Текст книги "Вообрази себе картину". Картина аристотель


Образы Аристотеля в искусстве - История искусств

Рембрант ван Рейн. Аристотель с бюстом Гомера, 1653

В наступившем году исполняется 2400 лет со дня рождения великого греческого мыслителя и учёного Аристотеля. По решению ЮНЕСКО этот год объявлен Годом Аристотеля. Основная его заслуга заключается в систематизации научных знаний своего времени и огромном влияние на развитие человеческой мысли в последующие времена.Юбилей знаменитого философа будет отмечаться мероприятиями по всему миру. В мае 2016 года в Салониках состоится Всемирный конгресс "Аристотель: 2400 лет". Лучшие специалисты, изучающие наследие Аристотеля, представят свои исследования  и выступят с лекциями в стенах университета, носящего его имя, в древней Стагире, где он родился в 384 году до нашей эры, и в Древней Миезе, где он воспитывал Александра Великого. Конгресс пройдёт с 23 по 28 мая. Ещё один конгресс, посвящённый великому греку, пройдёт в Афинах. Всемирный философский конгресс "Философия Аристотеля" состоится в греческой столице с 10 по 20 июля.Паоло Веронезе. Аристотель, 1560. Холст, масло. Национальна библиотека, Венеция

Аристотель родился в принадлежавшем Македонии греческом городе Стагир (недалеко от горы Афон). Его отец Никомах был придворным лекарем царя Аминты Македонского (отца Филиппа Македонского и деда Александра Великого). Аристотель покинул родину в возрасте 18 лет, уехав учиться в Афины. Следующие 20 лет жизни он провел в Академии учеником Платона и покинул Афины, когда Академия перешла по наследству к племяннику Платона, Спевсиппу, и в это время македонцам стало небезопасно находиться в Афинах.

Рафаэль Санти. Афинская школа, 1509-1511. Станца делла Сеньятура, кабинет Папы римского, Ватикан.

Фреска "Афинская школа" изображает умнейших мужей, на которых ориентируется человечество в области познания и образования. Среди 50 человек: Леонардо да Винчи, Пифагор, Диоген, Микеланджело, Эпикур, Александр Македонский, Сократ, Евклид и сам Рафаэль. В центре под аркой - Леонардо в образе Платона и Аристотель. Аристотель жестом показывает: "Сущности вещей находятся здесь же, в самом мире вещей".

Леонардо да Винчи в образе Платона и Аристотель на фреске "Афинская школа" (фрагмент)

Еще два года Аристотель прожил у друга Гермия, правителя города Атарней в Малой Азии, но затем Гермия казнили персы, заподозрив в нём союзника Македонии, и Аристотель после недолгих путешествий осел в 343 году до н.э. в столице Македонии Пелле, неподалеку от родного Стагира. Здесь он получил приглашение от царя Филиппа стать наставником юного царевича Александра и его друзей - Птолемея (будущего царя Египта) и Кассандра (будущего царя Македонии).

В 335 году Александр Великий разорил Фивы и стал новым гегемоном Эллады, а Аристотель вернулся в Афины, где создал свою школу, Ликей (по названию места, посвященного образу Аполлона-волка, ликос - волк). В дальнейшем, возможно, Ликей получил новые здания (их фундаменты открыты для посещения с 2009 года), где хранились дары Александра: захваченные в походах книги, редкие животные и растения, диковины и прочие интересовавшие Аристотеля предметы. Так что, если академия Платона была первым университетом в истории человечества, то Ликей Аристотеля можно считать прообразом научно-исследовательских институтов. Именно в это время, по-видимому, Аристотель и написал большинство своих сочинений, в которых охватил практически все области существующих тогда знаний. Далеко не всё, что было написано Аристотелем, дошло до нашего времени.

Франческо Хайес. Аристотель, 1811

Об Аристотеле написано много. Настолько много, что отделить сегодня правду от вымысла, от легенды почти невозможно. Легенды донесли до наших дней образ Аристотеля в виде непривлекательного человека с вечной язвительной усмешкой. В отношениях с людьми он был холоден и надменен. Но вступать с ним в спор решались немногие. Он логично, остроумно и жестоко разбивал доводы любого противника.Древний философ Аристотель был известен и своим высокомерным отношением к женщинам, за что и поплатился. И хотя история о том, как куртизанка заставила ползать мыслителя на коленях, не имеет исторического подтверждения и не повредила авторитету мудреца, она стала популярным сюжетом в искусстве средневековья и эпохи Возрождения. В 1189 году эта притча была записана священником церкви Нотр-Дам в Руане - Анри де Андели, и часто использовалась в церковных проповедях.Вот эта легенда: Александр Македонский в юности увлекся гетерой Филлис (называют и другое имя - Кампаспа) и попал под её сильное влияние. Аристотель, будучи учителем и наставником Александра, пытался, но никак не мог повлиять на будущего царя. Тогда Аристотель попросил Филлис оставить Александра. Она согласилась при условии, что трижды прокатится верхом на спине Аристотеля вокруг ее дома. Что только ни предлагал Аристотель, Филлис настаивала на своём, и мудрец был вынужден уступить.

Étienne Jeaurat. Аристотель и Кампаспа. Исторический музей, Базель

Внезапно появившийся Александр увидел странную картину: смущенный философ передвигается на четвереньках и верхом на нем восседает гетера. На немой вопрос Александра Аристотель ответил: "Вот видишь, если она такое вытворяет со мной, старым, умудрённым человеком, то представляешь, во что она может превратить тебя". По легенде, это убедило Александра, и он оставил гетеру.

Hans Brosamer. Гравюра

history-of-art.livejournal.com

Аристотель с бюстом Гомера Картина Рембрандта

Живопись эпохи барокко Картина голландского художника Рембрандта ван Рейна «Аристотель с бюстом Гомера». Размер картины 144 x 137 см, холст, масло. В процессе преобразования своего мировосприятия Рембрандт после 1649 года (совместные годы с Хендрикье Стоффельс) достигает в своих картинах высшей грандиозности и глубины изображений, при этом снова проявляется всеобъемлющая связь личной жизни художника и истории. В это же время - между 1648 (официальное признание республики) и 1651 годами (навигационные меры Англии против голландской посреднической торговли с последующей морской войной и потерей Голландией преобладания на море) - в Нидерландской республике происходит решительный поворот от экспансивного стремления к власти в сторону консолидации сил и сохранения завоёванного.

Соответствующие изменения происходят и в голландском обществе, здесь укрепляется классовое противостояние; усиливается аристократизация зажиточного бюргерства. Рембрандт, объединяя в своём миропонимании критическую трезвость, демократическое сознание раннего периода нидерландской революции с моральным пафосом совершенно антидогматического протестантского христианства и, наконец, скептическую гуманность собственного опыта, всё более впадает в непримиримое противоречие по отношению к официальному развитию голландского общества. В каждом отдельном произведении, независимо от более или менее значительного общественного признания, Рембрандт создаёт противостоящую времени и обществу картину, аллегорическое значение которой связано не с прошлым, а жизнеутверждающе направлено в будущее.

Представление о погружённом в глубокие противоречия, опутанном слабостями, низостью, бедностью, потерянностью, но призванного к любви, величию и силе человечестве выражено в исторических картинах этого десятилетия: в «Вирсавии» (1654), в гравюре «Жертвоприношение Авраама» (1655), в «Отречении апостола Петра» (1660), а также в многозначных изображениях отдельных фигур, от портретов в картинах «Человек в золотом шлеме» (1650) и «Аристотель с бюстом Гомера» (1653) до образов апостолов и евангелистов (1661).

История голландского искусства периода барокко. Далее →

smallbay.ru

Aristotle Фотографии, картинки, изображения и сток-фотография без роялти

#56882452 - Statue of Aristotle a great greek philosopher

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

#41045415 - Aristoteles was an ancient Greek philosopher, His works refer..

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

#90205162 - THESSALONIKI, GREECE - SEPTEMBER 30, 2017: People walking at..

Редакционное

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

#86342392 - ROME, ITALY - JULY 15, 2017: The School of Athens, Raphael rooms..

Редакционное

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

#47273851 - Vintage monument of old male figure outdoor

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

#81907319 - Thessaloniki, Greece - June 09, 2017: Sculpture of ancient philosopher..

Редакционное

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

#91641290 - THESSALONIKI, GREECE - SEPTEMBER 30, 2017: People walking at..

Редакционное

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

#52128115 - Ancient Greek, Egyptian and Roman in national costumes

Вектор

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

#42609364 - Quote typographical background There is no great genius without..

Вектор

Похожие изображения

Добавить в Лайкбокс

ru.123rf.com

Аристотель с бюстом Гомера. Картина Рембрандта

Рембрандт Харменс ван Рейн.Аристотель с бюстом Гомера.

1653. Музей Метрополитен, Нью-Йорк.

Картина голландского художника Рембрандта ван Рейна «Аристотель с бюстом Гомера». Размер картины 144 x 137 см, холст, масло. В процессе преобразования своего мировосприятия Рембрандт после 1649 года (совместные годы с Хендрикье Стоффельс) достигает в своих картинах высшей грандиозности и глубины изображений, при этом снова проявляется всеобъемлющая связь личной жизни художника и истории. В это же время — между 1648 (официальное признание республики) и 1651 годами (навигационные меры Англии против голландской посреднической торговли с последующей морской войной и потерей Голландией преобладания на море) — в Нидерландской республике происходит решительный поворот от экспансивного стремления к власти в сторону консолидации сил и сохранения завоёванного. Соответствующие изменения происходят и в голландском обществе, здесь укрепляется классовое противостояние; усиливается аристократизация зажиточного бюргерства. Рембрандт, объединяя в своём миропонимании критическую трезвость, демократическое сознание раннего периода нидерландской революции с моральным пафосом совершенно антидогматического протестантского христианства и, наконец, скептическую гуманность собственного опыта, всё более впадает в непримиримое противоречие по отношению к официальному развитию голландского общества.

В каждом отдельном произведении, независимо от более или менее значительного общественного признания, Рембрандт создаёт противостоящую времени и обществу картину, аллегорическое значение которой связано не с прошлым, а жизнеутверждающе направлено в будущее. Представление о погружённом в глубокие противоречия, опутанном слабостями, низостью, бедностью, потерянностью, но призванного к любви, величию и силе человечестве выражено в исторических картинах этого десятилетия: в «Вирсавии» (1654), в гравюре «Жертвоприношение Авраама» (1655), в «Отречении апостола Петра» (1660), а также в многозначных изображениях отдельных фигур, от портретов в картинах «Человек в золотом шлеме» (1650) и «Аристотель с бюстом Гомера» (1653) до образов апостолов и евангелистов (1661).

Источник: http://smallbay.ru/artbarocco/rembrandt_27.html 

Похожие записи

design-kmv.ru

Читать книгу Вообрази себе картину Джозефа Хеллера : онлайн чтение

Джозеф Хеллер

«Вообрази себе картину»

Трагедия – это подражание действию…

Аристотель, «Поэтика»

Прямая душа ставит честь превыше богатства.

Рембрандт

По-моему, Дьявол гадит голландцами.

Сэр Уильям Бэттен, инспектор Королевского флота, подслушано Сэмюэлом Пеписом, 19 июля 1667 года, «Дневник»

История – чушь, сказал Генри Форд, гений американский индустрии, почти ничего ни о чем не знавший.

I. Вообрази себе картину

1

Размышляя над бюстом Гомера, Аристотель, пока Рембрандт погружал его в тени и облачал в белый саккос Возрождения и черную средневековую мантию, часто размышлял о Сократе. «Критон, я задолжал петуха Асклепию, – говорит Сократ у Платона, выпив чашу с ядом и ощущая, как онемение всползает от чресел вверх и приближается к сердцу. – Так отдайте же, не забудьте».

Разумеется, Сократ задолжал петуха не тому Асклепию, который – бог врачевания.

Торговец же кожей Асклепий, о котором мы здесь расскажем, сын врача Евриминида, недоумевал не менее прочих, услышав о таком завещании от раба, следующим утром явившегося к нему на порог с живым кочетом в руках. Власти также проявили живой интерес и взяли Асклепия под стражу, чтобы как следует расспросить. Поскольку он уверял, что сам ничего не понимает, и не желал объяснить, какой тут кроется тайный код, его приговорили к смерти.

2

Рембрандт, изображая Аристотеля, размышляющего над бюстом Гомера, сам размышлял о бюсте Гомера, стоявшем слева от него на красной скатерке, накрывшей квадратный стол, и гадал, много ли денег сможет принести ему этот бюст на публичной распродаже его имущества, которая, размышлял он, рано или поздно станет более или менее неизбежной.

Аристотель мог бы сказать ему, что денег он принесет немного. Бюст Гомера был имитацией.

То было неподдельное эллинское подражание эллинской же копии со статуи, которую не с кого было лепить, потому что оригинала никогда не было на свете.

Существуют документальные свидетельства того, что Шекспир действительно жил, однако нет достаточных доказательств того, что он и вправду мог написать свои пьесы. У нас имеются «Илиада» и «Одиссея», но не имеется доказательств реального существования сочинителя этого эпоса.

В одном ученые сходятся: нечего даже и говорить о том, что обе поэмы мог целиком и полностью написать один человек, если, разумеется, человек этот не обладал гениальностью Гомера.

Аристотель помнил, что такие же бюсты Гомера попадались в Фессалии, Фракии, Македонии, Аттике и Эвбее на каждом шагу. Лица, если не считать пустых глазниц и разинутого в пении рта, всегда были разные. Всех называли Гомерами. С какой радости слепцу приспеет охота петь, Аристотель сказать не мог.

Относительно денег, которые удастся выручить за картину, сомнений не было никаких. Условия оговорили заранее в касающейся этой работы переписке между сицилийским вельможей и проживавшими в Амстердаме голландскими агентами, одного из которых, по-видимому, и следует поблагодарить за то, что он предложил Рембрандта в качестве исполнителя и свел две эти фигуры, занимавшие видное место в мире искусства семнадцатого столетия, но лично никогда не встречавшиеся, хотя отношения их, отношения художника и его покровителя, продлились долее одиннадцати лет, включив в себя по меньшей мере один обмен язвительными посланиями, в которых заказчик жаловался, что его надули, а художник уверял в ответ, что ничего подобного.

Сицилийским вельможей был дон Антонио Руффо; вполне вероятно, что этот рьяный и разборчивый собиратель произведений искусства до того, как заказать голландскому живописцу портрет философа, понадобившийся ему для коллекции, которую он создавал в своем мессинском замке, никаких работ Рембрандта, кроме оттисков его офортов, и в глаза не видел. Много лет прошло, прежде чем Руффо уяснил, что изображенный на картине человек – это Аристотель. Того, что человек, на голове которого покоится ладонь Аристотеля, есть не кто иной, как Гомер, он так никогда и не узнал. Ныне мы соглашаемся с тем, что лицо на медальоне, прицепленном к золотой цепи, коей нуждающийся художник украсил философа, скорее всего принадлежит Александру, хотя, если не особенно привередничать, в нем можно найти и сходство с Афиной, лица которой никто из встречавшихся с нею зарисовать, разумеется, не пытался.

Никто из писавших или ваявших Афину, включая и скульптора Фидия, создавшего гигантскую фигуру богини, которая приводила в оторопь всякого, кто дивился Акрополю, понятия не имел, как она выглядит.

Цена картины равнялась пятистам гульденам.

В 1653 году пятьсот гульденов составляли в Нидерландах немалые деньги – даже в Амстердаме, где стоимость жизни была выше, нежели в каком бы то ни было ином месте провинции Голландия или других шести провинций, вошедших в состав недавно признанных и довольно бестолково организованных Соединенных провинций Нидерланды, они же Голландская республика.

Пятьсот гульденов, гневно жаловался дон Антонио Руффо в письме, написанном девять лет спустя, в восемь раз превышают сумму, которую ему пришлось бы заплатить итальянскому художнику за картину тех же размеров. Дон Руффо не знал, что они, возможно, в десять раз превышают сумму, которую Рембрандт мог бы в то время запросить в Амстердаме, где он уже вышел из моды и стоял лицом к лицу с финансовой катастрофой, сокрушительные последствия которой оставили его нищим до скончания дней.

Амстердам, население которого составляло примерно треть населения Афин в век Перикла, являлся главной коммерческой силой европейского континента и нервным центром империи, более обширной, нежели та, о какой могли мечтать самые амбициозные из греческих купцов и милитаристов, если, конечно, не считать Александра.

Огромная сеть голландских факторий и территориальных владений, раскинувшаяся на восток и на запад, объяв земной шар более чем наполовину, включала в себя и бескрайние плодородные земли на восточном побережье Нового Света, протянувшиеся от Чесапикского залива на юге до Ньюфаундленда на севере. Это гигантское пространство именовалось Новыми Нидерландами, а на самом его краю располагались те несколько бесценных акров, которые пролегли вдоль западной стороны Пятой авеню – это близ Восемьдесят второй стрит на острове Манхэттен – и с которыми Аристотелю предстояло соединиться неразлучно.

Ибо на этом-то клочке земли со временем и вырос нью-йоркский музей Метрополитен, прискорбного облика здание, в каковом наконец обосновалась картина «Аристотель, размышляющий над бюстом Гомера», пространствовав триста семь лет, – одиссея, протяженность которой во времени и пространстве много превосходит гомеровскую, не говоря уже об обилии глав, полных опасностей, приключений, тайн, борьбы за сокровища и комических эпизодов ошибочного узнавания.

Подробности совершенно зачаровали бы нас, если б мы знали, в чем они, собственно, состоят. Ибо лет примерно шестьдесят пять о местонахождении этой картины вообще ничего известно не было.

Она исчезла из Сицилии после того, как прекратился род Руффо. Она объявилась в Лондоне в 1815 году – в качестве принадлежащего сэру Абрахаму Юму из Эшридж-парк в Беркампстеде, Хартфордшир, портрета голландского поэта и историка Питера Корнелиса Хофта.

Когда в 1907-м знаменитый торговец произведениями искусства Джозеф Дювин купил картину у наследников французского коллекционера Родольфа Канна и продал ее миссис Арабелле Хантингтон, вдове американского железнодорожного магната Коллиса П. Хантингтона, никто из участников этой сделки не знал, что они покупают и продают портрет Аристотеля работы Рембрандта, не зная, впрочем, и того, что Рембрандт написал такой портрет.

В 1961 году это полотно обошлось музею Метрополитен в рекордную сумму – 2 300 000 долларов.

В 1653 году в Амстердаме оборотистый ремесленник или лавочник мог вместе с семейством очень неплохо прожить целый год на пять сотен гульденов. На эти деньги можно было купить в городе дом.

Вдовому Рембрандту ван Рейну, купившему дом за тринадцать тысяч гульденов и очень неплохо прожившему те десять-одиннадцать лет, за которые его репутация приходила в упадок, а ставшие привычными доходы уменьшались, пятисот гульденов хватило бы навряд ли.

По прошествии четырнадцати лет на нем все еще висел превышавший девять тысяч гульденов долг за дом, который он некогда обязался оплатить в шестилетний срок. Страна воевала с Англией, своим недолгим протестантским союзником в пору долгой революции, направленной против Испании. К этому времени уже стало ясно, что победить Голландии не удастся. В городе объявилась чума. Финансовые затруднения приобрели эпидемический характер. Экономика приходила в упадок, капиталы скудели, а кредиторы становились все настойчивее.

Дом Рембрандта был роскошным городским поместьем голландского покроя, стоявшим в жилом квартале для избранных, на одной из самых широких и модных улиц в восточной части Амстердама, на Ст.-Антониесбреестраат. Слово «breestraat», которым обычно обозначали этот великолепный проспект, так и переводится: «широкая улица».

Дом стоял вплотную к другому, угловому, среди таких же сдержанно элегантных жилищ богатейших бюргеров и чиновных лиц города, из коих некоторые были первыми патронами и поручителями живописца. Когда Рембрандт покупал этот дом, начальные выплаты делались из наследства его жены, Саскии, затем к ним добавились собственные значительные заработки Рембрандта – в ту пору Амстердам превозносил его до небес и как живописец он резко шел в гору.

За 1632 и 1633 годы молодой Рембрандт написал, как уверяют, пятьдесят полотен – со времени, когда в 1631 году он, двадцатипятилетний, перебрался из Лейдена в Амстердам, заказы лились на него рекой. Пятьдесят картин за два года – это одна, в среднем, картина за две недели.

Даже если эти цифры лгут, они лгут весьма впечатляюще, и уж совсем не приходится сомневаться в том, что Рембрандт и Саския, осиротевшая дочь прежнего бургомистра Леувардена, что во Фрисландии, и кузина почтенного торговца произведениями искусства, занимали видное место в городском среднем классе. В Голландии семнадцатого века средний класс и был высшим.

Теперь же Рембрандт оброс долгами, которых не мог заплатить.

Рембрандт, работая над Аристотелем, размышляющим над бюстом Гомера, нередко размышлял о том, что ему придется либо продать дом, либо занять у друзей денег, чтобы за него расплатиться, и уже сознавал, что занимать придется.

Добавляя все больше и больше черного к мантии Аристотеля и еще больше черноты к фону, состоявшему из неисчислимых темных теней, – Рембрандт любил смотреть, как его полотна погружаются во мрак, – он размышлял и о том, что, назанимав у друзей денег и расплатившись за дом, нужно будет переписать его на малыша сына, на Титуса, чтобы все те же друзья, когда они уяснят наконец, что возвращать занятое он не намерен, не попытались дом захапать.

Он больше не мог брать деньги из наследства Титуса, слишком маленького и потому не способного даже понять, что отец берет у него какие-то деньги.

Рембрандту было сорок семь лет, он скорым шагом приближался к банкротству.

Саския умерла одиннадцать лет назад. Из четырех детей, родившихся у господина и госпожи Рембрандт ван Рейн за восемь годов их супружества, только последний, Титус, прожил больше двух месяцев.

Аристотель, размышляющий о Рембрандте, размышляющем об Аристотеле, часто воображал, когда лицо Рембрандта приобретало мрачное выражение, схожее по чувству и угрюмому колориту с тем, которое Рембрандт придавал его лицу, что Рембрандт, размышляющий об Аристотеле, размышляющем над бюстом Гомера, размышляет, должно быть, и о скорбях своей жизни с Саскией. Смерть счастливой супруги, с которой ты был счастлив, – не шутка, Аристотель знал это по опыту, не говоря уж о смерти трех детей.

Теперь Рембрандт жил с женщиной по имени Хендрикье Стоффелс, которая пришла в его дом служанкой и которой вскоре предстояло понести от него дитя.

Это Аристотель тоже мог понять.

В своем завещании Аристотель, никогда не пренебрегавший щедростью в отношении женщины, бывшей его любовницей, просил похоронить его рядом с женой.

Аристотель отпустил на волю своих рабов. Его дочь, Пифия, и сыновья, Никанор и Никомах, пережили его. Аристотель с тоской вспомнил счастливую семейную жизнь, которой он некогда наслаждался, и на глаз его набежала слеза. Рембрандт смахнул ее кистью.

В тот год, когда Рембрандт и Саския поженились, каждый составил по завещанию, назначив другого единственным своим наследником.

В 1642 году, за девять дней до своей кончины, Саския переменила завещание, назвав наследником Титуса. В сущности говоря, она лишила Рембрандта наследства, назначив его, впрочем, единственным опекуном и избавив от необходимости держать финансовый отчет перед Палатой по делам сирот.

Женщина поумнее к тому времени уже поняла бы, что управляться с деньгами Рембрандт не умеет. Им владела страсть и к престижу, и к покупке картин, рисунков, скульптур, экзотических нарядов и прочих редкостей самого разного рода; этот живописец, с алчным видом слоняющийся по аукционам и галереям города, стал в них привычным зрелищем.

Когда Саския была еще жива, один ее близкий родич, сохранивший остатки надежд на ее наследство, заикнулся было о мотовстве супругов, и они тут же подали на него в суд за клевету и причиненный оной ущерб.

Торгашеское общество, полагал Платон, склонно к сварливости и сутяжничеству, что особенно справедливо в отношении торгашеского общества, к которому принадлежал Рембрандт.

По гражданскому праву Голландии каждый из супругов владеет половиной общего имущества. Завещав свою долю Титусу, за воспитание которого теперь отвечал Рембрандт, Саския эту самую половину сыну и оставила, когда же собственная Рембрандтова половина сошла на нет, все траты пришлось оплачивать из доли, полученной ребенком.

Из двадцати тысяч гульденов – такова сделанная задним числом оценка величины Титусова наследства – он, став молодым человеком, смог получить меньше семи.

Получив свои деньги, Титус с внушающей уважение сыновней преданностью расходовал их на то, чтобы содержать себя и отца, пока не женился в двадцать семь лет, меньше чем за год до собственной кончины.

У нас имеются причины подозревать, что увязший в долгах Рембрандт, не желая платить кредиторам, тайком продавал картины за границу, тем самым усложнив потомкам задачу отделения подлинных Рембрандтов от поддельных.

Аристотель, проявивший столько предусмотрительности и корректности при составлении своего завещания, временами дивился, о чем думал нотариус, помогавший Саскии ван Эйленбюрх составить его.

Хотя, не переведи она своего состояния на Титуса, ни отцу, ни сыну, как выяснилось в дальнейшем, вообще ничего не досталось бы после того, как Рембрандта официально объявили банкротом.

Аристотель мог, разумеется, слышать после того, как Рембрандт снабдил его ухом и затем, к великому удивлению и веселью философа, прицепил к нему серьгу, которую, будь она сделана из настоящего золота, а не подделана с помощью красок, можно было б продать на ювелирном рынке Амстердама по цене, значительно превышающей номинальную. И Аристотель услышал достаточно, чтобы понять, что голова создающего его живописца забита далеко не одними только мыслями о том, как бы закончить и это полотно, предназначенное для дона Антонио Руффо, и несколько других, расставленных по студии, над которыми он также работал. В приступах утомления и скуки, или в приливах внезапного вдохновения, или ожидая, пока на каком-то из полотен подсохнет краска, Рембрандт внезапно бросал одно и принимался за другое.

Часто он и не ждал, пока краска подсохнет, но намеренно проходился новой, набирая ее на почти сухую кисть, по еще мягким участкам, лессируя поверхность, налагая новый густой слой, обогащая разноцветие отражающих поверхностей различными пигментами.

Лучшие годы Рембрандта были позади, а лучшие полотна – впереди, и «Аристотелю», как мы теперь знаем, предстояло стать одним из первых в потоке ошеломляющих шедевров, наполнивших два последних, печальных десятилетия его жизни.

Лучшие свои работы он создал, ведя жизнь неудачника, и меланхолические размышления о деньгах уже начинали с завидным постоянством окрашивать собою выражения тех лиц, которые он писал, даже лиц Аристотеля и Гомера.

– Почему у вас теперь все люди такие грустные? – поинтересовался позировавший для Аристотеля высокий мужчина.

– Они беспокоятся.

– Из-за чего беспокоятся?

– Из-за денег, – ответил художник.

Впрочем, трепетная сосредоточенность этого рода отсутствовала в его собственном лице, которое глядело с висевшего на противоположной стене мансарды надменного автопортрета 1652 года; на нем Рембрандт стоит в своей рабочей тунике, выпрямившись, уперев руки в боки и представляясь ныне вызывающе несгибаемым любому зеваке, который рискнет помериться с ним взглядом в Венском музее истории искусств.

Мучительные размышления он сохранил для портретов других людей.

Есть скромная ирония в том, что созданное им замечательное изображение Аристотеля получило название, под которым мы его теперь знаем, лишь в 1936 году.

Только в 1917-м, через год после того, как были открыты архивы Руффо, картину удалось определенно идентифицировать как ту самую, которую дон Антонио заказал Рембрандту в 1652-м, а человека на ней – как самого что ни на есть Аристотеля.

Ни один из известных нам документов не подтверждает, что бюст изображает Гомера.

Ирония присутствует и в том, что одному из лучших среди наихудших полотен Рембрандта предстояло обрести наибольшую известность и стать именно тем полотном, за которое художника более всего превозносят.

Это групповой портрет восемнадцати изображенных под открытым небом и при дневном освещении вооруженных мужчин, членов отряда гражданского ополчения капитана Франса Баннинга Кока, движущихся в направлении пылающего пятна желтого солнечного света.

Называется она «Ночной дозор».

Стремление некоторых людей к бессмертию, говорит Платон, находит свое выражение в совершении ими деяний, за кои их с благоволением вспоминают позднейшие поколения. Египетские фараоны, желая свершить такое деяние, строили каждый по пирамиде. У американцев последняя порой принимает форму музея. Голландцы заказывали солидные портреты, как правило в черном, и выглядели на них людьми степенными, суровыми и основательными.

Из восемнадцати господ, заплативших по сотне гульденов каждый за привилегию попасть на картину Рембрандта «Отряд капитана Франса Баннинга Кока», по меньшей мере шестнадцать, по нашим оценкам, имели основания для недовольства.

Они заказали официальный групповой портрет наподобие тех, что висели по всему городу, портрет, на котором фигуры представлены формально, как на игральных картах, а лицо каждого, кто для портрета позирует, выглядит большим, ярко освещенным, бросающимся в глаза и мгновенно узнаваемым.

Получили же они картину огорчительно театральную, на которой их разодели, будто актеров, и заставили суетиться, как батраков. Лица у всех маленькие, повернутые в сторону, у кого заслоненные, у кого скраденные тенями. Даже два центральных, выходящих на передний план офицера – сам капитан Франс Баннинг Кок и его лейтенант, Вильям ван Рейтенбюрх, – слишком подчинены желаньям художника, как выразился один современный критик, предсказавший, впрочем, что картина переживет всех своих соперниц.

«Ночной дозор» их пережил.

Это произведение, на которое чаще всего указывают в подтверждение гения Рембрандта, даже по барочным стандартам совершенно ужасно почти во всех достойных упоминания отношениях, включая и замысел художника, направленный на разрыв с традицией. Краски здесь кричащие, позы оперные. Контрасты смазаны, акценты беспорядочны. Караваджо, доживи он до возможности увидеть эту картину, перевернулся бы в гробу.

Она является самой популярной, благо единственной, приманкой Государственного музея в Амстердаме.

В 1915 году некий сапожник, ставший жертвой безработицы, вырезал квадрат из правого сапога лейтенанта ван Рейтенбюрха.

Специалисты, починив сапог, восстановили картину. Предложение раскаявшегося сапожника сделать ту же работу бесплатно власти отклонили.

А в 1975 году бывший школьный учитель набросился на нижнюю часть картины с зазубренным хлебным ножом, прихваченным им из расположенного в деловой части Амстердама ресторана, в котором он только что позавтракал, и проделал в телах капитана Баннинга Кока и лейтенанта Рейтенбюрха вертикальные надрезы. Картина оказалась рассеченной в дюжине мест. Из правой ноги капитана была выдрана полоска холста размером двенадцать на два с половиной дюйма. Злоумышленник заявил свидетелям происшедшего, будто он послан Господом.

– Мне было приказано сделать это, – сказал, как уверяют, учитель. – Я должен был это сделать.

Газеты объяснили его поступок умственным расстройством.

Десять лет спустя учитель наложил на себя руки.

Описание полученных картиной повреждений читается как отчет судебного патологоанатома. Картина получила двенадцать ударов ножом, причем, судя по характеру повреждений, колющие и режущие удары наносились с большой силой. Вероятно, вследствие этого лезвие ножа несколько уходило влево, отчего разрезы получили наклон, направленный вовнутрь полотна, а края их размахрились. Из бриджей Баннинга Кока был вырезан треугольной формы кусок, каковой и выпал из картины на пол.

Бриджи починил портной из Лейдена, а все остальные повреждения устранили профессиональные реставраторы наивысшего калибра.

В запустелых церковках Амстердама суеверные кумушки и поныне шепчутся о том, что в этого вандала вселился дух одного из безутешных мушкетеров, заплатившего сотню гульденов, чтобы его на память потомству изобразили в достойном виде, и обнаружившего, что он обращен в мелкую деталь писанной маслом безвкусной иллюстрации, годной разве что в афиши для оперетки.

Есть и другие, кто уверяет, будто то был сам Рембрандт.

Саския умерла в год «Ночного дозора», 1642-й, и Рембрандт наделил ее чертами резвую девочку, бегущую с освещенным лицом слева направо сквозь толпу мушкетеров. Она умерла тридцатилетней.

То обстоятельство, что именно в год утраты жены состояние Рембрандта пошло на убыль, следует, видимо, считать не более чем совпадением – вот и биографы его не приводят свидетельств в пользу противного.

3

Аристотель, изгнанный из Афин в последний год его жизни, поселился во владениях своей матери в Эвбее и писал завещание. Ему было без малого шестьдесят два. Аристотель чувствовал, что это последний год его жизни, и часто размышлял о Сократе, за три четверти века до того сидевшем в тюрьме, ожидая дня казни. Аристотель сбежал из Афин, спасаясь от суда.

Снова и снова его беспокоил желудок. Аппетит шел на убыль. Он, знавший так много, не знал, в чем тут дело. Его отец, умерший еще в дни Аристотелевой молодости, был врачом. Аристотель же был ученым-первопроходцем, написавшим больше научных трудов, чем имелось в его распоряжении для исследовательской работы.

Среди многого, что он узнал к концу жизни, было и то, что не знает он куда больше.

Он, разумеется, не знал также, что в Голландской республике семнадцатого века, в Амстердаме, Рембрандт напишет его портрет и что почти две сотни лет практически никто в мире не будет знать, чей это, собственно говоря, портрет.

Зато о Сократе у Аристотеля имелось ясное представление.

При этом практически все, что он знал о Сократе, исходило от Платона, который, как он часто теперь думал, отличался скорее умением принимать желаемое за истинное, нежели глубиной, и не всегда был надежен по части приводимых им фактов.

Почти все остальное было изложено историком, биографом и воином-наемником Ксенофонтом, который, проведя последние сорок лет жизни изгнанником из демократических Афин, тоже не всегда был надежен, в том числе и как воин.

Ксенофонт также описал суд над Сократом и его казнь. Однако когда все это стряслось, Ксенофонт находился в Персии. Прежде чем он смог вернуться, его изгнали за службу спартанцам в кое-каких военных предприятиях, в которых Афины поддерживали другую сторону.

У нас имеются еще фрагменты из писаний Эсхина Сократика и Антисфена Киника, которые подтверждают, что Сократ действительно существовал, и которые вполне могут быть подделкой.

Затем имеются «Облака» Аристофана, в которых Сократ осмеян как софист, – это самое раннее из упоминаний о нем, какие мы знаем. Комедия, написанная за четверть века до того, как Сократ предстал перед судом, свидетельствует о том, что он был широко известен в Афинах еще в те времена, когда Платон и Ксенофонт пребывали в дитятях, слишком малых, чтобы уразуметь, кто он такой.

Аристофан же, с другой стороны, был его современником и другом, он мог писать о Сократе, основываясь на личном знакомстве, которым другие похвастаться не могли.

Но с другой опять-таки стороны, Сократ никогда не был софистом.

Однако судьи помнили пьесу, а в философии не разбирались, вот они и приговорили Сократа к смерти, полагая, что он софист.

Хотя не это было главной причиной. Горестные последствия капитуляции перед Спартой включали в себя и чад политической неприязни, оставленный его прежней дружбой с Алкивиадом, изменником, и Критием, тираном, да и терпимость к сатирическому инакомыслию, которым славился Сократ, истощилась, благо многим оно представлялось не менее предательским, чем само предательство, только еще более неприятным.

Софисты учили за деньги. Сократ, выступая в суде, привел оригинальное доказательство того, что он никогда за деньги не учил и всю жизнь радел о благе общества: свою бедность.

На судей оно впечатления не произвело.

К той поре, как мы теперь знаем, блеск и величие Греции, олицетворением коих более века служили Афины, пришли к концу. Война со Спартой была проиграна, империя распалась, Эсхил, Софокл и Еврипид умерли.

Ко времени, когда Платон основал свою Академию, а молодой Аристотель приехал на юг, чтобы стать его учеником, от этого блеска осталось и того меньше, собственно говоря, от него мало что уцелело уже к рождению Платона. Первые свои двадцать четыре года Платон прожил в городе, втянутом в войну, которой он выиграть не мог и в которой большинство людей, блеском происхождения равных Платону, сражаться не желали.

Когда Платон родился, Сократу уже перевалило за сорок.

Ему было за шестьдесят, когда они познакомились, так что Платон не мог дольше десяти лет знать человека, коему предстояло вдохновить его на пожизненное служение мысли, человека, гибели которого предстояло наполнить его горьким, граничащим с ненавистью разочарованием в политических свободах и материалистической ориентации демократического города, накрепко связанного с двумя этими именами.

Век Перикла, ныне почитаемый нами золотым веком Афин, завершился – буквальным образом – со смертью Перикла на втором году двадцатисемилетней войны, в ходе которой этот самый разумный и конструктивный из политических лидеров неуклонно вел свой город к полному поражению, безоговорочной капитуляции и утрате мощи и империи. То был год моровой язвы, завезенной морем с верхнего Нила в обнесенный стеною город, второе лето подряд осаждаемый с суши войсками Спарты и ее союзников. Перикл, и без того истомленный парламентскими препонами, чинимыми ему консервативной аристократией, с одной стороны, и радикальным деловым сообществом – с другой, не говоря уже о череде личных трагедий, в конце концов и сам оказался среди десятков тысяч жертв этой болезни и умер.

Придерживаясь разумной военной стратегии, которой, по его соображениям, предстояло всего за год привести город к победе и почетному миру, он распорядился согнать всех, кто жил в окрестностях Афин, за Длинные стены, что окружали город и тянулись на четыре мили, к портам Пирея. Множество людей ютились в палатках, разбитых на улицах, и помирали в них. Со стен, защищавших их от спартанцев, эти люди видели на многие мили вокруг, как предают огню их дома и посевы. Радости никто не испытывал. Периклу было от чего томиться.

Перикл, аристократический лидер радикальной демократической партии, не принадлежал к тем фигурам греческой истории, на которые Платон, аристократ, или Аристотель, представитель профессиональной элиты, могли бы оглядываться без значительной доли неприязни и неодобрения.

В последний свой час, лежа в постели, Перикл слушал, как родственники и друзья, думая, что он уже впал в беспамятство, перебирают его возвышенные достижения: девять трофеев, установленных им как стратегом в честь военных побед, здания и скульптуры великой красоты, подобной которой мир еще не знал, расцвет литературы и интеллектуальной жизни, расширение империи, развитие торговли и увеличение дани от подчинившихся Афинам городов и островов. Перикл открыл глаза.

– Почему же вы ничего не говорите о самом прекрасном и самом великом из моих притязаний на славу? – неодобрительно прервал он их разговор. – Ведь из-за меня никто из афинян не облачился в траур!

Они не стали ему возражать, потому что это было неправдой.

4

Аристотелю было лет семнадцать-восемнадцать, когда он приехал с юга, где отец его состоял царским врачом при дворе в Пеллах, в Македонии, чтобы поучиться у Платона в городе-государстве Афинах.

Академия Платона была основана двадцатью одним годом раньше. Уже вышли в свет платоновские диалоги Сократа, которые молодой человек проглотил с восторгом и пылом. Ему хотелось узнать больше.

Платону перевалило за шестьдесят, он уже махнул рукой на поиски истины.

Время шло, аналитическая мощь Аристотеля зрела, и он с разочарованием начинал понимать, что Платон произволен и причудлив в своих пристрастиях: им владела мистическая вера в божественность чисел и в теорию идей как реальностей, не зависящих от человеческого сознания, теорию, ведшую туда, куда Аристотелю идти никак не хотелось.

Этим двоим было далеко не всегда так уютно друг с другом, как поначалу надеялся Аристотель, хоть он и остался в Академии на двадцать лет, до самой смерти Платона, постигшей того в восьмидесятилетнем возрасте. Затем он покинул Афины. Руководителем школы – пост, который, возможно, желал занять Аристотель, – стал родственник Платона, мыслитель весьма посредственный. Аристотель вернулся двадцать лет спустя, чтобы основать свой Ликей. К этому времени в городе правили македоняне, сначала Филипп, потом Александр.

Платон чрезвычайно ценил Аристотеля. Он прозвал его «умником» и «чтецом». Платон питал слабость к прозвищам. «Платон» – это ведь тоже прозвище: он был широколоб, широкогруд и в молодости, говорят, преуспевал в борьбе. Так что Платон – никакой не Платон, а вовсе Аристокл, сын Аристона. Отец Платона уверял, будто род их идет от Кодра, царя афинского, существовавшего только в преданиях. Мать Платона происходила по боковой линии от законодателя Солона.

iknigi.net

Вопрос 15. Понятие о научных картинах мира.

Окружающий человека мир находит свое отражение в человеческом сознании и преломляясь закрепляется в знаниях, умениях, навыках, поведении, общении и формировании мировоззрения. В настоящие время общие знания о природе формируются в виде естественно научной картины мира. Для удобства ее называют НКМ. Она включает в себя важнейшие достижения науки, создающие определенное понимание мира и место человека в нем. Новые научные открытия меняют представления об окружающем мире и в соответствии с этим формируется новая картина мира.

НКМ представляет целостную систему об общих свойствах, уровнях и закономерностях природы. Различают общенаучные картины мира, картины мира с точки зрения отдельных наук (например, физическая картина мира, химическая, биологическая, астрономическая и др.) и картины мира с точки зрения каких-то господствующих методов исследования, стилей мышления (например: эволюционистская, информационно-кибернетическая, синергетическая, статистическая и др.).

В структуре НКМ выделяют 2 направления: понятийное и чувсвенно-образное. Понятийное направление представлено базовыми философскими понятиями, такими как пространство, материя, время, движение, всеобщая связь и взаимообусловленность явлений, а также фундаментальными понятиями отдельных наук, например, поле, вещество, биологический вид, клетка, атом и т.д.

Чувственно-образное направление представлено совокупностью представлений о тех или иных наглядных объектах и их свойствах, создаваемых с помощью моделей, (например, планетарная модель атома, структурный образ Галактики, строение Вселенной).

Таким образом, НКМ - особая форма систематизации знаний и мировоззрений. Она является промежуточным звеном между теорией конкретной науки и философией. НКМ с одной стороны основывается на идеях философии, с другой стороны опирается на эмпирический базис науки. Таким образом, НКМ – это особая форма систематизации знаний. Она выполняет функции связующего звена между философией и отдельными науками или специальными научными теориями, т.е. представляет собой результат образно-философского представления наиболее фундаментальных естественнонаучных законов и принципов. НКМ рассматривает природу как единый многогранный объект. Следовательно, НКМ - системное знание о главных объектах мира и о связях между ними.

Вопрос 16. Первая универсальная физико-космологическая картина мира (Аристотель).

Первую действительно универсальную картину Мира создал в IV в. до н.э. величайший древнегреческий философ Аристотель (384- 322 гг. до н.э.). В ней были объединены, систематизированы и логически развиты все накопленные веками знания о Природе. Это было учение о структуре, движении и свойствах всего, что входит в понятие " природа" (греч. physike; отсюда - физика). Свою физико-космологическую картину Мира Аристотель описал в трактате "О небе".

Под Вселенной Аристотель понимал всю существующую материю и все пространство. Пространство - то, что было (или могло быть) заполнено материей. Поэтому пространство и материя неразрывно связаны. Вся Вселенная представлялась конечной и ограничивалась сферой, за пределами которой не могло быть ничего материального, а значит, не могло быть и пространства. За пределами материальной Вселенной не существовало и времени, которое Аристотель просто и четко определил как меру движения и связал с материей, пояснив, что " нет движения без тела физического". Таким образом, в картине Мира Аристотеля была высказана (по-видимому, впервые) идея взаимосвязанности материи, пространства и времени. За пределами Вселенной, где уже нет ни материи, ни пространства, ни времени, помещается нематериальный (духовный) Божественный Мир.

В такой конечной шарообразной Вселенной обязательно должен существовать центр - точка, равноудаленная от периферии. Что же помещается в центре Вселенной - Земля или Солнце? Аристотель рассматривает обе эти возможности. Он рассуждает так. Допустим, что Солнце в центре Мира, а Земля обращается вокруг него. Измерим сегодня, когда Земля в точке 1, угловое расстояние между двумя звездами на небе. Этот угол есть α1. Через полгода Земля переместится в противоположную от Солнца точку 2. Расстояние до выбранной пары звезд увеличится, значит, угол должен уменьшиться: α2α1.

Аристотель спрашивает: "Кто-нибудь наблюдал систематическое изменение угловых расстояний между звездами?"- И сам отвечает: "Никто и никогда!" Вывод - неверен исходный постулат: в центре Мира не Солнце, а Земля. Рассуждения Аристотеля кажутся безупречными. Действительно, никто, ни во времена Аристотеля, ни много веков спустя, не мог заметить изменений взаимного положения звезд на небе. Эти изменения столь малы (углы α1 и α2 различаются менее чем на одну угловую секунду), что их обнаружили лишь через 22 столетия после Аристотеля - в ХIХ в. (см.- о годичном параллаксе). Причина малости этой величины в том, что на самом деле расстояние до звезд (даже ближайших) в сотни тысяч раз больше размеров земной орбиты. В схеме Аристотеля слишком сильно не соблюдены масштабы.

Итак, в центре космологической модели Аристотеля находится Земля и связанный с ней материальный мир, состоящий из уже известных четырех стихий; в небе движутся небесные тела - Луна, Солнце и планеты, каждое из которых расположено на своей сфере. Материальная Вселенная Аристотеля замыкается сферой звезд. Аристотель делит материальный Мир на два принципиально разных мира: мир подлунный (все, что ниже Луны) и мир надлунный - Луна и выше. Эти миры различаются во многих отношениях. Они материальные, но "сделаны" из разной материи: подлунный мир состоит из "земных" стихий, а надлунный - из небесной стихии - эфира. Эти миры различаются не только по составу. Ими управляют разные законы. Движения тел в подлунном мире прямолинейные, они имеют конец и начало. В то же время небесные тела безостановочно движутся по кругу в течение всей истории их наблюдения человеком. Исходя из этого Аристотель, вслед за Платоном, заключил, что для небесных тел, которые не обладают ни легкостью, ни тяжестью, естественным движением является именно круговое, вечное, к тому же равномерное движение.

Фактически Аристотель создал нечто большее, чем космологическую модель, он создал всеохватывающее учение, картину Мира. В истории науки выделяют три основных вехи такого масштаба: картину Мира Аристотеля, картину Мира Ньютона и картину Мира Эйнштейна.

Интересно проследить, как с развитием науки меняются взгляды на одни и те же явления. Одно из основных положений картины Мира Ньютона утверждает полную эквивалентность земного и небесного - как в отношении свойств материи, из которой они состоят, так и в отношении физических законов, которые ими управляют. Принцип инерции, сформулированный учеником Галилея Торричелли, гласит, что тело, на которое не действуют силы, должно покоиться либо двигаться прямолинейно и равномерно. Ньютон постулировал существование специальной силы- силы тяготения, действующей между всеми массивными телами (закон всемирного тяготения). Соединение принципа инерции с постулатом существования силы тяготения позволило объяснить, почему траектории движения Луны вокруг Земли, Земли и других планет вокруг Солнца близки к круговым.

В теории Эйнштейна нет силы тяготения. В ней считается, что массивное тело (например, Земля) искривляет пространство вокруг себя. Космическое тело меньшей массы (например, Луна) движется по кратчайшей линии в искривленном пространстве - по так называемой геодезической линии. В результате круговое движение небесного тела в пространстве, искривленном присутствием большой массы, снова оказывается инерциальным, или, выражаясь языком Платона и Аристотеля, естественным.

Для современников Аристотеля его картина Мира была исключительной по полноте, логичности и увязанности с практическим опытом. Все дальнейшее развитие науки, как в Древней Греции и Риме, так и в средневековой Европе вплоть до эпохи Коперника, Галилея и Ньютона, осуществлялось в рамках учения Аристотеля.

Когда после Аристотеля (примерно столетие спустя) появилась революционная идея подлинного гелиоцентризма, высказанная Аристархом Самосским, эта идея была встречена крайне враждебно не только по религиозным соображениям, но и как противоречащая "здравому смыслу".

studfiles.net

Аристотель фото на - 24СМИ

Аристотель: последние новости

Вышедший в 2014 году фильм «300 спартанцев: Расцвет империи» показывает предысторию и дальнейшее развитие событий фил...

Метафора: примеры, виды, схожие средства выразительности в русском языке

Самая низкая точка - Мертвое море. Оно находится на высоте 427 метров над уровнем моря.

Список тайн, которые до сих пор не раскрыты человечеством: существует ли ети, есть ли инопланетная жизнь и откуда взя...

Интересные факты из жизни Александра Македонского: о походах, коротко и для детей

24smi.org