Притча о слепых (картина). Картина слепые


«Притча о слепых» Питера Брейгеля

Искусствоведы считают, что Северное Возрождение ни в чем не уступает итальянскому. Оно было совершенно иным по своему духу и воплощению, но его художественная ценность от этого не становится меньше. Выдающимся деятелем этой эпохи был Питер Брейгель. «Притча о слепых» – одна из лучших его работ.

Северное Возрождение

Этот термин охватывает все искусство XV века, развивающееся за пределами Италии, которая была родиной классического Высокого Возрождения. К Северу относят и Францию, и Англию, но, говоря о живописи, как правило, вспоминают Нидерланды и Германию. Именно здесь работали Альбрехт Дюрер, Рогир ванн дер Вейден, Ян ванн Эйк и, конечно, Питер Брейгель с сыновьями. притча о слепых

В живописи времен Северного Ренессанса прослеживается четкая связь с готикой, народным искусством и мифологией. Письмо подробно и детализировано. В отличие от Италии, на Севере пока не возникает гуманистического светского мировоззрения. Художники не обращаются к классическому наследию античности и изучению анатомии для более достоверного изображения человеческого тела. Кроме того, ощущается значительное влияние церкви на искусство. Если картина не изображает напрямую библейский сюжет, то в ней четко прослеживаются христианские аллегории.

Биография Брейгеля

Брейгели – это целая династия. Живописью занимался не только отец, сам Питер Брейгель. Широко известны и работы его сыновей – Яна Брейгеля и Питера Брейгеля-младшего. Они не только писали свои картины, но и сделали довольно много копий отцовских произведений.

Старший Брейгель родился в нидерландском городе Бреда в начале XVI века. Начинал он свою карьеру как график, затем обучался живописи у придворного мастера Кука ван Альста в Антверпене. В 50-х годах он, подобно многим европейским художникам, совершил «образовательное» путешествие в Италию. По дороге посетил Швейцарию и Францию и написал несколько пейзажей. Солнечная Италия поразила Брейгеля не только прекрасной природой, но и памятниками классического искусства. Критики сходятся во мнении, что старые итальянские мастера оказали большое влияние на творчество молодого художника.

притча про слепого

После путешествия Брейгель продолжает работать в Антверпене и женится на дочери своего наставника, Марии. В 1963 году семья переезжает в Брюссель, где художник останется до конца своих дней. Кисти Брейгеля приписывают сорок пять картин. Из них более тридцати изображают природу, сельскую жизнь и сценки из жизни деревенских жителей. Художник не принимал заказов на портреты, известно только одно его произведение в этом жанре – «Голова крестьянки». Если в раннем творчестве Брейгеля фигуры людей маленькие и незначительные по сравнению с окружающим пейзажем, то в позднем прослеживается растущий интерес к изображению человеческих фигур. В этих картинах люди выписаны крупно, лица изображены выразительно, на них легко читаются эмоции. К этим работам относятся «Калеки», «Крестьянин и разоритель гнезд» и, конечно, «Притча о слепых».

«Притча о слепых». Питер Брейгель

Картина Брейгеля – не единственный сюжет в искусстве на тему незрячих. Образ слепого прочно утвердился в мифологии как аллегория невежества, нетерпимости к чужому мнению, зашоренного сознания. Но в то же время часто незрячий выступает как олицетворение веры (не зря ее часто называют слепой). Так, еще в Библии встречается притча про слепого Вартимея. Человек обретает зрение благодаря своей безграничной вере. Широко известна древнеиндийская история «Слепые и слон». Притча рассказывает о трех людях, которым дали дотронуться до различных частей тела слона, на основании чего каждый вынес вердикт, как выглядит животное, и каждый из них был не прав. Произведение Брейгеля, согласно общепринятому толкованию, основано на библейских строках: «Если слепой ведёт слепого, то оба они упадут в яму». В картине мы видим буквальную иллюстрацию этого.

слепые и слон притча

На фоне безмятежного сельского пейзажа шествует процессия из шести мужчин. Одеты они небогато, на груди одного из них крест, как символ упования на Бога. Слепые движутся по плотине, но не замечают, как дорога делает поворот. И вот их лидер, оступившись, падает в воду. Второй мужчина, не удержавшись, летит за ним. Третий еще не понимает, что происходит, но положение его уже неустойчиво. Последние еще не ведают об уготованной участи, но все они неминуемо окажутся в воде, ведь слепой, следующий за слепым, обречен.

Интерпретация

Чтобы понять, о чем говорит брейгелевская «Притча о слепых», нельзя упускать из виду культурный и исторический контекст, в котором создавалась эта картина. В последние годы жизни художника его родные Нидерланды были оккупированы испанцами под предводительством герцога Альбы. Под предлогом уничтожения еретиков были замучены и убиты тысячи простых людей. Террор и беззаконие царили в стране. Начавшиеся было бунты и выступления быстро сошли на нет. Как и весь народ, художника охватило отчаяние, и эта безысходность обрела наиболее полное выражение в его картине «Притча о слепых».

притча о слепых питер брейгель

Эта работа – аллегорический протест и обращение ко всему миру. Куда придет незрячее человечество? По какому праву слепого ведет слепой? Слепота здесь – не только физическое увечье, но и нищета духа. Все полотно кричит о том, что пока не поздно следует остановиться и попробовать, наконец, открыть глаза. Вероятно, пока человечество существует, этот призыв все еще будет актуален.

Композиция и колорит

Композиция картины выстроена по диагонали. Причем динамика и напряженность возрастают на протяжении линии, визуально разделяющей картину. Пейзаж статичен и безмятежен, отсутствуют посторонние фигуры людей и животных. Только невозмутимая природа – свидетель разыгрывающейся драмы, которая в сравнении с вечностью является всего ничтожным эпизодом. По направлению с пригорка, подчеркнутого остроконечными крышами голландских домов, движутся слепые. Провал справа выступает как контрапункт возвышенности.

слепые и слон притча

Безжизненный сухой силуэт дерева в левой части картины повторяет изгибы тела последнего мужчины. Если последние фигуры еще двигаются спокойно, то по ходу диагонали динамика и напряжение растет. Каждая последующая фигура уже более неустойчива и все больше отчаяния и тупого ужаса читается на их лицах. Лица первого слепого мы полностью не видим, он уже погружается в воду. Но фигура его выражает беспомощность и отчаяние.

Идею и композицию подчеркивает колорит картины. Для мрачного сюжета художник подобрал неяркие приглушенные тона. В пейзаже преобладает сильно приглушенная охра, пыльная зелень. Низкое хмурое небо выполнено в оттенках серого. Ни единого просвета нет между облаками. Одежда слепых таких же блеклых тонов, как и окружающая природа – все та же палитра серого. Художник сумел подчеркнуть цветом динамическую диагональ. Напряжение нарастает вместе с цветом. Глухие плащи двух последних мужчин выполнены в наиболее спокойных и темных оттенках. У обрыва же мелькают вспышки ослепительно-белых чулок и чепцов, им вторит грязный белый плащ третьего слепого. Одеждой самых ярких тонов – красный, зеленый, оранжевый – наградил художник поводыря, столь бесславно окончившего свой путь. Яркой охрой светится глина у обрыва.

брейгель

Эта картина – одно из последних и самых известных произведений Питера Брейгеля. В этой работе он показал себя зрелым художником. Умелая техника письма и мастерское использование живописных приемов сочетаются здесь с драматизмом и глубиной сюжета.

fb.ru

Притча о слепых Картина Питера Брейгеля

Искусство Нидерландов 16-го века Картина «Притча о слепых». Гениальный дар обобщения и умение выразить драматическую коллизию или иносказание через ритмику жестов и движения достигли своей вершины в картине Питера Брейгеля «Притча о слепых». В разных стадиях падения фигур слепых, следующих за слепым же и споткнувшимся поводырем, в неумолимой логике этого падения, в лицах-масках с пустыми глазницами, смотрящих на ясный дневной свет, воплотился образ человечества, спотыкающегося во тьме. Это ясное и трагическое осознание неизбежности судьбы и времени, чувство грандиозности мироздания и понимание истинного места человека в нем, делают Брейгеля одним из величайших художников-мудрецов в искусстве Северного Ренессанса. «Притча о слепых» — картина, имеющая другие названия — «Слепые», «Парабола слепых», «Слепой ведёт незрячего». Источник сюжета — Евангелие от Матфея (15, 12-19).

На картине Брейгель изобразил шестеро слепых, которые цепочкой двигаются вперёд, держась друг за друга. Идущий первым слепой поводырь оступается и вместе с посохом падает в яму. Следующий за ним слепой, падает на него. Третий, связанный со вторым посоха, тоже последует за своими предшественниками. Пятый и шестой ещё ни о чем не догадываются, но им неминуемо быть в яме следом за их спутниками. Считается, что сюжет картины основан на библейской притчи о слепых: «Если слепой ведёт слепого, то оба они упадут в яму». Лица наискось пересекающих полотно нищих-слепцов нечеловечески уродливы и при этом реальны. Взгляд зрителя, словно обгоняя их, перескакивая с одной фигуры на другую, улавливает их последовательное изменение — от тупости и животной плотоядности через алчность, хитрость и злобу к стремительно нарастающей осмысленности, а вместе с ней и отвратительному духовному уродству обезображенных лиц. И чем дальше, тем очевиднее духовная слепота берет верх над физической и духовные язвы обретают все более общий, уже всечеловеческий характер.

По существу, Брейгель берет реальный факт. Но художник доводит его до такой образной концентрации, что тот, обретая всеобщность, возрастает до трагедии невиданной силы. Только один, падающий слепец обращает к нам лицо — оскал рта и злобный взгляд пустых влажных глазниц. Этот взгляд завершает путь слепцов— жизненный путь людей. Но тем более чист — безлюден и чист — пейзаж, перед которым спотыкается один слепец и которого уже не заслоняет другой. Деревенская церковь, пологие холмы, нежная зелень деревьев у Брейгеля полны тишины и свежести. Лишь сухой безжизненный ствол вторит своим изгибом движению падающего. Мир спокоен и вечен. Человечна природа, а не люди. И Брейгель создает не философский образ мира, а трагедию человечества. И хотя он старается придать своей картине строй ясный и холодный, ее цвет — стальной, но с нежным сиреневым дрожащим отливом— выдает ее трагическую и напряженную безысходность.

В картине Питера Брейгеля «Притча о слепых» чувствуется философское неприятие религиозного и политического фанатизма. Христос сказал, имея в виду фарисеев: «Если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму». Эта притча о человеческой глупости неоднократно встречается в писаниях гуманистов, и мы знаем по меньшей мере еще об одном более раннем обращении к этому сюжету, но трагическая глубина и убедительность образа, созданного Брейгелем, придает этой теме особую силу воздействия. Слепые не ведают, куда идут сами и куда ведут других. Картина Брейгеля является вечным предостережением людям, дабы они одумались, открыли глаза, не поддавались слепому фанатизму, способному обречь народ на гибель.

Возможно, Брейгель находил в библейском содержании притчи также нечто созвучное своему времени. Когда фарисеи спросили, почему ученики Христа, нарушая религиозные традиции, не умывают рук своих, когда едят, Он ответил им: «Не то, что входит в уста, оскверняет человека; но то, что выходит из уст, оскверняет человека». После того, как фарисеи обиделись на эти слова, Христос назвал их слепыми, ведущими слепых, объяснив, что «все, входящее в уста, проходит через чрево и извергается вон». «А исходящее из уст – из сердца исходит; сие оскверняет человека. Ибо из сердца исходят злые помыслы, убийства... хуления». Вероятно, Брейгель соотносил этот сюжет картины с теми спорами, которые кипели тогда вокруг деталей религиозного обряда. После картины «Притча о слепых» Брейгель исполнил только одну картину — «Сороку на виселице» (1568; Дармштадт, Музей), где сплелись и последние разочарования художника, и стремление возвратиться к былой гармонии, и сознание невозможности такого возвращения.

История искусства. Далее →

smallbay.ru

Притча о слепых (картина) — WiKi

На картине изображено шестеро слепых, которые цепочкой движутся вперёд, держась друг за друга. Идущий первым слепой поводырь оступается и вместе с посохом падает в яму. Следующий за ним слепой падает на него. Третий, связанный со вторым посохом, последует за своими предшественниками. Пятый и шестой ещё ни о чём не догадываются, но им неминуемо быть в яме следом за их спутниками. В шести фигурах представлено шесть различных фаз падения. Искусствоведы также обращают внимание на то, что двое (второй и четвёртый) в цепочке не просто слепые — они были ослеплены насильственно.

  Церковь св. Анны (Дильбек, соврем. фото)

Считается, что сюжет картины основан на библейской притче о слепых (Матф. 15:14): «Если слепой ведёт слепого, то оба они упадут в яму».

Вот как описал впечатление от этого произведения австрийский историк искусства Макс Дворжак в книге "История искусства как история духа":

С возвышения, которое подчеркнуто острыми крышами двух крестьянских домов в верхнем левом углу картины, спускаются по плотине слепые. Последние из них движутся еще в привычном темпе, вертикально, медленно, шаг за шагом, как автоматы. Они еще не знают, что случилось впереди. Плотина делает поворот, вожак этого не замечает и падает через откос в углубление, которое в правом нижнем углу образует контрапост подымающимся крышам домов в левом углу. Между этими двумя полюсами и развертывается теперь трагическая судьба. Слепые, связанные друг с другом руками, положенными на плечи, и шестами, образуют цепь, которая внезапно, благодаря тому, что вожак оступился, натягивается с большою силою. Следствием является жуткое, быстрое нарастание падающего движения. Обе средние фигуры уже готовы упасть, и механическое шагание вперед превращается у них в неуверенное спотыкание; слепой сзади вожака падает, а там, дальше, пропасть поглощает уже и вожака. В соответствии с этим наблюдается превращение фигурного мотива от прочного, как глыба, стояния к податливому сдаванию и, наконец, к массе, статически и органически не контролируемой; начиная с управляемого или полууправляемого тела вплоть до катящегося камня, или, в духовном выражении, «в этих жутко индивидуализированных удивительных головах, — как говорит Ромдаль, — видно ступенчатое нарастание страха», и все это делается еще более страшным и захватывающим в связи с тупой безвыразительностью, свойственной слепым. Так строится на подвижном контрапостном действии барочной пространственной диагонали грандиозная по трагизму тема. Подобно тому, как композиционная диагональ резко и словно безжалостно противопоставлена красивому течению линий и гармоническому распределению масс в пейзаже, так, с другой стороны, безмятежность и неподвижный покой этого пейзажа резко контрастируют с разыгрывающейся на его фоне катастрофой. Кроме охваченных ею, нигде не видно ни одного человека, — только корова спокойно пасется на берегу пруда, в который падают слепые. Природа безучастна и даже покажись она теснее связанной с индивидуальной человеческой судьбой, то это слияние лишь однократно; судьба человека — ничто в сравнении с всеобщностью природы и её непреложными законами. Гибель слепых — чередование моментов вторжения природы в индивидуальную судьбу, моментов, следующих друг за другом так быстро, что художник мог изобразить их как одно страшное мгновение, однако природа непреходяща и она пребывает по ту сторону от человеческих масштабов, с которыми связано жалкое человеческое существование.

Фигуры старой притчи приобретают у художника всеобщую глубокую человеческую значительность. «У Брейгеля они подняты до степени общезначимости для всех времен и поколений, мы чувствуем себя сами перед его картиной как звенья этой мрачной цепи слепых, ведущих друг друга на погибель, в неумолимой солидарности судьбы», — говорит Ромдаль, который сравнивает — со стороны полнейшей законченности в овладении темой — картину Брейгеля с «Тайной вечерей» Леонардо... Брейгель изображает маленький, потрясающий, но по своему значению повседневный эпизод. Где-то несколько бедных слепых сделалось жертвами несчастного случая. Никто не обратит на это внимания, вряд ли даже, что один или другой их родственник прольет по ним слезу; жизнь в природе и жизнь людей идет своим чередом дальше, как- будто только лист упал с дерева. Но в том-то и заключается новое, что такой незначительный факт, с такими незначительными героями поставлен в центр мировосприятия. То, что кажется, случаем, единичным, временно и местно ограниченным, то, что представляется исторически незначительным событием, воплощает судьбу, которой никто не может избежать и которой человечество в своей всеобщности слепо подчинено. Вечные незыблемые законы и силы природы и жизни господствуют над волей, страданием и ощущением; они безжалостно опреде­ляют жизнь отдельного человека, и там, где мы думаем вести, нас, оказывается, ведет скрытое для нашего понимания назначение, словно незрячих в пропасть."

Некоторые искусствоведы идентифицируют изображённую Брейгелем церковь как церковь св. Анны в бельгийском Дильбеке[1].

ru-wiki.org

Слепые (картина) Википедия

«Притча о слепых» (нидерл. De parabel der blinden) — картина Питера Брейгеля Старшего. Другие названия — «Слепые», «Слепой ведёт незрячего».

Сюжет

На картине изображено шестеро слепых, которые цепочкой движутся вперёд, держась друг за друга. Идущий первым слепой поводырь оступается и вместе с посохом падает в яму. Следующий за ним слепой падает на него. Третий, связанный со вторым посохом, последует за своими предшественниками. Пятый и шестой ещё ни о чём не догадываются, но им неминуемо быть в яме следом за их спутниками. В шести фигурах представлено шесть различных фаз падения. Искусствоведы также обращают внимание на то, что двое (второй и четвёртый) в цепочке не просто слепые — они были ослеплены насильственно.

Церковь св. Анны (Дильбек, соврем. фото)

Считается, что сюжет картины основан на библейской притче о слепых (Матф. 15:14): «Если слепой ведёт слепого, то оба они упадут в яму».

Вот как описал впечатление от этого произведения австрийский историк искусства Макс Дворжак в книге "История искусства как история духа":

С возвышения, которое подчеркнуто острыми крышами двух крестьянских домов в верхнем левом углу картины, спускаются по плотине слепые. Последние из них движутся еще в привычном темпе, вертикально, медленно, шаг за шагом, как автоматы. Они еще не знают, что случилось впереди. Плотина делает поворот, вожак этого не замечает и падает через откос в углубление, которое в правом нижнем углу образует контрапост подымающимся крышам домов в левом углу. Между этими двумя полюсами и развертывается теперь трагическая судьба. Слепые, связанные друг с другом руками, положенными на плечи, и шестами, образуют цепь, которая внезапно, благодаря тому, что вожак оступился, натягивается с большою силою. Следствием является жуткое, быстрое нарастание падающего движения. Обе средние фигуры уже готовы упасть, и механическое шагание вперед превращается у них в неуверенное спотыкание; слепой сзади вожака падает, а там, дальше, пропасть поглощает уже и вожака. В соответствии с этим наблюдается превращение фигурного мотива от прочного, как глыба, стояния к податливому сдаванию и, наконец, к массе, статически и органически не контролируемой; начиная с управляемого или полууправляемого тела вплоть до катящегося камня, или, в духовном выражении, «в этих жутко индивидуализированных удивительных головах, — как говорит Ромдаль, — видно ступенчатое нарастание страха», и все это делается еще более страшным и захватывающим в связи с тупой безвыразительностью, свойственной слепым. Так строится на подвижном контрапостном действии барочной пространственной диагонали грандиозная по трагизму тема. Подобно тому, как композиционная диагональ резко и словно безжалостно противопоставлена красивому течению линий и гармоническому распределению масс в пейзаже, так, с другой стороны, безмятежность и неподвижный покой этого пейзажа резко контрастируют с разыгрывающейся на его фоне катастрофой. Кроме охваченных ею, нигде не видно ни одного человека, — только корова спокойно пасется на берегу пруда, в который падают слепые. Природа безучастна и даже покажись она теснее связанной с индивидуальной человеческой судьбой, то это слияние лишь однократно; судьба человека — ничто в сравнении с всеобщностью природы и её непреложными законами. Гибель слепых — чередование моментов вторжения природы в индивидуальную судьбу, моментов, следующих друг за другом так быстро, что художник мог изобразить их как одно страшное мгновение, однако природа непреходяща и она пребывает по ту сторону от человеческих масштабов, с которыми связано жалкое человеческое существование.

Фигуры старой притчи приобретают у художника всеобщую глубокую человеческую значительность. «У Брейгеля они подняты до степени общезначимости для всех времен и поколений, мы чувствуем себя сами перед его картиной как звенья этой мрачной цепи слепых, ведущих друг друга на погибель, в неумолимой солидарности судьбы», — говорит Ромдаль, который сравнивает — со стороны полнейшей законченности в овладении темой — картину Брейгеля с «Тайной вечерей» Леонардо... Брейгель изображает маленький, потрясающий, но по своему значению повседневный эпизод. Где-то несколько бедных слепых сделалось жертвами несчастного случая. Никто не обратит на это внимания, вряд ли даже, что один или другой их родственник прольет по ним слезу; жизнь в природе и жизнь людей идет своим чередом дальше, как- будто только лист упал с дерева. Но в том-то и заключается новое, что такой незначительный факт, с такими незначительными героями поставлен в центр мировосприятия. То, что кажется, случаем, единичным, временно и местно ограниченным, то, что представляется исторически незначительным событием, воплощает судьбу, которой никто не может избежать и которой человечество в своей всеобщности слепо подчинено. Вечные незыблемые законы и силы природы и жизни господствуют над волей, страданием и ощущением; они безжалостно опреде­ляют жизнь отдельного человека, и там, где мы думаем вести, нас, оказывается, ведет скрытое для нашего понимания назначение, словно незрячих в пропасть."

Некоторые искусствоведы идентифицируют изображённую Брейгелем церковь как церковь св. Анны в бельгийском Дильбеке[1].

Примечания

  1. ↑ Gerhard Larchner/Karl M. Woschitz – Religion, Utopie, Kunst: die Stadt als Fokus, Wien: Lit-Verlag 2005 S. 57 ISBN 3-8258-7724-8

Литература

  • Rose-Marie und Rainer Hagen: Meisterwerke im Detail Band 2, Taschen Verlag Köln 2003. ISBN 3-8228-1371-0
  • Sudhoff, Heinke: Ikonographische Untersuchungen zur 'Blindenheilung' und zum 'Blindensturz'. Ein Beitrag zu Pieter Bruegels Neapler Gemälde von 1568. Bonn 1981.
  • MAX DVOŘÁK, Kunstgeschichte als Geistesgeschichte Studien zur Abendländischen Kunstentwicklung, München (1924)
  • M. Дворжак, История искусства как история духа (Серия «Мир искусств») / Пер. с немецкого А. А. Сидорова, В. С. Сидоровой, А. К. Лепорка, под общей ред. А. К. Лепорка/
  • Львов Сергей, Питер Брейгель старший, Изд-во: М.: Искусство, 1971 г.

wikiredia.ru

Притча о слепых (картина) — википедия фото

На картине изображено шестеро слепых, которые цепочкой движутся вперёд, держась друг за друга. Идущий первым слепой поводырь оступается и вместе с посохом падает в яму. Следующий за ним слепой падает на него. Третий, связанный со вторым посохом, последует за своими предшественниками. Пятый и шестой ещё ни о чём не догадываются, но им неминуемо быть в яме следом за их спутниками. В шести фигурах представлено шесть различных фаз падения. Искусствоведы также обращают внимание на то, что двое (второй и четвёртый) в цепочке не просто слепые — они были ослеплены насильственно.

  Церковь св. Анны (Дильбек, соврем. фото)

Считается, что сюжет картины основан на библейской притче о слепых (Матф. 15:14): «Если слепой ведёт слепого, то оба они упадут в яму».

Вот как описал впечатление от этого произведения австрийский историк искусства Макс Дворжак в книге "История искусства как история духа":

С возвышения, которое подчеркнуто острыми крышами двух крестьянских домов в верхнем левом углу картины, спускаются по плотине слепые. Последние из них движутся еще в привычном темпе, вертикально, медленно, шаг за шагом, как автоматы. Они еще не знают, что случилось впереди. Плотина делает поворот, вожак этого не замечает и падает через откос в углубление, которое в правом нижнем углу образует контрапост подымающимся крышам домов в левом углу. Между этими двумя полюсами и развертывается теперь трагическая судьба. Слепые, связанные друг с другом руками, положенными на плечи, и шестами, образуют цепь, которая внезапно, благодаря тому, что вожак оступился, натягивается с большою силою. Следствием является жуткое, быстрое нарастание падающего движения. Обе средние фигуры уже готовы упасть, и механическое шагание вперед превращается у них в неуверенное спотыкание; слепой сзади вожака падает, а там, дальше, пропасть поглощает уже и вожака. В соответствии с этим наблюдается превращение фигурного мотива от прочного, как глыба, стояния к податливому сдаванию и, наконец, к массе, статически и органически не контролируемой; начиная с управляемого или полууправляемого тела вплоть до катящегося камня, или, в духовном выражении, «в этих жутко индивидуализированных удивительных головах, — как говорит Ромдаль, — видно ступенчатое нарастание страха», и все это делается еще более страшным и захватывающим в связи с тупой безвыразительностью, свойственной слепым. Так строится на подвижном контрапостном действии барочной пространственной диагонали грандиозная по трагизму тема. Подобно тому, как композиционная диагональ резко и словно безжалостно противопоставлена красивому течению линий и гармоническому распределению масс в пейзаже, так, с другой стороны, безмятежность и неподвижный покой этого пейзажа резко контрастируют с разыгрывающейся на его фоне катастрофой. Кроме охваченных ею, нигде не видно ни одного человека, — только корова спокойно пасется на берегу пруда, в который падают слепые. Природа безучастна и даже покажись она теснее связанной с индивидуальной человеческой судьбой, то это слияние лишь однократно; судьба человека — ничто в сравнении с всеобщностью природы и её непреложными законами. Гибель слепых — чередование моментов вторжения природы в индивидуальную судьбу, моментов, следующих друг за другом так быстро, что художник мог изобразить их как одно страшное мгновение, однако природа непреходяща и она пребывает по ту сторону от человеческих масштабов, с которыми связано жалкое человеческое существование.

Фигуры старой притчи приобретают у художника всеобщую глубокую человеческую значительность. «У Брейгеля они подняты до степени общезначимости для всех времен и поколений, мы чувствуем себя сами перед его картиной как звенья этой мрачной цепи слепых, ведущих друг друга на погибель, в неумолимой солидарности судьбы», — говорит Ромдаль, который сравнивает — со стороны полнейшей законченности в овладении темой — картину Брейгеля с «Тайной вечерей» Леонардо... Брейгель изображает маленький, потрясающий, но по своему значению повседневный эпизод. Где-то несколько бедных слепых сделалось жертвами несчастного случая. Никто не обратит на это внимания, вряд ли даже, что один или другой их родственник прольет по ним слезу; жизнь в природе и жизнь людей идет своим чередом дальше, как- будто только лист упал с дерева. Но в том-то и заключается новое, что такой незначительный факт, с такими незначительными героями поставлен в центр мировосприятия. То, что кажется, случаем, единичным, временно и местно ограниченным, то, что представляется исторически незначительным событием, воплощает судьбу, которой никто не может избежать и которой человечество в своей всеобщности слепо подчинено. Вечные незыблемые законы и силы природы и жизни господствуют над волей, страданием и ощущением; они безжалостно опреде­ляют жизнь отдельного человека, и там, где мы думаем вести, нас, оказывается, ведет скрытое для нашего понимания назначение, словно незрячих в пропасть."

Некоторые искусствоведы идентифицируют изображённую Брейгелем церковь как церковь св. Анны в бельгийском Дильбеке[1].

org-wikipediya.ru


Смотрите также