Картина первая Царь Голод призывает к бунту работающих. Картина голод


Голод в Восточной Африке - Фотографии со всего мира !

К концу августа от голода на юге Сомали ежедневно будет умирать 2500 человек, если уже сейчас не начать оказывать необходимую помощь голодающим, прогнозирует ООН.

В середине июля ООН официально объявила о голоде в двух южных регионах Сомали, а уже в начале августа о том, что еще 6 регионов приблизились к этой черте. Голод в Сомали уже признали одной из самых крупных гуманитарных катастроф этого рода за всю историю человечества. Согласно нынешним прогнозам, голод может унести жизни свыше 12 миллионов человек по всей Африке.

Проинформировал ЖЖ блог denis-balin.livejournal.com.

SOMALIA FAMINE 11 1. Женщина рядом с ребенком, который страдает от последствий недоедания, в больнице «Банадир» в столице Сомали, Могадишо, Африка.

SOMALIA FAMINE 62. Мухи облепили лицо страдающего от последствий недоедания мальчика в больнице столицs Сомали. Голод - не только результат длительной засухи, но и действий исламистской группировки «Джамаат Аш-Шабааб», которая вытеснила из страны множество западных гуманитарных организаций, тем самым лишив пострадавших от засухи местных жителей необходимой помощи. Ситуация с каждым днем становиться все сложнее и сложнее - десятки тысяч сомалийцев уже умерли, и более 500 тысяч детей находятся на грани голодной смерти.

SOMALIA FAMINE 53. Лицо страдающего от последствий недоедания мальчика закрыто вуалью от мух в больнице Могадишо.

SOMALIA FAMINE 174. Ежедневно тысячи сомалийцев покидают эпицентр кризиса и бегут в столицу или в переполненные лагеря беженцев в Кении и Эфиопии. На фото: Люди, бежавшие из своих поселений, прибывают в столицу Сомали, Могадишо.

SOMALIA FAMINE 25. По данным ООН, в помощи остро нуждаются около 12 миллионов человек, причем не только в Сомали, но также в Эфиопии и Кении – двух других странах региона, чье население страдает от голода, ставшего результатом засухи. На фото: Люди сооружают палатку во временном лагере в Могадишо.

SOMALIA FAMINE 156. Люди, бежавшие из своих деревень, строят временное жилище по прибытии в столицу Сомали.

SOMALIA FAMINE 167. Каждый день около тысячи сомалийцев из южных районов страны пополняют армию обездоленных в Могадишо. На фото: Женщина держит на руках ребенка, страдающего от голода и последствий недоедания.

SOMALIA FAMINE 38. Дети на грани голодной смерти в больнице Могадишо. Нынешняя засуха — сильнейшая на востоке Африки за 60 лет.

SOMALIA FAMINE 19. Ребенок, страдающий от недоедания, в больнице в Могадишо. Связанная с "аль-Каидой" исламистская группировка "Джамаат Аш-Шабааб" контролирует большую часть территории южного Сомали и не дает страдающим от голода людям покинуть страну. Исламисты основали лагеря, где содержатся люди, пытавшиеся бежать с подконтрольных группировке территорий.

SOMALIA FAMINE 1010. Женщина купает ребенка, страдающего от недоедания. Члены группировки «Аль-Шабааб» заявили, что сообщения ООН о сильном голоде в стране являются «явной пропагандой», и оставили в силе запрет на оказание гуманитарной помощи западными организациями.

SOMALIA FAMINE 1811. Женщина несет ребенка во временное жилище в Могадишо. По данным ООН, на грани выживания находится около трети населения Сомали, а также миллионы жителей других стран Африканского Рога — Джибути, Кении, Уганды и Эфиопии.

SOMALIA FAMINE 1312. Власти предупреждают, что около 800 тысяч детей могут погибнуть от голода в странах Восточной Африки – Сомали, Эфиопии, Эритреи и Кении.

APTOPIX Somalia Food Crisis13. Солдаты Временного федерального правительства Сомали патрулируют пограничный сомалийский город Дхобли. Тысячи людей прибыли в Могадишо в надежде получить гуманитарную помощь. Исполнительный директор Всемирной продовольственной программы Жозетт Ширан сообщила, что организация не в состоянии обеспечить продовольствием 2,2 миллиона сомалийцев, которые отчаянно нуждаются в гуманитарной помощи.

East African Famine14. Сомалийцы стоят в очереди за гуманитарной помощью в Могадишо. Пункты гуманитарной помощи в пораженных засухой странах Восточной Африки переполнены тысячами голодающих, многие женщины оставляют своих детей умирать на обочине, так как они не могут дойти до центров помощи.

504648937.jpg15. Вид с воздуха на лагерь Дадааб в Кении. C началом праздника Рамадан регистрация новоприбывших проходит намного медленнее, чем обычно. Ситуация усложняется и тем, что многие беженцы, и так уже сильно истощённые, полны решимости соблюдать предписанный Рамаданом дневной пост.

11965207616. Недавно прибывшие сомалийские беженцы селятся на окраине лагеря «Dagahaley», который является частью огромного поселения беженцев в Дадаабе, Кения. Лагерь для беженцев в Дадаабе, основанный в начале 1990-х годов недалеко от границы Кении и Сомали, первоначально был рассчитан на 90 тысяч человек, но, по оценкам ООН, сейчас здесь проживает в 4 раз больше беженцев. В результате гражданской войны и сильнейшей за последние 60 лет засухи, жизни около 12 миллионов людей оказались в опасности.

11975878217. Сомалийская беженка гонит стадо коз в лагере «IFO», который является частью огромного поселения беженцев в Дадаабе, Кения. ООН призывает Кению открыть новый лагерь для беженцев. Дадааб, разросшийся до гигантских размеров, уже не вмещает всех беженцев из Сомали.

504814006.jpg18. Работники склада разгружают мешки с продовольствием в лагере Дадааб.

11974735919. Сомалийские беженцы ожидают у входа в зону регистрации лагеря для беженцев «IFO», который является частью огромного поселения беженцев в Дадаабе.

SUB SOMALIA FAMINE 420. Куфоу Али Абди несет тело своей 3-летней дочери, которая умерла от кори в одной больниц Могадишо. "Я надеюсь, что им удастся спасти остальных", - говорит Абди, у которого осталось еще двое детей.

11975553121. Сомалийская беженка несет мешок с гуманитарной помощью мимо людей, ожидающих в зоне регистрации лагеря для беженцев «IFO».

504707642.jpg22. Сомалийские женщины и дети ожидают распределения продовольствия в районе Долоу на юге Сомали. 26 июля воздушные поставки продуктов питания, осуществляемые Всемирной продовольственной программой, были приостановлены из-за возникших в последний момент проблем с документами.

11965216323. Сомалийские беженцы выходят из своей хижины на окраине лагеря «Dagahaley», который является частью огромного поселения беженцев в Дадаабе, Кения. Тысячи жителей Сомали покинули страну, спасаясь от голода и насилия.

11965177424. Сомалийский беженец копает яму для отхожего места на окраине лагеря «IFO», который является частью огромного поселения беженцев в Дадаабе.

504707482.jpg25. Пожилая женщина сидит в ожидании раздачи продуктов в центре раздачи продовольствия в Локуте, возле Ваджира.

11975557026. Сомалийский беженец отдыхает на тачке у входа в зону регистрации лагеря для беженцев «IFO», который является частью огромного поселения беженцев в Дадаабе.

Somalia East African Famine27. Мальчик из южного Сомали завернулся в целлофановую пленку в лагере для беженцев в Могадишу.

Kenya East Africa Famine28. Доктор осматривает истощенного семимесячного мальчика в полевом госпитале Международного комитета спасения лагеря Дадааб.

Kenya East Africa Famine29. Страдающий от недоедания слабоумный ребенок из Сомали привязан к кровати, чтобы не упасть с нее. Снимок сделан в полевом госпитале Международного комитета спасения лагеря Дадааб.

Kenya East Africa Famine30. Врач берет кровь на анализ у страдающего от недоедания сомалийского беженца в полевом госпитале Международного комитета спасения в Дадаабе, Кения.

Kenya East Africa Famine31. Халиф Юсуф пытается уснуть в полевом госпитале Международного комитета спасения в Дадаабе.

504648783.jpg32. Недавно прибывшая в лагерь для беженцев Дадааб сомалийка с ребенком ждет своей очереди на медосмотр.

Посты по теме: В Восточной Африке объявлен голод.

Оригинал записи и комментарии на LiveInternet.ru

ipkisss.livejournal.com

Голод в России 1919 — 1923.

Profile

Name: история в фотографиях

Entry Tags

1020-е, 1400-е, 1500-е, 1700-е, 1800-е, 1830-е, 1840-е, 1850-е, 1860-е, 1870-е, 1880-е, 1890-е, 1900, 1900-е, 1910--е, 1910-е, 1912-е, 1917, 1920, 1920-е, 1930-е, 1930-е история России, 1940, 1940--е, 1940-е, 1945, 1950-е, 1960, 1960-е, 1970-е, 1980-е, 1990-е, 1997, 2000-е, 2010-е, XIII век, XIX век, XVI век, XVII век, cемейный архив, Азия, Афганистан, Африка, Африка политика, Балканы, Батька Махно, Белое Движение, Белое движение, Ближний Восток, ВСХВ, Валуа, Великая Отечественная война, Великая Отечественная войнв, Великая война, Великая отечественная война, Виндзоры, Военная история, Восток, Вторая мировая, Вторая мировая война, Вторая мировая война. авиация, Втроая мировая война, Гражданская война, Гражданская война в США, Греция, Европа, Зачем - не знаю, Кавказ, Красный крест, Крым, Крымская война, Латинская Америка, Ливия, МГУ, Москва, НКВД, Николай II, ОГПУ, Первая мировая, Первая мировая война, Подмосковье, РККА, Романовы, Русско-японская война, СМИ, СССР, США, Серебряный век, Средние века, Сталин, Сталинград, Сталинградская битва, Униформа, ХХ век, Халкин-гол, авация, авиация, авиация. флот, авто, авто-история, авторская фотография, авторские фотографии, агит, агитация, агитация ( историческая), агитация (историческая), актеры, актуальная история, алхимия, анархисты, анархия, аристократия, армия, артиллерия, артисты, археология, архитектура, балет, благотворительность, болезнь, броневики, бронепоезда, быт, быт. люди, видео, военная иситория, военная история, военная история. Первая мировая война, военная истрия, война, война в Афганистане, война в Корее, война в Чечне, война во Вьетнаме, вопрос, враги, всякая всячина, вторая мировая, выборы, выставки, геополитика, геральдика, герои, горо, города, города России, города СССР, города люди, гравюры, гражданская война, графика, даты, дворянство, демонстрации, деньги, деревня, дереыня, детвора, дети, детские игрушки, дипломатия, дирижабли, доброе, документы, дореволюционные фотографии, достояние человечества, драгоценности, еда, жандармы, железная дорога, железные дороги, женщин, женщина, женщины, жесть, живопись, животные, жизнь, жут, жуть, за, забавно, забавное, загадка, заговоры, зачем-не знаю, игры, игры. люди, изобретения, иконы, индейцы, интересно, интересное, интересное кино, искусство, искусствр, исория СССР, истори СССР, истории СССР, исторические события, история, история CCCР, история Австралии, история Австрии, история Алжира, история Америки, история Англии, история Аргентины, история Армении, история Афганистана, история Африки, история Белоруссии, история

foto-history.livejournal.com

голод — фото голод, лучшие фотографии и картинки голод на DAYEvents

На днях был оглашен список претендентов на премию MTV Movie Awards 2012. С сегодняшнего дня открыто онлайн-голосование, а сама церемония награждения состоится в Gibson Amphitheater в Лос-Анджелесе третьего июня. Предлагаем взглянуть на список номинантов MTV Movie Awards.

Талантливый фотограф из Португалии Джузе Феррера (José Ferreira) работает в двух совершенно разных жанрах фотографии – фэшн и фото-журнализм. Его проекты посвященные голоду и ничтожному проживанию людей, сильно изменили взгляды фотографа на жизнь. В этой коллекции предлагаем взглянуть на проект Джузе “Цыганские портреты”.

24-летняя актриса Блейк Лайвли (Blake Lively), является организатором сладкого удовольствия Sprinkles, где любой желающий сможет купить кексы по своему вкусу. Все доходы от продаж поступят в фонд по борьбе с голодом в Сомали. В этот вечер Лайвли отличалась и своим сногсшибательном нарядом от Gucci, и лакированной юбкой.

Суман Хатун считается одним из самых толстых детей в мире. Эта девочка ест каждую неделю столько пищи, что можно прокормить всю деревню! Пятилетняя девочка страдает от гормонального дисбаланса, врачи опасаются за ее жизнь. Суман за одну неделю ест более 10 килограммов риса, 24 яйца, 5 килограммов картофеля и выпивает пять литров молока. Семья, которая зарабатывает…

Сильнейшую гуманитарную катастрофу, терпит крупнейший в мире лагерь беженцев в кенийском городе Дадааб. 440 тысяч людей размещаются в импровизированных убежищах, сделанных из веток и брезента. Каждый день к воротам лагеря пребывает более полторы тысяч людей. В основном это граждане Сомали, которые бегут от засухи, голода и гражданской войны. В городах и поселках пересохли колодцы, домашний…

За последние 60 лет сильнейшей засухи в Восточной Африке пострадало более 11 миллионов человек. ОНН впервые в этом поколении объявила о том, что в регионе голод. Переполненные лагеря беженцев изо дня в день принимают около трех тысяч людей. Семьи, у которых остаются силы добраться до лагеря, немедленно отправляются в путь. Однако, многие умирают так и…

По данным WAZA (Всемирная ассоциация зоопарков и аквариумов), не менее 600 миллионов посетителей посещают более 1300 тысяч зоопарков, заповедников и аквариумов по всему миру, каждый год. Весной в зоопарках очень большое разнообразие животных, а также возрастает количество новорожденных. В этом выпуске собраны фотографии из зоопарков и аквариумов по всему миру. Лангура, род обезьян из семейства…

Фильм “Ханна” от режиссера Джо Райта, выйдет в кинотеатрах в апреле 2011 года. Фильм рассказывает о девочке, которая выросла в лесу на севере Швеции. Ханна не знает что такое телевидение, интернет, макияж, модная одежда, зато она не боится холода и голода, она владеет такими приемами, против которых не могут устоять даже хорошо тренированные люди. Так…

Повстанцы укрепили свою власть за стратегическими нефтяными установками  в Brega в четверг после отчаянных попыток войск лояльных  Муаммару Каддафи вернуть его. Международное давление на ливийского лидера усилилось, международный суд начал расследование, чтобы обвинить его и его ближайшее окружение в преступлениях против человечности. Пока боевые действия продолжались, Ливийскую границу пересекали десятки тысяч голодных, страшных людей, спасающихся от начинающейся гражданской войны. Египет и…

dayevents.ru

комиксы, гиф анимация, видео, лучший интеллектуальный юмор.

Миннесотский эксперимент

В 1944 году 36 молодых мужчин приняли участие в «голодном» эксперименте, который проводился доктором Анселем Кисом.

В 1944 году 36 молодых мужчин приняли участие в «голодном» эксперименте, который проводился доктором Анселем Кисом.

Цель эксперимента

Ансель Кис заведовал Лабораторией физиологической гигиены в Миннесотском университете. Он уже добился некоторой известности благодаря созданию сухих пайков «K-rations» для американских военнослужащих.

Идея провести «голодный» эксперимент возникла благодаря повышенному интересу Киса к вопросам питания. Несмотря на то, что в Европе от голода страдали миллионы людей, в мире нашлось очень мало врачей, которые действительно смогли им помочь побороть последствия истощения после окончания войны, поскольку на тот момент практически отсутствовала какая-либо научная информация по данной проблеме. Кис убедил военных, что его исследование принесёт огромную пользу – получение практических и эффективных методов реабилитации позволит улучшить здоровье населения и установить демократию в послевоенной Европе.

Ход исследования

План исследования Анселя Киса был весьма прост: сначала довести испытуемых до состояния, близкого к истощению, а после вернуть их к нормальному режиму питания.

Чтобы всё прошло в контролируемой, научной манере, «голодный» эксперимент, который должен был длиться год, Кис разделил на три части: первые три месяца – контрольный период (обычный режим питания, одинаковый для всех испытуемых), следующие шесть месяцев – голодание, последние три месяца – прохождение реабилитации.

Участниками эксперимента Киса стали добровольцы из числа отказников совести – молодые люди, которые не захотели проходить военную службу по этическим или религиозным соображениям. Многие из них были членами «исторических мирных церквей» (квакеры, меннониты и «собратья»).

Ассистенты Киса подготовили для этих молодых людей специальные брошюры, которые взывали к их идеализму. На них были изображены трое маленьких детей, печальным взглядом смотрящих на пустые тарелки. Надпись внизу гласила: «Готовы ли вы поголодать ради того, чтобы их лучше кормили?»

Уловка сработала. Кис не обещал добровольцам денег и предупреждал их о серьёзных последствиях длительного голодания, однако, несмотря на это, получил более 400 заявок на участие в эксперименте. Многих отказников заставляли выполнять неквалифицированную работу, например, ремонтировать дороги в сельской местности, а эксперимент предоставил им шанс сделать что-то на благо всего человечества.

Кис, тщательно изучив каждую из поступивших заявок, для участия в своём эксперименте отобрал 36 молодых мужчин, которые показались ему достаточно крепкими, сильными и выносливыми для того, чтобы выдержать длительный период голодания.

В Миннеаполис испытуемые прибыли в ноябре 1944 года. Их разместили в большой общей комнате, которая располагалась под университетским футбольным стадионом, куда Кис временно перенёс свою лабораторию.

Следующие двенадцать недель – контрольный период – Кис занимался стандартизацией рациона испытуемых. Все они питались одинаково и потребляли по 3200 калорий в день. Одновременно Кис, посредством проведения различных тестов, собирал информацию о состоянии здоровья каждого из участников эксперимента по таким параметрам, как размер сердца, объём крови, слух, зрение, физическая форма, жировые отложения и даже количество сперматозоидов в сперме. Молодые люди, по требованию Киса, вели активный образ, работали в лаборатории и прохаживали пешком не менее 22 километров в неделю.

Люди жили в лаборатории в спальнях наподобие общежития. Рядом были классы, библиотека, комната отдыха. Они работали по пятнадцать часов в неделю в прачечной, убираясь в лаборатории или помогая на кухне. Они посещали двадцать пять часов занятий в классах по политической подготовке и иностранным языкам, так как считалось, что после эксперимента они присоединятся к гуманитарным работникам на войне. Им вменялось в обязанность проходить 35 километров в неделю по улице, спокойным шагом, и еще полчаса на беговой дорожке. В дополнение к этому они должны были тратить время, сдавая и проходя различные тесты – физиологические и психологические. Им предстояли тесты по математике, на запоминание, на слух. Надо было сдавать образцы крови, мочи, стула, слюны, спермы и костного мозга.

Первые три месяца они получали в среднем 3500 калорий в день, что было нормой по американским стандартам, из которых 110 г белков, 122 г жиров и 482 г углеводов. Каждый участник должен был достигнуть своего идеального веса к концу двенадцати недель. Те, кто весил больше, получали урезанные пайки, а худые – усиленное питание. В среднем группа закончила период подготовки чуть ниже идеального веса.

На протяжении последующих шести месяцев, их кормили лишь дважды в день, в 8:30 и 17:00. Три вида меню были в постоянной ротации, состоявшие из монотонной диеты из картофеля и зернового белого хлеба, злаков и капусты, репы и брюквы. В редких случаях включались малые порции мяса, сахара, молока или масла. Средняя дневная калорийность составляла 1570 ккал и включала 48 г белков и 28 г жира. Индивидуальные особенности телосложения учитывались. Худощавые должны были потерять только 19% своего веса, более упитанные – до 28%, что в среднем по группе составляло 24%. Ежедневно и еженедельно в рационы испытуемых вносились изменения, в зависимости от их успехов в достижении цели: тот, кто худел слишком быстро, получал больше картошки и хлеба, тот, кто отставал, получал уменьшенные порции.

Голодание и его последствия

12 февраля 1945 года Кис резко сократил рацион испытуемых до 1570 калорий в день. Начался этап голодания. Он тщательно контролировал количество пищи, которую потребляли молодые люди. Питались они всего два раза в день. Блюда готовились в основном из продуктов, богатых углеводами. Белок участники эксперимента недополучали. Акцент делался на картофель, капусту, макароны и хлеб из цельнозерновой муки – то, чем преимущественно питались европейцы во времена Второй мировой войны. Испытуемые, несмотря на снижение количества потребляемых калорий, продолжали и дальше вести активный образ жизни, включая работу в лаборатории и ходьбу.

Последствия изменений в питании не заставили себя ждать. Вскоре у молодых мужчин начал наблюдаться упадок сил и энергии. Они стали жаловаться на вялость и постоянную усталость. Кис отметил, что силовые показатели у них снизились на 21 процент.

Далее у всех участников эксперимента стала прослеживаться умственная апатия. Раньше молодые люди горячо обсуждали такие темы, как политика, романтические отношения и секс, а теперь даже они утратили для них всякий смысл. Еда – вот что их волновало больше всего. Некоторые мужчины стали постоянно читать кулинарные книги, рассматривая аппетитные картинки в них чуть ли не с порнографической одержимостью.

Испытуемые часто проявляли раздражительность и агрессивность, если не подавали еду вовремя, или им приходилось подолгу ждать в очереди в столовой. Блюда были самыми обычными, но молодые люди смаковали каждую ложку. Иногда они доливали в еду воды, чтобы увеличить её объём и обмануть желудок.

В перерывах между двумя приёмами пищи Кис разрешал участникам эксперимента неограниченное время жевать жвачку, пить, сколько хочется, воду и чёрный кофе. Он заметил, что молодые люди сжёвывали целых 40 пачек жевательной резинки в день и выпивали по 15 чашек кофе.

Глубина психологического напряжения, которое испытывали участники эксперимента, поразила Киса. Со временем они начали употреблять пищу без его ведома. Кису, в конце концов, пришлось ко всем испытуемым приставить людей, которые постоянно следили за каждым их шагом.

Двадцатичетырёхлетний Франклин Уоткинс психологически хуже остальных переживал период голодания. Ему снились тревожные сны, в которых он совершал акт каннибализма, поедая плоть пожилого мужчины. Во время поездок в город (до того как к испытуемым были приставлены надзиратели) Уоткинс покупал молочные коктейли и мороженое. Ансель Кис узнал об этом спустя некоторое время и решил побеседовать с испытуемым один на один. Молодой человек при разговоре с ним просто разрыдался. Затем у него случился приступ гнева, в ходе которого он грозился убить Киса, а после – и себя.

Кис был вынужден отправить Уоткинса в психиатрическое отделение университетской больницы. Спустя несколько дней его выпустили, поскольку он, вернувшись к обычному режиму питания, сразу же начал приходить в норму. Срыв произошёл у молодого человека всего через пару недель после перехода к этапу голодания.

Впоследствии Кису пришлось по той же самой причине исключить из числа участников эксперимента ещё одного мужчину.

Физиологические изменения

Все участники эксперимента изначально имели нормальную массу тела. Во время контрольного периода их средний вес составлял 70 килограмм. После начала голодания они стали стремительно худеть, превращаясь в ходячие скелеты. Ансель Кис тщательно анализировал и документировал все происходящие с ними физиологические изменения.

Чувство голода увеличивалось и никогда не уменьшалось. Люди быстро теряли терпение в очереди, если обслуживающий их персонал мешкал. Люди стали ревностно относится к своей пище. Они скрючивались над подносами с едой, использовали локти, чтобы защищать свои блюда. В основном они молчали, тщательно концентрируясь на еде. Все больше и больше людей начинали играть со своей пищей, перемешивая ингредиенты, разбавляя все водой и придумывая все новые и новые сочетания. Они злоупотребляли солью и увлекались специями. Отвращению к каким-то отдельным продуктам, например к брюкве, исчезло. Вся пища съедалась без остатка. Тарелки вылизывались.

Началась озабоченность поваренными книгами и меню из местных ресторанов. Некоторые часами сравнивали цены на овощи и фрукты из одной газеты с другой. Многие твердо решили посвятить себя сельскому хозяйству. Мечтали о том, чтобы открыть ресторан.

Однажды, на восьмой неделе полуголода произошел случай нарушения дисциплины: во время прогулки по городу один из испытуемых сорвался и устроил себе пир. В ответ исследователи ввели систему напарников. Теперь никто не мог передвигаться вне территории лаборатории без сопровождения друга или члена администрации.

К шестнадцатой неделе физиологические изменения стали заметны невооруженным взглядом. Продолжительный голод изменяет внешний вид тела. Черты лица утончаются, скулы выпирают. Атрофированные мышцы лица делают его лишенным всякой выразительности, апатичным – «голодной маской». Ключицы торчат, как лезвия. Широкие плечи сжимаются. Ребра выдаются. Лопатки смотрятся, как крылья. Позвоночник превращается в линию, состоящую из узлов. Колени обвисают, а ноги напоминают палки. Жировые ткани ягодиц исчезают, и кожа начинает болтаться складками. Подопытные теперь всегда брали с собой подушки, если им предстояло сидеть, потому что сидение стало причинять дискомфорт.

Скелетная решетка, тем не менее, не изменилась. Исследования людей в СССР показывали уменьшение роста во время голода, но миннесотские ученые выявили лишь незначительное «оседание» в 32 мм. Они решили, что приписываемое более значительное уменьшение роста вызвано снижением тонуса мышц и изменением осанки. У пятерых мужчин ученые также измерили толщину межпозвоночных дисков и обнаружили уменьшение на 1 см. Они предположили, что изменение в хряще диска может быть необратимым, и могло быть вызвано процессом старения.

Отеки осложняли все виды измерений. Колени и запястья раздувались вместо того, чтобы сужаться. Действительная потеря веса была неясна. Миннесотские ученые предполагали, что в их наблюдаемых было до 6,4 кг лишней жидкости после шести месяцев полуголода. Позже, когда их стали заново откармливать, их рост уменьшился из-за спадания отеков в ногах. Только у четверых не наблюдалось острых форм отеков. У остальных отеки коленей делали ходьбу по-настоящему болезненным процессом.

Их почки работали нормально. Обмен веществ в полном покое замедлился на 40%, что по подсчетам ученых помогало организму экономить 600 ккал в день. Сердца уменьшились. После шести месяцев массы их тел уменьшились на 24%, а сердца сжались на 17%. Работоспособность сердец в общем – объем перекачиваемой крови, скорость кровообращения, артериальное давление – снизилась на 50%. В общем же полуголодание не выявило признаков заболевания сердца.

Способность легких вдыхать воздух снизилась на 30%. Мозг и центральная нервная система оказались на редкость устойчивыми. Серии тестов продемонстрировали отсутствия снижения в умственных способностях, хотя наблюдаемые и стали менее умственно активными. Они стали равнодушными ко всему, кроме поваренных книг.

В целом, люди стали слабее и их выносливость понизилась. Даже личная гигиена теперь представляла проблему. Подъем вверх по лестнице, переноска грузов, открытие бутылки чернил – представляли сложность. Почерк стал менее разборчивым, процесс одевания – более продолжительным. Они стали неуклюжими, роняя книги и постоянно заплетаясь в собственных ногах. Бег на беговой дорожке превратился в муку, они часто падали.

Люди не обнаружили признаков нехватки витаминов. Во время Второй Мировой войны голодные в Европе как правило не страдали от бери-бери, пеллагры, цинги или рахита. Скорее всего, благодаря диеты, состоящей из богатых витаминами овощей, таких как картофель. У военнопленных в Азии и Океании ситуация была другой. Они в основном питались шлифованным рисом, в котором нет витамина А, и страдали от тропических болезней, таких как малярия, которые, по видимому, придавали дополнительный негативный эффект. У таких людей часто были неврологические и глазные проблемы.

Миннесотским добровольцам было постоянно холодно, они страдали анемией. Даже летом, в июле, они носили куртки. В то же время их чувствительность к теплу снизилась: они легко держали очень горячие предметы и умоляли подавать им еду как можно более теплой. Их зрение осталось нормальным, слух улучшился. Они не переносили громкой музыки и шумных разговоров, общаясь между собой почти что шепотом.

Своим состоянием добровольцы теперь во всем походили на изможденных европейцев. Но были и существенные различия. Люди, жившие в лаборатории, не страдали от истощающей диареи, столь распространенной в Варшавском гетто, концлагерях и многих других случаях голода. Не было у них метеоризма или желудочных колик. Ученые предложили, что это случилось благодаря стерильности условий, постоянной гигиене и тому, что в отличие от европейцев, подопытные не ели, траву, кору, листья, опилки или же даже землю. В отличие от варшавян, у миннесотцев не было потери плотности костей, что, видимо, вызывалось более продолжительным периодом недоедания. Миннесотский эксперимент не подвергал исследуемых холодам и морозам, отсутствию одежды и обуви. Он не воссоздавал страха, знания того, что тебя могут убить в любой момент, что тебя всегда могут искалечить, оскорбить, изнасиловать, пытать. Он не воссоздавал убийства соседей, трупов на улице и потери человеческого достоинства. Как говорил один из участников: «В конце концов, мы всегда знали, что когда-то это все закончится».

И все же, несмотря на лабораторные условия исследования, миннесотские добровольцы чувствовали, что их души и умы меняются. Веселая и шумная компания, которой они были в первые месяцы, стала унылой и апатичной, неспособной к планированию и принятию решений. Они были группы с посетителями и предпочитали одиночество. Терпимость и выдержка покинули их. Вспышки гнева и эмоций были постоянны. Они ворчали , жаловались и постоянно преувеличивали дискомфорт своих условий. Те, кто опускались ниже всех – социально и в быту – были особо презираемы. Один человек превратился в козла отпущения всей группы.

На прогулках в городе они совершали спонтанные, необдуманные покупки, о предназначении которых недоумевали по возвращении в лабораторию: кипа старых книг, помятый кофейник, коллекция ложечек. Столовые манеры стали просто неузнаваемы: некоторые набрасывались на еду, как голодные собаки, в момент съедая все, что было на тарелке, другие часами растягивали ощущения.

Либидо сначала уменьшилось, а затем и вовсе исчезло. Любовные сцены в кино казались им скучными, ничто не казалось смешным, и лишь сцены с едой вызывали интерес. Как средневековые монахи они теперь совершенно не заботились о поллюциях и мастурбации. Их яички производили меньше гормонов, сперматозоиды были малочисленными и менее подвижными.

Умственное здоровье тоже пошатнулось. Тесты выявляли ипохондрию, депрессию и истерию. Подопытные определенно стали невротиками, что потом удалось исправить на стадии реабилитации. Симптомами их неврозов служили раздражительность, асоциальность, депрессия, нервозность и эмоциональная нестабильность.

Ансель Кис обнаружил, что средняя частота сердцебиения у молодых людей резко снизилась: до голодания составляла 55 ударов в минуту, а после – всего 35. Организм из-за дефицита калорий перешёл на «энергосберегающий режим», замедлив метаболизм. Частота стула у них составляла один раз в неделю. Объём крови сократился на 10%; размеры сердца также уменьшились.

По всей видимости, из-за потребления большого количества воды у молодых людей наблюдались отёки лица, области коленей и лодыжек. Кожа у некоторых из них сильно огрубела. Другие симптомы, которые испытывали участники эксперимента, включали в себя головокружение, боли в мышцах, снижение координации, звон в ушах и неестественная белизна глазных яблок из-за сужения кровеносных сосудов.

С мужской точки зрения, самым неудобным физиологическим изменением было отсутствие подкожного жира. Участники эксперимента не могли долго сидеть на твёрдой поверхности, поскольку это доставляло им ужасный дискомфорт. Более того, они постоянно испытывали холод.

Кис также заметил, что у молодых людей зрение после длительного периода голодания осталось в норме, а слух, на удивление, значительно улучшился.

Несмотря на все физиологические изменения, испытуемые не считали себя чересчур худыми. Им, наоборот, стало казаться, что это другие участники эксперимента толстые, а они нормальные. Подобные мысли характерны для больных анорексией.

Период реабилитации

После шести месяцев голодания испытуемые потеряли почти четверть массы своего тела. Их средний вес составлял 52 килограмма.

Реабилитационный период начался 29 июля 1945 года. Всех испытуемых Кис разделил на четыре подгруппы, которые теперь стали получать на 400, 800, 1200 или 1600 калорий больше, чем во время голодания. Он сделал это для того, чтобы определить оптимальное количество калорий, которое следует употреблять в период восстановления.

Некоторым участникам Кис давал витаминные и белковые добавки, чтобы посмотреть, как это отразится на реабилитации. Через несколько недель стало ясно, что они абсолютно бесполезны. Более того, мужчины, которые потребляли наименьшее количество калорий, не восстанавливались вообще. В конце концов, Кис пришёл к заключению, что для того чтобы вернуть организм к нормальному состоянию, следует потреблять около 4000 калорий в сутки.

В любом случае реабилитационная диета не означала какого-то разнообразия или изменения меню – лишь увеличение порций. Как вспоминал один из участников: «Нас предупреждали, что еда может показаться однообразной. Но она была совсем не однообразной. Она была едой, а еда это всегда вкусно. До сих пор, самой вкусной едой я считаю обычный вареный картофель».

Люди набирали вес очень медленно. Через шесть недель первая группа набрала лишь 0,3% массы, потерянной во время полуголода. По сути они ничуть не изменились внешне: все те же угрюмые скелеты. Вторая группа набрала 9,1%, третья 11,1%, а четвертая целых 19,2%. Сахар в крови повысился незначительно, давление и пульс оставались слабыми. Они были уставшими и подавленными. Либидо так и не проснулось. По-прежнему присутствовали отеки. И по-прежнему хотелось есть. Некоторым даже больше, чем прежде.

К концу шестой недели восстановления почти все, теперь уже пациенты, были в состоянии активного бунта. Они постоянно спорили с исследователями, подврегали сомнению ценность проводимых ими работ и уровень их компетентности. Тем не менее, потихоньку жизненная энергия возвращалась к ним. Они стали более отзывчивыми и восприимчивыми, правда, со знаком «минус». Их раздражал режим, они отказались от института напарников, отказывались работать.

Позднее исследователи сравнили это с тем, что они узнали от сотрудников гуманитарных миссий, работавших в Европе. Эти люди были потрясены нарастающей агрессивностью и «отсутствием благодарности» со стороны мужчин и женщин, которые незадолго до этого были унылы и апатичны от голода.

Теперь все четыре группы получили дальнейшее увеличение на 800 ккал, а группа добавок получила еще дополнительно 24 грамма белков в день. Медленно, куда медленнее, чем предполагалось, увеличивались их сердца и объем легких. Вернулись пропавшие было от голода угри на лице.

Еще через четыре недели все получили очередную прибавку в 259 ккал на группу, и группа белковых добавок тоже получила увеличение дозы. К концу эксперимента первая группа потребляла около 3000 ккал, а четвертая – 4000. Первой группе удалось набрать лишь 21% от потерянного веса, а четвертой – 57%. Прибавка в весе в основном выразилась в накоплении жира, а не в мускульной массе. Чем больше калорий человек получал, тем больше он жирел, и большую пропорцию жира в организме приобретал.

Люди по-прежнему разбавляли свои блюда, злоупотребляли жидкостями и солью, испытывали навязчивый интерес к еде и безобразно вели себя за столом.

После трех месяцев реабилитации, группа, принимавшая витамины, не показала никаких особо выдающихся улучшений. Излишки белка тоже ни к чему не привели. Эти прибавки не увеличили ни число эритроцитов, ни ускорили метаболизм. Они не помогли в нормализации кровяного давления и пульса, улучшении силы и выносливости и общей физической формы. Вообще, те, кто не получал дополнительного белка, восстановили силу хватки руки быстрее, чем те, кто принимал.

Те, у кого было усиленное питание, однако, ощутили массу преимуществ. Кровяное давление, метаболизм в покое, сила и выносливость росли гораздо быстрее. Физическая форма улучшалась, и они работали лучше. Темпы выздоровления от нервных расстройств, в частности, депрессии и истерии, оказались напрямую связанными с тем, сколько еды им было положено. Те, кто имел больше калорий, чувствовали себя лучше и физически и психологически.

Война и эксперимент подошли к концу практически одновременно. Доктор Энсел Кис подготовил рекомендации союзникам, готовившимся к реабилитации населения Европы. Во-первых, союзникам надо будет осуществить физическую реабилитацию пострадавших, и лишь потом разговаривать с ними о демократии. Усиленная раздача витаминов и белка – бесполезная мера. И никакая реабилитация невозможна при 2000 ккал в день; настоящее восстановление начинается при 4000.

Тем, кто после окончания эксперимента согласился задержаться еще на два месяца, открыли шведский стол. Люди просто объедались, потребляя иногда до 10000 ккал в день.

В конечном итоге, через четыре месяца после окончания голодания, почти все возвратились к умеренному потреблению в 3200-4200 калорий в день. Они все превзошли свой вес, имевшийся до начала эксперимента, и исследователи отмечали, что «округлость форм стала доминантным признаком» мужчин, что вступили в эксперимент сухими и подтянутыми. Через пять месяцев их либидо полностью восстановилось, сперматозоиды стал активными и подвижными. Сердца стали нормального размера. Объем легких восстановился до нормы. Спустя восемь месяцев ученые все еще продолжали наблюдать шестнадцатерых участников. Никаких жалоб, кроме одышки, не раздавалось. У большинства был избыточный вес. Их хорошие манеры вернулись в норму.

Окончание эксперимента

«Голодный» эксперимент завершился 20 октября 1945 года. Молодые люди теперь могли есть всё, что им вздумается. Некоторым из них Кис попросил остаться в лаборатории ещё на пару месяцев для того, чтобы пронаблюдать за ними во время «периода неограниченной реабилитации». Он заметил, что молодые люди стали потреблять в среднем более 5000 калорий в день. В течение нескольких месяцев все они заявляли, что не могут утолить чувство голода, сколько бы ни ели.

Полный отчёт о проведении и результатах эксперимента Ансель Кис опубликовал в 1950 году. Это был огромный двухтомный труд под названием «Биология человеческого голода». По сей день он остаётся наиболее полным научным исследованием последствий голода.

В отчёте Киса большое внимание уделено тому, насколько сильно меняется наше физическое и психическое состояние под влиянием недостатка пищи.

Изменения, произошедшие с добровольцами из Миннесоты, подчеркнули значение питания для организма. Это настолько сильно повлияло на руководителя эксперимента, доктора Энсела Киса, что он продолжил долгосрочные опыты с диетами и наблюдения за здоровьем людей в разных странах. Он знал, что уровень сердечных приступов упал в Европе во время Второй Мировой войны, когда мясомолочные продукты стали менее доступны. Его исследование выявило вину холестерина в заболеваниях сердца. Он доказал, что насыщенные жиры определяют уровень холестерина, и население, потреблявшее меньше насыщенных жиров, имело меньше инфарктов. Кис написал книгу о средиземноморской диете и оказал существенно влияние на диетологов всего мира, которые осознали, что в их силах совершить перемены к лучшему для здоровья целого общества. Люди стали смотреть на масло и отбивные по-другому, а дебаты о еде и питании бесповоротно, абсолютно и качественно изменились.

joyreactor.cc

Голод в России 1919 — 1923.: su_industria

Основная причина — это политика советских властей. У крестьян изымался весь хлеб и даже семена на засев. Действовавшая с весны 1917 хлебная монополия и продразверстка приводили к сокращению производства крестьянами продуктов только до уровня текущего собственного потребления. Отсутствие легального частного рынка хлеба при отсутствии каких-либо значимых запасов зерна у правительств советских республик и разруха на транспорте и только начавшие свою деятельность новые институты власти также послужили причиной голода. Положение усугубило деградировавшее за годы Первой мировой и Гражданской войн сельское хозяйство.

Пик голода пришёлся на осень 1921 — весну 1922 года, хотя случаи массового голодания в отдельных регионах регистрировались с осени 1920 года до начала лета 1923 года. Согласно данным официальной статистики, голод охватил 35 губерний с общим населением в 90 миллионов человек, из которых голодало не менее 40 миллионов.

Село Осекеево, Бугурусланский уезд, Казанская губерния. Голодающая семья.

Село Осекеево, Бугурусланский уезд, Казанская губерния. Девочка 7 лет. Скелет – опухший живот от истощения и питания суррогатами и травами.

Типичная картина голода: истощенные дети.

Опухшие от голода подростки. Многие из них – нежильцы. Они ели траву, суррогаты пищи и многое из того, что просто невозможно есть.

Умершие от голода дети. Гробов не было. Хоронить было не кем. Их сваливали в ямы, подобные этой.

Дети умирали как мухи. Много было не погребенных, трупы разлагались, картина была жуткой.

Жертвы советского голода.

На кладбище в Бузулуке, 1921 г.

Их на официальном языке называли «голодбеженцы». Их были тысячи, десятки тысяч. Это был великий исход несчастных людей, гонимых с родных мест костлявой рукой голода.

Будни голодбеженцев. Саратов. Побережье Волги. Беженцы расположились табором, ожидая прибытие парохода. Если прибудет...

Голодбеженцы: прием пищи на открытом небе.

Голодбеженцы-инородцы.

Люди питались всякой падалью, в том числе съели всех домашних животных. Этот мужчина держит голову собаки – в тех условиях это было...лакомством!

Особенно пострадали пожилые люди, у них не было сил сопротивляться голоду.

Нет, мама не спит, она только что умерла от истощения.

Типичный российский провинциальный город в период голода.

Рисунок из нью-йоркской газеты Вечерняя Почта. Надпись на боку волка: Голод. Подпись под рисунком: Скачки - борьбе за жизнь.

Российский писатель Максим Горький в 1921 г. обратился к миру с просьбой оказать помощь голодающей России.

Правительство США откликнулось на этот призыв и предложил помощь американского народа. После подписания договор с наркомом иностранных дел РСФСР Литвиновым в Риге 20 августа 1921 г., американская организация(АРА) возглавляемое Гербертом Гувером начала поставлять помощь голодающей стране.

Карта маршрутов поставок гуманитарных грузов из Америки в Европу и в Россию.

По всей стране были открыты сотни столовых. Столовая АРА в г. Уральске, Саратовская губ.

Уфа. Столовая АРА № 1.

Открытая столовая АРА в Москве. Советским властям не нравился такой тип организации питания – надо было содержать персонал для обслуживания, здесь был «прозрачный» контроль АРА, американская помощь на виду, массовый характер, внеклассовый подход к питающимся, особо не своруешь для «дела революции». Им нравились закрытые учреждения под их собственным контролем.

Голодных и брошенных детей подбирали на улицах и свозили в детские приемники. Уфа, 1922 г.

В одном из детских домов.

Будни детдома в период голода. Такую картину увидели американцы, посетившие его.

В детдоме. Таковых были сотни. Вчетвером на одной кровати из-за хронического недостатка мест. Условия были ужасающие (вши, грязь, отсутствие продуктов). Носки у детей – из Америки. Простые граждане собирали и посылали одежду, обувь, нижнее белье.

Агония смерти: этому мальчику осталось недолго жить.

Одесса, поздняя осень 1922 г. На переднем плане сотрудники АРА с прибывшим из Америки хлебом для россиян. Слева от них – корабль, увозящий зерно (предназначенное для голодающих в России) в Европу (Германию). Америка спасала голодающих, советское правительство обрекало голодающих на дальнейшие муки голода, экспортируя зерно за рубеж для получения валюты на мировую революцию.

Кроме продовольствия, АРА завезла десятки грузовиков c моющими средствами, бельём, одеждой и др.. Энергия американцев, масштаб, подход к делу, трудовая этика – это и многое другое, что привезли и показали американцы, удивляли и завораживали одних, вызывали злобу и ненависть у других. Однако, эффект Америки был неоспорим – люди впервые соприкоснулись с неведомым миром, американские достижения укрепляли в большевиков в необходимости ускоренной модернизации. Техника демонстрировала подход АРА к помощи. Самара. 1922 г.

Радостные дети, получившие одежду из Америки.

Джон Клэпп, руководитель помощи АРА в г. Уральске, слушает благодарственный адрес американскому народу от голодающих детей города.

Эту пожилую женщину американцы нашли случайно. Она утверждала (на прекрасном английском), что ее дети участвовали в гражданской войне Севера и Юга в США. Дело в том, что помимо своих прямых функций по спасению голодающих, АРА разыскивала в России американских граждан и родственников, которые по разным причинам оказались в России и хотели уехать в Америку. Около 500 человек было найдено (в условиях полного хаоса) и репатриировано. Возможно, эта женщина была отправлена в Америку.

Массовая вакцинация населения на медпунктах АРА. Американцам пришлось не только кормить голодающих, но и лечить их. Петроград.

Помогала не только АРА и другие американские организации, но также многие страны Европы. На данном снимке – продпомощь из Литвы.

Один советских пропагандистских плакатов о голоде и его причинах. Сегодня мы понимаем, что причина крылась в политике самой советской власти.

Благодарственный адрес Советского Правительства американскому народу и Гуверу за помощь в борьбе с голодом. Оригинал ныне хранится в Президентской Библиотеке и Архиве Гувера в городке Уэст-Бранч, штат Айова.

su-industria.livejournal.com

Картина первая Царь Голод призывает к бунту работающих

Картина первая

Царь Голод призывает к бунту работающих

Первое, что с силой овладевает сторонним зрителем, — это многоголосый, сложный, но ритмичный шум от работы машин и тысяч приставленных к ним людей. Равномерные тяжелые вздохи паровиков, жужжание и свист вертящихся колес, шелест бесконечно бегущих ремней; глухие, редкие, сотрясающие землю удары больших механических молотов. На фоне этих мертвых, тяжелых, жестоко-неизменных звуков, как будто уже не зависящих от воли человека, — живой, меняющийся, но ритмичный стук многочисленных маленьких молотков.

Различные по тону и силе звука, они то сливаются в общий, живой, говорливый поток, то разбегаются в одиночку, слабеют, становятся жалобны и тихи — как стая певчих птиц в лесу, разогнанных коршуном. В общем получается какая-то мелодия, напоминающая песенку Времени.

При раскрытии занавеса глазам представляется, в черном и красном, внутренность завода. Красное, огненное — это багровые светы из горна, раскаленные полосы железа, по которым, извлекая искры, бьют молотами черные тени людей. Черное, бесформенное, похожее на сгустившийся мрак — это силуэты чудовищных машин, странных сооружений, имеющих грозную видимость ночного кошмара. Угрюмо-бесстрастные, они налегли грудью на людей и давят их своею колоссальною тяжестью. И столбы, подпирающие их, похожи на лапы чудовищных зверей, и их черные грозные массы — на тела животных, на исполинских птиц с распростертыми крыльями, на амфибий, на химер. Тяжесть, и покой, и мрак; и будто смотрят отовсюду широко открытые, недвижимые слепые глаза.

И как маленькие черные тени копошатся внизу люди. Суетливости нет в их движениях, нет живой и порывистой свободы жеста. И говорят и движутся они размеренно и механично, в ритме молотов и работающих машин; и когда кто-нибудь вдруг выступает отдельно, то кажется, что это откололась частица черной машины, странного сооружения, похожего на неведомое чудовище.

Звуки работающих молотов и машин то усиливаются, то затихают. И голоса людей вливаются в этот хор незаметно, звучат в унисон: то живые и звонкие, то глухие, отрывистые, тупые — почти мертвые.

Жалобы работающих

— Мы голодны.

— Мы голодны.

— Мы голодны.

Трижды отрывисто ударяет большой молот.

— Мы задавлены машинами.

— Мы задыхаемся под их тяжестью.

— Железо давит.

— Гнет чугун.

— О, какая безумная тяжесть! Точно гора надо мною!

— Надо мной вся земля.

— О, какая безумная тяжесть!

Удар молота.

— Меня плющит железный молот. Он выдавливает кровь из моих жил — он ломает кости — он делает меня плоским, как кровельное железо.

— Между валами протягивают мое тело, и оно становится узкое, как проволока. Где мое тело? Где моя кровь? Где моя душа?

— Меня кружит колесо.

— День и ночь визжит пила, разрезая сталь. День и ночь в моих ушах визжит пила, разрезая сталь. Все сны, что я вижу, все слова и песни, что я слышу, — это визг пилы, разрезающей сталь. Что такое земля? Это визг пилы. Что такое небо? Это визг пилы, разрезающей сталь. День и ночь.

— День и ночь.

— День и ночь.

Удар молота. Трижды.

— Мы задавлены машинами.

Звонкий рыдающий голос. Мы сами части машин.

— Я молот.

— Я шелестящий ремень.

— Я рычаг.

Слабый голос. Я маленький винтик с головою, разрезанной надвое. Я ввинчен наглухо. И я молчу. Но я дрожу общей дрожью, и вечный гул стоит в моих ушах.

— Я маленький кусочек угля. Меня бросают в печь, и я даю огонь и тепло. И вновь бросают, и вновь горю я неугасимым огнем.

— Мы огонь. Мы раскаленные печи.

— Нет. Мы пища для огня.

— Мы машины.

— Нет. Мы пища для машин.

— Мне страшно.

— Мне страшно.

Удар молота. Голоса звучат испуганно и жалобно.

— О, страшные машины!

— О, могучие машины!

— Будем молиться. Будем молиться машинам.

Гимн машине

Кто сильнее всех в мире? Кто страшнее всех в мире? Машина. Кто всех прекраснее, богаче и мудрее? Машина. Что такое земля? Машина. Что такое небо? Машина. Что такое человек? Машина. Машина.

Трижды, мрачно соглашаясь, ударяет молот.

Ты, стоящая над миром, — ты, владычица тел, помыслов и душ наших, — ты, славная, бессмертная, премудрая машина, — пощади нас! Не убивай нас — не калечь — не мучь так ужасно! Ты, безжалостнейшая из безжалостных, скованная из железа, дышащая огнем, — дай нам хоть немного свободы! Сквозь копоть твоих стекол, сквозь дым твоих труб мы не видим неба, мы не видим солнца! Пощади нас!

На мгновение умолкают маленькие живые молотки, и трижды безжалостно и тупо ударяет в темноте большой молот. И уже слышны отдельные возмущенные голоса.

— Она не слышит!

— Она глухая, — дьявол!

— Она лжет!

— Издевается над нами!

— Мы работаем для других!

— Всё для других!

— Мы льем пушки.

— Мы куем звонкое железо.

— Мы приготовляем порох.

— Создаем заводы.

— Города.

— Всё для других.

— Братья! Мы куем собственные цепи!

Чистый, живой, резкий, негодующий стук маленьких живых молотков. И в такт ударам негодующие голоса.

— Каждый удар — новое звено.

— Каждый удар — новая заклепка.

— Бей по железу.

— Куй собственные цепи.

— Братья, братья, мы куем собственные цепи.

Глухой удар большого молота обрывает этот бурный и живой поток, и дальше он течет ровно и устало.

— Кто освободит нас от власти машин?

— Покажет небо? Покажет солнце?

— Царь Голод!

— Царь Голод!

— Нет, он враг. Он загнал нас сюда.

— Но он нас и выведет отсюда.

— Он страшен. Он коварен и лжив. Он зол. Он убивает наших детей. У наших матерей нет молока. Их груди пусты.

— Грозным призраком стоит он у наших жилищ.

— От него некуда уйти. Он над всею землею.

— Тюремщик!

— Убийца!

— Царь Голод! Царь Голод!

Удар молота.

— Нет, он друг. Он любит нас и плачет с нами.

— Не браните его. Он сам несчастен. И он обещает нам свободу.

— Это правда. Он дает нам силу.

— Это правда. Чего не может сделать голодный?

— Это правда.

— Чья ярость сильнее?

— Чье отчаяннее мужество? Чего может бояться голодный?

— Ничего.

— Ничего. Ничего!

Несколько ударов молота.

— Зовите его сюда!

— Голод! Голод! Голод!

— Иди сюда, к нам. Мы голодны. Мы голодны!

— Молчите, безумцы!

— Голод! Голод!

— Он идет!

— Царь Голод! Царь Голод!

— Он пришел!

— Царь Голод!

На середину, в полосу багрового света, из горна быстро входит Царь Голод. Он высокого роста, худощавый и гибкий; лицо его, с огромными черными, страстными глазами, костляво и бледно; и волосы на точеном черепе острижены низко. До пояса он обнажен, и в красном свете отчетливо рисуется его сильный, жилистый торс. И весь он производит впечатление чего-то сжатого, узкого, стремящегося ввысь. В движениях своих Царь Голод порывист и смел; иногда, в минуты задумчивости и скорби, царственно-медлителен и величав. Когда же им овладевает гнев, или он зовет, или проклинает — он становится похож на быстро закручивающуюся спираль, острый конец свой выбрасывающую к небу. И тогда кажется, что в движении своем, как вихрь, поднимающий сухие листья, он подхватывает с земли все, что кругом, и одним коротким взмахом бросает его к небу.

Голос его благороден и звучен; и глубочайшей нежности полны его обращения к несчастным детям.

Царь Голод. Дети! Милые дети мои! Я услыхал ваши стоны и пришел. Бросьте работу! Подойдите ко мне. Бросьте работу.

Останавливается выжидающе, озаренный красным светом раскаленной печи.

И медленно собираются вокруг него работающие. Только трое из них вступают в полосу света и становятся видимы отчетливо, остальные же стоят грудою темных теней; и только кое-где случайный луч выхватывает из мрака голое могучее плечо, поднятый молот или суровый профиль.

И те, которые видимы, таковы по своей внешности.

Первый Рабочий — могучей фигурой своею и выражением крайней усталости походит на Геркулеса Фарнезского. Ширина обнаженных плеч, груды мускулов, собравшихся на руках и на груди, говорят о необыкновенной, чрезмерной силе, которая уже давит и отягощает обладателя ее. И на огромном туловище — небольшая, слабо развитая голова с низким лбом и тускло-покорными глазами; и в том, как наклонена она вперед, чувствуется какая-то тяжелая и мучительная бычачья тупость. Обе руки рабочего устало лежат на рукояти громадного молота.

Второй Рабочий — молодой, но уже истощенный, уже больной, уже кашляющий. Он смел — и робок; горд — и скромен до красноты, до заиканья. Начнет говорить, увлекаясь, фантазируя, грезя, — и вдруг смутится, улыбнется виноватой улыбкой. На земле он держится легко, как будто где-то за спиною у него есть крылья; и, кашляя кровью, улыбается и смотрит в небо.

Третий Рабочий — сухой, бесцветный, будто долго, всю жизнь, его мочили в кислотах, съедающих краски. Так же бесцветен и голос его; и когда он говорит, кажется, будто говорят миллионы бесцветных существ, почти теней.

Звук маленьких живых молотков совершенно затихает.

Царь Голод (говорит властным голосом). Слушайте, милые дети мои! Я обошел все царство труда, царство голода и нищеты, бесправия и гибели — все великое и несчастное царство мое. Кто видел Голод плачущим? А я плакал, дети мои, я плакал кровавыми слезами, глядя на несчастья ваших братьев. Горе, горе работающим!

Рабочие (отвечают тихо). Горе!.. горе… горе работающим!

Царь Голод. И я принес вам привет от ваших братьев. И я принес вам великий наказ от ваших братьев: готовьтесь к бунту!

Молчание. Бухает молот.

Готовьтесь к бунту! Уже веет незримо над головой кровавое знамя его, и сам в ночи, содрогаясь муками земли, стонет колокол всполоха. Я слышал его стон!

Молчание.

Первый рабочий (кладет тяжелую руку на плечо Царя Голода, несколько сгибая его, и говорит глухим, сильным голосом, словно идущим от какой-то подземной глубины). Я рабочий. Я стар, как земля. Я совершил все двенадцать подвигов, чистил конюшни, срубал головы гидре, точил землю и взрывал ее, строил города; и так изменил лицо земли, что теперь не узнал бы ее сам Творец. И я не знаю, зачем я делал это. Чью волю я творил? К какой цели я стремился? Моя голова тупа. Я устал смертельно. Меня гнетет моя сила. Объясни же мне, Царь! А иначе я возьму мой молот и расколю эту землю, как пустой орех. (Угрожающе поднимает молот.)

Царь Голод. Погоди, мой сын! Береги свои силы для последнего великого бунта. Тогда ты узнаешь все.

Рабочий (угрюмо и покорно). Я погожу.

Второй Рабочий. (приближается к Царю Голоду и говорит возбужденно, показывая на первого). Он ничего не понимает, Царь. Он думает, что землю надо расколоть. Это такая неправда. Царь. Земля прекрасна, как божий сад. Ее нужно беречь и ласкать, как маленькую девочку. Многие из тех, что вон стоят в темноте, говорят, будто нет ни неба, ни солнца, будто на земле вечная ночь. Ты подумай: вечная ночь! (Кашляет.)

Царь Голод. Отчего, кашляя кровью, ты улыбаешься и смотришь на небо?

Рабочий. Оттого, что на моей крови вырастут цветы, и я уже вижу их. У одной богатой и красивой дамы я видел на груди алую розу — она и не знала, что это моя кровь.

Царь Голод (насмешливо). Ты поэт, мой сын. Уж не пишешь ли ты стихов, по-ихнему?

Рабочий. Царь, Царь, не смейся надо мною. В темноте я научился поклоняться огню. Умирая, я понял, как прекрасна жизнь. О, как прекрасна! Царь, — это будет большой сад, и там будут гулять, не трогая друг друга, и звери и люди. Не смейте обижать зверей! Не смейте обижать человека! Пусть гуляют, пусть целуются, пусть ласкают друг друга — пусть! (Добавляет печально.) Но где путь? Где путь, объясни, Царь Голод.

Царь Голод (твердо и мрачно). Бунт.

Рабочий (печально говорит). Через насилие к свободе? Через кровь к любви и поцелуям?

Царь Голод. Другого пути нет.

Молчание. Тяжелые вздохи.

Третий Рабочий (старик, подходит и говорит бесцветным голосом). Ты лжешь, Царь Голод. Так ты убил и отца моего, и деда, и прадеда, и нас хочешь убить. Куда ты ведешь нас, безоружных? Разве ты не видишь, какие мы темные, и слепые, и бессильные. Ты предатель. Это у нас только ты царь, а у них — ты лакей за ихним столом. Это у нас ты носишь корону, а у них ты ходишь с салфеткою.

Царь Голод (кричит гневно). Молчи! Ты выжил из ума!

Твердые голоса. Нет.

— Пусть говорит.

— Говори, старик.

— А ты, Царь, слушай.

Царь Голод (извиняясь, мягко). Простите, дети. Конечно, пусть говорит. Говори, старичок, не бойся.

Рабочий. Я не боюсь. Я винтик из машины — мне нечего бояться. А зачем ты обманываешь нас? Зачем внушаешь нам обманчивую веру в победу? Разве побеждал когда-нибудь голодный?

Царь Голод. Да, — но теперь победит.

Голоса. Необходимо кончить.

— Так жить нельзя.

— Лучше смерть, чем эта жизнь.

— Другого пути нет.

Первый рабочий. Иначе я подниму мой молот…

Второй Рабочий. А если есть другой путь?

Голоса. Какой?

— Говори! Какой?

— Он бредит.

Сближаются вокруг Царя Голода и Первого Рабочего.

Второй Рабочий. (мечтательно). А если… попробовать… зажечь землю мечтами?

Смех.

(Волнуясь и спеша, говорит.) Погодите. Есть другой царь, не Царь Голод. (Испугавшись.) Но я не знаю, как его зовут.

Смех.

Царь Голод (говорит покровительственно). Ты поэт, мой сын. Поэты же земли не зажигали никогда. И зажечь ее может только один могучий, один великий и всесильный Царь Голод. Слушайте меня, дети мои! (Опустив голову, говорит угрюмо и сильно.) Здесь ваш старик назвал меня лакеем. Я разгневался, ибо тяжко брошенное оскорбление, — но это правда. Да… я лакей. Я прислужник у сытых. Я наемный убийца в их руках, палач, казнящий только безвинных. О хитрый, о подлый человек, что сделал ты со мною? В какое позорище превратил ты мой великий, мой первозданный трон! (Говорит нежно, ласкающим голосом.) О дети, о милые дети мои! Посмотрите на лес, загляните в глубины рек, морей и болот, где еще царствую я беспредельно, — как там прекрасно! Все движется, все растет, одевается силой и красками, стремится стать радугой и божеством, — как там прекрасно! И там много трупов, но нет убитых, нет безвинно казненных — ибо я царь Справедливости в великом царстве моем! (Загорается гневом.) А здесь? О хитрый, о подлый человек! Ничтожный, сытый, сидит, распустивши слюни, и гоняет меня по свету, как бешеную, но послушную собаку. Царь Голод, туда! Царь Голод, сюда! Убей тех! Обессиль этих! Истреби младенцев и женщин! Отними красоту и мощь у прекрасного тела, и пусть над миром буду только я, сытый, ничтожный, дряблый. Мне не хочется есть, так засунь же мне в глотку баранью ногу, пропихни ее в мое толстое чрево! И я засовываю, засовываю — и салфеткой вытираю сальные губы!

Работающие хохочут, и Царь Голод вторит им гневно и продолжает.

Как смел ты извратить мою волю, о подлый, о хитрый человек! Голодные — со мною против сытых! Вернем человеку его мощь и красоту, бросим его снова в поток беспредельного движения! Со мною, голодные! (Мечется по кругу.) Кто сказал, что вы слабы? Вы сила земли. Разве ты слаб? (Ошибаясь, схватывает за плечо старика, и тот шатается бессильно.) Да, я ошибся. Ты слаб. А ты, а ты, мой друг? (Хватает за руку Первого Рабочего, любуется им.) Разве это не сила? Разве это не красота? Посмотрите на него. На эти мышцы, на эту грудь! Милый сын мой, ты достоин быть царем, а ты только раб. Дай твою руку, я поцелую ее. (Порывисто бросается на колени и целует тяжелую, вялую руку.)

Первый рабочий. Я ничего не понимаю.

Голоса. У них оружие!

— У них пушки, отлитые нами!

— У них инженеры.

— Ученые.

— У них власть, и сила, и ум!

Царь Голод прислушивается, вытянув шею.

— У них машины!

— Страшные машины!

— Мудрые машины!

Царь Голод (топнув ногою, кричит гневно). Так уничтожьте их! Я ненавижу машины! Они лгут, они обманывают, они порабощают вас. Разбейте их.

Голоса. У них пушки!

Царь Голод. Так отнимите их!

Первый рабочий. А кто будет управлять? Мы не умеем, царь!

Царь Голод (полный бешеного гнева, вдруг кричит властно, в безумии).

Молчите! (И когда все стихает, он говорит напряженно сквозь зубы, еле сдерживая клокочущий гнев.) Безумцы! Пушки нужны им, а не вам. Отнимите их только, и они станут бессильны и кротки, как домашние животные, они будут плакать и молить вас о пощаде.

Голоса. Это правда.

Царь Голод. Отнимите пушки — и к вам на службу придут инженеры и ученые, и вы станете господами земли!

Голоса. Это правда!

— Нет, это ложь. Братья, готовится новое предательство!

— Нет, это правда.

Царь Голод. К бунту, дети мои! На улицы! Ломайте машины, режьте ремни, заливайте котлы — на улицы! К бунту, дети мои! Вас зовет великий и несчастный Царь!

Голоса. На улицы!

— Мы боимся!

— Нас убьют!

— На улицы!

— Так жить нельзя. Долой трусов!

— Ломайте машины!

— Мы боимся!

— Боимся!

— Пощади нас, Царь Голод. Мы так боимся!

Царь Голод (властным движением руки восстанавливает тишину и, весь озаренный красным отсветом горна, говорит с холодной и безнадежной свирепостью). Вы боитесь, дети? Пусть так. Но послушайте же меня, трусы. Не с пальмовой ветвью мира пришел я к вам, — я к вам прислан для убийства. Вы не хотите остановить машин — тогда остановлю их я. Вы не хотите бросить работу, тогда заставлю бросить я. И я пойду отсюда за вами — я ворвусь в ваши жилища, я передушу ваших младенцев, я выжму последнее молоко из грудей ваших жен и матерей — и убью их. И над их трупами вы заплачете горькими слезами! (Кричит свирепо.) Смерть! Сюда!

Среди молчания, в жуткой тишине, трижды раздается хриплый звук рога, сперва дальше, потом все ближе и ближе. Тухнут, точно залитые мраком, дальние горны, и позади рабочих, в углу, встает что-то огромное, черное, бесформенное.

Это ты, Смерть?

Молчание и сухой, недовольный ответ:

— Да — это я.

Работающие робко жмутся друг к другу, освобождая угол, в котором черным и бесформенным пятном возвышается Смерть.

Царь Голод. Вы слышали? Она уже здесь. Она уже стоит над вами и ждет послушно. Одно движение, один лишь знак — и черною тучею она ринется на ваши дома, безжалостная, и изобьет ваших жен и детей. Вы знаете, что это значит, когда по темным улицам длинною вереницею несут гробы — маленькие гробики — крошечные гробики — деревянные тихие колыбельки?

Суровое молчание.

Решайте же, трусы: для кого смерть, для кого гибель? Для вас или для детей ваших? Скорее. Она ждет.

Молчание.

Первый Рабочий (решительно). Для нас.

Второй Рабочий. Для нас, для нас!

Многочисленные суровые, покорные, восторженные голоса.

— Для нас! Для нас! Бери нас, Смерть. Победа или Смерть! Смерть!

С криком бросаются к ногам неподвижной Смерти. И, озаренный красным светом горна, охватив голову руками, громко, в безумном отчаянии и восторге рыдает Царь Голод.

Опускается занавес.

librolife.ru

Картина первая Царь Голод призывает к бунту работающих. Царь голод

Картина первая

Царь Голод призывает к бунту работающих

Первое, что с силой овладевает сторонним зрителем, – это многоголосый, сложный, но ритмичный шум от работы машин и тысяч приставленных к ним людей. Равномерные тяжелые вздохи паровиков, жужжание и свист вертящихся колес, шелест бесконечно бегущих ремней; глухие, редкие, сотрясающие землю удары больших механических молотов. На фоне этих мертвых, тяжелых, жестоко-неизменных звуков, как будто уже не зависящих от воли человека, – живой, меняющийся, но ритмичный стук многочисленных маленьких молотков.

Различные по тону и силе звука, они то сливаются в общий, живой, говорливый поток, то разбегаются в одиночку, слабеют, становятся жалобны и тихи – как стая певчих птиц в лесу, разогнанных коршуном. В общем получается какая-то мелодия, напоминающая песенку Времени.

При раскрытии занавеса глазам представляется, в черном и красном, внутренность завода. Красное, огненное – это багровые светы из горна, раскаленные полосы железа, по которым, извлекая искры, бьют молотами черные тени людей. Черное, бесформенное, похожее на сгустившийся мрак – это силуэты чудовищных машин, странных сооружений, имеющих грозную видимость ночного кошмара. Угрюмо-бесстрастные, они налегли грудью на людей и давят их своею колоссальною тяжестью. И столбы, подпирающие их, похожи на лапы чудовищных зверей, и их черные грозные массы – на тела животных, на исполинских птиц с распростертыми крыльями, на амфибий, на химер. Тяжесть, и покой, и мрак; и будто смотрят отовсюду широко открытые, недвижимые слепые глаза.

И как маленькие черные тени копошатся внизу люди. Суетливости нет в их движениях, нет живой и порывистой свободы жеста. И говорят и движутся они размеренно и механично, в ритме молотов и работающих машин; и когда кто-нибудь вдруг выступает отдельно, то кажется, что это откололась частица черной машины, странного сооружения, похожего на неведомое чудовище.

Звуки работающих молотов и машин то усиливаются, то затихают. И голоса людей вливаются в этот хор незаметно, звучат в унисон: то живые и звонкие, то глухие, отрывистые, тупые – почти мертвые.

Жалобы работающих

– Мы голодны.

– Мы голодны.

– Мы голодны.

Трижды отрывисто ударяет большой молот.

– Мы задавлены машинами.

– Мы задыхаемся под их тяжестью.

– Железо давит.

– Гнет чугун.

– О, какая безумная тяжесть! Точно гора надо мною!

– Надо мной вся земля.

– О, какая безумная тяжесть!

Удар молота.

– Меня плющит железный молот. Он выдавливает кровь из моих жил – он ломает кости – он делает меня плоским, как кровельное железо.

– Между валами протягивают мое тело, и оно становится узкое, как проволока. Где мое тело? Где моя кровь? Где моя душа?

– Меня кружит колесо.

– День и ночь визжит пила, разрезая сталь. День и ночь в моих ушах визжит пила, разрезая сталь. Все сны, что я вижу, все слова и песни, что я слышу, – это визг пилы, разрезающей сталь. Что такое земля? Это визг пилы.

Что такое небо? Это визг пилы, разрезающей сталь. День и ночь.

– День и ночь.

– День и ночь.

Удар молота. Трижды.

– Мы задавлены машинами.

Звонкий рыдающий голос. Мы сами части машин.

– Я молот.

– Я шелестящий ремень.

– Я рычаг.

Слабый голос. Я маленький винтик с головою, разрезанной надвое. Я ввинчен наглухо. И я молчу. Но я дрожу общей дрожью, и вечный гул стоит в моих ушах.

– Я маленький кусочек угля. Меня бросают в печь, и я даю огонь и тепло. И вновь бросают, и вновь горю я неугасимым огнем.

– Мы огонь. Мы раскаленные печи.

– Нет. Мы пища для огня.

– Мы машины.

– Нет. Мы пища для машин.

– Мне страшно.

– Мне страшно.

Удар молота. Голоса звучат испуганно и жалобно.

– О, страшные машины!

– О, могучие машины!

– Будем молиться. Будем молиться машинам.

Гимн машине

Кто сильнее всех в мире? Кто страшнее всех в мире? Машина. Кто всех прекраснее, богаче и мудрее? Машина. Что такое земля? Машина. Что такое небо? Машина. Что такое человек? Машина. Машина.

Трижды, мрачно соглашаясь, ударяет молот.

Ты, стоящая над миром, – ты, владычица тел, помыслов и душ наших, – ты, славная, бессмертная, премудрая машина, – пощади нас! Не убивай нас – не калечь – не мучь так ужасно! Ты, безжалостнейшая из безжалостных, скованная из железа, дышащая огнем, – дай нам хоть немного свободы! Сквозь копоть твоих стекол, сквозь дым твоих труб мы не видим неба, мы не видим солнца!

Пощади нас!

На мгновение умолкают маленькие живые молотки, и трижды безжалостно и тупо ударяет в темноте большой молот. И уже слышны отдельные возмущенные голоса.

– Она не слышит!

– Она глухая, – дьявол!

– Она лжет!

– Издевается над нами!

– Мы работаем для других!

– Всё для других!

– Мы льем пушки.

– Мы куем звонкое железо.

– Мы приготовляем порох.

– Создаем заводы.

– Города.

– Всё для других.

– Братья! Мы куем собственные цепи!

Чистый, живой, резкий, негодующий стук маленьких живых молотков. И в такт ударам негодующие голоса.

– Каждый удар – новое звено.

– Каждый удар – новая заклепка.

– Бей по железу.

– Куй собственные цепи.

– Братья, братья, мы куем собственные цепи.

Глухой удар большого молота обрывает этот бурный и живой поток, и дальше он течет ровно и устало.

– Кто освободит нас от власти машин?

– Покажет небо? Покажет солнце?

– Царь Голод!

– Царь Голод!

– Нет, он враг. Он загнал нас сюда.

– Но он нас и выведет отсюда.

– Он страшен. Он коварен и лжив. Он зол. Он убивает наших детей. У наших матерей нет молока. Их груди пусты.

– Грозным призраком стоит он у наших жилищ.

– От него некуда уйти. Он над всею землею.

– Тюремщик!

– Убийца!

– Царь Голод! Царь Голод!

Удар молота.

– Нет, он друг. Он любит нас и плачет с нами.

– Не браните его. Он сам несчастен. И он обещает нам свободу.

– Это правда. Он дает нам силу.

– Это правда. Чего не может сделать голодный?

– Это правда.

– Чья ярость сильнее?

– Чье отчаяннее мужество? Чего может бояться голодный?

– Ничего.

– Ничего. Ничего!

Несколько ударов молота.

– Зовите его сюда!

– Голод! Голод! Голод!

– Иди сюда, к нам. Мы голодны. Мы голодны!

– Молчите, безумцы!

– Голод! Голод!

– Он идет!

– Царь Голод! Царь Голод!

– Он пришел!

– Царь Голод!

На середину, в полосу багрового света, из горна быстро входит Царь Голод. Он высокого роста, худощавый и гибкий; лицо его, с огромными черными, страстными глазами, костляво и бледно; и волосы на точеном черепе острижены низко. До пояса он обнажен, и в красном свете отчетливо рисуется его сильный, жилистый торс. И весь он производит впечатление чего-то сжатого, узкого, стремящегося ввысь. В движениях своих Царь Голод порывист и смел; иногда, в минуты задумчивости и скорби, царственно-медлителен и величав. Когда же им овладевает гнев, или он зовет, или проклинает – он становится похож на быстро закручивающуюся спираль, острый конец свой выбрасывающую к небу. И тогда кажется, что в движении своем, как вихрь, поднимающий сухие листья, он подхватывает с земли все, что кругом, и одним коротким взмахом бросает его к небу.

Голос его благороден и звучен; и глубочайшей нежности полны его обращения к несчастным детям.

Царь Голод. Дети! Милые дети мои! Я услыхал ваши стоны и пришел.

Бросьте работу! Подойдите ко мне. Бросьте работу.

Останавливается выжидающе, озаренный красным светом раскаленной печи.

И медленно собираются вокруг него работающие. Только трое из них вступают в полосу света и становятся видимы отчетливо, остальные же стоят грудою темных теней; и только кое-где случайный луч выхватывает из мрака голое могучее плечо, поднятый молот или суровый профиль.

И те, которые видимы, таковы по своей внешности.

Первый Рабочий– могучей фигурой своею и выражением крайней усталости походит на Геркулеса Фарнезского. Ширина обнаженных плеч, груды мускулов, собравшихся на руках и на груди, говорят о необыкновенной, чрезмерной силе, которая уже давит и отягощает обладателя ее. И на огромном туловище – небольшая, слабо развитая голова с низким лбом и тускло-покорными глазами; и в том, как наклонена она вперед, чувствуется какая-то тяжелая и мучительная бычачья тупость. Обе руки рабочего устало лежат на рукояти громадного молота.

Второй Рабочий– молодой, но уже истощенный, уже больной, уже кашляющий. Он смел – и робок; горд – и скромен до красноты, до заиканья.

Начнет говорить, увлекаясь, фантазируя, грезя, – и вдруг смутится, улыбнется виноватой улыбкой. На земле он держится легко, как будто где-то за спиною у него есть крылья; и, кашляя кровью, улыбается и смотрит в небо.

Третий Рабочий – сухой, бесцветный, будто долго, всю жизнь, его мочили в кислотах, съедающих краски. Так же бесцветен и голос его; и когда он говорит, кажется, будто говорят миллионы бесцветных существ, почти теней.

Звук маленьких живых молотков совершенно затихает.

Царь Голод (говорит властным голосом). Слушайте, милые дети мои! Я обошел все царство труда, царство голода и нищеты, бесправия и гибели – все великое и несчастное царство мое. Кто видел Голод плачущим? А я плакал, дети мои, я плакал кровавыми слезами, глядя на несчастья ваших братьев.

Горе, горе работающим!

Рабочие (отвечают тихо). Горе!.. горе… горе работающим!

Царь Голод. И я принес вам привет от ваших братьев. И я принес вам великий наказ от ваших братьев: готовьтесь к бунту!

Молчание. Бухает молот.

Готовьтесь к бунту! Уже веет незримо над головой кровавое знамя его, и сам в ночи, содрогаясь муками земли, стонет колокол всполоха.

Я слышал его стон!

Молчание.

Первый рабочий (кладет тяжелую руку на плечо Царя Голода, несколько сгибая его, и говорит глухим, сильным голосом, словно идущим от какой-то подземной глубины). Я рабочий. Я стар, как земля. Я совершил все двенадцать подвигов, чистил конюшни, срубал головы гидре, точил землю и взрывал ее, строил города; и так изменил лицо земли, что теперь не узнал бы ее сам Творец. И я не знаю, зачем я делал это. Чью волю я творил? К какой цели я стремился? Моя голова тупа. Я устал смертельно. Меня гнетет моя сила.

Объясни же мне, Царь! А иначе я возьму мой молот и расколю эту землю, как пустой орех. (Угрожающе поднимает молот.)

Царь Голод. Погоди, мой сын! Береги свои силы для последнего великого бунта. Тогда ты узнаешь все.

Рабочий (угрюмо и покорно). Я погожу.

Второй Рабочий. (приближается к Царю Голоду и говорит возбужденно, показывая на первого). Он ничего не понимает, Царь. Он думает, что землю надо расколоть. Это такая неправда. Царь. Земля прекрасна, как божий сад.

Ее нужно беречь и ласкать, как маленькую девочку. Многие из тех, что вон стоят в темноте, говорят, будто нет ни неба, ни солнца, будто на земле вечная ночь. Ты подумай: вечная ночь! (Кашляет.)

Царь Голод. Отчего, кашляя кровью, ты улыбаешься и смотришь на небо?

Рабочий. Оттого, что на моей крови вырастут цветы, и я уже вижу их. У одной богатой и красивой дамы я видел на груди алую розу – она и не знала, что это моя кровь.

Царь Голод (насмешливо). Ты поэт, мой сын. Уж не пишешь ли ты стихов, по-ихнему?

Рабочий. Царь, Царь, не смейся надо мною. В темноте я научился поклоняться огню. Умирая, я понял, как прекрасна жизнь. О, как прекрасна!

Царь, – это будет большой сад, и там будут гулять, не трогая друг друга, и звери и люди. Не смейте обижать зверей! Не смейте обижать человека! Пусть гуляют, пусть целуются, пусть ласкают друг друга – пусть! (Добавляет печально.) Но где путь? Где путь, объясни, Царь Голод.

Царь Голод (твердо и мрачно). Бунт.

Рабочий (печально говорит). Через насилие к свободе? Через кровь к любви и поцелуям?

Царь Голод. Другого пути нет.

Молчание. Тяжелые вздохи.

Третий Рабочий (старик, подходит и говорит бесцветным голосом). Ты лжешь, Царь Голод. Так ты убил и отца моего, и деда, и прадеда, и нас хочешь убить. Куда ты ведешь нас, безоружных? Разве ты не видишь, какие мы темные, и слепые, и бессильные. Ты предатель. Это у нас только ты царь, а у них – ты лакей за ихним столом. Это у нас ты носишь корону, а у них ты ходишь с салфеткою.

Царь Голод (кричит гневно). Молчи! Ты выжил из ума!

Твердые голоса. Нет.

– Пусть говорит.

– Говори, старик.

– А ты, Царь, слушай.

Царь Голод (извиняясь, мягко). Простите, дети. Конечно, пусть говорит.

Говори, старичок, не бойся.

Рабочий. Я не боюсь. Я винтик из машины – мне нечего бояться. А зачем ты обманываешь нас? Зачем внушаешь нам обманчивую веру в победу? Разве побеждал когда-нибудь голодный?

Царь Голод. Да, – но теперь победит.

Голоса. Необходимо кончить.

– Так жить нельзя.

– Лучше смерть, чем эта жизнь.

– Другого пути нет.

Первый рабочий. Иначе я подниму мой молот…

Второй Рабочий. А если есть другой путь?

Голоса. Какой?

– Говори! Какой?

– Он бредит.

Сближаются вокруг Царя Голода и Первого Рабочего.

Второй Рабочий. (мечтательно). А если… попробовать… зажечь землю мечтами?

Смех.

 (Волнуясь и спеша, говорит.) Погодите. Есть другой царь, не Царь Голод. (Испугавшись.) Но я не знаю, как его зовут.

Смех.

Царь Голод (говорит покровительственно). Ты поэт, мой сын. Поэты же земли не зажигали никогда. И зажечь ее может только один могучий, один великий и всесильный Царь Голод. Слушайте меня, дети мои! (Опустив голову, говорит угрюмо и сильно.) Здесь ваш старик назвал меня лакеем. Я разгневался, ибо тяжко брошенное оскорбление, – но это правда. Да… я лакей. Я прислужник у сытых. Я наемный убийца в их руках, палач, казнящий только безвинных. О хитрый, о подлый человек, что сделал ты со мною? В какое позорище превратил ты мой великий, мой первозданный трон! (Говорит нежно, ласкающим голосом.) О дети, о милые дети мои! Посмотрите на лес, загляните в глубины рек, морей и болот, где еще царствую я беспредельно, – как там прекрасно! Все движется, все растет, одевается силой и красками, стремится стать радугой и божеством, – как там прекрасно! И там много трупов, но нет убитых, нет безвинно казненных – ибо я царь Справедливости в великом царстве моем! (Загорается гневом.) А здесь? О хитрый, о подлый человек! Ничтожный, сытый, сидит, распустивши слюни, и гоняет меня по свету, как бешеную, но послушную собаку. Царь Голод, туда! Царь Голод, сюда! Убей тех! Обессиль этих! Истреби младенцев и женщин! Отними красоту и мощь у прекрасного тела, и пусть над миром буду только я, сытый, ничтожный, дряблый. Мне не хочется есть, так засунь же мне в глотку баранью ногу, пропихни ее в мое толстое чрево! И я засовываю, засовываю – и салфеткой вытираю сальные губы!

Работающие хохочут, и Царь Голод вторит им гневно и продолжает.

Как смел ты извратить мою волю, о подлый, о хитрый человек! Голодные – со мною против сытых! Вернем человеку его мощь и красоту, бросим его снова в поток беспредельного движения! Со мною, голодные! (Мечется по кругу.) Кто сказал, что вы слабы? Вы сила земли. Разве ты слаб? (Ошибаясь, схватывает за плечо старика, и тот шатается бессильно.) Да, я ошибся. Ты слаб. А ты, а ты, мой друг? (Хватает за руку Первого Рабочего, любуется им.) Разве это не сила? Разве это не красота? Посмотрите на него. На эти мышцы, на эту грудь!

Милый сын мой, ты достоин быть царем, а ты только раб. Дай твою руку, я поцелую ее. (Порывисто бросается на колени и целует тяжелую, вялую руку.)

Первый рабочий. Я ничего не понимаю.

Голоса. У них оружие!

– У них пушки, отлитые нами!

– У них инженеры.

– Ученые.

– У них власть, и сила, и ум!

Царь Голод прислушивается, вытянув шею.

– У них машины!

– Страшные машины!

– Мудрые машины!

Царь Голод (топнув ногою, кричит гневно). Так уничтожьте их! Я ненавижу машины! Они лгут, они обманывают, они порабощают вас. Разбейте их.

Голоса. У них пушки!

Царь Голод. Так отнимите их!

Первый рабочий. А кто будет управлять? Мы не умеем, царь!

Царь Голод (полный бешеного гнева, вдруг кричит властно, в безумии).

Молчите! (И когда все стихает, он говорит напряженно сквозь зубы, еле сдерживая клокочущий гнев.) Безумцы! Пушки нужны им, а не вам. Отнимите их только, и они станут бессильны и кротки, как домашние животные, они будут плакать и молить вас о пощаде.

Голоса. Это правда.

Царь Голод. Отнимите пушки – и к вам на службу придут инженеры и ученые, и вы станете господами земли!

Голоса. Это правда!

– Нет, это ложь. Братья, готовится новое предательство!

– Нет, это правда.

Царь Голод. К бунту, дети мои! На улицы! Ломайте машины, режьте ремни, заливайте котлы – на улицы! К бунту, дети мои! Вас зовет великий и несчастный Царь!

Голоса. На улицы!

– Мы боимся!

– Нас убьют!

– На улицы!

– Так жить нельзя. Долой трусов!

– Ломайте машины!

– Мы боимся!

– Боимся!

– Пощади нас, Царь Голод. Мы так боимся!

Царь Голод (властным движением руки восстанавливает тишину и, весь озаренный красным отсветом горна, говорит с холодной и безнадежной свирепостью). Вы боитесь, дети? Пусть так. Но послушайте же меня, трусы. Не с пальмовой ветвью мира пришел я к вам, – я к вам прислан для убийства. Вы не хотите остановить машин – тогда остановлю их я. Вы не хотите бросить работу, тогда заставлю бросить я. И я пойду отсюда за вами – я ворвусь в ваши жилища, я передушу ваших младенцев, я выжму последнее молоко из грудей ваших жен и матерей – и убью их. И над их трупами вы заплачете горькими слезами! (Кричит свирепо.) Смерть! Сюда!

Среди молчания, в жуткой тишине, трижды раздается хриплый звук рога, сперва дальше, потом все ближе и ближе. Тухнут, точно залитые мраком, дальние горны, и позади рабочих, в углу, встает что-то огромное, черное, бесформенное.

Это ты, Смерть?

Молчание и сухой, недовольный ответ:

– Да – это я.

Работающие робко жмутся друг к другу, освобождая угол, в котором черным и бесформенным пятном возвышается Смерть.

Царь Голод. Вы слышали? Она уже здесь. Она уже стоит над вами и ждет послушно. Одно движение, один лишь знак – и черною тучею она ринется на ваши дома, безжалостная, и изобьет ваших жен и детей. Вы знаете, что это значит, когда по темным улицам длинною вереницею несут гробы – маленькие гробики – крошечные гробики – деревянные тихие колыбельки?

Суровое молчание.

Решайте же, трусы: для кого смерть, для кого гибель? Для вас или для детей ваших? Скорее. Она ждет.

Молчание.

Первый Рабочий (решительно). Для нас.

Второй Рабочий. Для нас, для нас!

Многочисленные суровые, покорные, восторженные голоса.

– Для нас! Для нас! Бери нас, Смерть. Победа или Смерть! Смерть!

С криком бросаются к ногам неподвижной Смерти. И, озаренный красным светом горна, охватив голову руками, громко, в безумном отчаянии и восторге рыдает Царь Голод.

Опускается занавес.

librolife.ru