Сочинение по картине Нестерова Видение отроку Варфоломею 8 класс. Картина варфоломей


Михаил Васильевич Нестеров: "Видение отроку Варфоломею"

Михаил Нестеров — художник настроения. При описании картины «Видение отроку Варфоломею», как и иных холстов мастера, современники использовали данное определение творчества мастера нередко. Стандартные русские пейзажи с примятой травой, тоненькими берёзами, роскошные просторы получили название «нестеровских», как и молодых девушек с озарёнными внутренним светом лицами. Не обошёл «нестеровский» настрой работы, созданные по религиозным мотивам. Мастер расписывал стены храмов, получив приглашение на многие годы. В работе «Видение отроку Варфоломею» мастер соединил собственные нетривиальные наработки. Какой результат из живописного сочинения вышел?

Видение отроку Варфоломею

Сюжетная линия полотна

«Видение отроку Варфоломею» — стартовая работа цикла нестеровских холстов по теме о Сергии Радонежском. История — посвящение жизнеописанию святого. В юном возрасте, нося имя Варфоломей, мальчик повстречал старца. Тот захотел узнать, каково самое большое желание ребёнка. На это мальчик ответил, что хотел бы владеть грамотой. От святого Варфоломей получил кусочек просфоры и обещание: обучится.

Ребёнок — скромный, держащий руки на груди, не спорящий с посланным небесными силами. Святой кажется частью природного окружения: фигура, облачённая в одеяния тёмного цвета — будто одно целое с деревом. Нимб, чуть заметный, скоро исчезнет, как и сам старец.

Образ святого для Михаила — отражение нравственности, безупречной подвижнической жизни. Со старцем соединена тематика отречения от прелестей быта. Нестеров считал показательным ощущение единства людей и природы. Мастер полагал: так человек отыщет успокоение, душа станет безукоризненной, дух — сильным, жизненный путь — осмысленным.

Контекст работы

Михаил Васильевич Нестеров «Видение отроку Варфоломею» начал создавать, будучи за рубежом. Начальные зарисовки мастер делал во время визита в Италию. Позже возле Троице-Сергиевой лавры создавались зарисовки пейзажей. Сначала планировалось вертикальное расположение: удалив немного пейзажа, автор сосредотачивался на главных героях. Холст написан горизонтально. Есть мнение: творец решил, что не облик святца, а пейзажная картина должна представлять центр. Природная красота едина с меланхолическим настроем героев, раскрываются личности.

По окончанию зарисовок пейзажей, живописец переехал в Уфу. Грипп не помешал работать. По воспоминаниям создателя работы, он жил картиной, полностью поглощённый атмосферой видения, того волшебства, которому скоро суждено стать явью. Болезнь прогрессировала. В один из обычных рабочих дней у мастера закружилась голова. Нестеров упал, задев картину. Повреждения не были маленькими, пришлось создавать новое творение. Получилось лучшее, как посчитал автор, полотно. Недописанный вариант — в Уфе.

Судьба мастера холста

Михаил Нестеров появился на свет в Уфе. Родные — верующие. С юного возраста Михаилу нравилась красота природы, мальчик понимал её язык. Папа заметил тягу сына к искусству. Миша поехал на учёбу в Москву.

Первая значимая работа — «Пустынник». После размещения холста на выставке передвижников по поводу творчества Михаила начали высказываться положительно. Многие считали живописца выдающимся мастером. Современники отмечали: в работах поражает глубиной внутренняя гармония, соединяющая человека с природой.

После написания «Видения отроку Варфоломею» Михаила позвали на роспись храмов. Боязнь не справиться с ответственным заданием сменилась уверенностью. Предложение принято. Результат — 22 года посвящено церковным росписям, созданиям икон. Религиозная тематика, без остатка напитавшая творчество, навела на поездку на Соловки. Монастырь в окружении суровых природных сил, монашеская жизнь впечатлили живописца. Длительный период картины отражали тему общения верующего с природой.

Откорректировали творчество Михаила революционные события 1917-го. 55-летний живописец отошёл от тематики, интересовавшей всю жизнь. Новым направлением стал портрет. Заявки принимал редко, предпочитал работать с близкими, знакомыми. Интерес проявлял к творческим, активным личностям. За портретное направление Михаил награждён правительством СССР (включая Сталинскую премию).

В 1938-м (мастеру исполнилось 76) его арестовали. 2 недели Михаил провёл в Бутырской тюрьме. Ситуация возникла вследствие задержания мужа дочери, юриста В.Шретера, по выдуманному обвинению. Зятя обвинили в шпионаже, казнили (приговор Военной коллегии Верховного суда Советского Союза). Дочка Ольга после джамбульского лагеря возвратилась инвалидом.

До самой смерти Михаил Нестеров предпочитал писать холсты. Причина смерти — инсульт. Умер на 81-м году, не выпуская из рук палитру и кисть.

Также интересно:

surzhyk.org

Описание «Видение отроку Варфоломею» | KtoiKak.com

Картина «Видение отроку Варфоломею» Михаила Васильевича Нестерова, первая и самая значительная работа из цикла, посвящённого Сергию Радонежскому.

Картина написана Нестеровым в Уфе на сюжет, взятый из «Жития преподобного Сергия» авторства Епифания Премудрого.

Описание картины «Видение отроку Варфоломею»

На заднем плане изображено блеклое, даже бело-желтое небо. Оно светлое, но не голубое. На этой картине основной цвет – желтый, значит, время года – ранняя осень. В глаза бросаются голубые купола бедной деревянной церкви. Эти два купола кажутся ярко-голубыми, выделяются на фоне желтоватого неба. По цвету и по форме они похожи на васильки, растущие на лугу. В картине чувствуется солнце, хотя его не видно. На дальнем плане изображена небольшая деревенька. За деревушкой простирается бескрайний простор. Рядом с церковью расположены огороды. Темно-зеленые посевы похожи на капусту. По бокам картины нарисованы густые леса, которые как бы обрамляют её, придают глубину. Слева на картине протекает изгибами маленькая речушка.

На переднем плане изображены отрок Варфоломей и старец. Трепетное лицо мальчика печально, он с восхищением и недетским вниманием смотрит на игумена. Отрок очень худой: у него истощенное лицо, а под глазами синяки. Волосы его светло-русые под цвет соломы. Цвет волос ребенка гармонирует с цветами поля и деревьев. Мальчик молитвенно сложил свои худенькие и тонкие руки. Спина отрока слегка согнутая, его колени тоже чуть согнуты, как будто он собирается преклониться перед старцем. Мальчик одет просто – на нем обычная крестьянская одежда. Нестеров изобразил отрока в белом, чтобы показать чистоту души ребенка. Слева от мальчика растет маленькая березка. Она слабенькая и беленькая. Рядом с отроком стоит миниатюрная сосенка. Эти два деревца как символ молодости и беззащитности. Они такие слабенькие, что напоминают худенького и слабенького мальчика.

Перед мальчиком стоит старец. Лица старца не видно, потому что оно скрыто капюшоном. Капюшон закрывает всю голову старца, но видно часть седой бороды. Седая борода говорит о том, что перед отроком стоит старый мудрец. Старец, чувствуя великое предназначение Варфоломея, словно наклоняется к мальчику. Вокруг головы игумена – нимб, который почти растворяется в желтом цвете деревьев. Руки старца большие, но истощенные, держат ларчик с просфорой. Видно, что это руки человека, который всю жизнь трудился и постился. Старец одет в черный плащ и накидку с красными крестами. Цвет и форма капюшона похожи на купола церкви. Игумен стоит рядом с дубом, который олицетворяет крепость, мудрость и старость. У старца есть все эти качества.

Когда смотришь на картину, то ощущаешь простор. Пейзаж картины реалистичен, но в фигурах присутствует мотив сказочности. Кажется, на картине всё замерло, тишина.

Картина находится в Третьяковской галерее Москвы.

ktoikak.com

описание картины «Видение отроку Варфоломею»

К 155-летию со дня рождения Михаила Васильевича Нестерова: описание картины «Видение отроку Варфоломею»

Михаил Васильевич Нестеров (1862-1942), молодой художник из далёкой Уфы, ворвался в художественную жизнь России смело и стремительно. Его картина "Видение отроку Варфоломею" стала сенсацией 18-ой Передвижной выставки в Москве.

Юношеские мечты провинциала о признании, о славе начинали сбываться. Его папа полушутя говаривал, что лишь тогда он поверит в успех сына, когда его работы будут приобретены Павлом Михайловичем Третьяковым, знаменитым московским коллекционером. Попасть в Третьяковскую галерею значило больше, чем иметь академические звания и награды. И вот уже две картины Нестерова куплены Третьяковым - "Пустынник" и "Видение отроку Варфоломею".

Передвижники были идейными вождями русского общества 1870-х-1880-х годов. Их выставки посещали люди всех сословий, студенты и курсистки, молодые рабочие, разночинцы-интеллигенты, представители учёной и художественной элиты, высшая знать и члены Царской семьи. Экспонировать свои работы на "передвижной" было великой честью для начинающего живописца. И вот картины Нестерова приняты. Это ли не успех?

Но незадолго до открытия выставки над "Варфоломеем" сгущаются тучи. Перед ним собираются строгие охранители чистоты: передвижнического направления - "таран русской критики" В.В. Стасов, маститый художник-передвижник Г.Г. Мясоедов, писатель-демократ Д.В. Григорович и издатель А.С. Суворин. Нестеров вспоминал: "Судили картину страшным судом. Они все четверо согласно признали её вредной, даже опасной в том смысле, что она подрывает те "рационалистические" устои, которые с таким трудом укреплялись правоверными передвижниками много лет, что зло нужно вырвать с корнем и сделать это теперь же, пока не поздно". Дело кажется таким серьёзным, что четверка решается отговорить Третьякова от покупки картины.Коллекционер в это время бродит по экспозиции, присматривая новые экспонаты для своей Галереи. Первым решается заговорить с ним Стасов: "Картина эта попала на выставку по недоразумению... ей на выставке Товарищества не место, задачи Товарищества известны, картина же Нестерова им не отвечает. Вредный мистицизм, отсутствие реального, этот нелепый круг (нимб) вокруг головы старика..." Особенно возмущало критиков то, что молодой автор не испытывает никакого раскаяния. А поскольку молодёжь следует учить, они призвали Третьякова отказаться от покупки картины и тем самым наставить начинающего на путь истинный. Но Третьякова уважали именно за независимость вкусов и предпочтений. Внимательно выслушав оппонентов, он заявил, что от картины не откажется.

Недоброжелатели Нестерова были во многом правы. Они чутко уловили новаторство художника. Сам того не желая, он выступил как бунтовщик против передвижнических устоев: материализма, позитивизма, реализма. Передвижническому искусству отражения жизни в формах самой жизни Нестеров противопоставил искусство преображения действительности во имя выражения внутреннего мира человека - мира видений, грёз, фантазий.

Для передачи этой новой реальности он обратился к новому художественному языку. Имматериализовал линии, формы, краски, подчинил их декоративному ритму. Превратил картину в подобие декоративного панно. Тем самым, не порывая с реализмом, он приблизился к символизму. Образ Сергия был душевно близок Нестерову с раннего детства. Он знал его по семейной иконе и лубочной картинке, где Сергий-пустынножитель кормил хлебом медведя. В представлении художника это был глубоко народный Святой, "лучший человек древних лет Руси".

По возвращении из Италии Нестеров поселился в деревне Комякино, недалеко от Сергиева Посада. Здесь сама природа словно бы хранила воспоминания о жизни Преподобного. Художника глубоко трогает кроткое очарование северного пейзажа. В своей бесплотности она словно просвечивала в иную, метафизическую реальность. Часто бывая в Троице-Сергиевой лавре, М.В. Нестеров вошёл в мир народных преданий и верований, связанных с преподобным Сергием Радонежским.

Напитавшись "русским духом", Михаил Васидьевич начинает искать в жизни "подлинники" своих грёз. Навсегда сохраняется его стремление опереться на натуру, даже в том случае, когда он создаёт ирреальные образы. С крыльца Абрамцевского усадебного дома ему открывается, по его воспоминаниям, "такая русская, русская осенняя красота". Он проникается каким-то особым чувством "подлинности" и "историчности" этого вида. Здесь он пишет эскиз, ставший в переработанном и дополненном виде фоном картины. Не сразу Нестерову удаётся найти модель для головы Варфоломея. Задача была не из лёгких. По преданию, неизвестный Святой, взглянув на юного пастушонка, угадал в нём "сосуд избранный".Художник почти отчаялся найти подходящий облик, как вдруг на деревенской улице нечаянно встретил хрупкую, болезненную девочку с бледным лицом, широко открытыми удивлёнными глазами, "скорбно дышащим ртом" и тонкими, прозрачными ручками. В этом существе "не от мира сего" он узнал своего Варфоломея.

Образ Сергия продолжает волновать Нестерова на протяжении всей жизни. Вслед за "Видением отроку Варфоломею" он работает над большой картиной "Юность преподобного Сергия". Художник творит миф о Святой Руси, стране, где человек и природа, равно одухотворённые, объединены возвышенным молитвенным созерцанием. Михаил Васильевич создаёт свой тип пейзажа, получивший название "нестеровского". Такого ещё не было раньше в русском искусстве. Обращаясь чаще всего к северной природе или природе средней полосы России, неброской, лишённой изобилия и бравурности южной, он отбирает определённые её приметы, повторяя их, варьируя во многих своих картинах. Неизменные составляющие нестеровского пейзажа - юные тонкие деревца: преувеличенно вытянутые бело-ствольные берёзки, пушистые сосёнки, рябины с красными гроздьями ягод и резной листвой, вербы с пушистыми серёжками. Каждое из них портретно, каждое наделено собственной душой...

По материалам открытых источников

Картина «Видение отроку Варфоломею» – первая в цикле картин Нестерова на тему о преподобном Сергии Радонежском. Эта кар­тина моя самая любимая. Когда я смотрю на нее, у меня возникает такое теплое чувство, будто нужно прямо сейчас, в этот же момент, сделать какое-то хорошее, бескорыстное дело. Чувствуешь и пони­маешь, что с Божьей помощью ты сможешь сделать все хорошее, на что ты только способен.

637909_4.jpeg

"Видение отроку Варфоломею". М.В. Нестеров

Нестеров испытывает какую-то особенную любовь именно к Сер­гию Радонежскому. Видно, что он вложил всю душу в этого малень­кого чистого святого мальчика и что он верит во все, что сотворил Сергий Радонежский

Михаил Васильевич Нестеров писал картину в Комякине, недале­ко от Троице-Сергиевой лавры. Рядом находилась усадьба Абрамце­во, которой владел меценат Савва Мамонтов. Он любил приглашать к себе знаменитых русских художников, таких, как Васнецов, Вру­бель, Серов, Билибин. И Нестеров был не исключение. Абрамцев­ские пейзажи очень вдохновляли художника: «Нашёл подходящий дуб для первого плана, написал первый план, и однажды с террасы абрамцевского дома совершенно неожиданно моим глазам предста­вилась такая русская, русская осенняя красота. Там где-то розо­ватые осенние дали, поднимается дымок, ближе – капустные ма­лахитовые огороды, справа – золотистая роща. И я принялся за этюд. Он удался, а главное, я, смотря на этот пейзаж, им любуясь, проникся каким-то особым чувством «подлинности», историчности его...», – признавался Нестеров.

Михаил Васильевич очень хотел, чтобы картина, в которую он вкладывал душу и веру, была оценена по достоинству современни­ками и потомками. Ему приснились два пророческих сна. В первом он поднимается по высокой лестнице, которая ведет к самым небе­сам. Во втором же сне картина "Видение отроку Варфоломею" ви­сит в Третьяковской галерее в Ивановском зале на почетном месте. Этот зал знаменит картиной художника Александра Иванова "Явле­ние Христа народу". Так во снах ему привиделось и то, что именно эта картина станет лучшей в его творчестве, божественным откро­вением, и то, что потомки оценят ее по достоинству.

Цвета на картине теплые: оранжевый, желтый, красный, охра, зелено-желтый, коричневый и вообще весь пейзаж очень светлый и радостный. На переднем плане картины две фигуры. Их окружает настоящий русский пейзаж. На третьем и четвертом планах изобра­жены золотые, засеянные пшеницей поля, черно-коричневые избуш­ки, немного покосившиеся, небольшая деревянная церквушка с коло­кольней и голубыми куполами, молодые березки, елочки с рыжими и лимонно-желтыми листочками и мелкая речушка с чистой прозрач­ной водой, отливающей красивым синим цветом, быстро струящаяся далеко внизу под холмом, на котором стоят отрок и инок. Холм – второй план. Он зарос высокой травой, уже пожелтевшей и высох­шей, но все равно еще видны в некоторых местах нежно-голубые полевые цветы. Нетрудно заметить, что холмы по бокам картины (слева – желто-зеленый, а справа – желто-красный) придают ей глубину, они немного похожи на боковые стенки театральной сцены, которые, сближаясь, дают возможность зрителю увидеть всю глуби­ну пространства. К. Паустовского очень впечатлил пейзаж, изобра­женный Михаилом Васильевичем Нестеровым: «Картина эта – как хрустальный светильник, зажженный художником во славу своей страны, своей России. Самое замечательное в этой картине – пей­заж. В чистом, как ключевая вода, воздухе виден каждый листок, каждый скромный венчик полевого цветка, каждая травинка и крошечная девочка-березка. Все это кажется драгоценным. Да так оно и есть».

Картина написана по самой впечатляющей из историй Жития Преподобного Сергия Радонежского. Варфоломею, в отличие от братьев, не давалась грамота, и, случайно встретив инока на лугу, он попросил его помолиться о нем Господу. И именно этот момент изображен на картине. С тех пор отроку грамота давалась легко.

Долгое время Нестеров не мог найти натуру для лица маленько­го Варфоломея. Однажды в Абрамцевских окрестностях он встретил девочку, больную чахоткой. Его очень поразил ее какой-то неземной взгляд, тоненькое, болезненное личико, яркие глаза.

На картине отрок Варфоломей стоит в белой, чистой, простой, крестьянской рубахе, а с пояса свисает кнут для лошадей, потому что, согласно Житию, отец послал Варфоломея искать лошадь. Его глаза, в которых видна вся светлая душа отрока, серьезно, не по- детски смотрят на святого старца. Варфоломей как будто предви­дит свое будущее.

Сразу виден контраст между старцем и отроком. Белая рубашонка Варфоломея – самое яркое пятно на всей картине – символизиру­ет юность, чистоту, а темное, почти черное одеяние инока-старость, мудрость. Цвет волос мальчика в тон осенним полям – соломенный, а его штанишки и сапожки нарисованы теми же красками, что и ку­коль старца, как будто они похожи в своей святости.

Заметна очень интересная вещь: рядом с отроком растет малень­кая елочка, такая же тоненькая и слабенькая, как и отрок, а рядом со старцем – старый, морщинистый дуб, явно похожий на инока своим величием и мудростью.

Лицо инока скрыто под куколем, и это делает картину еще более таинственной. Голову окружает золотой нимб, который не сразу за­метен. Сразу после демонстрации картины на выставке передвижни­ков в 1890 году возникло много споров о нимбе старца. Ведь лицо инока нарисовано в профиль, а нимб в фас, поэтому нимб должен быть изображен только золотой линией. Нестерова ругали за не­правдоподобие, но мне кажется, что так он хотел направить внима­ние зрителя не на лицо инока (внешние черты), а на его святость. Инок открывает небольшой ковчег, а Варфоломей рядом сложил Руки в молитве. Бросаются в глаза и руки старца, они так бережно держат ковчежек, в них ощущается нежность и любовь, направлен­ные на мальчика. Его колени немного согнуты. Он явно хочет покло­ниться святому старцу. Но и старец стоит, наклонившись к мальчику, может быть, чтобы лучше слышать слова отрока, а может быть предвидя его будущий подвиг. На этой картине, в отличие от других, более поздних, Варфоломей нарисован без нимба, т.к. Нестеров, как видно, хотел изобразить начало святого пути Сергия Радонежского.

Первые эскизы картины появились на острове Капри в Италии! На них была только некоторая часть пейзажа и фигуры посередине, инок стоит к нам лицом, а вот лица отрока не видно. Но тогда центром картины становится инок, а не мальчик. Пейзаж на этом эскизе не выразителен. На нем нет неба и видна лишь полоска озе­ра, он лишен глубины, пространства и воздуха. Потом Нестеров по­нял, что именно пейзаж лучше всего выделит это волшебство, чудо и изменил композицию.

Источник: Преподобный Сергий в истории, литературе, искусстве России. Семь столетий истории. Материалы международного юношеского конкурса. - Москва, РГБ, 2014.

STSL.Ru

27 Июля 2017

www.stsl.ru

Сочинение по картине Нестерова Видение отроку Варфоломею 8 класс

Картина Михаила Нестерова «Видение отроку Варфоломею», посвященная жизни преподобного Сергия Радонежского, рассказывает нам о чудесном явлении молодому мальчику таинственного старца, подарившего ему разум к учению. Все это происходит, в руках художника, на фоне удивительной природы, типичной для средней полосы России.

Вся картина глубоко символична, и многое, что заставляет задуматься, будет видно только при внимательном рассмотрении. Так, например, символично то, что мальчик, стремящийся к учению и святости, на картине изображен под куполами деревенского храма, а старец – наравне с этим храмом. Еще символично то, что действие происходит на вершине холма, будто возвышающего персонажей над всем вокруг. А спокойные осенние тона усиливают наше внимание. Художник, изобразивший отрока смиренным и вопрошающим, именно таким видел Сергия Радонежского в детстве.

Мальчик и ВарфоломейМногое картина нам может рассказать и о времени, когда жил отрок Варфоломей. Мы видим засеянные, еще не убранные небольшие поля, а рядом находятся маленькие деревенские домики, во всем чувствуется атмосфера трудолюбия и семейной доброй жизни. Видимо, в такой любящей семье воспитывался и Сергий Радонежский, иначе как бы он стал таким великим святым, известным во всем мире. А старец, стоящий под большим деревом, и цветом своей одежды, и всем видом своим символизирует и показывает нам что-то очень высокое, вечное и таинственное. У старца над головой, Михаил Нестеров изобразил свет вокруг, а у отрока Варфоломея - над головой чистое небо.

И все вокруг мальчика чистое и светлое, приятное и спокойное, что выражено не только деталями, но и неяркими тихими красками, успокаивающими наш взор. Действительно, именно характер мальчика, хотел показать автор картины, его внутреннюю чистоту и красоту. И сама его тонкая фигура и, что-то просящее положение рук, и спокойный взгляд говорят нам о его внутренней красоте, и о важности самого события.

В каждом отдельном элементе картины чувствуется абсолютная гармония и красота. Очень плавно холмы и возвышения переходят один к другому, соприкасаясь осторожно с водной гладью. А деревенский храм сливается всем своим видом с общим пейзажем. Сейчас у художника вся природа участвует в этой чудесной встрече, каждое деревце и каждая травинка становятся свидетелями этой великой тайны, подарившей русской земле великого святого.

8, 9 класс

Нестеров - Видение отроку Варфоломею

Нестеров - Видение отроку Варфоломею Сейчас читают:
  • Нет величия там, где нет простоты, добра и правды сочинение

    Эту фразу в своём романе «Война и мир» увековечил Л. Н. Толстой. Она как бы сравнивает образ Наполеона Бонапарта и Михаила Кутузова. Наполеон эгоистичен и безразличен к собственной армии, в то время как Кутузов – это прообраз патриотизма, народного духа,

  • Сочинение Как я встретил новый год (как провел)

    У меня много любимых праздников. Но Новый год я люблю больше всего и всегда жду этот праздник с нетерпением. У нас в семье много новогодних традиций и этот год был не исключением. И так все по порядку.

  • Нравственные уроки древнерусской литературы 7 класс сочинение

    Произведения древнерусских авторов представляют собой определенную литературную ценность. В первую очередь это, конечно же, наше национальное достояние и источники сведений о культуре и быте того далекого времени.

  • Особенности композиции романа Обломов сочинение

    Роман «Обломов» довольно интересен по своему построению и развитию происходящих в нем событий. Сюжет построен на описании почти всей жизни главного героя, вплоть до самой его смерти. Затронуты в произведении философские темы.

  • Характеристика и образ Скалозуба в комедии Горе от ума сочинение

    Интересным персонажем комедии «Горе от ума» является Скалозуб Сергей Сергеич. Этот образ собрал в себе черты многих людей и не утратил своей актуальности, Скалозубов можно встретить и сегодня.

  • Образ и характеристика Наташи Ростовой в романе Война и мир сочинение

    Самый значимый образ в романе - это, конечно же, Наша Ростова. Читая произведение, мы словно проживаем жизнь вместе с Наташей, прослеживая ее превращение из озорного подростка в сильную и волевую женщину. Толстой не одарил Наташу красотой,

uchim-klass.ru

Видение отроку Варфоломею — WiKi

Работе над «Видением отроку Варфоломею» предшествовала картина «Пустынник», задуманная ещё летом 1883 года в Сергиевом Посаде и завершенная в 1889 году в Уфе. В ней уже зазвучала тема «одиночества, «пустынножития», то есть жизни человека вдали от мирской суеты, в гармонии с природой во имя нравственного очищения души и обретения духовной стойкости и ясного смысла жизни», которая возникла у Нестерова не случайно, ей предшествовала личная трагедия художника: «в 1886 году родами умерла горячо любимая им жена Маша, оставив новорожденную дочь Олю»[1].

Образ Сергия Радонежского, близкий и дорогой художнику с самого детства, был для него воплощением нравственного идеала:

Сергия, как и Тихона Задонского, Нестеров любил с детства; оба святые были особо почитаемы в его семье. В Сергие он нашёл воплощение идеала чистой и подвижнической жизни, и именно с Сергием пришла к нему мысль о создании целого цикла, посвящённого его жизни и деяниям[1].

— Светлана Игнатенко

Особенно большое значение Нестеров придавал роли святого в сплочении русского народа. Зарисовки пейзажей художник писал в 1889 году в окрестностях Троице-Сергиевой лавры, поселившись в деревне Комяково недалеко от Абрамцева. Абрамцево, бывшее имение Аксаковых, превратившееся с переходом к Мамонтовым из подмосковной дачи писателей в подмосковную дачу художников, впоследствии стало одним из излюбленных мест Нестерова.

Там закончил верхнюю, пейзажную часть и уехал в Уфу. Художник торопился, поскольку готовился к XVIII выставке передвижников и, несмотря на грипп, продолжал активно работать. «В один из дней у него закружилась голова, он оступился (стоял на небольшой скамеечке), упал и повредил холст. Продолжать работу было невозможно, требовался новый холст, который, в конце концов, был привезён»[1].

Именно на этом новом холсте и была написана картина, которая экспонировалась на выставке передвижников и тогда же была приобретена Павлом Третьяковым для своей галереи, а незаконченный вариант картины остался в Уфе и через 50 лет перешёл в собственность Башкирского художественного музея. «В нём написана только верхняя, пейзажная, часть, всё остальное - рисунок углем»[1]. Картина, вызвавшая самые противоречивые мнения, стала сенсацией XVIII Передвижной выставки.

До конца своих дней художник был убеждён в том, что «Видение отроку Варфоломею» — самое лучшее его произведение. В старости лет художник любил повторять:

Жить буду не я. Жить будет «Отрок Варфоломей». Вот если через тридцать, через пятьдесят лет после моей смерти он ещё будет что-то говорить людям — значит, он живой, значит, жив и я[2].

ru-wiki.org

Жить буду не я. Жить будет «Отрок Варфоломей»

Для Михаила Нестерова его картина «Видение отроку Варфоломею» всю жизнь оставалась самой значимой. За «Варфоломея» его благодарили Левитан и Суриков, Васнецов, Толстой и Горький. Картину Нестеров написал в 1890 году, было ему всего двадцать семь лет, а работал он почти до самой смерти — умер в 1942 году, в возрасте восьмидесяти лет. Подводя итог всей своей творческой жизни, Михаил Васильевич не раз говорил: «Кому ничего не скажет “Варфоломей”, тому не нужен и весь Нестеров».

Хватит ругать жизнь!

Нестеров всю жизнь с поразительной последовательностью рисовал монахов, монастырскую жизнь, скиты, схимников, кротких, с глубокой печалью Христовых невест. За всем этим видится задумчивый человек, не слишком вписанный в суетный мир. В действительности он был далек от образа кроткого отшельника: «Нестеров, измученный жизнью, — очень сложная, мучительно сложная натура», — писал знаменитый русский искусствовед, критик, художник Александр Бенуа о Нестерове. «Он был одарен страстным темпераментом, неукротимой волей, неуемными чувствами», — писал биограф Нестерова, писатель, философ, священник Сергей Дурылин.Тогда откуда, почему эти образы?

Михаил Нестеров. Фото Ивана Шагина. 1940

Михаил Нестеров.Фото Ивана Шагина. 1940

Ответ самого Нестерова: «В художестве, в темах своих картин, в их настроении, в ланд­шафтах и образах я находил “тихую заводь”, где отдыхал сам, и быть может, давал отдых тем, кто его искал. Беспокойный человек думал найти покой в своих картинах, столь не похожих на него самого».

Речь не про «тихую заводь» обывателя, в которой рано или поздно гаснут живые силы души. Борис Пастернак как-то написал: «Жизнь — это поруганная сказка». А Нестеров рвется к сердцевине именно «непоруганной» жизни, к тихости и мирности своих монахов и отшельников, которые опытно познали, как хорошо, светло, безмятежно живется в мире Божьем «во всяком благочестии и чистоте».

Он счастливо избежал участи Гоголя, да и многих других писателей и художников, людей искренне верующих, но обладающих трагическим даром создавать лишь образы тьмы — образы уродливого, карикатурного человека и России. Дар Нестерова открывается в согласии с его внутренним отбором: «Меня тянуло как художника к типам положительным. Мне казалось, что в нашей литературе, искусстве достаточно выведено людей, позорящих себя, свою родину».

«Пустынник» открывает эту тему «непоруганной жизни», тему нестеровской Святой Руси. Картина появилась на XVII передвижной выставке в 1889 году.

Пустынник. 1888–1889

Пустынник. 1888–1889

Любой деловитый горожанин среди этого тихого озера и леса, рядом с этим умиренным старцем покажется неумеренно шумным и беспокойным. Нестеров написал своего пустынника с отца Гордея, монаха Троице-Сергиевой Лавры. Лично этого монаха он не знал, просто приметил на службе — в храме тот всегда стоял на одном и том же месте, глаза и улыбка у старика были детские, светлые, ласковые. Михаил Васильевич любил, как он сам говорил, «плясать от печки», писать, опираясь на виденное и пережитое. Это придавало достоверность и в хорошем смысле хранило от «бесконечного богатства» фантазии. От живых впечатлений рождается художественный образ: старичок-пустынник, в руках молитвенные четки, одет просто — в лаптях, а всего-то ему хватает и со всем он в ладу — и с собой, и с каждой травинкой-былинкой. Кажется, ласково скажет он каждому нуждающемуся: «Не скорби, чадо», — и суетливый, измученный человек именно его и услышит и весь как-то расправится, распрямится. Случайно или неслучайно, но нестеровский «Пустынник» после канонизации преподобного Серафима Саровского стал основой для одной из его икон, даже пейзаж не изменили — та же елочка, та же рябина. Колорит картины коричнево-серый, пейзаж неброский, без лишних красот, а все берет за душу. Картину приняли, полюбили. Павел Михайлович Третьяков приобрел ее для своей коллекции. С тех пор Нестеров — признанный художник. Кстати, любым официальным наградам отец Нестерова, Василий Иванович, предпочитал признание Третьякова.

Плач на русской границе

Нестеров родом из Уфы, из купеческой среды. Всю жизнь у него была глубокая связь с семьей, особая близость с матерью. Да и отец вовсе не «по-купечески» подходил к делам сына. «Бывало, предложат мне заказ на образа и предлагают хорошие деньги. Напишешь в Уфу: “Брать не брать?” Из дому отвечают — не бери. Всех денег не заработать, тебе картины писать надо» (из разговора с С. Дурылиным). В этом совете — ценностный ориентир, которому Нестеров будет следовать всю жизнь: главное то, что значимо художественно, все суетное отвергалось.

Ангелы. Фрагмент росписи храма Александра Невского в Абастумани (Грузия). Фото Юлии Маковейчук

Ангелы. Фрагмент росписи храма Александра Невского в Абастумани (Грузия). Фото Юлии Маковейчук

Семья была глубоко верующая, с патриархальным укладом. Из воспоминаний Нестерова вы­хватываются случайные моменты общего хода уфимской жизни: под Рождество в дом вместе с морозным паром вваливались славильщики, пели задорными голосами «Ангелы с пастырьми славят…», получив свои пятаки, убегали к соседям, а сам Нестеров, уже известный художник, создавал с семьей живые картинки: кулису с пещерой и яслями, на дне которых в соломе — фонарь, дававший иллюзию сияния от Младенца Иисуса; домашние исполняли главные роли в «картинках», на пороге в изумлении — приглашенные соседские дети… И поездки на санях в гости вечером через всю Уфу, когда «снежная пыль обдает лицо, шуба в снегу, вокруг морозная мгла и отчего-то тихо, грустно», а потом самовар, разговоры. Нестерову сразу безоговорочно веришь, когда читаешь, с каким нетерпением из всех заграничных поездок возвращается он домой, в Россию: «Радостно я проехал русскую границу. Вот русская речка, вот церковь. Все свое, родное, милое. Слезы выступили на глазах. Как всегда я любил нашу убогую, бестолковую и великую страну Родину нашу! … храни ее Господь!»

От семьи, от добротного уклада всей уфимской жизни в нем сохранилась закваска на всю жизнь. Он всегда отстранял все чуждое по духу, по устремлениям и в творчестве, и в жизни. Никогда он не впускал в себя и то, что сам называл «смертоносной бациллой русского интеллигента», — скептицизм.

Материал по теме

Молитва Михаила Нестерова

Молитва Михаила Нестерова

О художнике Михаиле Нестерове можно порой прочитать, что он творил миф о Святой Руси. Да, людям свойственно идеализировать прошлое. Но внешняя, бытовая идеализация, как правило, оказывается надуманной, фальшивой

К концу XIX века уже редко кто находил опору в чистом позитивизме (то есть в убеждении, что не существует ничего сверхъестественного, что и мир, и человек полностью описываются объективными законами, что человеческое общество развивается к лучшему). На рубеже веков усиливались ­апокалипсические предчувствия и ожидания, в воздухе пахло трагедией. Александр Блок описывает духовное состояние того времени: «Интеллигентных людей, спасающихся положительными началами науки, общественной деятельности, искусства, — всё меньше….Требуется какое-то иное высшее начало. Раз его нет, оно заменяется всяческим бунтом и буйством, начиная от вульгарного “богоборчества” декадентов и кончая неприметным и откровенным самоуничтожением — развратом, пьянством, самоубийством всех видов». Блок, по его собственному признанию, сам принадлежал этой культуре: «если сам я люблю эстетику, индивидуализм и отчаяние, короче говоря, сам я интеллигент», — писал он.

Нестеров далек и от декадентского упадничества, безверия, и от эстетизации этой бессмыслицы и хаоса в искусстве. Впрочем, в равной мере он тяготится мелководьем многих передвижнических тем — все уныло-обывательское или «на злобу дня» его не влекло:

«Я не любил и не люблю тем “сегодняшнего дня” — тем общественных, особенно касающихся “политики”. Искусство имеет свою сферу влияния на человека. Оно как бы призвано оберегать эту “душу”, не допускать, чтобы она засорялась скверной житейской. Искусство сродни молитве».

По взглядам он скорее близок славянофилам, высоко ценил книгу Н. Данилевского «Россия и Запад», среди художников был долгое время дружен с В. Васнецовым, с которым вместе расписывал Владимирский собор в Киеве, приятельствовал с профессором Адрианом Праховым, с Суриковым, Левитаном, к последнему относился с большой теплотой. Позднее сблизился с Сергеем Дурылиным, Павлом Кориным, а многие ранние дружбы растерял.

Момент чуда

Картина Нестерова «Видение отроку Варфоломею» на ХVIII передвижной выставке (1890 год) стала событием, обсуждали ее все, причем критично настроенных было немало. Нестеров взялся за задачу далеко не простую — изобразить на полотне момент чуда, когда Небо так близко, так ясно входит в жизнь человека, показать это земным, реальным и в то же время явить иной план бытия. Здесь самый малый неверный сдвиг — и велик риск сорваться в «прелестность», в художественную бестактность, которая вызывает неловкость и режет глаз.

Жить буду не я. Жить будет «Отрок Варфоломей»

Сюжет картины взят Нестеровым из древнего «Жития преподобного Сергия», написанного его учеником, Епифанием Премудрым, который был рядом с преподобным Сергием в его последние годы жизни. Как свидетельствует Епифаний, отроку Варфоломею, будущему преподобному Сергию, несмотря на любовь к чтению, плохо давалась грамота, и он «втайне часто со слезами молящеся Богу: Господи! Ты дай же ми разум грамоты сия, ты научи мя и вразуми!» Однажды отец послал Варфоломея искать пропавших жеребят; и вот на поле, под дубом, отрок неожиданно встречает старца «светолепного и ангеловидного». Старец стоял и «молитву прилежно со слезами творяща». Монах сам заговорил с отроком, спросив «чего тот ищет, чего хочет». Варфоломей отвечал, что более всего желал бы получить разум к учению. Помолившись, старец достал из «сокровищницы» частицу просфоры и подал ее отроку со словами «Прими сие и снешь, се тебе дается знамение благодати Божия и разума Святого Писания». А когда отрок съел просфору, старец обещал ему: «О грамоте, чадо, не скорби: от сего дне дарует ти Господь грамоте умети зело добре». Так и случилось.

Материал по теме

Непрозвучавший реквием Павла Корина

Непрозвучавший реквием Павла Корина

История великой картины, которая так и не была написана

Известно, что моделью для отрока Варфоломея стала крестьянская девочка из села Комякино, расположенного недалеко от Лавры, там Нестеров писал этюды для картины. Болезненная, бледная девчушка, лицо с голубыми жилками, нервные руки — как раз такая была и нужна. Во всем облике Варфоломея есть некая «истонченность» плоти. В каком-то смысле здоровая, дебелая плоть ничего не видит, кроме материи. Нестеров для образа Варфоломея искал обратного. Этот мальчик видит, таинственный святой старец — это его «видение» — не болезненная галлюцинация, не фантазия, а именно видение, — разрыв границ земного пространства и времени. Старец воплощает идею вечности, которая в какой-то миг явственно являет себя в земном мире, и Нестеров в деталях прописывает руки, монашескую мантию и куколь с изображениями крестов. И лишь нимб над головой монаха и то, как он не стоит, а именно предстает перед Варфоломеем, едва касаясь земли, дает ощущение, что переживается что-то сверхъестественное — сверх естества. В руках старца ларец — очень похожий на храм, будущее детище Сергия Радонежского.

Образ отрока у Нестерова — «чистый сосуд». И эта трепетность сжатых рук и широко открытые, внимающие глаза — эта душа вместит то, что идет бесконечно дальше «разума грамоты», ей даруется сейчас «разум Святого Писания», Варфоломею предстоит стать преподобным Сергием Радонежским.

Александр Бенуа увидел в этой картине «чарующий ужас сверхъестественного», имея в виду особую достоверность всей атмосферы картины. Вернее сказать, здесь не ужас, а тончайше выраженное присутствие мира горнего: и сама природа, и весь этот торжественный пейзаж предстают как образ бескрайней русской земли, которую Господь держит на Своей ладони, и этот чистый отрок, и чудо, которое сейчас совершается — все это на Его ладони.

Нестеров нигде не сбился на фальшь. Павел Михайлович Третьяков вслед за «Пустынником» приобретает и «Варфоломея», вопреки советам некоторых критиков той поры. Нестеров вспоминал: «В это время перед моим „Варфоломеем” собрался ареопаг: Суворин (знаменитый издатель. — Ред.), Стасов (влиятельный художественный критик. — Ред.)… судили картину „страшным судом”… она подрывает те „рационалистические” устои, которые с таким успехом укреплялись правоверными передвижниками много лет. <…> Вредный мистицизм, отсутствие реального, этот нелепый круг (нимб) вокруг головы старика… Круг написан, так сказать, в фас, тогда как сама голова поставлена в профиль».

Неодобрительно отзывались о Нестерове, в основном, критики и художники-передвижники из числа демократов-просветителей. Нестеров и в самом деле не был «правоверным передвижником», стилистически он ближе модерну, свой стиль он называл «поэтизированный реализм», а «вредного мистицизма», то есть мистической экзальтации, Нестеров старался избегать: «Так называемый “мистицизм” в художественном творчестве я понимаю как отражение сокровенных, едва уловимых движений нашей души, ее музыкальных и таинственных переживаний, оздоравливающих ее от всякой скверны. Мне, однако, совершенно чужд мистицизм, хотя бы и религиозный, но болезненный и извращающий душу».

После Варфоломея он решает продолжить Сергиев цикл. Для него преподобный Сергий — «лучший человек древних лет Руси», со времени его смерти к тому моменту прошло около 600 лет, но существует вневременная общность России в ее тысячелетней истории. Нестеров глубоко ощущал эту духовную связь, со-бытие людей, веками живущих на одной русской земле.

Жить буду не я. Жить будет «Отрок Варфоломей»

Цикл создавался в течение нескольких лет и получился, само собой, неровным. «Юность преподобного Сергия», триптих «Труды преподобного Сергия» — трудно поставить в один ряд с «Варфоломеем». Это скорее иллюстрации, которые легко представляются в детских изданиях «Жития Преподобного». Вспоминается, что Бенуа упрекал Нестерова в лженаивности некоторых образов.Третьяков эти картины не купил. Нестеров сам предложил их в дар Третьяковской галерее, тогда уже подаренной Павлом Михайловичем городу Москве. Семья художника поддержала его решение, в коммерчес­кие расчеты никто не входил.

Две страсти

Отношения Нестерова с семьей всегда были полны доверия, лишь однажды произошло то, что заставило его пойти против воли родителей. Он влюбился, избранница его, Мария Ивановна Мартыновская, тоже была родом из Уфы, из небогатой семьи.

В 1885 году в Москве Нестеров венчался с ней. Родители Нестерова этот брак не благословили и на свадьбе не присутствовали. Это было взаимное, сильное чувство. Через год после венчания жена родила ему дочь, никогда он не был так счастлив, как в тот день. А через день после родов совсем юная Мария Мартыновская скоропостижно и неожиданно умерла. Он бесконечно рисовал свою Машу, воскрешая ее в памяти, проводил мучительные дни на кладбище. Посмертный портрет «Последнее воскресенье», картины «Христова невеста», «Царевна» — все это в память жены. После пережитой трагедии как художник он станет сильнее, глубже. Боль не исчезнет совсем, она зазвучит печалью сердечной в нестеровских женских образах.«На горах», «Зима в монастыре» — безмолв­ные пейзажи. Синеют неоглядные дали, на их фоне — девушки в платках, повязанных по-старообрядчески (Нестеров увлекался романами Мельникова-Печерского о старо­обрядцах). Эти нестеровские девушки словно не замечают мир вокруг, они то ли тоскуют о чем-то, то ли рвутся куда-то. В будущее? В бывшее? Туда, где осталось их неотданное, нерастраченное, несбывшееся счастье.

Материал по теме

Жить буду не я. Жить будет «Отрок Варфоломей»

Притча о блудном сыне

Притча о блудном сыне, легшая в основу гениальной картины Рембрандта, играет в христианском вероучении очень важную роль. Третья подготовительная неделя к Великому посту так и называется – Неделя о блудном сыне.

Та же памятная нота в картине «Великий постриг», за которую Академия присуждает Нестерову звание академика. На картине — старообрядческий скит в лесистых горах, длинная вереница женщин, одетых в черные рясы, в руках горящие свечи. Здесь особый, чудный ритм: рифмуются, перекликаются ряды черных монахинь, ряды стройных белых берез и деревянных домиков — монашеских келий. Свой ритм в чередовании длинных горящих свечей. Вся плоскость картины насыщается ритмами, становится как бы звучащей, словно слышится древний многоголосый напев. Но и в «Постриге» не

foma.ru

ВИДЕНИЕ ОТРОКУ ВАРФОЛОМЕЮ Михаил Нестеров. 100 великих картин

ВИДЕНИЕ ОТРОКУ ВАРФОЛОМЕЮ

Михаил Нестеров

Избрав в искусстве путь «поэтизированного реализма», Михаил Васильевич Нестеров создавал картины-гимны, картины-песни, а «людей духовного подвига» всегда писал особенно любовно. Каждая картина художника становилась событием в искусстве, вокруг его произведений разгорались споры самых горячих его поклонников и не менее страстных противников. Так было и с картиной «Видение отроку Варфоломею». 

М.В. Нестеров, как и Ф.М. Достоевский, верил, что для России спасение «из народа выйдет, из веры и смирения его», и на своих полотнах стремился утвердить реальный нравственный идеал, в поисках которого часто обращался к прошлому России. И нашел этот идеал в Сергии Радонежском — основателе Троице-Сергиева монастыря, в миру носившем имя Варфоломея. М.В. Нестеров посвятил Сергию целую серию работ, начало же ей положила картина «Видение отроку Варфоломею».

Сергий для художника — не схимник, не подвижник, а исторический деятель — «игумен земли русской». Его деяния М.В Нестеров изучал не по житиям, а по хроникам да по летописям, поэтому в нестеровских отшельниках и святых нет и тени покаяния и молитвенного экстаза, да и живут они не в закопченной келье, а среди великой русской Природы. Сам художник так говорил об этом: «Я не писал и не хотел писать историю в красках. Я писал жизнь хорошего русского человека XIV века, чуткого к природе и ее красоте, по-своему любившего родину и по-своему стремившегося к правде. Я передаю легенду, сложенную в давние годы родным моим народом о людях, которых он отметил любовью и памятью». Одна из таких легенд и легла в основу картины «Видение отроку Варфоломею». 

Когда Варфоломею исполнилось семь лет, родители отдали его учиться грамоте, однако наука эта тяжело давалась мальчику. Однажды отец послал его искать пропавших лошадей. Долго бродил Варфоломей по лугу, устал и только хотел присесть у дуба, как вдруг увидел благообразного старца-схимника. Мальчик попросил незнакомого старца указать ему путь к учению и получил его благословение. После молитвы схимника Варфоломей «начал стихословети зело добре стройне, и от того часа горазд бысть зело грамоте». 

Эта сцена, когда перед очами мистически настроенного отрока появляется фигура благословляющего его святого старца, поразила М.В. Нестерова силой своего настроения. В воображении его, хотя еще и в смутном образе, тотчас нарисовался этот мальчик с бледным лицом и нездешними, неземными глазами. И рядом с ним призрачная темная фигура схимника, вдруг отделившаяся от такого же темного ствола большого дуба. 

Во время пребывания М.В. Нестерова под Троицей, а затем у Мамонтовых в их уютном Абрамцеве, картина начала приобретать все более определенные очертания, и художник принялся за этюды к ней. Пейзаж нашелся довольно быстро. Это была опушка одного из абрамцевских перелесков, и сначала М.В. Нестеров написал с нее обыкновенный этюд.

Натура для головы отрока тоже нашлась довольно быстро. Ею стала больная чахоткой девочка, глазки которой смотрели из глубины орбит именно тем уже неземным взглядом, который часто бывает у смертельно больных детей.

Над воплощением своего замысла художник работал с большим воодушевлением и в то же время с большой требовательностью к себе, проверял на натуре не только основные образы, но и каждую деталь картины. Например, М.В. Нестеров до самых точнейших подробностей разработал этюд дуба, около которого стоит схимник. Уже в этюде была прекрасно передана мощь векового дерева, могучий ствол которого не могли сломать никакие бури и грозы. От времени его кора только потемнела и выглядела как надежная броня дерева-великана. И на этом же стволе — нежные зеленые листочки, а у подножия дуба — молодая рябинка с краснеющими листьями, рядом — склоненные травы и былинки. 

Такие же этюды М.В. Нестеров выполнил и для других деталей картины. На одном из них Варфоломей, например, стоял сначала перед старцем спиной к зрителю. Лица его не было видно, а вся фигура со светловолосой головой и нарядная одежда скорее напоминали образ сказочного пастушка Леля, а не будущего подвижника. В дальнейшем М.В. Нестеров переносит главный акцент на фигуру маленького Варфоломея, которая и стала впоследствии смысловым центром всей картины.

На фоне лесов и полей на переднем плане картины стоят две фигуры — мальчика и явившегося ему под деревом святого в одежде схимника. Юный отрок весь застыл в трепетном восторге, широко открытые глаза его не отрываясь смотрят на видение. «Чарующий ужас сверхъестественного, — писал А. Бенуа, — редко был передан в живописи с такой простотой и убедительностью. Есть что-то очень тонко угаданное, очень верно найденное в фигуре чернеца, точно в усталости прислонившегося к дереву и совершенно закрывшегося своей мрачной схимой. Но самое чудное в этой картине — пейзаж, донельзя простой, серый, даже тусклый и все-таки торжественно-праздничный. Кажется, точно воздух заволочен густым воскресным благовестом, точно над этой долиной струится дивное пасхальное пение». 

В «Видении отроку Варфоломею» удивительно сильно передано умиленное молитвенное настроение мальчика. Не только его худенькая фигурка и восторженно устремленные на схимника глаза были полны молитвы; молился и весь пейзаж, преображенный рукой мастера в стройную гармонию красок. Картина раскрывала самые глубокие, интимные тайники души; не тоску и не думу изображала она, а скорее радость сбывшейся мечты.

Картина «Видение отроку Варфоломею» появилась на Десятой выставке художников-передвижников и сразу же произвела на публику ошеломляющее впечатление: у одних вызвала искреннее негодование, у других — полное недоумение, у третьих — восторг. Все в картине было наполнено тем трепетным умилением, которое М.В. Нестеров хотел вложить в душу грезящего отрока Варфоломея, и это очень сильно действовало на зрителя. Более всего публику поражала именно необычная трактовка самого сюжета, поражали стиль картины и соответствующая ему живопись. 

Критик того времени Дедлов писал тогда: «Картина была иконою, на ней было изображено видение, да еще с сиянием вокруг головы, — общее мнение забраковало картину за ее «ненатуральность». Конечно, видения не ходят по улицам, но из этого не следует, что никто никогда их не видел. Весь вопрос в том, может ли его видеть нарисованный на картине мальчик».

Однако публику волновало не само видение, а (как это ни странно) золотой венчик вокруг головы явившегося отроку святого. Золотой венчик святого и даже само отсутствие у него лица, невидимого за краем схимы, придавали его реальной фигуре волнующую душу призрачность. Но зрители задавались вопросом, допустимо ли это золото в картине, которая вся должна быть написана красками? Не низводится ли художественная картина до церковного образа, который тогда никому не представлялся истинным художественным произведением? Допустимо ли уважающему себя художнику писать такое?

«Видение отроку Варфоломею» действительно вызвало много споров. «Страшным судом» судили это полотно некоторые передвижники (Н.Н. Ге, и некоторые др.), называли картину вредной. Г. Г. Мясоедов на открывшейся выставке отвел М.В. Нестерова в сторону и всячески пытался убедить, чтобы тот закрасил этот золотой венчик: «Поймите, ведь это же абсурд, бессмыслица, даже с точки зрения простой перспективы. Допустим на минуту, что вокруг головы святого сияет золотой круг. Но ведь вы видите его вокруг лица, повернутого к вам en face? Как же можете вы видеть таким же кругом, когда это лицо повернется к вам в профиль? Венчик тогда тоже будет виден в профиль, то есть в виде вертикальной золотой линии, пересекающей лицо. А вы рисуете его вокруг профиля таким же кругом, как вокруг лица».

М.В. Нестерову трудно было ответить на это, да подобные замечания его мало трогали. А вот впечатление и шум, который поднялся вокруг картины, заострили мысль художника на личности этого отрока и ее дальнейших переживаниях.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

culture.wikireading.ru