ваза с ромашками. Под окном лежат холсты и рамки для картин. На окне висит белая занавеска. Комната хорошо освещена дневным светом. Из окна представляется великолепный вид на рощу, пруд и лесную поляну. Я думаю, что новая картина очень красивая, так как восторгу мальчика нет предела. Мне так и хочется очутиться в этой рощице, погостить в доме художника и посмотреть его чудесные произведения искусства.

не то что надо

Спасибо то что надо!!!!

ыл солнечный летний день. Дул легкий ветерок. Около березовой рощи на берегу пруда стоял домик художника. Два деревенских мальчика прогуливались по роще и решили заглянуть в распахнутое окно домика. Старший мальчик одет в белую футболку с синим воротничком, на его лице изображены удивление и восторг от увиденной им картины этого художника. Младший мальчик в красной рубашке рассматривает старинное резное кресло, которое расположено в комнате. В левом углу комнаты стоит табурет. На нем лежит палитра с красками и кистями. Справа от табурета, на деревянном полу – ваза с ромашками. Под окном лежат холсты и рамки для картин. На окне висит белая занавеска. Комната хорошо освещена дневным светом. Из окна представляется великолепный вид на рощу, пруд и лесную поляну. Я думаю, что новая картина очень красивая, так как восторгу мальчика нет предела. Мне так и хочется очутиться в этой рощице, погостить в доме художника и посмотреть его чудесные произведения искусства

спасибо большое

Картина Е. В. Сыромятниковой под названием «Первые зрители» - это, на первый взгляд обычная бытовая зарисовка: любопытные мальчики заглядывают через открытое окно в мастерскую художника. Но, присмотревшись хорошенько, мы замечаем интересную особенность данного полотна: сочетание сразу нескольких жанров. Так, здесь имеется и пейзаж (он - за окном, на заднем плане), и портрет ребятишек, и изображение интерьера мастерской. Все это придает картине жизненность, делает ее очень реалистичной и понятной, похожей на рассказ. На дворе - жаркое лето. Установилась прекрасная солнечная погода, березовая роща так и манит к себе. Наверное, туда и отправился неизвестный нам художник (а может быть, это - художница, сама Сыромятникова?). Тем временем двое деревенских мальчишек заглянули в комнату мастера. Им интересно все: как устроена мастерская, какие в ней находятся предметы, что изображено на холстах и так далее. Я думаю, художник совсем недавно поселился в этой деревеньке, и ребятишкам хочется побольше у знать о нем и его необычной работе. Старший из мальчиков разглядывает картину. Сама она нам не видна, и в этом есть загадка. Можно самостоятельно представить, что там изображено. Мне кажется, что это - букет ромашек, которые стоят тут же, в комнате. Мальчик помладше внимательно оглядывает жилище художника. Оно светлое и опрятное. Здесь много вещей, которые дети, наверное, видят впервые: мольберт, разноцветная палитра и большие кисти, эскизы в папке. Тут - особый мир: мир творчества, в котором рождаются образы и создаются картины. Под окном стоит кресло. Оно тоже необычное: старинное, с красивыми резными подлокотниками и ножками. Быть может в нем любит отдыхать, любуясь природой за окном, сам автор картин. А возможно, сюда он усаживает друзей, чтобы показать им свою новую работу. Эта картина - светлая и радостная, она рассказывает о первой встрече детей с настоящим искусством

Сочинение по картине Е. В. Сыромятниковой «Первые зрители» Перед нами картина «Первые зрители», написанная Е. В. Сыромятниковой. На этом полотне изображена комната художника. Обстановка комнаты очень спокойная и светлая. На переднем плане картины, в правом углу, на деревянном полу стоит коричневая ваза с букетом полевых ромашек. В левом углу, изображена табуретка, на которой лежит разноцветная палитра и большие кисти. Рядом стоит мольберт с подрамником, и на него натянут холст. За мольбертом находится этюдник. На втором плане, справой стороны, располагается кресло с резными деревянными ручками и ножками. Мягкое сиденье и спинка кресла украшены тканью с красивыми красными узорами. На заднем плане изображено открытое настежь окно, через которое виден лес и поляна с берёзами. Через окно пробиваются лучи солнца, наполняющие комнату теплом и светом. Главными героями являются мальчики, которые пришли посмотреть на картину неизвестного художника. Один из мальчиков рассматривает полотно, а другой интерьер комнаты. Они- первые зрители. Мне очень понравилась эта картина. На мой взгляд, в комнате художника много незнакомых предметов, которые ребята, наверное, видят впервые: мольберт, разноцветная палитра, большие кисти и этюдник. Эта картина очень светлая и радостная, она рассказывает нам о первой встрече детей с настоящим искусством.

Сочинение по картине Е. В. Сыромятниковой «Первые зрители» Перед нами картина «Первые зрители», написанная Е. В. Сыромятниковой. На этом полотне изображена комната художника. Обстановка комнаты очень спокойная и светлая. На переднем плане картины, в правом углу, на деревянном полу стоит коричневая ваза с букетом полевых ромашек. В левом углу, изображена табуретка, на которой лежит разноцветная палитра и большие кисти. Рядом стоит мольберт с подрамником, и на него натянут холст. За мольбертом находится этюдник. На втором плане, справой стороны, располагается кресло с резными деревянными ручками и ножками. Мягкое сиденье и спинка кресла украшены тканью с красивыми красными узорами. На заднем плане изображено открытое настежь окно, через которое виден лес и поляна с берёзами. Через окно пробиваются лучи солнца, наполняющие комнату теплом и светом. Главными героями являются мальчики, которые пришли посмотреть на картину неизвестного художника. Один из мальчиков рассматривает полотно, а другой интерьер комнаты. Они- первые зрители. Мне очень понравилась эта картина. На мой взгляд, в комнате художника много незнакомых предметов, которые ребята, наверное, видят впервые: мольберт, разноцветная палитра, большие кисти и этюдник. Эта картина очень светлая и радостная, она рассказывает нам о первой встрече детей с настоящим искусством.

Сыромятникова использовала необычный прием – картина в картине. Она изобразила мальчиков, которые рассматривают таинственное полотно неизвестного художника. На картине мальчики робко заглядывают в окно. Там они случайно замечают интересную картину. Один из них пристально всматривается в изображение, а другой – с любопытством рассматривает саму комнату. Ребята, словно в рамке, находятся в оконном проеме. А за их спинами стройные березки, которые кажутся волшебными. Но больше всего поражает необычный выбор красок. Художница использовала в основном светло-зеленый цвет, но никакого отторжения картина не вызывает. Наоборот, она притягивает своей душевностью, добротой и элегантной простотой. А при взгляде на простой деревянный пол эти впечатления только усиливаются. Мне очень понравилась эта картина. Кажется, что в ней нет ничего выдающегося, но взгляд невольно останавливается на отдельных деталях: на удобном кресле, на оставленных красках и на ромашках. Эти предметы по отдельности не несут большой смысловой нагрузки, но вместе они передают торжество простоты над напыщенностью и вычурностью.

touch.otvet.mail.ru

Картина 1

Стр 1 из 4Следующая ⇒

Земля Обетованная - пьеса

Пролог

(Сцена. Занавес закрыт . медленно гаснет свет.)

Ангел.В начале было Слово. И Слово было БОГ. И сказал Бог:

Бог (голос) Да будет свет.

Ангел.Господь назвал свет днём, а тьму - ночью, и создал светила :

Солнце ,Луну и Звёзды. Бог отделил море от суши , и по Его слову земля произрастила деревья и кусты, в том числе и терновый куст. И сказал Бог:

БОГ.Да будут в воде пресмыкающиеся.

ЧереПашка. Ой, как красиво!

БОГ. На земле звери.

КозЛёня. Холодно, сыро , мерзко. Ме-ме-ме.

ЧереПашка. Но нельзя же так, козлёнок!

КозЛёня.Извини, черепашка, вырвалось.

Бог. А в небе пусть полетят птицы.

ГоЛюбка .Ой черепашка , как чудно !

КозЛёня. Ме-ме-ме. Полностью с тобой согласен, голубка!

Ангел. И сказал Господь, что это:

Бог. Хорошо.

Ангел. Господь благословил их, говоря:

Бог. Плодитесь и размножайтесь.

Ангел. И насадил Бог рай в Эдеме на востоке,

Там, где течёт река великая Евфрат,

И протекает, орошая райский сад.

Ангел. И сказал Господь:

Бог.Сотворю человека по образу и подобию Моему, пусть владеет всеми зверями, рыбами морскими и птицами небесными.

Ангел. Да, не хорошо быть человеку одному.

ГоЛюбка. Грустно летать одной.

Ангел. Бог навёл на человека крепкий сон, вынул одно ребро и сотворил из него женщину.

Бог.Первых людей звали …

Ева. Адам!

Адам. Что означает – «Человек» и Ева

Ева. Что означает – «Жизнь».

Ангел.Всё сотворив Адаму для счастливой жизни ,

Бог заповедные два дерева создал.

Назвал одно из них Господь Бог

Бог.Древом Жизни,

Второе Деревом Познания (дерево)

Ангел. назвал.

Адам. Ева, ты где?

Ева. Адам, я здесь.

Ангел. И заповедовал Создатель человеку:

Бог. В саду Эдема все ты можешь есть и пить,

Но только к дереву Познания, от веку,

Под страхом смерти запрещаю подходить.

Ангел. Змей, самое коварное существо, жившее в раю, стал соблазнять Адама и Еву.

Адам . Он не солгал нам, дух печально-строгий,

Принявший имя утренней звезды,

Когда сказал:

Змей. "Не бойтесь вышней мзды,

Вкусите плод, и будете, как боги".

Змей. (Еве) Для юношей откроются дороги,

Для старцев - все запретные труды,

Для девушек - янтарные плоды

И белые, как снег, единороги.

Бог. Адам! … Адам! Ты зачем таишься?

Адам. Услышал голос Твой, ведь голый я, а рядом Ты!

Бог. Откуда знаешь, что ты гол, чего боишься,

Неужто ели заповедные плоды?

Адам. Моя жена, ее мне дал Ты,

Преподнесла мне плод от дерева того,

Забыли мы, прости, о чем нам завещал Ты,

Нам так хотелось есть, и съели мы его.

Бог. Завет, нарушив Мой, ты отступил от Бога,

Из-за тебя отныне проклята земля.

Со скорбью будешь ты,

Ангел: так повелел Он строго,

Питаться от нее, за все себя хуля.

Трудись на ней, пока в неё не возвратишься,

Под слой земли, туда, откуда ты и взят.

Из праха созданный, ты в прах и превратишься.

Из рая изгнаны вы, и нет пути назад!

Картина 1

Ангелы:Адам и Ева согрешили,(вторые до конца вверх)

Их потомки все грешили и грешили!

И Ноя, и Аврама и Иакова,

Грешили потомки всякого,

У Иакова 12 сыновей,

Звери:А грешили все сильнее и сильней!

Рувим: Я Рувим – я самый старший,

Левий: А я - Левий, чуть помладше.

Симеон: Третьим сыном я рожден-

Мое имя Семеон.

Иуда: Я четвертым братом буду,

А зовут меня Иуда.

Иссахар: Средний я, ни мал, ни стар,

Мое имя – Иссахар.

Завулон: Я работаю как слон –

Мое имя Завулон.

Все: Что стоишь как истукан?

Как тебя назвали.

Дан: Дан.

Ассир: Я ваш братец, я кассир,

А зовут меня Ассир.

Ниффалим: Я не щука, не налим,

Мое имя - Неффалим.

Гад: Папа дал мне имя Гад,

Ну а я, представьте, рад.

Все: Главного теперь попросим.

Иосиф: Я любимчик, я – Иосиф.

А теперь настало время

Младшего представить

Все: Веня.

Рахиль: Вот такие вот дела!

Я двенадцать родила! (первый правый вверх, второй левый вниз)

Все: Это наша вся семья. Это наша вся семья.

Иаков: И Рахиль – жена моя!

Симеон. Мы жили все на землях Ханаана,

где странствовал наш дед.

Пшеницу сеяли, пасли стада баранов,

Доили мы верблюдиц, и стригли мы овец.

Иаков: Иосиф, мне приснился странный сон,

Пойдем, расскажешь мне, что означает он.

Иуда: Мнеприснился странный сон

Пойдем, расскажешь мне, что означает он.

Рахиль. Отец любил Иосифа безмерно.

Его любимый сын

был для него единственным, наверно,

на свете самым близким и родным,

его духовным другом и надеждой.

Гад: Ну вот, опять отец подарил ему новую одежду!

Завулон: Я работаю как слон, а он нацепит красивые одежды и сны разгадывает!

Гад: Да… сну разгадывает…

Иссахар: Это отвратительно!

Симеон:Да что отвратительно! Это аморально! Это безнравственно, а я бы сказал преступно! Что будем делать?

Рувим. Убьём его и бросим в ров глубокий,

а скажем, что какой-то хитрый зверь.

И на земле не станет лжепророка.

И сны его не сбудутся теперь.

Иуда. Зачем нам убивать?

Какая польза будет нам отсюда?

Не лучше ли Иосифа продать? Кассир?

Пойдёмте, продадим Измаильтянам

Тогда на нём не будет наших рук,

А в рабстве поразит его недуг.

Ангел. И братья поспешили к каравану,

что здесь явился вдруг.

И продали Иосифа прохожим,

злодейство совершив.

Неффалим. А караван, об этом не тревожась,

свой путь в Египет далее вершил.

Ангел. И братья Иосифа одежду

испачкали в крови, убив козлёнка.

 

Черепашка: АААА! Козлёню убили!

Козлёнок: Черепашка, не меня убили. Но все равно пахгнет смертью! Надо отсюда бежать!

Голубка: Скорее, хватайтесь за мой хвост и полетели! В Египет!

Черепашка: Да-да, скорее в Египет!

Голубка и Козленок: быстрее! (шатер)

Рахиль. Иаков вмиг узнал одежду сына.

Иаков.Сынок, сынок! Я вижу и немею!

О почему Господь не уберег

От хищной пасти бешенного зверя

Тебя, Иосиф, мальчик мой, сынок!!!???

Левий.И разодрал он на себе одежды

(Гад) накидку он на бедра возложил,

и плакал он о сыне и грустил.

И от тоски глубокой и безбрежной

совсем лишился сил.

Бог: За этот жуткий грех

Я накажу Израиля колено!

И будите рабами вы египетского плена! (полог на фараона)

mykonspekts.ru

Действие первое картина первая - Документ

Тамара Габбе

Сказка про солдата и змею

Представление в трёх действиях и одиннадцати картинах

 

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

 

Жан – солдат.

Жаннетта – рыбачка.

Людовина – принцесса.

Королева – мать Людовины.

Король – отец Людовины.

Принц Винцент.

Принц Гильом.

Служанки Людовины.

Анна-Мария.

Шарлотта-Луиза.

Жозефина.

Адельгунда.

Врач.

Первый привратник.

Второй привратник.

Шестеро из Змеиного замка.

 

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

 

Картина первая

 

Берег моря. Лес подступает чуть ли не к самой воде. Меж прибрежных скал прячется маленькая рыбачья избушка. На пороге сидит девушка и выбирает из сетей рыбу. Тихо. Слышен только плеск прибоя. Потом издалека начинает доноситься голос, поющий какую-то песню. Голос все громче, громче, и на берег выходит Жан. На нем поношенный мундир и видавший виды кивер, на боку сабля, за плечами ранец.

 ЖАН (поет).

Звенит о ранец котелок,

Дорога далека.

Идет на родину стрелок

Брабантского полка.

Бей, барабанщик, в барабан

Брабантского полка!

Заметив девушку, солдат круто, по-военному, поворачивается и останавливается перед ней, вытянув руки по швам.

Здравия желаю! Разрешите представиться. Отставной солдат королевского стрелкового полка Жан, по прозвищу Бесстрашный, родом из деревни Дель-Басс. Двенадцать лет воевал в конном и пешем строю. Ранен в грудь, в бок, в ногу и в руку, но ни разу в спину. Уволен в бессрочный отпуск на все четыре стороны, куда глаза глядят, куда ноги несут. Нельзя ли отдохнуть на этой скамеечке, сударыня... не имею чести знать вашего имени.

ЖАННЕТТА. Меня зовут Жаннеттой, сударь.

ЖАН. О, значит вы моя тезка! Очень рад. Тезка – это почти родня, когда другой родни нет.

ЖАННЕТТА. А у вас, сударь, нет ни отца, ни матери?

ЖАН. Ни брата, ни сестры, ни дяди, ни тетки, ни дедушки, ни бабушки. Пока я на войне гонялся за смертью, она успела прибрать их всех – и старых и малых.

ЖАННЕТТА. Вот как? Ну, значит, у нас с вами не только одинаковые имена, но и судьба одинаковая: у меня тоже нет никого на свете. Прежде я жила здесь с отцом, а позапрошлой осенью он ушел в море, да так и не вернулся. Отец у меня был рыбак...

ЖАН. А у меня – лодочник. Выходит, что мы с вами оба у воды выросли, только вы – у соленой, а я – у пресной.

 ЖАННЕТТА. Ну, если так, надо вас угостить свежей рыбкой. Она вам, верно, по вкусу придется. Сбросьте-ка свой ранец, сударь, да присядьте. Ведь вы нынче, должно быть, еще не обедали. (Уходит в домик.)

 ЖАН(спускает с плеч ранец, сбрасывает кивер. Поджидая Жаннетту, медленно разгуливает перед домиком и напевает).

Четыре яблони росли

В родном селе моем,

И мы их весело трясли

С товарищем вдвоем.

Я воевал двенадцать лет,

Теперь домой иду.

Не знаю, живы или нет

Те яблони в саду.

Жаннеттавозвращается с жаровней и сковородкой. Они вместе принимаются за стряпню. Жан помешивает угли. Жаннетта жарит рыбу.

ЖАННЕТТА. Давно у меня не было гостей.

ЖАН. А я давно не был в гостях – с тех самых пор, какнадел солдатский ранец. Солдат ведь не гость, а постоялец.

ЖАННЕТТА. И много лет вы служили?

ЖАН. Да немало – добрую половину своей жизни. Мне и двенадцати не было, когда меня в барабанщики взяли. Это нынче меня зовут «Жан Бесстрашный», а тогда у меня была кличка «Жан Маленький».

ЖАННЕТТА. А куда вы теперь идете, Жан Бесстрашный?

ЖАН. В деревню Дель-Басс, конечно. Домой. Хоть и дома-то у меня, сказать по правде, никакого нет...

ЖАННЕТТА. А далеко ли ваша деревня?

ЖАН. Да не близко. Слыхали вы про город Лилль? Оттуда до нашей деревни дня два пути.

ЖАННЕТТА. Стоит ли вам идти такую даль, если у вас там нет ни дома, ни родных?

ЖАН. Пожалуй, что и не стоит. Но если человеку некуда идти, он идет куда ему вздумается. А мне вздумалось посмотреть еще раз на речку нашу, на лодку, в которой я плавал мальчишкой, да на те яблони, что росли у нас на берегу.

ЖАННЕТТА. А что же в них особенного, в ваших лодках и яблонях?

ЖАН. Да ровно ничего. Лодка была старая, вся в заплатах. И яблони, пожалуй, не всякому бы понравились. Яблоки на них были некрупные, кисловатые. А только нигде никогда не видал я таких кривых сучьев, как на наших яблонях.

ЖАННЕТТА. Что же в этом хорошего?

ЖАН. Хорошего, конечно, мало. Да зато на этих сучьях славно было раскачиваться – будто на коне скачешь или на корабле плывешь...

ЖАННЕТТА. Куда ж это вы скакали да плыли?

ЖАН. Ого! Мало ли куда! На самый край света – туда, где хозяйки белье на радугу вешают. Сколько с тех пор лет прошло,а я и теперь помню, как мы сражались с трехголовыми драконами и освобождали красавицу, которая сидела за семью замками в заколдованном замке... Нет уж, непременно надо мне хоть разок еще поглядеть на эти места!

ЖАННЕТТА(протягивал ему тарелку). Ну, так подкрепитесь на дорогу как следует. Кто знает, где вы нынче будете ужинать. Леса у нас глухие, безлюдные. Вы будете пробираться сквозь чащу день и ночь, ночь и день и не встретите ни одной живой души.

ЖАН. Это ничего. Только бы не сбиться с пути.

ЖАННЕТТА. Не собьетесь. Я укажу вам приметы. Сначала вы пойдете по тропинке до ручья, потом обогнете вон ту высокую гору...

ЖАН. А зачем огибать? Нельзя ли взять ее штурмом? Я взбирался и не на такие горы.

ЖАННЕТТА. А эту гору лучше обойти кругом.

ЖАН. Это почему же?

ЖАННЕТТА. Сама-то я там не бывала, но говорят, что на той стороне горы стоит старый замок...

ЖАН. Вот и отлично! Значит, к ночи у меня будет крыша над головой. Там я и переночую.

ЖАННЕТТА. Что вы! В этом замке нельзя ночевать.

ЖАН. Отчего? Не пустят, что ли?

ЖАННЕТТА. Нет, пустить-то, верно, пустят, а вот выпустят ли?

ЖАН. Ну, знаете, дорогая тезка, еще не родился тот человек, который захлопнет у меня перед носом дверь, когда я захочу войти или выйти! Кто живет в этом замке?

ЖАННЕТТА. Не знаю. Разное рассказывают... Не разберешь, где быль, где небылица. Одно верно: целым оттуда никто не возвращался.

ЖАН. Э-э, да это, видно, тот самый замок, в который мы хотели попасть еще мальчишками. Уж не сидит ли там за семью замками какая-нибудь заколдованная принцесса? (Отодвигает тарелку.) Спасибо за угощенье, тезка. Надо мне собираться в путь.

ЖАННЕТТА. Да вы что, и в самом деле хотите идти на гору?

ЖАН. Еще бы не хотеть! Конечно, хочу!

ЖАННЕТТА. Видно, вы и до сих пор остались тем же мальчишкой, который катался верхом на ветке.

ЖАН. Пожалуй, что и так. Да только ветка меня теперь, чего доброго, не выдержит.

ЖАННЕТТА. Не ходите на гору!

ЖАН. А что со мной может случиться? Хуже смерти ничего не бывает. А со смертью мы не раз встречались, и всегда она от меня убегала. Люди недаром говорят: «Кто смерти не боится, того смерть боится». Да и что мне себя беречь? Родни у меня нет, плакать обо мне некому.

ЖАННЕТТА. Как это – некому? Ведь вы сами сказали, что тезка это почти родня.

ЖАН. Спасибо вам на добром слове, сестрица. Оно мне в пути вместо посошка будет.

ЖАННЕТТА. Так вы все-таки идете?

ЖАН. Иду.

ЖАННЕТТА. Зачем?

ЖАН. Сам не знаю. Верно, за своим счастьем.

ЖАННЕТТА. А если за бедой?

ЖАН. Может, и так. Счастье от беды недалеко живет. Ну, не поминайте лихом, милая тезка!

ЖАННЕТТА. Постойте, Жан! Послушайте. Как стемнеет, я зажгу у себя на окошке огонек. В темноте он далеко виден. Все же вам не так скучно будет в пути... Обернетесь и посмотрите!.. Хорошо? А если вы вдруг раздумаете искать счастья в замке и захотите вернуться, огонек вам укажет дорогу обратно – к морю...

 ЖАН. Спасибо, сестрица. Уж поверьте, я не раз оглянусь на ваше окошко. (Уходит.)

Жаннетта остается у крыльца. Издали, всё затихая, слышна песня Жана.

...Я воевал двенадцать лет,

Теперь домой иду.

Не знаю, живы или нет

Те яблони в саду.

Звенит о ранец котелок,

Дорога далека.

Идет на родину стрелок

Брабантского полка...

 

Картина вторая

 

Зал старого замка. Жарко топится огромный камин. Посреди зала – большой, пышно накрытый к ужину стол. Неровный свет камина мерцает, отражаясь в золотых блюдах и высоких серебряных кувшинах с вином. Железная лестница ведет вниз, в подземелье. В зале никого нет. Пусто и тихо. Только откуда-то издалека доносится песня – та самая, которую Жан пел раньше. Голос все громче и ближе. Потом в дверь стучат – раз, другой, все настойчивей и сильней.

Голос Жана за дверью: «Эй, хозяева, отворите!» Опять громкий стук. В зале по-прежнему тихо. «Заснули вы там, что ли!» Стук становится все громче, громче, дверь трещит и наконец распахивается. На пороге стоит Жан.

ЖАН(оглядываясь по сторонам). Никого... А камин топится. И стол накрыт к ужину. Уж не меня ли тут поджидают?

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС (откуда-то со стороны камина). Конечно, тебя.

ЖАН(быстро оборачивается). Это кто же сказал? (Медленно идет по залу, осматриваясь по сторонам.) Никого не видать, ни одной живой души. Сударыня, где вы?

ЖЕНСКИЙ ГОЛОС. Оглянись – увидишь.

ЖАН(оглядываясь). Да где же?.. Что за чертовщина! (Опасливо оглядывается, потом подходит к камину и берет охапку хвороста.) А ну-ка, поддадим жару. Пусть посветлей будет. (Бросает хворост в камин и сразу отскакивает.) Ох!.. Вот так штука!

Огонь в камине на мгновение гаснет, дрова рассыпаются. Из камина выглядывает большая зелено-золотая змея с головой женщины. Жан выхватывает из ножен саблю.

ЛЮДОВИНА. Постой, солдат! Спрячь свою саблю. Не то худо будет!

ЖАН. Уж не знаю, что может быть хуже того, что есть...

ЛЮДОВИНА. Пока с тобой еще не случилось ничего дурного. Разве я тебе не нравлюсь?

ЖАН. Простите, сударыня, не совсем...

ЛЮДОВИНА. Почему не совсем?

ЖАН. Лицо ваше мне нравится – лгать не стану. Но ведь, кроме лица, у вас, простите, нет ничего человечьего. Уж скорее можно принять вас – не гневайтесь, сударыня! – за змею.

ЛЮДОВИНА (грустно). Ты прав, солдат. Но поверь мне, я не змея.

ЖАН. Не змея? А кто же?

ЛЮДОВИНА. Я принцесса. Дочь могущественного короля и прекрасной королевы.

ЖАН. Честь имею приветствовать ваше высочество! Признаться, я никак не ожидал встретить принцессу в таком неподходящем месте и в таком странном виде.

ЛЮДОВИНА. Ах, солдат, не всегда я жила в этом закопченном камине и не всегда ползала по этим стертым плитам. Было время, когда лучшая знать нашего королевства ползала у ног принцессы Людовины. Ах, тогда у меня были ноги!..

ЖАН. Так вы и в самом деле королевская дочка? Что же это с вами случилось?

ЛЮДОВИНА. Что случилось? Меня околдовали.

ЖАН. Подумать только – заколдованная принцесса! Ну и повезло мне! И что же это – вас навсегда нарядили в змеиную кожу, бессрочно, или только так, на время?

ЛЮДОВИНА. До тех пор, пока сюда не придет какой-нибудь бесстрашный человек и не освободит меня.

ЖАН. Бесстрашный? Вон оно как...

ЛЮДОВИНА. Спаси меня, солдат! Ты не пожалеешь об этом. Тебя наградят по-королевски. Ты слышишь?

ЖАН. Слышу, ваше высочество...

ЛЮДОВИНА. Что же ты молчишь? Тебе дадут бархатный кафтан, перстень с алмазом, золотые шпоры... Тебе этого мало? Ты получишь целый мешок золота, самого лучшего испанского скакуна!.. Да говори же, чего ты хочешь?

ЖАН(растерянно). Ничего я не хочу.

ЛЮДОВИНА (жалобно, со слезами в голосе), Пожалей меня! Уже три года я живу здесь совсем одна, далеко от моей матери, от моих подруг... Я сплю на голых камнях. Я греюсь в золе. Все живое боится меня – птицы, мыши... Да я и сама себя боюсь. Послушай! Если ты спасешь меня, я стану твоей женой. Я сделаю тебя принцем, а потом и королем.

ЖАН. Я рад помочь вам, принцесса, да только как же это сделать? Скажу откровенно: колдовать я не умею.

ЛЮДОВИНА. Тут нужно не колдовство. Тут нужна храбрость.

ЖАН. Я солдат, сударыня. Храбрость – наше ремесло.

ЛЮДОВИНА. Ну, так слушай. Тебя ждет нелегкое испытание. Спустись по этой железной лестнице в подземелье...

ЖАН. В подземелье?

ЛЮДОВИНА. Да. Там стоят три железных сундука. В первом сундуке мои перчатки, во втором – мое платье, в третьем – мои башмаки. Достань все это и принеси мне.

ЖАН. Только и всего? Для этого, пожалуй, особенной храбрости не требуется.

ЛЮДОВИНА. Не говори этого, прежде чем не побываешь в подземелье. Ну, ступай. Желаю тебе удачи. Я бы позволила тебе на прощанье поцеловать мою руку, если бы у меня были руки.

ЖАН. Благодарю вас, сударыня, не беспокойтесь. На нет и суда нет. До скорого свиданья. Я не заставлю вас долго ждать. (Стуча каблуками, сбегает по лестнице.)

Людовина снова прячется в камин.

 

Картина третья

 

Подземелье. Тяжелые каменные своды, В нишах стоят три сундука один другого больше.

ЖАН(входя). Ну, вот они, три сундука. В первом ее перчатки! Так, кажется, сказала эта змея... (оглядывается) виноват, принцесса. Что ж, достанем ей перчатки. (Насвистывая свою песню, подходит к первому сундуку и хочет поднять крышку.)

Над сундуком появляются две огромные руки. Руки толкают солдата в грудь, и он отлетает на несколько шагов.

Это кто же толкается? А ну, покажись!

Два кулака грозят ему.

Понимаю. Можно и на кулачки. Только дай сперва дело сделать. (Подскакивает к сундуку и быстро приподнимает крышку.)

Кулаки разом обрушиваются ему на голову. Жан опускает крышку – она с треском захлопывается.

 Ах, тебе не терпится? Ну, держись у меня! (Засучивает рукава и сыплет удары по рукам и выше, туда, где у невидимого противника должно быть лицо.)

Руки отвечают ударами на удары. Жан падает, вскакивает и вновь налетает. После одного меткого удара из ниши слышится хриплый, протяжный стон: «О-ох!»...

 Досталось? Ну, то-то! (Бросается к сундуку, а выхватывает оттуда перчатки.)

Руки сразу исчезают. Жан, покачивая головой, рассматривает перчатки.

 И стоило драться из-за пары перчаток! Чудак ты, братец! Ведь они тебе и на мизинец не налезут. (Сует перчатки в карман и направляется к другому сундуку.)

Над сундуком появляются две пары рук с дубинками.

Эге! Видать, платье мне обойдется не дешевле перчаток. Кабы знал, выломал бы себе в лесу дубинку потяжелее этих. Ну, да и так справимся. (Выхватывает саблю и отражает удары всех четырех дубинок.)

Долгое время бой идет в полном молчании, но постепенно противники приходят в ярость и начинают подбадривать себя криками.

Ты так? А я так. Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе!

В ответ из-за угла слышатся какие-то дикие, нечленораздельные восклицания: «Шинду! Шинду! Шинду-шиндара! Транду-трандара». Наконец Жану удается выбить из рук три дубинки, одну за другой. Остается последняя дубинка. Еще удар – дубинка и сабля Жана ломаются. Руки исчезают. Жан достает платье и перекидывает его через плечо.

Ну вот, еще одно дело сделано. Есть платье и перчатки. (Разглядывает обломок сабли.) Ишь ты, на войне уцелела, а здесь в куски разлетелась! Жаль мне тебя, старая! Лет десять ты мне служила. Да и как я без тебя змеиные башмаки добывать буду? Вот он стоит, третий сундучок. Там, наверно, тоже драки не миновать. (Осторожно подкрадывается к сундуку.)

Три пары рук взмахивают над его головой сверкающими саблями.

Ого! (отскакивает.) Это уже не драка, а форменное сражение! Может, она без башмаков обойдется?.. Нет, будь тут передо мной сто сабель и три мортиры – и то не отступлю. (Оглядывается по сторонам, будто чего-то ищет. Потом подбегает к двери, срывает ее с петель и, держа перед собой, словно щит, бросается к третьему сундуку. Град сабельных ударов обрушивается на дверь, но под защитой двери Жан открывает сундук.) Эй, вы! Барабаньте потише! Этак и оглушить человека недолго.

Грохот становится все яростнее.

Да я сейчас... Я скоро... Вот только башмаки достану. (Внезапно опускает крышку сундука и швыряет дверь на своих невидимых противников.)

Крики: «Трандара! Шиндара!» Сабли со звоном падают на пол.

 Ну, столько сабель мне не нужно, а одну, так и быть, возьму. Вот эта сабелька недурна, не хуже моей покойницы, да и по ножнам как раз. (Оглядывает все ниши.) Простите, что побеспокоил. Честь имею кланяться! (Взбегает по лестнице, громко стуча каблуками.)

 

Картина четвертая

 

Опять тот же зал, что и во второй картине. В камине тлеет огонь. Стуча каблуками по ступеням железной лестницы, в зал вбегает Жан.

ЖАН. Ваше высочество!.. Принцесса!.. Да где же эта змея? Неужели опять залезла в камин? Сударыня, я принес вашу амуницию.

 ГОЛОС ИЗ КАМИНА. Принес? Всё принес? И перчатки? И платье? И башмаки?

ЖАН. Да все снаряжение.

ЛЮДОВИНА. Наконец-то! Я и поверить не могу... Где же они? Давай их сюда! Давай скорее!

ЖАН. А как же вы их возьмете?

ЛЮДОВИНА. Бросай сюда! В камин!

ЖАН. Как угодно – только они сгорят.

ЛЮДОВИНА. Не бойся.

ЖАН. Эх, жалко!..

ЛЮДОВИНА. Бросай!

Жан бросает в камин перчатки, туфли, платье. Пламя поднимается высокими языками, потом сразу гаснет, и в зале делается совсем темно. Через мгновение зажигаются все люстры, и огонь опять разгорается в камине. Людовина в платье и башмаках, добытых для нее Жаном, стоит перед камином и натягивает перчатки.

ЖАН. Ох, чудеса!.. Клянусь честью! Ну, теперь, ваше высочество, сразу видно, что вы принцесса. Я такой красавицы и во сне-то не видывал... Не будь я Жан Бесстрашный из деревни Дель-Басс!.. А где же ваша змеиная кожа?

ЛЮДОВИНА. Сгорела.

ЖАН. Вот и хорошо! Туда ей и дорога. В этом виде вы мне гораздо больше нравитесь. Просто глаз не отвести!

ЛЮДОВИНА. Не ты первый говоришь мне это.

ЖАН. Еще бы!.. А что же вы теперь делать будете?

ЛЮДОВИНА. Поеду к себе во дворец.

ЖАН. Понятно. Не оставаться же вам в этом лесу. В столице без вас, небось, соскучились.

ЛЮДОВИНА. Кто соскучился?

ЖАН. Родители, конечно, подруги... А может, и еще кто... У такой красавицы, да еще у принцессы, от женихов, верно, отбою не было.

ЛЮДОВИНА. Ко мне сваталось двенадцать принцев. Но я всем отказала.

ЖАН. А теперь вы в самом деле собираетесь замуж?

ЛЮДОВИНА. За кого?

ЖАН. За кого – спрашиваете? (Смущенно.) Да за меня.

ЛЮДОВИНА. За тебя?

ЖАН. Простите, может, я ослышался, но мне показалось, будто... будто вы обещали выйти замуж за того, кто вас выручит.

ЛЮДОВИНА. Когда я обещала?

ЖАН. Да тогда, когда сидели еще там... (Набравшись храбрости.) Попросту сказать – в камине.

ЛЮДОВИНА (нахмурив брови). Можешь быть спокоен, свои обещания я всегда исполняю.А пока – не хочешь ли поужинать со мною? Я проголодалась.

ЖАН. Поужинать с вами? Да, уж конечно, не откажусь.

Людовина и Жан идут к столу, садятся. Она накладывает кушанья себе и ему. Жан, не замечая своей тарелки, во все глаза смотрит на Людовину.

ЛЮДОВИНА. Что же ты не ешь?

ЖАН. Да, сказать по правде, мне и кусок в горло не идет.

ЛЮДОВИНА. Невкусно?

ЖАН. Помилуйте, что вы! Ужин прямо-таки королевский. Чего-чего тут только нет! Обед у меня сегодня был много проще.

ЛЮДОВИНА. Где же ты обедал?

ЖАН. Да здесь, на берегу.

ЛЮДОВИНА. У кого?

ЖАН. У рыбачки одной.

ЛЮДОВИНА. Она тебе кто? Родня?

ЖАН. Нет, так, тезка. Меня зовут Жан, а ее Жаннетта.

 ЛЮДОВИНА. Ну, такого вина ты у нее, верно, не пил. Попробуй-ка, солдат. (Берет со стола каменную замшелую бутылку и наливает до краев кубок.)

ЖАН. А что же вы себе не наливаете?

ЛЮДОВИНА. Я не пью вина.

ЖАН. Жаль! Уж ради такого случая следовало бы выпить. Ну, да ничего не поделаешь. За ваше здоровье, Людовина! (Осушает кубок до дна и сразу заметно хмелеет.) О-ох! Крепкое! До самых пяток прожгло!

ЛЮДОВИНА. Выпей еще.

ЖАН. Я бы выпил. Ведь, как-никак, а сегодня наше обручение. Да невеста не пьет, и гостей нет. А я без компании и пить не привык.

ЛЮДОВИНА (пожимал плечами). Где же я тебе компанию найду?

ЖАН. Найти-то, конечно, мудрено час теперь поздний. И замок ваш стоит невесть где, на чертовой круче... Да неужто вы здесь совсем одна жили?

ЛЮДОВИНА. Одна.

ЖАН. А кто же стол накрывал? Ведь у вас-то, простите, рук еще не было.

ЛЮДОВИНА. Разве тымало рук видел в этом замке?

ЖАН. А ведь верно... я и не подумал. (Кивает на подземелье.) Кулаков там было не меньше дюжины. У меня и до сих пор затылок трещит. Ну, кто так хорошо дерется, тот, уж наверно, и выпить не дурак. Ваше высочество, разрешите-ка мне позвать их сюда?

ЛЮДОВИНА. Кого это?

ЖАН. Да тех, снизу... (Кричит.) Эй, вы там! Вояки из подземелья!..

ЛЮДОВИНА. Что ты делаешь, солдат! Зачем ты зовешь их?

ЖАН. Не сердитесь, принцесса. Уж такой у нас обычай: кто кого побьет, тот того и угощает. (Кричит еще громче.) Эй, вы там! Двенадцать рук – ни одной головы! Не хотите ли по кружке вина? Угощаю.

На лестнице слышен гулкий топот тяжелых ног. Людовина вскакивает. Жан удерживает ее.

Да не бойтесь, принцесса! Сидите спокойно. С вами Жан Бесстрашный из деревни Дель-Басс.

По лестнице поднимаются и приближаются к столу шесть человек. Один – впереди, за ним – двое, позади – трое. Все они бородатые, волосатые, с огромными ручищами. Первый невысок, но необыкновенно широк в плечах. Двое других – повыше ростом. Остальные трое еще шире и выше. Они и различны и похожи друг на друга, как деревья в лесу.

Эге, да у вас и головы на плечах есть! Привет честной компании. Присаживайтесь к столу. (Людовине.) Не тревожьтесь, принцесса, – с вами Жан Бесстрашный!

Людовина с ужасом смотрит то на Жана, то на гостей.

(Жан берёт в руки большой серебряный кувшин с вином и наполняет кубки.) Ну, приятели, нынче мы с вами заслужили по кружке вина. Выпейте же со мной за мою дорогую невесту – прекрасную принцессу Людовину!

Шестеро смотрят на Людовину, не поднимая кружек. Людовина пожимает плечами.

Не обижайте меня! Пейте!

Шестеро разом поднимают и осушают свои кружки. Жан тоже пьет и хмелеет еще больше.

Завтра она едет к себе во дворец, в столицу. Понимаете? К родителям... Стало быть, и мне придется ехать с нею. Вот уж не думал, не гадал!.. Пожелайте нам счастливого пути.

Шестеро опять поднимают свои кружки. Жан тоже.

А теперь закусим. Я, признаться, с самого обеда ничего не ел. Нет, постойте! Выпьем еще за мою тезку, Жаннетту. Вы ее, конечно, не знаете, но она, смею вас уверить, славная девушка, хоть и не советовала мне идти в этот замок... А не пришел бы я сюда, так и не нашел бы своего счастья. Ну, все-таки выпьем за Жаннетту.

Шестеро поднимают кружки и пьют. Жан с ними.

Сказать по совести, замок у вас и вправду невеселый. Я бы тут и трех дней не прожил. (Людовине.) И как это вы, принцесса, попали сюда? Уж верно, не по доброй воле. Кому охота сидеть в пустом замке, да еще в камине!

ЛЮДОВИНА. Когда-нибудь я тебе расскажу.

ЖАН. Ну зачем же когда-нибудь? Лучше сейчас. Пускай и гости послушают.

Шестеро переглядываются.

ЛЮДОВИНА. Злая фея рассердилась и околдовала меня.

ЖАН. За что ж это она?

ЛЮДОВИНА. Не знаю.

Шестеро смеются.

ЖАН(шестерым). Может, вы знаете?

ПЕРВЫЙ ИЗ ШЕСТЕРЫХ. Может, и знаем.

ЖАН. Так расскажите.

ВТОРОЙ. Не всё говори, что знаешь.

ЖАН. Вот тебе и на! Я-то думал, что мы с вами уже друзьями стали – и подрались как следует, и выпили не худо и закусили славно. А вы мне сказать ничего не хотите!

ТРЕТИЙ. Хозяйка не велела.

ЖАН. Вы что же, у феи служите?

ЧЕТВЕРТЫЙ. Кончилась наша служба.

ЖАН. И хорошо, что кончилась. Охота вам служить злой фее!

ПЯТЫЙ. Злой не служим.

ЖАН. Ну, добрая-то не запеленала бы человека в змеиную кожу.

ШЕСТОЙ. Змея линяет – кожу меняет.

Жан смотрит на него с удивлением.

ЖАН. Чем такие загадки загадывать, уж лучше давайте-ка мы с вами выпьем еще по кружке вина. (Наливает.)

gigabaza.ru

Живопись первой половины XIX века. 500 сокровищ русской живописи

Живопись первой половины XIX века

* * *

Начало XIX века традиционно называют золотым веком русской культуры. Это время, когда блистал гений А. Пушкина, А. Грибоедова и Н. Гоголя, а русская живописная школа в лице К. Брюллова получила европейское признание. Мастера этого исторического периода несмотря на драматические обстоятельства жизни устремлялись в искусстве к безмятежной гармонии и светлой мечте, избегали изображения земных страстей. Во многом это было обусловлено царившим в Западной Европе и России общим настроением разочарования в активной борьбе после крушения идей Великой французской революции. Люди начинают «уходить в себя», предаваться уединенным мечтаниям. Приходит эпоха романтизма, которая в России совпала с началом царствования нового императора Александра I и войной с Наполеоном.

В портретном искусстве начала XIX века находит отражение затаенный мир душевных переживаний, меланхолии, разочарования. Главным представителем романтического направления в русском портретном искусстве стал Орест Адамович Кипренский (1782–1836). Выпускник петербургской Академии художеств, Кипренский прожил бурную жизнь, в которой было все: безумные романтические порывы, страстная влюбленность, взлет славы и смерть в нищете на чужбине. От первого, петербургского периода его жизни, осталось драгоценное наследие – блестящие по живописи работы в портретном жанре («Портрет А. К. Швальбе», «Портрет Е. В. Давыдова», «Портрет графини Е. П. Ростопчиной», «Портрет Д. Н. Хвостовой» и др.). Герои портретов Кипренского подчеркнуто сдержанны, не проявляют своих эмоций, но на лице каждого из них лежит свойственная романтизму печать «предуготовленности» к испытаниям судьбы, значительности человеческой личности независимо от сословия, пола и возраста.

В первые годы XIX века из наполеоновской Франции в Россию приходит стиль ампир – новое возвращение классицизма. Рациональная ясность, гармоническая уравновешенность, величавая строгость, преодоление земных страстей ради идеалов патриотической доблести – все эти черты классицистического стиля оказались востребованы временем Отечественной войны с Наполеоном. Самым ярким выразителем классицизма в русской живописи стал Федор Петрович Толстой (1783–1873) – замечательный скульптор, живописец и рисовальщик. В его пленительных натюрмортах фрукты и цветы предстают как «перл творения», как античный идеал гармонического совершенства, очищенный от всего «земного» и случайного.

Пожар Москвы, партизанское движение, победоносное завершение войны с Наполеоном – все это впервые заставило дворянство по-новому взглянуть на народ, осознать его положение и признать его человеческое достоинство. В творчестве Алексея Гавриловича Венецианова (1780–1847) впервые появляется мир крепостного крестьянства. Этот художник пошел наперекор сложившейся академической рутине – стал писать не по академическим схемам, а «а ля натура», что было большой смелостью в те времена. Позировали Венецианову его крепостные крестьяне – жители села Сафонково Тверской губернии. Крестьянский мир в картинах Венецианова увиден словно из окна романтической дворянской усадьбы: в нем нет места критике социальной несправедливости, непосильного труда. Мир Венецианова полон гармонического совершенства, тихого, ясного покоя, единения людей и природы. В поэтически-условный крестьянский жанр Венецианова впервые проникает скромная, тихая прелесть негромкой северной русской природы, которая составляет особое очарование его картин. На свои собственные средства у себя в имении Венецианов учредил школу для художников, которых набирал в основном из крепостного сословия. Некоторые из его учеников достойно продолжили его линию в искусстве. Так, достойны внимания поэтичные интерьеры Капитона Алексеевича Зеленцова (1790–1845), пейзажи Григория Васильевича Сороки (1823–1864) и Евграфа Федоровича Крендовского (1810 – после 1853). По словам А. Бенуа, «Венецианов один воспитал целую школу, целую теорию, посеял первые семена русской народной живописи».

Лучшие выпускники Академии художеств получали право на стажировку в Италии – стране «живой» античности и прекрасных шедевров эпохи Возрождения. Многие из художников, уехав в Италию, задерживались в этой стране на долгие годы, не стремясь возвращаться в Россию, где царил дух казенной регламентации искусства, живописцы зависели от заказов императорского двора.

В Италии написал свои лучшие романтические пейзажи рано умерший талантливый художник Михаил Иванович Лебедев (1811–1837). Пленительная итальянская природа и щедрое южное солнце вдохновляли самого одаренного пейзажиста этого поколения Сильвестра Феодосиевича Щедрина (1791–1830). Щедрин отправился в пенсионерскую поездку в Италию 1818 году и прожил там из-за болезни до самой смерти в 1837 году. Он много раз повторял одни и те же мотивы – величественные панорамы Рима, безмятежные виды скал и моря на южном побережье Италии в окрестностях Неаполя и Сорренто. Щедрин был первым, кто начал писать пейзаж на пленэре (открытом воздухе), освободив его от традиционной академической условности красок. Мы не встретим у него романтических бурь и дождливого ненастья, в его пейзажах царит яркое солнце и безмятежный покой, люди живут единой жизнью с окружающей природой, а природа дарит людям негу, отдохновение, «помогает» в повседневных трудах.

Карл Павлович Брюллов (1799–1852) был самым прославленным живописцем среди всех русских мастеров начала XIX века. Его грандиозное полотно «Последний день Помпеи», созданное в Италии, имело оглушительный успех в Европе и в России. На Родине Брюллова встречали как национального героя. Виртуозный рисовальщик, влюбленный во внешнюю красоту мира, Брюллов сумел «влить новую кровь» в умирающий академизм, наполнив его яркими романтическими переживаниями. И в сюжетных картинах, и в портретах Брюллов представляет жизнь в формах театра. Огромным успехом у заказчиков пользовались его большие парадные портреты, где человек изображен словно застигнутым в момент «ролевого» действия («Всадница», «Портрет Н. В. Кукольника» и др.). Художник не ставил перед собой задачу передать неповторимую индивидуальность личности, его в первую очередь занимает внешняя пленительная красота женщин, великолепие дорогих одежд, роскошь убранства интерьеров. В последние годы творчества Брюллов отходит от идеала «безмятежного» внешнего блеска, его портреты становятся более камерными и психологически глубокими («Портрет А. Н. Струговщикова», «Автопортрет» 1848 года.)

Над всеми художниками первой половины XIX столетия возвышается фигура гениального мастера Александра Андреевича Иванова (1806–1858). По словам А. Бенуа, «в нем жила детская, ангельская, пытливая душа, настоящая душа пророка, жаждавшая истины и не боявшаяся мученичества». В Италии, куда Иванов был отправлен в пенсионерскую поездку после окончания Академии художеств, он около двадцати лет работал над грандиозным полотном «Явление Христа народу» и лишь незадолго до смерти возвратился на родину. Российская публика картину не оценила, а ее автор вскоре скоропостижно скончался от холеры в Петербурге, не успев получить деньги за главную картину своей жизни, приобретенную императором.

Подготовительные пейзажные этюды Иванова к «Явлению Христа народу» стали настоящими шедеврами. Работая на пленэре в окрестностях Рима, художник в поисках правды колорита совершил поразительные колористические открытия, предвосхитив достижения французских импрессионистов. Иванов был истинным художником-мудрецом религиозного чувства, сумевшим в акварельном цикле «Библейские эскизы» сказать новое слово в истории религиозной живописи, представить самое грандиозное и непостижимое с «истинно пасхальной торжественностью» (А. Бенуа).

Василий Андреевич Тропинин (1776 (?) – 1857) стал первым профессиональным московским портретистом, родоначальником московской школы живописи. Для крепостного художника у него была счастливая судьба: его хозяин, граф Морков, оплатил его обучение в Академии художеств, поощрял его творчество, а в 1823 году дал вольную. Сразу после этого уже популярный среди москвичей Тропинин получил звание «назначенного в академики». Художник оставил нам целую галерею лиц послепожарной Москвы, в которой царила особая атмосфера свободы, гостеприимство жителей, умение предаваться радостям жизни. Портреты Тропинина поражают своей жизненностью и в то же время ласковым, добрым взглядом на человека.

Павел Андреевич Федотов (1815–1852) был гвардейским офицером Финляндского полка, но в возрасте 29 лет в 1844 году он оставил военную службу и полностью посвятил себя искусству. Судьба отпустила ему для творчества около восьми лет – Федотов скончался в 37 лет в психиатрической лечебнице, успев написать не так много картин, но каждая из них – драгоценная жемчужина, которая вошла в сокровищницу русского искусства. Художник работал в области бытового жанра, придав ему новую высоту и остроту. Сцены из жизни купечества и дворянства он наполняет мягким юмором, подтрунивая над современными нравами («Сватовство майора», «Разборчивая невеста» и др.). Мир людей и их предметное окружение Федотов изображает с поразительным живописным совершенством, любовным проникновением, с нежностью и правдивостью. Последняя картина тяжело больного художника «Анкор, еще анкор!», отчаянно тихая и сумрачная, напоминает мутные сновидения горячки. В ней исчезает любование миром и лучезарная безмятежность – на историческую сцену вступает новое, трезвое и глубоко критичное изображение действительности – реализм.

СИЛЬВЕСТР ЩЕДРИН. Новый Рим. Замок Св. Ангела. 1824. Государственная Третьяковская галерея, Москва

В пейзаже Щедрина образ Вечного города одновременно величественный и интимный. Тяжелая каменная громада замка Св. Ангела уравновешена зданиями и лодками на левом берегу Тибра. Величавое, плавное течение реки «подводит» взгляд зрителя к древнему арочному мосту и силуэту собора Св. Петра – символу величия Рима. На первом плане мирно и неспешно течет повседневная жизнь горожан: они вытаскивают лодку на берег, готовятся выйти под парусом, спешат по своим делам… Все детали пейзажа – живые, увиденные в натуре, лишенные академической условности. Очень красива сама живопись картины: все окутано воздухом, пронизано утренним мягким, рассеянным светом.

СИЛЬВЕСТР ЩЕДРИН. Грот Матроманио на острове Капри. 1827. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Из затененной пещеры грота открывается пленительный вид на воды и скалы морского залива, которые словно нежатся под ослепительно яркими лучами солнца. Арка грота образует своеобразные кулисы, которые эффектно отгораживают дальнее пространство морского залива от приближенного к зрителю мира повседневной жизни людей.

СИЛЬВЕСТР ЩЕДРИН. Малая гавань в Сорренто с видом на острова Искья и Прочидо. 1826. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Из всех многочисленных видов Сорренто кисти Щедрина этот пейзаж – самый эллинский по духу. Солнечные лучи «осязаемо» спускаются с небес, отражаясь в спокойной серебристой глади залива, мягко освещают прибрежные хижины и лодки, подчеркивают неспешность и размеренность движений в маленьких фигурках рыбаков, занятых своими повседневными заботами. Краски пейзажа светоносны, тени прозрачны, все наполнено воздухом.

СИЛЬВЕСТР ЩЕДРИН. Веранда, обвитая виноградом. 1828. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Один из лучших пейзажей художника, написанный в окрестностях Неаполя, пронизан эллинским духом ясного покоя и светлой гармонии. Природа предстает у Щедрина как образ рая на земле. Веет свежим и влажным дыханием моря, ароматом нагретых виноградных листьев. Укрывшиеся на веранде от палящего солнца люди предаются блаженному отдыху. Золотистые солнечные лучи проникают сквозь сплетенные ветви винограда, ложатся бликами на каменные опоры веранды, отражаются яркими отблесками на выгоревшей траве… Щедрин виртуозно передает сложнейший эффект освещения, достигая невиданного раньше в пейзаже единства света, цвета, воздушной стихии.

МАКСИМ ВОРОБЬЕВ. Осенняя ночь в Петербурге (Пристань с египетскими сфинксами на Неве ночью). 1835. Государственная Третьяковская галерея, Москва

В одном из своих лучших петербургских видов Воробьев передает всю полноту романтического восторга перед чудесным городом и его архитектурой. Сияние полной луны превращает реальный уголок Петербурга в чудесное видение. Знаменитые каменные сфинксыисполины темными силуэтами обрамляют гранитную набережную, лунная дорожка на Неве уводит взгляд зрителя вдаль и приглашает полюбоваться безупречными пропорциями дворцов на противоположном берегу. Современников в пейзажах Воробьева восхищали «прозрачность красок», насыщенность их светом и теплотой, «свежесть и постепенность в тенях».

МАКСИМ ВОРОБЬЕВ. Дуб, раздробленный молнией. 1842. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Этот пейзаж создавался как аллегория на неожиданную смерть жены художника, Клеопатры Логиновны Воробьевой, урожденной Шустовой. Ослепительная вспышка молнии расколола ствол могучего дерева. В сгустившихся синих сумерках земля сливается с небом, у подножия дуба вздымаются разъяренные морские волны, в которые бросается одинокая фигура, почти незаметная в водовороте стихий. Художник воплощает здесь излюбленный для романтизма мотив: трагическую беспомощность человека перед ударом величественной, но беспощадной стихии.

МИХАИЛ ЛЕБЕДЕВ. В парке Киджи. 1837. Государственная Третьяковская галерея, Москва

После окончания Академии художеств Лебедев отправился для продолжения обучения в пенсионерскую поездку в Италию, откуда писал: «Мне кажется, грешно в Италии (да и везде) работать без натуры». В одном из своих лучших произведений художник смело отступает от канонов традиционного для этого времени классицистического пейзажа. Композиция построена по диагонали и насыщена движением. Взволнованно и ярко переданы атмосфера знойного дня, буйная сила южной растительности; каменистая почва широкой дороги, написанная свободными мазками, словно впитала жар солнца.

Наряду с Сильв. Щедриным, рано умерший Лебедев стал первооткрывателем в русской живописи живого, непосредственного чувства природы.

ГРИГОРИЙ ЧЕРНЕЦОВ. Парад по случаю открытия памятника Александру I в Санкт-Петербурге 30 августа 1834 года. 1834. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Чернецов был придворным живописцем императора Николая I, который считал себя большим знатоком искусства. Работы Чернецова точно отражают вкусы императора – имея склонность к военному делу, Николай I требовал от художников «протокольной» фиксации натуры в изображении парадов, мундиров, вооружения и т. д. Панорама Дворцовой площади словно вычерчена по линейке, огромное северное небо с дождевыми облаками эффектно «осеняет» парад войск перед Александровской колонной, сооруженной по проекту французского архитектора Монферрана.

ОРЕСТ КИПРЕНСКИЙ. Портрет А. К. Швальбе. 1804. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

На портрете изображен отец художника Адам Карлович Швальбе, крепостной помещика А. С. Дьяконова. Кипренский любил рассказывать, как этот портрет, показанный на выставках в Неаполе и Риме, принимали за работу Рембрандта или Рубенса. Художнику удалось передать характер портретируемого – энергичный и твердый. Великолепно вылеплено лицо с глубокими морщинами и волевым подбородком, светом выделена рука, уверенно держащая трость. Эта ранняя работа принадлежит к безусловным шедеврам кисти Кипренского, свидетельствует о глубоком усвоении им приемов живописи старых мастеров.

ОРЕСТ КИПРЕНСКИЙ. Портрет графа Ф. В. Ростопчина. 1809. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Московский градоначальник Федор Васильевич Ростопчин (1765–1826) обладал редким чувством юмора, занимался литературной деятельностью. В знаменитый салон Ростопчиных собирался весь цвет тогдашней Москвы. Во время нашествия Наполеона молва приписывала Ростопчину приказ о сож жении Москвы.

В этой превосходной по рисунку и колориту работе мы не увидим особых характеристик характера модели: портрет прост и даже скромен. По сравнению с мастерами предыдущей эпохи Кипренский меньше внимания уделяет аксессуарам, деталям одежды. Черный сюртук и сложенные руки воспринимаются почти как единое пятно. Вот как отозвался об этой работе сам Ростопчин: «Без дела и без скуки сижу сложивши руки».

ОРЕСТ КИПРЕНСКИЙ. Портрет графини Е. П. Ростопчиной. 1809. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Портрет был исполнен Кипренским как парный к портрету супруга графини Ф. В. Ростопчина. Екатерина Петровна Ростопчина (1775–1859) была фрейлиной Екатерины II. Она тайно перешла в католичество и последние годы жила очень замкнуто. Кипренский создает мягкий, благожелательный, задушевный образ портретируемой. Весь ее облик дышит тишиной и самоуглубленностью. Цветовая гамма богата тонкими и нежными переходами серебристых и оливковых тонов, что соответствует настроению портрета.

ОРЕСТ КИПРЕНСКИЙ. Портрет лейб-гусарского полковника Е. В. Давыдова. 1809. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

На портрете изображен двоюродный брат знаменитого поэта и героя войны 1812 года Дениса Давыдова – Евграф Владимирович Давыдов (1775–1823). К моменту написания портрета он был полковником лейбгвардии Гусарского полка, участвовал в сражении с Наполеоном под Аустерлицем. Фигура окружена таинственным романтическим сумраком, в котором можно разглядеть листву оливы на фоне черносинего неба. Кипренский находит чудесное созвучие колорита: красного цвета мундира, золотых позументов, белых лосин… В лице Давыдова больше внешней прелести, чем глубокого психологизма. Бравый, бесстрашный герой демонстрирует свою мужественную осанку и веселую удаль молодости.

ОРЕСТ КИПРЕНСКИЙ. Портрет А. А. Челищева. 1808 – начало 1809. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Александр Александрович Челищев (1797–1881) с 1808 года воспитывался в Пажеском корпусе, позднее участвовал в войне 1812 года – то есть принадлежал к поколению, которое определяло судьбу России в начале XIX века. В облике 11?летнего мальчика Кипренский подмечает особое, недетское выражение лица. Темные глаза-бусины вдумчиво и внимательно смотрят на зрителя, в них читается серьезность, «предуготовленность» к сложным жизненным испытаниям. Цветовое решение портрета строится на излюбленном Кипренским контрастном сочетании черного, белого, красного и яркозолотистого.

ОРЕСТ КИПРЕНСКИЙ. Портрет Д. Н. Хвостовой. 1814. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Один из самых пленительных женских образов Кипренского наполнен настроением тихого, задумчивого созерцания. Дарья Николаевна Хвостова (1783–?) приходилась племянницей бабке М. Лермонтова.

В отличие от портретистов предшествующей эпохи художник не останавливает внимания зрителя на аксессуарах ее одежды: они даны деликатно, общими крупными пятнами. В портрете живут глаза – удивительные темные глаза, которые словно застланы туманом разочарования, грустных воспоминаний и робких надежд.

ОРЕСТ КИПРЕНСКИЙ. Портрет Е. С. Авдулиной. 1822 (1823?). Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Екатерина Сергеевна Авдулина (1788–1832) – жена генерал-майора А. Н. Авдулина, большого ценителя искусств и активного участника Общества поощрения художников, хозяйка особняка на Дворцовой набережной и домашнего театра на каменноостровской даче. Она одета в модный, облегающий голову чепец, в руках держит веер – непременный атрибут дамы этого времени вне домашней обстановки. Ее сложенные руки – цитата из «Джоконды» Леонардо да Винчи, которую Кипренский, несомненно, видел в Лувре. Один из современников утверждал, что в этом портрете «округлость тела и свет сделаны мастерски. А как символичен теряющий свои лепестки левкой, стоящий в стакане с водой!..» Перед нами натура романтичная, созерцательная, погруженная в свои затаенные думы. Ветка нежных белых цветов в хрупком стакане на окне словно уподобляется облику изображенной женщины.

ОРЕСТ КИПРЕНСКИЙ. Автопортрет. 1828. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Этот автопортрет был написан перед отъездом художника в Италию. Перед нами знаменитый мастер, снискавший восторженные отзывы современников, и одновременно уставший и разочарованный человек. По воспоминаниям современников, «Кипренский был красив собою, с прекрасными выразительными глазами и волнистыми от природы кудрями». Чуть прищурив глаза, он испытующе смотрит на зрителя, словно вопрошает о чем-то. Портрет выдержан в теплом, насыщенном колорите. Краски в лице перекликаются с расцветкой халата. Фон, как и в других работах мастера, кажется сгустившимся сумраком, из которого мягко высвечивается фигура изображаемого человека.

ОРЕСТ КИПРЕНСКИЙ. Портрет А. С. Пушкина. 1827. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Портрет был написан в Петербурге по заказу А. Дельвига сразу после возвращения поэта из Михайловской ссылки. Современники, близко знавшие Пушкина, утверждали, что более похожего портрета поэта не существует. Образ Пушкина лишен обыденности, характерные «арапские» черты внешности смягчены. Его взгляд скользит мимо зрителя – поэт словно застигнут художником в момент творческого озарения. Высветленный фон вокруг головы напоминает своеобразный нимб – знак избранности. С наброшенным на плечо английским клетчатым плащом Пушкин уподобляется великому английскому поэту-романтику Байрону. Свое отношение к портрету он выразил в стихотворном послании Кипренскому «Любимец моды легкокрылой…» – «Себя как в зеркале я вижу, / Но это зеркало мне льстит».

ВАСИЛИЙ ТРОПИНИН. Портрет А. В. Тропинина, сына художника. Ок. 1818. Государственная Третьяковская галерея, Москва

На портрете изображен Арсений Тропинин (1809–1885) – единственный сын художника. Этот портрет выделяется среди других работ мастера особой внутренней теплотой и сердечностью. Тропинин решает труднейшую задачу – находит живописные средства, выражающие особый мир детской души. Портрет лишен статичного позирования: мальчик изображен в легком повороте, его золотистые волосы разметались, на лице играет улыбка, небрежно распахнут ворот рубашки. Длинными, подвижными мазками художник лепит форму, и эта динамичность мазка оказывается созвучна детскому темпераменту, романтическому ожиданию открытий.

ВАСИЛИЙ ТРОПИНИН. Портрет П. А. Булахова. 1823. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Обаяние этого персонажа – в живости и душевном равновесии, в гармонии простых и ясных взаимоотношений с миром. Подвижными мазками вылеплено его румяное, лоснящееся лицо, широко и свободно написана серебристая меховая жилетка, рукав синей рубахи, несколькими ударами кисти «повязан» шейный платок… Такая манера живописи пре

design.wikireading.ru

дата и история создания, описание :: SYL.ru

Художника Валентина Серова называют одним из величайших представителей русской художественной школы. Чтобы проследить развитие его таланта, нужно обратиться к его биографии начиная с самого раннего детства, поскольку, как гласит знаменитая фраза, «все мы родом из детства».

Отец художника

Поэтому следует изучать становление дарования автора картины «Петр 1» начиная с ранних лет его жизни. Итак, герой данной статьи появился на свет в семье двух музыкантов. Его отец, Александр Серов, был сыном довольно зажиточного человека, крупного чиновника, который пророчил своему сыну карьеру крупного финансиста, но его намерения не были исполнены из-за того, что мальчик рос артистической, тонкой натурой. С детства он проявлял большой интерес к рисованию, музыке и другим видам искусства.

В течение долгих лет ему приходилось совмещать работу клерком с занятиями музыкальным сочинительством в качестве хобби. Сильнейшее влияние на формирование его творческого мировоззрения оказал друг, Владимир, или Вальдемар, (как его называли близкие друзья) Стасов. С ним Александр Серов не всегда сходился в эстетических вкусах, но данное обстоятельство даже скорее подогревало их взаимный интерес друг к другу, чем вызывало неприязнь.

Гораздо позже их дружба разладилась, но это произошло не из-за различия взглядов на искусство, а по той причине, что Стасов стал ухаживать за дальней родственницей композитора, что не очень нравилось брату. Но это произошло гораздо позже, а во времена их юности Владимир Стасов всячески поддерживал все творческие начинания своего старшего товарища.

Лучший друг

Владимир Стасов - это был действительно великий человек в плане своего влияния на других людей и умения воспитать в них творческих личностей. И вот по совету своего товарища, который был на 4 года младше его, Серов стал заниматься музыкальной критикой. Это был первый российский журналист в этой области.

И до него, конечно же, тоже существовала данная отрасль публицистики, но всё, что было написано в этом роде до его появления, имело скорее поверхностный характер. Статьи всех так называемых музыкальных критиков, которые были до Серова, скорее походили на музыкальные рецензии к определённым произведениям.

Александр же старался проникнуть глубоко в суть творческого мировоззрения каждого из русских композиторов. Его статьи порою не отличались сдержанностью и корректностью, но именно он заложил фундамент для того, что после стало называться музыкальной критикой, представителями которой были такие величайшие деятели искусств, как Кюи и сам Владимир Стасов.

Знакомство родителей художника

Собственно, написанием музыки Серов стал профессионально заниматься только после выхода его первой оперы «Юдифь», которая снискала огромную популярность среди российской и мировой публики, и талант композитора был высоко оценен такими знаменитостями, как Рихард Вагнер, Ференц Лист и многими другими европейскими композиторами. Свою будущую жену Серов также встретил и познакомился с ней благодаря музыке. Его дом находился по соседству с консерваторией. Окна композитора были напротив окон рекреации учебного заведения. Многие продвинутые студенты-музыканты бывали частыми гостями в доме композитора.

Он был к тому времени уже достаточно зрелым человеком и творческой личностью, отличался своими своеобразными взглядами на творчество и музыкальное образование и привлекал внимание творческой молодёжи, которая не всегда была согласна с тем принципом обучения, который проповедовался консерваторскими преподавателями.

Те годы пришлись на первую волну борьбы русских женщин за свои права. Одним из результатов этой борьбы стало право представительниц прекрасного пола на получение высшего образования. Среди поприщ, чаще всего избираемых ими, стала музыка.

В числе первых студенток консерватории была будущая жена Александра Серова Екатерина Семёновна. Она, будучи его страстной поклонницей и зная, что некоторые из её знакомых были на дружеской ноге с известным композитором, стала упрашивать их представить её ему. В конце концов это знакомство произошло. Девушка была приглашена в гости к создателю популярных в то время опер. Они сразу же нашли общий язык, которым стала музыка.

Рождение гения

Несмотря на значительную разницу в возрасте, Александр и Екатерина могли часами общаться, играя в четыре руки излюбленные музыкальные произведения, среди которых на первом месте всегда стояла музыка Иоганна Себастьяна Баха. Вскоре композитор сделал своей юной приятельнице предложение. От этого брака и родился будущий художник Серов. Картина «Петр 1» и другие полотна прославили их сына на весь мир.

Хотя, по воспоминаниям Валентина Александровича, отец его мало уделял внимания воспитанию мальчика, тем не менее он всегда вызывал интерес у него, поскольку творческая направленность его личности передалась по наследству и ребёнку. Именно отец был первым учителем рисования для будущего великого живописца Серова, создавшего впоследствии картину «Петр 1».

Детские годы

К тому же все детские годы мальчика вплоть до самой кончины его родителя проходили в окружение ведущих деятелей как российского, так и мирового искусства. Однажды вся семья, состоящая из трёх человек, отправилась в путешествие по Европе, где они несколько дней гостили у старого знакомого Александра Серова – немецкого композитора Рихарда Вагнера. И хотя маленький Валентин и не мог в силу своего юного возраста в полной мере оценить значение этого композитора, тем не менее этот эпизод из детства навсегда остался в его памяти.

Именно Вагнер выхлопотал у российского правительства пособие для семьи Серовых, благодаря которому будущий художник смог получить образование. От отца ему передался его потрясающий художественный вкус, благодаря которому он легко отличал подлинные классические произведения от созданных на потребу публике, переполненных дешёвыми художественными эффектами картин. Это уникальное чутьё помогло ему в создании таких шедевров, как «Петр 1» и «Девочка с персиками».

Характеристика творчества

Творчество Валентина Серова было открыто всем новым веяниям европейской художественной культуры, но вместе с тем он всегда ощущал свою тесную связь с русской классической художественной школой, наследником которой он себя считал. Под ней он подразумевал реалистическое направление художественного искусства, которое существовало в России в середине 19 века. Серов считал себя преемником своего учителя, Ильи Репина, который восторженно отзывался о многих работах ученика, в том числе и об описываемой в данной статье картине «Петр 1». Основным критерием, по которому Валентин Александрович оценивал своё творчество, была художественная правда.

То есть все его работы, даже самые фантастические, имели жизненную основу: были написаны с действительно существовавших людей или достоверных портретов, а природа рисовалась на пленэрах. Так создавалась и картина «Петр 1». От западных художников импрессионистов и постимпрессионистов он взял в основном технику: своеобразные штрихи, тон и так далее. Многие современники, а также эксперты в области искусства говорят о том, что творчество Валентина Серова отличается особой правдивостью.

Один из критиков даже сказал, что произведения живописца похожи на страницы великого романа Льва Николаевича Толстого «Война и мир». Однако немногие эксперты в области живописи способны однозначно определить направление творчества Валентина Серова. Одни из них причисляют художника к мастерам портретной живописи классической русской школы, другие склонны говорить о нём как о художнике-новаторе, который воспринял все главные течения в современном ему искусстве.

Серов в воспоминаниях современников

Одно можно сказать смело: Серов, опираясь на корни русской классической живописи, непрестанно двигался вперёд, открывая все новые и новые горизонты художественного творчества в искусстве. Вряд ли можно найти другого более разнообразного творца, отличавшегося такой широтой взглядов, непрестанно менявшегося, совершенствовавшегося, находившего всё новые и новые возможности выражения своих идей.

Современники Серова так говорили о его портретной живописи: великий художник почти всегда старался не просто передать внешнее сходство с моделью, но выразить свою оценку к данной персоне. Один из друзей живописца отметил, что мастер как бы ставил отметки тем людям, которых он изображал на своих полотнах: некоторым ставил двойки, некоторым - тройки, порою даже колы. Но чтобы заработать четверку с минусом, нужно было быть выдающимся человеком. Это глубокое знание и владение и классическими, и современными техниками в изобразительном искусстве делали Валентина Серова одним из наиболее универсальных и первоклассных художников своего времени, а его стремление увидеть в героях своих картин не просто модель для изображения внешних черт человека, но и передать их внутренний мир ставит этого художника в один ряд с самыми гениальными представителями мировой живописи.

Один из современников Валентина Александровича Серова сказал, что мастер как будто срывает маски со своих персонажей, изображает их истинное лицо, лишённое искусственных гримас и напыщенности. То есть лицо, которое было выстругано в течение всей жизни данного человека, запечатлело на себе отпечатки всех его деяний, как хороших, так и плохих. Сам же Валентин Серов говорил о своём творчестве так: главное достоинство этих картин в том, что в них присутствует особая свежесть, которая всегда встречается в реальной жизни, в природе, но почти никогда нельзя найти такое качество в произведениях художественного искусства. Этим как раз и отличается картина "Петр 1".

Как создавался шедевр

История создания картины "Петр 1" началась в начале XX века, когда один из книгоиздателей вознамерился опубликовать серию исторических картин, которые должны были стать учебным пособием для школьников, изучающих курс отечественной истории. На них планировалось изобразить наиболее яркие исторические личности и запечатлеть важнейшие вехи существования Российского государства.

Причём книгоиздатель, обладавший огромной эрудицией в области художественного творчества и знакомый с произведениями всех современных ему выдающихся мастеров России, отбирал для каждой конкретной картины именно того живописца, который, по его мнению, способен был изобразить данный сюжет наиболее достоверно и ярко. В настоящее время полным собранием этих репродукций, которых насчитывалось более 30, обладает только одна коллекция в России. Валентину Александровичу Серову был предложен сюжет основания Северной столицы нашего государства императором Петром 1.

Описание картины

Данная историческая персона уже давно волновала воображение художника.

У него был свой оригинальный взгляд на эту личность. Не нравилось Серову описание Петра на картинах других художников, поскольку основатель Санкт-Петербурга обычно выходил писаным красавцем, подтянутым, стройным, лишённым каких-либо недостатков. Между тем, по описаниям зарубежных и российских современников Петра, которым довелось лично встречаться с российским императором, он отнюдь не обладал идеальной внешностью.

Его голова была непропорционально мала по сравнению с туловищем, а ноги, напротив, были слишком длинные и худые. Именно такого царя изобразил Валентин Александрович Серов на своем полотне. Вместе с тем, глядя на картину «Петр 1», дата создания которой – 1907 год, зритель вряд ли сможет уйти из музея равнодушным. Он будет очарован энергетикой великого государственного деятеля и реформатора.

Атмосфера картины Серова «Петр 1»

Император изображён в сопровождении свиты придворных, которые контрастируют с ним, являясь полной его противоположностью. Горящий взгляд Петра, его несгибаемость перед суровой северной стихией, которая проявляется в сильном морском ветре, о чём можно сделать вывод по сильной ряби, которой покрыта река Нева, не могут не вызывать восхищения. Стайка сгорбленных прислужников царя, наоборот, являет собой жалкое зрелище. Они идут сгорбленными, еле передвигаясь под порывами сильного ветра. Один из придворных, который явно обладает экзотической внешностью, несёт треуголку царя. Некоторые специалисты видят в этом персонаже Арапа Ганнибала, ближайшего соратника царя Петра. Во время его царствования в моду вошло ношение головного убора, называемого треуголкой. Положение царя обязывало носить модные одеяния и аксессуары.

Однако треуголка, которая обычно держалась в руках, изредка на голове владельца, была на картине доверена одному из придворных. По этой детали можно судить о том, как пренебрежительно царь в действительности относился к таким мелочам, как одежда и внешний вид. Его больше увлекало строительство новой столицы, создание флота и государственные реформы. Это подтверждает также и то, что на картине Серова «Петр 1» адмиралтейство, как и другие здания, которые впоследствии стали визитной карточкой Санкт-Петербурга, отсутствует, но корабли, которые стали гордостью Российского флота впоследствии, уже построены и стоят у берегов. Таким образом, можно сделать вывод о том, что самодержец ставил строительство флота в приоритет перед всеми остальными занятиями. Таков Петр 1 Серова.

Индивидуальность персонажей

О характеристике второстепенных героев данной картины можно сказать следующие. Лица этих персонажей произведения прописаны в общих чертах, они как бы размыты. Здесь автор картины «Петр 1» в детали не вдаётся. Художник фокусирует внимание зрителей на фигуре самодержца. Такой метод стал характерен для произведений мастера в его поздний период творчества. Живописец начал концентрироваться лишь на главной мысли своего произведения, всячески подчеркивая ее.

Он стал выделять главный объект своих полотен, в то время как все остальные детали картин обычно имели фоновый характер. Этой же цели служит и палитра красок, которую использует художник. Тон произведения блеклый, цвета картины довольно скудные. Валентин Александрович Серов не намеревался отвлекать зрителей яркостью красок и чрезвычайно скрупулезно прописанными мелкими деталями.

Ужасный и прекрасный

Художник был настолько увлечен личностью Петра, что изучил все доступные источники. Были прочитаны многочисленные исторические документы на русском и иностранных языках. Многими из них Валентин Александрович владел в совершенстве. В результате после написания картины «Петр 1» им были созданы еще несколько полотен, главным действующим лицом которых был данный император.

На этих картинах русский самодержец неизменно получался одновременно и ужасным, и прекрасным, как в поэме Александра Сергеевича Пушкина «Полтава». Мастер отличался своим стремлением без прикрас изображать даже царственных особ, в том числе и Николая Второго.

Именно в умении показать всю многогранность характеров своих персонажей и заключается талант художника Валентина Серова. В настоящее время мало кому известно, что первая картина из этой серии изначально предназначалась для коллекции школьных иллюстраций. Она давно уже приобрела самостоятельное значение, заняв достойное место среди шедевров мировой живописи.

www.syl.ru

фильм «Неприкасаемые (1+1)» – Ярмарка Мастеров

Поскольку я художник, меня всегда будоражат кинофильмы, в которых фигурируют произведения изобразительного искусства. Фильм, который в связи с этим привлек мое внимание, вышел в прокат в 2011 году с оригинальным названием «Intouchables» («Неприкасаемые»), а в российском прокате получил наименование «1+1».

Сам фильм посвящен вовсе не живописи, его глубинный смысл отражает метаморфозы интеграции мигрантов в нынешней Франции, однако невозможно не заметить приятный акцент, сделанный на современных тенденциях в живописи и особенностях ее успешной реализации.

Как мы все можем наблюдать, в наши дни изобразительное искусство вышло за рамки соревнования в мастерстве, а представляет собой сплав из множества факторов, скрепленных удачей. Оно может являть собой контркультурный акт, а чаще просто новаторство и отчаянное желание удивить искушенного зрителя.

По моему мнению, многое из того, что порой напрашивается на такой бескомпромиссный отзыв как «мазня», довольно часто является иронией художника или виртуозным троллингом современников, обычно сочетающимся с намеренным попиранием общепринятых догм.

При грамотной подаче картины даже самую хаотичную мазню можно представить как «шедевр» мирового уровня, обнаружить в нем и стиль, и почерк художника, и концепцию, и внутренние связи и суперценные ассоциации с реальностью. В современном мире искусства продаются вовсе не краски на холсте, а смыслы, образованные при восприятии изображения в голове созерцателя. Поэтому, ценность картины во многом определяется эмоциями, которые она способна вызвать у зрителя.

«— У чувака пошла носом кровь и он просит тридцатку?!!»

Обожаю эту сцену из «Неприкасаемых. 1+1»:

intouchable, современные художники

Выставочный зал в Центре Жоржа Помпиду в Париже. Идет подготовка к выставке. На одном из стендов висит весьма неоднозначная картина:

фильм неприкасаемый 2011, живопись в кино

Перед картиной трое: работник выставки (девушка-стендист), богатый аристократ, навсегда прикованный к инвалидному креслу, и житель французского негритянского предместья, работающий у богача сиделкой, и между ними присходит такой диалог.

 
 

Стендист-Филиппу: Мы откроемся в среду. К вечеру ее продадут.Дрисс-Филиппу: Вы уже час на нее пялитесь!! Не пора переключить канал?!!

Филипп: Эта картина излучает странное спокойствие, хотя в ней есть и жестокость. Стендист: Она очень трогательная...Дрисс: Красные пятна — это трогательно?!! И сколько она стоит?Стендист: Кажется, 30 тысяч. Проверю, если хотите... Дрисс-стендисту:  Да уж, вы проверьте. По-моему, цена чуть завышена!Дрисс-Филиппу: Вы купите эту дрянь за 30000?!! Это невозможно! Филипп: Почему? Вполне возможно. Дрисс: У чувака кровь пошла из носа и он просит тридцатку?!!

Филипп:  Скажите, Дрисс, как Вы думаете, почему людей тянет к искусству?Дрисс: Наверное, это прибыльно...Филипп:  Нет... Это единственный способ оставить след на земле.Дрисс: Фигня это, Филлип! Я сейчас куплю красок на полтинник и наслежу на полную катушку! И еще синей добавлю - бесплатно! Стендист: Простите, я немного ошиблась насчет цены.Дрисс: Да уж! Стендист: 41 тысяча 500 евро.Филипп: Беру!

живопись в кинематографе, полянская анна

Вдохновленный тем, как легко можно зарабатывать огромные деньги, произвольно пачкая краской холсты, Дрисс принимает решение поучаствовать в столь выгодном бизнесе, создав собственную картину. Как он сам впоследствии будет описывать этот волнительный процесс: «Меня осенило, какое-то было вдохновение, вдруг сразу всё нарисовалось, еще и музыка наложилась, как-то все срослось и на меня сошло какое-то озарение...».

дрисс рисует картину, секреты успешных продаж

Однако это будет потом, а сейчас, произвольно гуляя валиком по холсту, он сам определяет результат своих творческих мук не иначе как «Чушь какая-то».

французское кино

К слову сказать, та картина, которая создается в кадре на наших глазах и картина, которую демонстрируют как конечный результат «творческого прорыва» Дрисса — это разные картины, если присмотреться к обеим повнимательнее (видно по расположению мазков и расположению брызг).

Другими словами, картина, которую «как бы рисовал Дрисс», написана не новичком, а настоящим современным художником.

искусство в кинематографе

«— Сколько на этом можно срубить?»

Окончив работу над полотном, Дрисс приступает к ее демонстрации в своем узком кругу — среди наемной домашней прислуги.  Дрисс, конечно, догадывается, что по факту его коллеги — совсем не тот контингент, среди которого с большим успехом и за большие деньги распространяется современное искусство, поэтому пока он ограничивается статистическим сбором отзывов о картине.

современное искусство

Мнения о «шедевре» варьируются от многообещающего «здорово» до сдержанного «не скажу, что я повесила бы это у себя, но...». Впрочем, по выражениям лиц первых зрителей понятно, что произведение начинающего художника их особо не впечатляет.

продажа картин

И все же Дрисса, в основном, тревожит именно коммерческая сторона вопроса:

— Сколько на этом можно срубить? — Волнуется он.— Посмотрим, — Филипп на этот раз крайне сдержан в прогнозах.Но Дриссу неймется:— «Посмотрим» — это много или мало?..

абстрактная живопись

Сцена продажи представляет собой монолог искушенного в живописи коллекционера, который расхаживает перед «шедевром» Дрисса в полном замешательстве:— Нет, тут есть стиль, да... Есть почерк... Но 11 тысяч — это как-то слишком для дебютанта! Нда... С другой стороны, я не куплю, а через год он будет стоить 30... Я спохвачусь, а ты скажешь — «Я говорил!», да?.. Да. Значит, выставляется в Лондоне?..— А потом в Берлине, — деловито уточняет Филипп.— И в Берлине тоже? Ух ты... Ну, даже не знаю. Как-то это серьезно — 11 тысяч...

шедевры или мазня

Стоит ли говорить, что в итоге картина была продана — за одиннадцать тысяч евро! Оказалось, что именно столько далекий от искусства и совершенно не умеющий рисовать парень, только что вышедший из тюрьмы за разбойное нападение на ювелирную лавку, стоит на рынке искусств.

По крайней мере, напрашиваются два важных вывода, который может сделать для себя начинающий или не уверенный в своих силах художник:

1. Бесполезно спрашивать мнение о своих работах у людей, не нацеленных на приобретение предметов искусства.

2. Неважно — что, как и кем нарисовано, важно — кто занимается продажами, а именно: кому предлагает и что именно при этом говорит.

Потрясающий фильм!

(с) Полянская Анна, 2017.

www.livemaster.ru

Картина Маковского Первый фрак, 1892 г. Краткое описание

Картина Маковского «Первый фрак», была закончена в 1892 году и считается одним из лучших творений художника.

На полотне изображена небольшая комната с собравшимся в ней семейством. Центральным персонажем, безусловно, является молодой парень, демонстрирующий близким свой новый фрак. Его поза выражает одновременно гордость и неуверенность. Впервые в жизни юноша одевает такую одежду, и он с тревогой ждет, когда близкие скажут свое мнение. Как ребенок он гордится обновкой, но вместе с тем, опасается: а вдруг во фраке он будет выглядеть смешно, или нелепо.

Остальные заняты тем, что внимательно рассматривают обновку. Ближе всего к парню стоит старая женщина, судя по всему, являющаяся его бабушкой. Приподняв очки, она внимательно разглядывает костюм, и пробует на ощупь ткань, оценивая работу портного. Видимо, как и любую другую бабушку, в первую очередь ее интересует, хорошо ли пошит фрак, и удобно ли будет в новой одежде ее внуку. Любовь и забота читаются в этом персонаже, как ни в одном другом.

Слева от обладателя костюма мы видим еще двух женщин. Первая, судя по всему, является родственницей или подругой матери парня. Ее руки сложены в жесте, символизирующем умиление, а улыбка говорит о восторге, который она испытывает, глядя на молодого барина. Она восхищена новым нарядом.

И еще один персонаж, играющий особую роль в жизни молодого человека. Мама. Именно на нее смотрит парень, именно ее мнение сейчас важнее всего. Но женщина стоит, устало склонив голову, и ничего не говорит. Кажется, ее мысли сейчас где-то далеко. Может быть, она думает о муже, на которого так похож сейчас ее сын? Но заглянуть в мысли женщины зрителю не суждено.

И последний персонаж, на которого хочется обратить внимание – молодая горничная, стоящая в стороне. На ее лице читается неподдельное восхищение, восторг, и даже какое-то кокетство. Но, она всего лишь прислуга, и поэтому скромно остается в стороне.

Отдельного упоминания достойна и комната, в которой собрались все эти люди. Небольшая тахта, богато украшенный письменный стол, картины, развешанные на стенах, кафельная печь – все это создает атмосферу уюта, и заставляет поверить в реальность образов.

Картина Маковского «Первый фрак» полностью погружает зрителя в атмосферу давно ушедшей эпохи, позволяет прикоснуться к иному миру, чтобы потом вновь вернуться к реальной жизни.

www.art-portrets.ru