Гид The VillageВиктор Пивоваров в «Гараже»: Что нужно знать о творчестве московского соцартиста. Картина пивоварова


Художник Виктор Пивоваров: «Кроме музеев, я ни к чему не приспособлен»

Автопортрет с груздем

23.06.2017 в 19:08, просмотров: 8788

Отчего в картины Виктора Пивоварова влюбляются с первого взгляда, а книги его поспешно раскупаются, ответов достаточно. Но главное — талант. Могучий, глубокий, интимный. Он быстро соблазняет и долго отпускает или вообще не отпускает. Поэтому у многих с мастером — любовь на всю жизнь. И случается она порой еще в детстве, когда в руки попадают проиллюстрированные им уже культовые «Оле Лукойе», «Черная курица», журналы «Мурзилка» или «Веселые картинки». Из оформителя детских изданий Пивоваров вырос в большого художника, который недавно пережил 80-летие и получил престижную премию «Инновация» «За вклад в развитие современного искусства России».

Художник Виктор Пивоваров: «Кроме музеев, я ни к чему не приспособлен»

фото: Из личного архива

Виктор Пивоваров.

Поражает его многожанровость: живопись, рисунок, скульптура, альбомы (параллельно с Ильей Кабаковым придумал этот ключевой для московского концептуализма жанр, представляющий картинки с пространными текстами), иконы, «свитки», керамика, проза, мемуаристика, поэзия... Скорее всего, работа Пивоварова над иллюстрацией подарила нам в его лице еще и писателя, на счету у которого как минимум семь изданий. В них автор-философ простым, чистым языком нередко рассуждает о высоком, задается вселенскими вопросами. На некоторые из них в книгах он так и не ответил. Мы решили задать ему эти вопросы (ВЫДЕЛЕНЫ В ТЕКСТЕ) при встрече. И получили ответы... Весьма искренние — как всё у Пивоварова.

При щедром таланте он еще и великий ремесленник (в высшем смысле этого слова). Досконально изучал детали своего мастерства, учась в московских Художественно-промышленном училище им. Калинина и Полиграфическом институте. В том числе эти знания отличают Пивоварова от многих представителей неофициального искусства.

В начале 1980-х он переехал в Чехию, где интегрировался в новое художественное поле (не/официальные выставки, дружба с местными художниками). Причислять его к чешским или советским мастерам не стоит. Хоть Пивоваров и вышел из этих сред, он умудрился остаться от них независимым.

С женой Миленой. Фото из личного архива.

В Москву на церемонию награждения «Инновации» он прилетел из Праги с красавицей женой Миленой (отношения между ними самые нежные). Встречаемся для интервью в «Гараже», где в прошлом году по всему музею растянулся его «След улитки» (выставка, в параллели с которой ГМИИ им. Пушкина развесил цикл из восьми картин Пивоварова «Потерянные ключи», в том числе за эти проекты его удостоили «Инновации»). Разговор выпал на 51-й день рождения сына Пивоварова, концептуалиста младшего поколения Павла Пепперштейна (псевдоним, который мальчик, вдохновившись «Волшебной горой» Томаса Манна и героем романа по фамилии Пепперкорн, взял себе в 14 лет). После интервью семья отметила праздник в музейном кафе, где из картин — только репродукции работ Пивоварова.

С Дмитрием Александровичем Приговым, сыном Павлом и Игорем Холиным в 1985 году в Праге. Фото из личного архива.

— Виктор, вы считаете, что лучшие художники ХХ века — в то же время писатели: Дмитрий Александрович Пригов, Владимир Сорокин, Павел Пепперштейн. По отношению к сыну это объективно?

— Я ориентируюсь не только на свое мнение, но и на его общественное признание. Паша — гуру среди молодежи. Его книжки расхватывают, а выставки проходят в значимых музеях мира.

— Вы считаете Павла своим учеником?

— Между нами не было отношений учителя и ученика. Я ничему его не учил. Он просто жил и рисовал рядом со мной. Это была его школа. Учитель обычно выше ученика, передает ему свои знания, опыт, секреты. А у нас — общая жизнь и дыхание одним воздухом, художественным и литературным. Вместе читали, вместе ходили по выставкам.

— А сейчас?

— Сейчас он совсем взрослый мальчик. И живем мы в разных странах. Увы.

— Вас часто можно встретить в музее?

— Ни к чему другому я не приспособлен. В отличие от сына, который любит пожить и умеет это, я жить не умею... Мне не интересны тусовки, море, курорты, путешествия... Люто это ненавижу. Могу жить только в своей мастерской и в музее — любом: современном, ультрасовременном, старом. Только там есть воздух, которым могу дышать.

Картина "След улитки", показанная в прошлом году в ГМИИ им. Пушкина. Фото из личного архива.

— Чего не хватает нашим храмам искусства?

— Музей начинается с архитектуры, с пространства. В этом деле немецкие музейные архитекторы лидеры. Они начали движение новых музейных пространств, потом его подхватили итальянцы, французы, англичане. Русские пытаются, но двигается это медленно... Вот через дорогу Новая Третьяковка. Думал, что с приходом Трегуловой там что-то изменится, но в главном холле и сегодня такое же уныние, как 10 лет назад.

— Видимо, вы не были там на громких выставках.

— Да, на громких выставках я не был, но видел их на фото и видео, и похоже, что некоторые известные выставочные архитекторы занимаются самовыражением, выпячивают прежде всего себя. Роль же музейного дизайнера — оставаться незаметным, создать пространство, в котором и зрителю, и искусству хорошо. Когда берешь в руки хорошую вещь — не думаешь, какой дизайнер ее сделал. Она тебе нравится, потому что симпатична или удобна. Когда архитектор на первом месте — это дурной тон. Это болезнь, которая, возможно, когда-нибудь пройдет.

— В мастерской вы проводите больше времени, чем в музеях. Причем многие годы вы не выбрасываете бумажки, связанные с работой. Как это выглядит?

— Бумажек не так уж много, и они лежат аккуратно себе в папочках, много места, как картины, не занимают. У меня вообще все на своих местах. Творческий беспорядок — не моя история. Порядок, правда, странный, если нужно что-то найти, то куда-то все пропадает. Раньше бумажек было больше, но естественным путем часть их пропала при переезде из Москвы в Прагу. Другая часть исчезла. У меня была мастерская на Маросейке. Перед отъездом я переписал ее на свою ученицу. Спустя полгода девушку оттуда выгнали. Незаконченные картины отвез к себе в мастерскую Илья Кабаков, а иллюстрации, архивные бумажки, письма и эскизы хранила моя ученица. Вскоре она вышла замуж за моего близкого приятеля и уехала с ним за границу. После ее смерти ее муж, ничего не говоря мне, весь архив продал. Вещи из него начали всплывать на черном рынке в Москве. Как только я попытался выяснить, что к чему, маклеры сняли все с продажи. Ко мне ничего не вернулось!

Картина "Лампочка перегорела", показанная в прошлом году в "Гараже". Фото из личного архива.

— Как обстоят дела с картинами в вашей пражской мастерской?

— Их там сейчас слишком много. Чаще всего работаю циклами, которые стараюсь сохранить целиком. Одно время распродавал их частями и очень жалею — серии распались. Купить целый цикл почти никто не может, потому что иногда это 20–30 картин. Но меня это полностью устраивает. Я вообще терпеть не могу продавать, поэтому практически не сотрудничаю с коммерческими галереями. Осознаю, что это ненормально. Но в советское время работа для души, т.е. картины, была отделена от того, что ты делаешь для существования (у меня это были иллюстрации). У западных художников такой шизофрении нет, поэтому они рады продажам. Я же избирателен и капризен в этом деле, но как-то существую.

— И как?

— Слава богу, не нуждаюсь. Пишу не переставая; сойду с ума без работы. В этом смысле я несвободный человек, и несвободен я прежде всего от самого себя.

С Ильей Кабаковым в мастерской на Маросейке. 1970-е годы. Фото из личного архива.

— ЧТО ДЛЯ ВАС ПРИЗНАК СВОБОДЫ?

— Непривязанность ни к чему. Я знал только одного максимально свободного человека — это мой друг Игорь Холин (выставка «Холин и Сапгир. На правах рукописи» идет сейчас в «Гараже». — К.К.). Он был и свободным, и гениальным. Есть у меня и в Праге такой гениальный и свободный друг. Он художник, поэт, музыкант, актер, танцор, певец, архитектор, иллюстратор — все может! Зовут его Франтишек Скала. Когда человек так распахнут в искусстве, мне представляется он свободным. И в жизни, и в творчестве.

— Вы только что были удостоены премии «Инновация». Как вы это восприняли?

— Видимо, это следует понимать как признание. И я благодарен судьбе, что занял в русском искусстве какое-то, пусть скромное, место. Судьба каждого художника с точки зрения признания его зрителем, обществом, историей — страшно тяжелый путь. Кому-то везет, как Пикассо, который с первых шагов стал знаменит во всем мире. А некоторые проходят свой земной путь незамеченными. Русским художникам вообще труднее, чем другим. Обратите внимание, как поздно завоевали признание Малевич, Филонов, Петров-Водкин...

Картина "Умиление", показанная в прошлом году в "Гараже". Фото из личного архива.

— Тем не менее вы — один из основоположников московского концептуализма. Хотя это понятие сегодня затаскано.

— Мне все равно, кем меня считают. Как говорится, назови хоть груздем, но в кузовок положи. Не сопротивляюсь этому определению, тем более что имею отношение к московскому концептуализму. Его сегодня превратили в бренд и используют для определенных целей, рекламных и пропагандистских. Это неизбежно и в общем правильно. Отношусь к этому спокойно.

— Так как вы сам себя определяете?

— Когда центру Помпиду передавали большую коллекцию российского современного искусства второй половины ХХ века, в том числе мои работы, меня спросили, к какому стилю их отнести и на какую полку поставить. Я написал, что я экзистенциалист.

— Некоторые называют ваши работы холодными и рассудительными...

— Это ошибка. Меня это не задевает, поскольку явно исходит от людей, не имеющих достаточной подготовки для восприятия искусства.

Картина "Московская вечеринка" 1971 года из Третьяковки. Фото из личного архива.

— Как советуете подготовиться к просмотру ваших работ?

— Достаточно быть открытым и избавиться от стереотипов.

— А почитать что-нибудь? Ваши работы без определенных знаний не раскрыть. Вот, к примеру, «Автопортрет в молодости», который висел на прошлогодней вашей выставке в ГМИИ. Понятно, что это реминисценция картин Кранаха и Дюрера, но тут же — животные из монолога Нины Заречной: «Люди, львы, орлы и куропатки...». Что об этом скажете?

— Для меня это просто животные. У Кранаха все они имеют символическое или аллегорическое значение. Я же работаю не с символами, а с образами, хотя это понятия близкие. Символ имеет жесткую интерпретацию, а образ открыт. Ты можешь трактовать его как угодно.

Вообще же, что касается животных, главный мотив множества моих рисунков и картин — человек с собакой на поводке. Если вдуматься, то непонятно, кто кого ведет. Это соединение в единой связке анимального и человеческого для меня очень важно.

Картина "Автопортрет в юности", показанная в прошлом году в ГМИИ им. Пушкина. Фото из личного архива.

— То есть вы пишете и от ума?

— Если бы я мог описать процесс возникновения идеи, то на первом месте стоит интуиция. Это главный мотор и импульс. Интуицию невозможно объяснить. Откуда она приходит, непонятно. Но она настолько безошибочна, что точно фиксирует состояние души в настоящий момент и состояние времени, в котором живешь. Только потом могут подключаться рациональные факторы.

— Последняя серия, которую вы закончили, называется «Душа медузы или любовь к философии». А КАК ИЗОБРАЗИТЬ ЖИЗНЬ ДУШИ?

— Изобразить душу невозможно, поскольку она не обладает формой. Но именно эта невозможность бесконечно интригует и притягивает. Нет, изобразить жизнь души я и не пытался, но, может быть, как-то к этому прикоснулся.

— Как это?

— Я дружу в Праге с одним человеком, он тяжелый инвалид с детства, очень верующий, его часто можно встретить в разных пражских костелах. Мне казалось, он поэт, хотя он, видимо, просто интересующийся поэзией. Однажды я сказал ему, что вышла книжка Велимира Хлебникова, и порекомендовал с ней познакомиться. Добавил, что в ней только те стихотворения, которые поддаются переводу, что Хлебникова перевести практически невозможно. На что он ответил: «Мне не важно, какой перевод. Для меня главное — прикоснуться». Вот и я надеюсь, что, может быть, прикоснулся.

— Вы сказали, что этот человек верующий. Вы сами когда-то писали иконы. Собирались расписывать церковь. В каких вы отношениях с религией?

— Я совершенно не церковный человек, мне посредники в общении с Высшим, если такое существует, не нужны, и в этом смысле я свободный. Я несвободен от искусства, особенно классического.

Виктор Пивоваров. Фото: Вацлав Йирасек

— ЧТО ЗАСТАВЛЯЕТ СОВРЕМЕННОГО ХУДОЖНИКА ОБРАЩАТЬСЯ К КЛАССИЧЕСКОМУ ИСКУССТВУ?

— Мои коллеги по-разному относятся к классическому искусству. Некоторые — как к материалу, с которым можно «работать», некоторые как к «старью», как к чему-то ненужному. Для меня старое искусство — живой собеседник. Когда я работал над серией картин, выставленных позже в Пушкинском, мне показалось, что я могу вести беседу со старыми мастерами в новом качестве. Все-таки до того момента я настолько к ним не приближался.

— ИСКУССТВО СОВРЕМЕННОЕ ИЛИ КЛАССИЧЕСКОЕ ДЛЯ ВАС — ОДНО ПОЛЕ КУЛЬТУРЫ?

— Безусловно. Когда я хочу понять, о чем говорит современное искусство, я применяю тот же аналитический инструментарий, что и к старому искусству. А нынешняя компьютеризация только в помощь. Она открывает большие возможности для познания.

Иллюстрация к Андерсену. Фото: Из личного архива

— Вам не кажется, что сегодня как никогда стираются грани между видами искусства?

— Этот процесс проходит уже давно. Еще в конце 1950-х — начале 1960-х годов классические жанры искусства в своей медиальной чистоте перестали работать. Перестали выражать новые смыслы. И что произошло? Искусство устремилось на границы с литературой, музыкой, театром, кино. Там оно и обрело новые возможности выражения.

— О чем думаете в последнее время?

— Нетрудно догадаться.

— О смерти?

— (Кивает.)

— И как?

— Примерно так, как это описано у анонимного египетского автора XXII века до новой эры. Этот древнейший литературный текст называется «Разговор разочарованного со своим Ба». Ба — это дух, или душа. Так вот, этот Ба говорит, что после смерти человека ждет неизвестность, что рассчитывать на что-то и надеяться на что-то не имеет смысла. Лучше наслаждаться каждой минутой земного существования и не задумываться о том, на что все равно невозможно найти ответа.

www.mk.ru

Виктор Пивоваров Картины работы биография художника Галерея произведений 

admin 21.03.2016 Галерея, Новости, Пивоваров Виктор 8,010 Показы

Открыть доступ 41. Пивоваров Виктор "Из цикла "Едоки лимонов". "Это не вы часы потеряли? (Рыцарь, дьявол и смерть)" 2006 Холст, масло 135х105 41. Пивоваров Виктор «Из цикла «Едоки лимонов». «Это не вы часы потеряли? (Рыцарь, дьявол и смерть)» 2006 Холст, масло 135х105 42. Пивоваров Виктор "Из цикла "Едоки лимонов". Жареная картошка" 2006 Холст, масло 75х105 42. Пивоваров Виктор «Из цикла «Едоки лимонов». Жареная картошка» 2006 Холст, масло 75х105 43. Пивоваров Виктор "Из цикла "Едоки лимонов". Страх парализует волю" 2006 Холст, масло 140х95 43. Пивоваров Виктор «Из цикла «Едоки лимонов». Страх парализует волю» 2006 Холст, масло 140х95 44. Пивоваров Виктор "Из цикла "Едоки лимонов". Выпьем и возрадуемся" 2006 Холст, масло 140х105 44. Пивоваров Виктор «Из цикла «Едоки лимонов». Выпьем и возрадуемся» 2006 Холст, масло 140х105 45. Пивоваров Виктор "Пустая комната" 1995 Оргалит, масло, деревянный бокс, электрическая лампочка 75х66 45. Пивоваров Виктор «Пустая комната» 1995 Оргалит, масло, деревянный бокс, электрическая лампочка 75х66 46. Пивоваров Виктор "Милена и духи. Альбом. Рисунок 1" 2009 Бумага, акварель, тушь 60х42,5 46. Пивоваров Виктор «Милена и духи. Альбом. Рисунок 1» 2009 Бумага, акварель, тушь 60х42,5 47. Пивоваров Виктор "Из цикла "Совершенные". Дипломат. Диптих" 2007 Холст, масло 120х92 (каждая часть) 47. Пивоваров Виктор «Из цикла «Совершенные». Дипломат. Диптих» 2007 Холст, масло 120х92 (каждая часть) 48. Пивоваров Виктор "Из цикла "Совершенные". Калифорния. Диптих" 2007 Холст, масло 120х92 (каждая часть) 48. Пивоваров Виктор «Из цикла «Совершенные». Калифорния. Диптих» 2007 Холст, масло 120х92 (каждая часть) 49. Пивоваров Виктор "Из цикла "Совершенные". Поясок с пряжкой" 2008 Холст, масло 160х140 49. Пивоваров Виктор «Из цикла «Совершенные». Поясок с пряжкой» 2008 Холст, масло 160х140 50. Пивоваров Виктор "Из цикла "Совершенные". Английский пуловер" 2008 Холст, масло 160х140 50. Пивоваров Виктор «Из цикла «Совершенные». Английский пуловер» 2008 Холст, масло 160х140 51. Пивоваров Виктор "Из цикла "Красавцы". Семейный портрет" 2009 Холст, масло 160х105 52. Пивоваров Виктор "Из цикла "Красавцы". Прогулка с собачкой" 2009 Холст, масло 160х105 52. Пивоваров Виктор «Из цикла «Красавцы». Прогулка с собачкой» 2009 Холст, масло 160х105 53. Пивоваров Виктор "Из цикла "Стеклянные". Дом у железной дороги" 2010 Стекло, ассамбляж 48х47,5х29 53. Пивоваров Виктор «Из цикла «Стеклянные». Дом у железной дороги» 2010 Стекло, ассамбляж 48х47,5х29 54. Пивоваров Виктор "Из цикла "Стеклянные". Между змеёй и кроликом" 2010 Стекло, ассамбляж 45,5х47,5х26 54. Пивоваров Виктор «Из цикла «Стеклянные». Между змеёй и кроликом» 2010 Стекло, ассамбляж 45,5х47,5х26 55. Пивоваров Виктор "Из цикла "Стеклянные". Китайский купон" 2010 Стекло, ассамбляж 48,5х48х22 55. Пивоваров Виктор «Из цикла «Стеклянные». Китайский купон» 2010 Стекло, ассамбляж 48,5х48х22 56. Пивоваров Виктор "Из цикла "Бессмертные". Московская готика" 2008 Холст, масло 160х125 56. Пивоваров Виктор «Из цикла «Бессмертные». Московская готика» 2008 Холст, масло 160х125 57. Пивоваров Виктор "Из цикла "Бессмертные". Эйдос с кузнечиком" 2007 Холст, масло 70х75 57. Пивоваров Виктор «Из цикла «Бессмертные». Эйдос с кузнечиком» 2007 Холст, масло 70х75 58. Пивоваров Виктор "Из цикла "Бессмертные". Эйдос с жуком и эйдос с собакой" 2001 Холст, масло 150х115 58. Пивоваров Виктор «Из цикла «Бессмертные». Эйдос с жуком и эйдос с собакой» 2001 Холст, масло 150х115 59. Пивоваров Виктор "Из цикла "Бессмертные". Эйдетический пейзаж" 2008 Холст, масло 76х56 59. Пивоваров Виктор «Из цикла «Бессмертные». Эйдетический пейзаж» 2008 Холст, масло 76х56 60. Пивоваров Виктор "Приветствую тебя, мое второе Я!" 1999 Бумага, тушь, акварель 60. Пивоваров Виктор «Приветствую тебя, мое второе Я!» 1999 Бумага, тушь, акварель

 

 

Check Also

Аукционная выставка «Точка Невозврата».

До 16.09.2016 в Музее Арт4.

cultobzor.ru

Виктор Пивоваров Картины работы биография художника Галерея произведений 

admin 21.03.2016 Галерея, Новости, Пивоваров Виктор 8,010 Показы

Открыть доступ 21. Пивоваров Виктор "Из цикла "Посвящения". Севе и Наташе" 2006 Холст, масло 65х90 21. Пивоваров Виктор «Из цикла «Посвящения». Севе и Наташе» 2006 Холст, масло 65х90 22. Пивоваров Виктор "Из цикла "Посвящения". Паше" 2004 Холст, масло 65х90 22. Пивоваров Виктор «Из цикла «Посвящения». Паше» 2004 Холст, масло 65х90 23. Пивоваров Виктор "Из цикла "Посвящения". Милене" 2005 Холст, масло 65х90 23. Пивоваров Виктор «Из цикла «Посвящения». Милене» 2005 Холст, масло 65х90 24. Пивоваров Виктор "Из цикла "Посвящения". Генриху Сапгиру" 2005 Холст, масло 65х90 24. Пивоваров Виктор «Из цикла «Посвящения». Генриху Сапгиру» 2005 Холст, масло 65х90 25. Пивоваров Виктор "Из цикла "Посвящения". Игорю Холину" 2005 Холст, масло 65х90 25. Пивоваров Виктор «Из цикла «Посвящения». Игорю Холину» 2005 Холст, масло 65х90 26. Пивоваров Виктор "Из цикла "Посвящения". Соне и Андрею" 2005 Холст, масло 65х90 27. Пивоваров Виктор "Из цикла "Посвящения". Лидочке Шульгиной" 2005 Холст, масло 65х90 27. Пивоваров Виктор «Из цикла «Посвящения». Лидочке Шульгиной» 2005 Холст, масло 65х90 28. Пивоваров Виктор "Из цикла "Посвящения". Лене Елагиной и Игорю Макаревичу" 2005 Холст, масло 65х90 28. Пивоваров Виктор «Из цикла «Посвящения». Лене Елагиной и Игорю Макаревичу» 2005 Холст, масло 65х90 29. Пивоваров Виктор "Из цикла "Посвящения". Вике" 2005 Холст, масло 65х90 29. Пивоваров Виктор «Из цикла «Посвящения». Вике» 2005 Холст, масло 65х90 30. Пивоваров Виктор "Из цикла "Посвящения". Паше" 2004 Холст, масло 65х87 30. Пивоваров Виктор «Из цикла «Посвящения». Паше» 2004 Холст, масло 65х87 31. Пивоваров Виктор "Из цикла "Едоки лимонов". Островок" 2005 Холст, масло 75х105 31. Пивоваров Виктор «Из цикла «Едоки лимонов». Островок» 2005 Холст, масло 75х105 32. Пивоваров Виктор "Из цикла "Едоки лимонов". Святой Себастьян" 2005 Холст, масло 95х75 32. Пивоваров Виктор «Из цикла «Едоки лимонов». Святой Себастьян» 2005 Холст, масло 95х75 33. Пивоваров Виктор "Из цикла "Едоки лимонов". Мокрые волосы" 2005 Холст, масло 75х100 33. Пивоваров Виктор «Из цикла «Едоки лимонов». Мокрые волосы» 2005 Холст, масло 75х100 34. Пивоваров Виктор "Из цикла "Едоки лимонов". Юдифь" 2006 Холст, масло 105х75 34. Пивоваров Виктор «Из цикла «Едоки лимонов». Юдифь» 2006 Холст, масло 105х75 35. Пивоваров Виктор "Из цикла "Едоки лимонов". Объяснение" 2005 Холст, масло 75х110 35. Пивоваров Виктор «Из цикла «Едоки лимонов». Объяснение» 2005 Холст, масло 75х110 36. Пивоваров Виктор "Из цикла "Едоки лимонов". Трое мужчин, девушка и собака" 2005 Холст, масло 75х110 36. Пивоваров Виктор «Из цикла «Едоки лимонов». Трое мужчин, девушка и собака» 2005 Холст, масло 75х110 37. Пивоваров Виктор "Из цикла "Едоки лимонов". Девушка с лимоном" 2005 Холст, масло 100х75 37. Пивоваров Виктор «Из цикла «Едоки лимонов». Девушка с лимоном» 2005 Холст, масло 100х75 38. Пивоваров Виктор "Из цикла "Едоки лимонов". Ночь на крыше" 2005 Холст, масло 110х75 38. Пивоваров Виктор «Из цикла «Едоки лимонов». Ночь на крыше» 2005 Холст, масло 110х75 39. Пивоваров Виктор "Из цикла "Едоки лимонов". Между Аполлоном и Венерой" 2006 Холст, масло 95х140 39. Пивоваров Виктор «Из цикла «Едоки лимонов». Между Аполлоном и Венерой» 2006 Холст, масло 95х140 40. Пивоваров Виктор "Из цикла "Едоки лимонов". Едоки лимонов" 2006 Холст, масло 75х100 40. Пивоваров Виктор «Из цикла «Едоки лимонов». Едоки лимонов» 2006 Холст, масло 75х100

Check Also

Аукционная выставка «Точка Невозврата».

До 16.09.2016 в Музее Арт4.

cultobzor.ru

Что нужно знать о творчестве московского соцартиста — The Village

«Детский дискурс»

Работы Виктора Пивоварова знакомы даже далёким от искусства людям. Его иллюстрации видели все, кому в детстве хоть раз покупали журнал «Весёлые картинки», логотип которых придумал художник. Как и многие представители неофициального искусства в СССР, Пивоваров работал книжным иллюстратором  — в том числе делал рисунки к советским изданиям сказок «Оле Лукойе», «Чёрная курица, или Подземные жители» и другим. На выставке в «Гараже» комната старушек из «Чёрной курицы» восстановлена куратором Екатериной Иноземцевой по иллюстрации Пивоварова.

Важное отличие Виктора Пивоварова от, например, Ильи Кабакова, также зарабатывавшего книжной иллюстрацией, состоит в том, что Пивоваров считал работу над детскими книгами полноправной частью своего художественного творчества, а Кабаков всегда говорил об иллюстрации как о работе «для других», противопоставляя её занятиям искусством, то есть работе «для себя». По мнению же Пивоварова, детская книга была для многих одной из отдушин в жестокой советской культуре. Он разделял всю культуру на «массовую», «высокую» и «детскую». Во «Влюблённом агенте» Пивоваров писал, что в нём сходятся «детская» и «высокая» культуры, и первая должна подняться на один уровень со второй. Детский взгляд, для которого характерно отсутствие разделения на смотрящего и рассматриваемое, сохраняется во многих работах Виктора Пивоварова. Это делает его самым романтичным из «романтических» концептуалистов. Одна из самых ярких иллюстраций детской оптики художника — работа «Длинная-длинная рука». Её герой неожиданно обретает возможность дотянуться до чего угодно, не покидая стен собственной квартиры.

Кроме того, после переезда вместе с женой Миленой в Прагу детские воспоминания стали для Виктора Пивоварова важной опорой в незнакомом мире. На выставке можно встретить сразу несколько работ, навеянных детством художника. Например, на картине «Лампочка перегорела» изображена комната в коммунальной квартире, где маленький Витя Пивоваров жил со своей мамой.

www.the-village.ru

Виктор Пивоваров: «Гораздо труднее найти примеры долговременного искусства»

Большие музейные выставки Виктора Пивоварова в России проходили трижды — «Шаги механика» (2004) в Третьяковской галерее и Русском музее, «Едоки лимонов» (2006) и «ОНИ» (2011) в Московском музее современного искусства. Сейчас в Москве можно увидеть двухчастный проект — ретроспективу «След улитки» в «Гараже» и продолжающую ее выставку «Потерянные ключи» в ГМИИ им. А.С. Пушкина. Анна Комиссарова побеседовала с Виктором Пивоваровым об иллюзии изоляции, верности живописи и его открытиях в картинах старых мастеров.

— Ваша улитка интерпретируется как метафора художественной стратегии. Как складываются ее отношения с московским концептуализмом и с историей искусства? Спорит ли она с ними, соглашается, опровергает или игнорирует? Может быть, поправляет и дописывает?

— Я сразу должен исправить ошибку, которая возникла в прессе по поводу интерпретации этой моей улитки. Образ улитки интерпретируется как художественная стратегия, как изоляция от мира, и это повторяется во многих текстах. То, что раковина улитки как завинчивающаяся внутрь спираль есть некая модель интровертного сознания, — это, безусловно, близкий мне образ, но чтобы это было какой-то стратегией или способом изоляции от мира — нет. Да и сама улитка то спрячется в свою ракушку, то высунется и рожки покажет, она в контакте с окружающим пространством, но в любой момент способна от него уйти в свой внутренний мир. Кроме того, улитка для меня — образ очень медленного движения. В одной из картин из серии «Потерянные ключи», которая так и называется «След улитки», изображена огромная фигура обнаженной женщины, в самоубийственном безумии вонзающая в себя нож и несущаяся в пропасть, и рядом почти незаметная, ползущая в противоположном направлении улитка — медленное, незаметное, восходящее движение, противостоящее этому грохочущему безумию. Это противопоставление и сам образ улитки объединяют обе выставки, и в «Гараже», и в Пушкинском музее. Я долго не мог найти название выставке в «Гараже». Как Суриков (надеюсь, меня не обвинят в мегаломании) увидел ворону на снегу и у него возник образ боярыни Морозовой, так и я в один прекрасный день вышел за калитку и увидел улитку, которая ползла по дорожке. И даже не сама улитка меня поразила. Улитка — мой любимый образ и часто встречается в моих иллюстрациях для детей. Кажется, нет ни одной книжки, где этой улитки не было бы. Меня поразил ее след. На моих глазах он исчезал в солнечном свете. И вот этот перламутровый драгоценный исчезающий след, ощущение мимолетности, ничтожности времени, отпущенного нам в жизни, — вот это меня поразило и помогло найти название. И вся выставка в «Гараже» заканчивается небольшой картиной из цикла «Сады монаха Рабиновича», где всего два слова: «мгновение — и нет!»

Выставка Виктора Пивоварова «След улитки» в Музее «Гараж»© Ольга Алексеенко / предоставлено Музеем современного искусства «Гараж»

— И все-таки в экспозиции «След улитки» преобладают работы пражского периода и прослеживается вектор погружения во внутренние ландшафты. Связано ли это со стремлением обособиться от московского концептуалистского прошлого?

— Нет, такого стремления у меня нет. В 1970-х годах я был частью концептуалистского круга, и идеи, которые рождались в нем, питали всех художников этого круга. В Праге я оказался практически в изоляции, в полном одиночестве. Меня, как растение, выдернули из почвы, где я рос. Но все имеет две стороны. С одной стороны, я потерял связь с питательной коллективной грядкой, а с другой — судьба толкала меня на поиск пути индивидуального. Если в 1970-е я был частью пусть небольшого, но сообщества единомышленников, в котором индивидуальное несколько растворялось в общем энергетическом поле, то в 1980-е годы в Праге мне пришлось искать, что называется, самого себя. Эти поиски были довольно мучительными. К самому себе меня вывело мое детство. После периода полной потерянности и блуждания в темноте я спонтанно и интуитивно обратился к детским воспоминаниям. Циклы «Квартира 22», «Дневник подростка», альбом «Действующие лица» и другие работы помогли мне обрести твердую почву под ногами, почву, куда я мог запустить корни. Эти корни, конечно, связаны с моей биографией, с моей сугубо личной жизнью, частью которой остается и сообщество московского концептуализма.

Последние 30 лет концептуализм является безальтернативным направлением, на горизонте ничего другого не появилось. Таким же безальтернативным, как современный глобальный капитализм.

— Вы, как и ваши коллеги-концептуалисты, создавали инсталляции и энвайронменты, некоторые из них представлены впервые в «Гараже». Но в сравнении с огромным количеством ваших картин и альбомов все равно складывается впечатление, что вас не слишком увлекают неживописные формы искусства, даже с поправкой на игровой и персонажный характер ваших произведений. Одна из ваших инсталляций, которой нет на выставке, так и называлась — «Неограниченные возможности живописи». Если я не ошибаюсь в своем впечатлении, то с чем связана такая преданность живописному языку? С содержательными задачами, которые успешнее решаются в камерном формате? С вашими вкусовыми пристрастиями или привычкой к определенной технике?

— Да, вы правы, живописный и рисовальный язык мне ближе, я чувствую себя в нем комфортнее. Однако, когда мне нужно его расширить, я безболезненно расстаюсь с ним, тем более что со словом я работаю постоянно, даже когда рисую или пишу картины. Почему живописный язык ближе? Концептуализм вообще возник из протеста по отношению к живописи, картине, к любому артефакту. Для первых концептуалистов было важно искусство, которое невозможно продать, чтобы оно не было предметом и не могло стать мгновенно товаром. Эта важная и замечательная интенция продержалась в искусстве недолго. Первые «непродажные» концептуальные опыты, связанные с боди-артом, ленд-артом и хеппенингом, возникли в 1960-е годы. Но рынок быстро нашел возможность продавать фотографии с этих акций. Таким образом, главный некоммерческий импульс и заряд уже не действовал. Но к нам вся эта проблематика, весь этот протест против рынка не имели никакого отношения, поскольку в Советском Союзе не было никакого рынка. К тому же я вырос на классической школе, и в отношении к ней можно было занять две позиции: либо ее зачеркнуть, проклясть, либо ее использовать. Второй путь для художника второй половины ХХ века провальный. Потому что все основные стратегии постмодернистского искусства пошли по пути отрицания живописи и картины, по пути концептуализма. Исключение составляют только два локальных направления — немецкий неоэкспрессионизм и итальянский трансавангард. Они использовали живопись в ее медиальной чистоте и остались замкнутыми образованиями. Последние 30 лет концептуализм является безальтернативным направлением, на горизонте ничего другого не появилось. Таким же безальтернативным, как современный глобальный капитализм. Такие формы искусства, как акционизм, политическое искусство, фотореализм, — это ветви концептуализма, которые получили название «постконцептуализм». Моя Милена (Милена Славицкая, куратор, критик, историк искусства, жена Виктора Пивоварова. — Ред.) считает, что разница между концептуализмом и постконцептуализмом в том, что постконцептуализм включил в свои художественные стратегии рыночные механизмы: менеджмент, рекламу и прочее. Классический концептуализм сторонился этого. Я же сам склонен воспринимать концептуализм как единое явление.

То, что я остался верен живописи, то есть избрал стратегически провальный путь, неминуемо отразилось на моей биографии, и если говорить о каком-то признании (хотя любое признание — вещь капризная, сегодня оно есть, а завтра испарилось), то ко мне оно пришло поздно по сравнению с моими коллегами. Я в этом смысле как улитка — очень медленно двигался. И, конечно, я страшно рад тому, что удостоился чести показать свои работы в двух таких замечательных музеях.

И еще один момент, почему язык живописи и рисунка мне близок. Да, он близок мне по воспитанию, я прошел такую школу, но главное — я обожаю классическое искусство и воспринимаю старых художников как своих современников и собеседников. Мой восторг и преклонение перед ними я постарался выразить в новом цикле «Потерянные ключи».

Выставка Виктора Пивоварова «След улитки» в Музее «Гараж»© Ольга Алексеенко / предоставлено Музеем современного искусства «Гараж»

— Наверное, ваше погружение в искусство XV—XVI веков сопровождалось открытиями и наблюдениями в отношении опыта художников того времени?

— В серии «Потерянные ключи» четыре из восьми картин инспирированы Кранахом. В процессе работы я просто влюбился в него. Как любой художник XV—XVI веков, Кранах выполнял огромное количество заказов. Это был стандартный способ существования. Но у него, так же как у других его современников, были возможности для абсолютно личного и философского высказывания. Таких картин у него не так много, они разбросаны по разным музеям мира.

Очень интересно сравнение Кранаха с его ближайшим современником Альбрехтом Дюрером. Дюрер рядом с Кранахом строг и сух, Кранах рядом с Дюрером нежен и сладострастен. Эротизм — та ниточка, которая сразу делает его близким нам, он воспринимает чувственную сторону любви так же, как мы. Эти его женщины извиваются, и линии их изгибов выглядят так, будто он их гладит, будто под его рукой женское тело принимает такие нежные, изысканные линии. Эротизм Кранаха иногда принимает такие дерзкие формы, будто он начитался Юнга. На мою выставку в Пушкинском музее организаторы поставили 18+, а на Кранаха не поставили. А там творится нечто невообразимое. Там, например, есть картина «Юдифь на празднике Олоферна». За большим столом сидит компания нарядно одетых мужчин во главе с Олоферном. Рядом Юдифь, которая в ладошках протягивает Олоферну довольно странный предмет. Если вглядеться внимательнее, этот предмет более чем напоминает женские гениталии. Но это не все. Олоферн держит в руке кинжал, который направлен прямо в сердцевину этого предмета. Поскольку Кранахом я интересуюсь давно, я эти его юнговско-фрейдовские штучки знаю. Его свобода и независимость в религиозных вопросах (при том что он был близок к Лютеру, последний был даже крестным отцом его дочери) мне очень импонируют.

Выставка Виктора Пивоварова «След улитки» в Музее «Гараж»© Ольга Алексеенко / предоставлено Музеем современного искусства «Гараж»

Цикл «Потерянные ключи» начался с открытки, которую мне подарил мой друг Кирилл Кобрин несколько лет назад. На открытке была репродукция «Меланхолии» Кранаха. Так получилось, что это феноменальное художественно-философское произведение ускользнуло от внимания историков искусства. Я это объясняю так, что немецкие профессора XIX века, создававшие ту историю искусства, которую мы изучаем в школах и университетах, пользовались только такими крупными музеями, как Лувр, Уффици или Пинакотека, и просто не доехали до малых провинциальных собраний, где оказались «Меланхолии» Кранаха. Я не оговорился, у Кранаха только по моим подсчетам четыре «Меланхолии». Одна в Кольмаре, другая в Эдинбурге, третья в Копенгагене, четвертая оказалась где-то в Америке. И все «Меланхолии» разные.

Так вот, я вокруг этой «Меланхолии», как голодный волк, ходил кругами несколько лет. Не знал, что бы такое придумать, каким образом приблизиться к ней, включить ее в свое художественное пространство. Постепенно возникла идея цикла картин, и «Меланхолия» стала первой, с которой я начал. Пристально рассматривая Кранаха, я обнаружил вещи совершенно неожиданные. Среди тех немногих атрибутов, которые он оставил от дюреровской «Меланхолии», — шар, сфера. Поразительно, но на его шаре нет рефлексов. Ведь любой объемный предмет, а шар особенно, отражает цвета пола, потолка, других окружающих предметов, а у Кранаха шар и все остальные предметы ничего не отражают. Они совокупно создают единое пространство, но сами по себе остаются замкнутыми, самодостаточными монадами. Если перевести этот тип изображения на философский язык, это означает, что каждая вещь в мире самостоятельна и самоценна. Она не складывается из отражений и рефлексов других вещей, она абсолютно автономна. А стало быть, полностью ответственна сама за себя. То есть мы не можем ссылаться и оправдывать себя какими-то фатальными обстоятельствами, от нас не зависящими, каждый из нас — мир в себе, и причины и последствия наших поступков полностью в нас самих.

Абсолютно любое искусство может быть использовано в любых идеологических целях.

— В книге «Влюбленный агент» вы пишете о том, что ваши творческие поиски определяла «разорванность между безграничной любовью к классике и пылкой свежей влюбленностью в искусство новейшее». Остается ли это напряжение между двумя полюсами любви мотивирующим? Испытываете ли вы необходимость преодолеть эту разорванность или она осталась в прошлом?

— В юности мне казалось, что между классическим искусством и искусством модернизма — пропасть. Я метался, мне казалось, что я должен сделать выбор. Сейчас я вижу их как единое целое, без разрыва, как одно и то же искусство. Думаю, что это вообще знак времени. Я обнаруживаю подобное видение цельности культуры, например, у Владимира Мартынова в его новейшей книге «2013 год», где он пишет о Леонардо, Босхе и Дюрере как о своих современниках и собеседниках.

— Есть представление, что живопись сегодня может существовать только в режиме имитации, поскольку как язык она принадлежит к другой культурной традиции. Что вы думаете по этому поводу?

— На одной из своих встреч в Москве я провозгласил, что реалистическая, или фигуративная, живопись наиболее пригодна для пропаганды и все тоталитарные режимы ее в этих целях использовали. В этой связи я снова обращаюсь к нашему недавнему разговору с Миленой. Вопрос стоял так: а может ли концептуальное искусство, искусство сложнорефлексивное, ироничное, быть использовано в целях пропаганды, в целях идеологии, в том числе идеологии тоталитарной? Я сначала не был уверен в ответе, но в разговоре с Миленой это прояснилось: да, может, и очень легко. Можно смело сказать, что абсолютно любое искусство может быть использовано в любых идеологических целях.

К вашему вопросу о возможности живописи сегодня, о ее единственной возможности существования в режиме имитации: так вот, Милена высказала мнение, что, поскольку живопись как архаический язык оказалась за границами актуальных движений, используемых властью, самым современным протестным жестом было бы, если бы кто-то вышел с этюдничком на природу и писал деревья и ручейки.

Автопортрет в юности. 2015. Холст, масло. Собственность автора© Предоставлено ГМИИ им. А.С. Пушкина

— Если говорить о современном художественном процессе, какие имена, направления, выставки и сюжеты вам кажутся наиболее интересными? Влюблены ли вы, как прежде, в искусство новейшее и какие формы находит эта любовь?

— Из совсем новейших вещей мне представляется очень сильным жест Павленского. Реакция всего арт-сообщества на акцию Павленского была абсолютно единодушной. Я в данном случае не оригинален и с удовольствием присоединяюсь к мнению других художников и критиков. Но этот жест, действительно сильный и гражданственно необходимый, — он и одномоментный. Ясно, что буквально завтра он потеряет свою силу и энергию. Гораздо труднее найти примеры долговременного искусства. К этому разряду я бы отнес Агнес Мартин, выставку которой мне посчастливилось увидеть в Лондоне в прошлом году. Но Агнес Мартин — это уже далекое прошлое.

След улитки. 2015. Холст, масло. Собственность автора© Предоставлено ГМИИ им. А.С. Пушкина

— Мне попадались ваши слова о том, что «Потерянные ключи» — это лучшее, что вы сделали после «Проектов для одинокого человека». По каким критериям вы оцениваете свои работы, прошлые и нынешние?

— Когда заканчиваешь какую-то работу, настолько в нее погружен, что она кажется наилучшей. Не знаю, лучшая ли это работа, это время покажет. Похоже, что «Проекты для одинокого человека» выдержали проверку временем. Когда я делал выставку в «Гараже», мне несколько человек сказали, что они актуальны. Я страшно удивился. Мне казалось, что они остались в старом добром экзистенциализме.

— Совсем нет, ваши «Проекты» — это утопия современного человека, чья хаотичная жизнь погружена в интернет и превращается в бесконечную самопрезентацию. Не осталось такой комнаты, где он мог бы наслаждаться одиночеством. Однако остался последний вопрос. Ваша выставка в «Гараже» устроена как книга, состоящая из одиннадцати глав. Двенадцатая глава — выставка в Пушкинском музее. Считаете ли вы эту книгу законченной и цельной? Ждут ли нас следующие главы?

— Мне хотелось бы, чтобы эта книга вообще всегда оставалась открытой, чтобы никаких последних глав и последних слов в ней не было.

Help_leftПонравился материал?Like_materialпомоги сайту!Help_right

www.colta.ru

Выставка "Виктор Пивоваров. Иллюстрация и галлюцинация" По произведениям Достоевского и Бодлера: philologist

27 сентября - 25 октября 2017 года, музей Ф.М. Достоевского в Санкт-Петербурге.

На выставке, посвященной 80-летию Виктора Дмитриевича Пивоварова, замечательного художника, философа, неутомимого искателя новых путей в искусстве, представлена только часть многогранного мира его творчества – это иллюстрации к произведения Ф.Достоевского и Ш.Бодлера, а также некоторые детские книги в его оформлении. Книжная иллюстрация занимает особое место в творчестве художника. В области художественного оформления книг Пивоваров создал настоящие шедевры, отличающиеся высотой художественного исполнения и глубиной проникновения в сокровенные смыслы иллюстрируемых произведений. Это относится к его иллюстрациям как книг для детей, так и произведений «для взрослых»: высокой классики, русской и зарубежной.

Виктор Пивоваров. Сон смешного человека

В 1960-1970- годы многие художники обратились к творчеству Достоевского, произошел настоящий расцвет книжной графики и станковой живописи по произведениям Достоевского. Среди плеяды иллюстраторов Достоевского, этих лет: Э.Неизвестный, С.Косенков, Ю.Перевезенцев, М.Шемякин и многие другие, имя Виктора Пивоварова в первом ряду. «Достоевский в это время имел ореол если не антисоветчика, то в любом случае писателя подрывного, опасного», − вспоминал Пивоваров в своей автобиографической книге «Влюбленный агент». Понятно, что мир Достоевского привлекал своей художественной глубиной и какой-то новой актуальностью.

Виктор Пивоваров. Сон смешного человека

Иллюстрации Пивоварова к «Бесам», «Сну смешного человека», «Запискам из Мертвого дома» отличаются остротой, точностью воплощения самой сути смысла в изображении отдельных эпизодов и характеров персонажей: зловещее застолье «наших» в «Бесах», или великолепный Кармазинов, восседающий за столиком: здесь схвачены и комическое самомнение этого героя и какой-то зловещий отблеск главного смысла романа. Очень глубоко проник художник в мир небольшого рассказа Достоевского «Сон смешного человека», раскрыв неразрешимые противоречия космического масштаба в сознания маленького и неприметного обитателя петербургского убогого жилища. Эти образы остаются в памяти накрепко слитыми с миром Достоевского.

Виктор Пивоваров. Записки из мертвого дома

Иллюстрации к произведениям Достоевского Пивоваров выполнил в 1969-1970 гг. Именно в это время шла работа над созданием Музея Достоевского в Ленинграде, формировалась его коллекция. Тогда для Музея и были приобретены работы молодых, не получивших в то время официального признания художников В.Пивоварова и Ю.Перевезенцева. Часть работ Пивоварова, которую музей не смог приобрести, была художником подарена. В коллекции петербургского Музея Достоевского хранятся графические листы Виктора Пивоварова к «Запискам из Мертвого дома», к роману «Бесы» и к «Сну смешного человека». На выставке «Иллюстрация и галлюцинация экспонируются 19 работ иллюстраций к произведениями Достоевского из собрания Музея Достоевского. Также на выставке представлены уникальные работы Пивоварова к поэтической книге Шарля Бодлера «Цветы зла», из коллекции Э.Г.Багдасаряна.

Виктор Пивоваров. Бесы

Открывая выставку работ В.Пивоварова, мы не могли обойти вниманием прекрасные, неповторимые детские книжки с его иллюстрациями. Мрачный, трагический мир Достоевского и Бодлера сосуществует рядом с живым, веселым, иногда немного грустным, красочным миром детских книг, представленных в отдельной витрине. Также можно более подробно рассмотреть эти иллюстрации на мониторе. В небольшой экспозиции можно увидеть далеко не все книги, проиллюстрированные Пивоваровым, но зато это такие шедевры, как «Оле-Лукойе» Г.-Х. Андерсена, «Черная курица» А.Погорельского, «Про Фому и про Ерему». Г.Сапгира, «Моя Вообразилия» Б.Заходера. К иллюстрациям детских книг В.Пивоваров подходил ничуть не менее серьезно, чем к работам над Достоевским. Во многом в произведениях для детей он находил очень глубокие смыслы, связанные с его личными переживаниями и размышлениями.

Виктор Пивоваров. Цветы зла

Контакт: +7 921 977 43 00, [email protected]

Отсюда

Вы также можете подписаться на мои страницы:- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

philologist.livejournal.com

Чувствователь

Во «Влюблённом агенте» Виктор Пивоваров писал: «Я не мыслитель, я чувствователь. Не умом я постигаю мир». Его слова очень похожи на культ чувств, свойственный романтизму. Куратор выставки в «Гараже» Екатерина Иноземцева вообще предлагает интерпретацию работ Пивоварова через концепты романтизма. Например, альбом «Проект для одинокого человека», один из листов которого показывает семь снов одинокого человека для каждой ночи недели, другой — разные виды неба для одинокого человека, а третий — распорядок дня одинокого человека. Этот альбом соотносится с идеей романтизма об одиночестве как основном условии творчества.Среди близких друзей Виктора Пивоварова идеальным примером выбора одиночества ради более высоких целей был поэт Игорь Холин. Пивоваров вспоминал слова Холина: «Я считаю, что художник, поэт, должен быть абсолютно свободен, свободен от всего, абсолютно от всего. Только тогда его деятельность имеет смысл». В «Проекте биографии одинокого человека» Виктор Пивоваров писал о «радостном или абсолютном одиночестве», совпадающем с физической смертью, но при этом позволяющем обрести абсолютную свободу.

После одиночества одно из самых важных чувств для Пивоварова — любовное. Например, цикл «Июнь-Июнь» — что-то вроде зашифрованных страниц из дневника, посвящённых встрече Виктора Пивоварова и его жены Милены. Любовь здесь понимается в довольно архаичном смысле: как соединение двух частей одного целого.

Высокая культура

Описывая цикл картин «Сады монаха Рабиновича» — карты несуществующих пространств — Виктор Пивоваров обращается к «Саду земных наслаждений» Иеронима Босха и к «Золотому веку» Лукаса Кранаха. Так художник помещает себя в контекст высокой культуры, которая восхищала его с детства. Во «Влюблённом агенте» он описывает ежедневные походы в Третьяковскую галерею и дни, проведённые в библиотеке Пушкинского музея за изучением томов по истории искусства.

Ещё один важный источник вдохновения для Пивоварова — философия. Так, персонажами целой серии его картин становятся эйдосы. Вообще «эйдос» — это понятие из философии Платона, означающее идею или концепцию вещи, предшествующую реальному её воплощению. Правда, в живописи Виктора Пивоварова эйдосы обретают человеческие черты и заодно обрастают знакомыми художнику пространствами: на картине «Московская готика» из окна виднеется шпиль сталинской высотки

«Детский дискурс»

Работы Виктора Пивоварова знакомы даже далёким от искусства людям. Его иллюстрации видели все, кому в детстве хоть раз покупали журнал «Весёлые картинки», логотип которых придумал художник. Как и многие представители неофициального искусства в СССР, Пивоваров работал книжным иллюстратором  — в том числе делал рисунки к советским изданиям сказок «Оле Лукойе», «Чёрная курица, или Подземные жители» и другим. На выставке в «Гараже» комната старушек из «Чёрной курицы» восстановлена куратором Екатериной Иноземцевой по иллюстрации Пивоварова.

Важное отличие Виктора Пивоварова от, например, Ильи Кабакова, также зарабатывавшего книжной иллюстрацией, состоит в том, что Пивоваров считал работу над детскими книгами полноправной частью своего художественного творчества, а Кабаков всегда говорил об иллюстрации как о работе «для других», противопоставляя её занятиям искусством, то есть работе «для себя». По мнению же Пивоварова, детская книга была для многих одной из отдушин в жестокой советской культуре. Он разделял всю культуру на «массовую», «высокую» и «детскую». Во «Влюблённом агенте» Пивоваров писал, что в нём сходятся «детская» и «высокая» культуры, и первая должна подняться на один уровень со второй. Детский взгляд, для которого характерно отсутствие разделения на смотрящего и рассматриваемое, сохраняется во многих работах Виктора Пивоварова. Это делает его самым романтичным из «романтических» концептуалистов. Одна из самых ярких иллюстраций детской оптики художника — работа «Длинная-длинная рука». Её герой неожиданно обретает возможность дотянуться до чего угодно, не покидая стен собственной квартиры.

Кроме того, после переезда вместе с женой Миленой в Прагу детские воспоминания стали для Виктора Пивоварова важной опорой в незнакомом мире. На выставке можно встретить сразу несколько работ, навеянных детством художника. Например, на картине «Лампочка перегорела» изображена комната в коммунальной квартире, где маленький Витя Пивоваров жил со своей мамой

«Лампочка перегорела» 

Альбомы

Кроме детской оптики, следствием иллюстраторского труда Виктора Пивоварова стало изобретение им и Ильёй Кабаковым жанра альбома. Важное отличие альбома от, например, книги — повествование здесь если и присутствует, то строится скорее по законам сочетания изображений, а не по привычной повествовательной логике. Сам Виктор Пивоваров в своих мемуарах так описывает этот жанр: «Альбомы соединяли в себе элементы театрального представления, фильма и литературного произведения, оставаясь при этом в рамках изобразительного искусства».

Наверное, один из самых интересных альбомов на выставке — «Где я?» из наиболее обширного альбомного цикла Виктора Пивоварова «Сад». В нём на фоне мест, часто посещаемых художником (квартира, мастерская, кухня друзей и так далее) появляется, будто титры в фильме, вопрос «Где я?». Заканчивается альбом тем же вопросом на фоне разорванного надвое кусочка синего неба. Другой альбом из этого цикла тоже называется «Сад» — и в нём из-под белой дымки еле заметно проступают очертания предметов. В обоих случаях автор будто бы самоустраняется, покидая реальность ради садов сознания.

«Белая птица»

«Метафизическая композиция»

http://www.the-village.ru/

Виктор Пивоваров «Автопортрет в юности». 2015

Виктор Пивоваров «Мокрые волосы». 2012

https://www.buro247.ru/culture/

http://www.conceptualism-moscow.org/

 http://www.lechaim.ru/ARHIV/200/vasileva.htm

blog.arthistoryonline.ru