Военные действия на Оксусе и падение Хивы. Картина войны


Великая отечественная война на картинах и иллюстрациях художников из разных стран мира (начало)

Оригинал взят у tipolog в Великая отечественная война на картинах и иллюстрациях художников из разных стран мира (начало)Подборка изображений 22 июня 1941 года началась Великая отечественная война. Именно этому событию и посвящена данная подборка иллюстраций и картин художников из разных стран мира, взгляды которых на эту войну порой очень сильно отличаются друг от друга. Такое смешение разных точек зрения было сделано мной не случайным, а вполне сознательным образом - исходя из стремления показать Великую отечественную войну без идеологических штампов и расхожих стереотипов, т.е. такой, какой она была на самом деле. Ну а то, на сколько удачно мне удалось осуществить задуманное пусть судят все посетители этой страницы.Немецкая пехота походным маршем вступает на территорию СССР (Elizabeth Sharp)

Немецкая пехота походным маршем вступает на территорию СССР (Elizabeth Sharp)

Защитники Брестской крепости (Петр Кривоногов)

Защитники Брестской крепости (Петр Кривоногов)

Солдаты 269 пехотной дивизии Вермахта ведут огонь по советскому танку (Howard Gerrard)

Солдаты 269 пехотной дивизии Вермахта ведут огонь по советскому танку (Howard Gerrard)

Начало войны 1941 года (Павел Рыженко)

Начало войны 1941 года (Павел Рыженко)

Немецкие корректировщики огня

Немецкие корректировщики огня

После скоротечного боя (Vincent Wai)

После скоротечного боя (Vincent Wai)

Танковое сражение под Дубно. Июнь 1941 года (Валерий Петелин)

Танковое сражение под Дубно. Июнь 1941 года (Валерий Петелин)

В степях Украины: Бронетехника Вермахта в наступлении (Vincent Wai)

В степях Украины: Бронетехника Вермахта в наступлении (Vincent Wai)

Подразделение войск СС атакует настигнутую автоколонну (Ramiro Bujeiro)

Подразделение войск СС атакует настигнутую автоколонну (Ramiro Bujeiro)

Танки блицкрига (Валерий Петелин)

Танки блицкрига (Валерий Петелин)

Неравный бой (Иван Хивренко)

Неравный бой (Иван Хивренко)

Немецкий огнеметный танк: картина после боя

Немецкий огнеметный танк: картина после боя

Мотоциклетный патруль фельджандармерии на дороге

Мотоциклетный патруль фельджандармерии на дороге

Немецкая самоходка ведет огонь по отступающим советским танкам

Немецкая самоходка ведет огонь по отступающим советским танкам

Они стояли насмерть

Они стояли насмерть

У окраины города: немецкий тяжёлый мотоцикл БМВ Р-12 (Иван Хивренко)

У окраины города: немецкий тяжёлый мотоцикл БМВ Р-12 (Иван Хивренко)

Раненый красноармеец и немецкий патруль (В. Сафронов)

Раненый красноармеец и немецкий патруль (В. Сафронов)

После боя (В. Сафронов)

После боя (В. Сафронов)

В немецком лагере для военнопленных (В. Сафронов)

В немецком лагере для военнопленных (В. Сафронов)

Советские пулеметчики (Иван Хивренко)

Советские пулеметчики (Иван Хивренко)

Советский танк КВ-1 - 1941 год (Vincent Wai)

Советский танк КВ-1 - 1941 год (Vincent Wai)

Вермахт марширует по России

Вермахт марширует по России

Гитлер на встрече с немецкими солдатами

Гитлер на встрече с немецкими солдатами

К линии фронта (Константин Васильев)

К линии фронта (Константин Васильев)

Контрнаступление советских войск под Москвой - фрагмент (Е. Данилевский)

Контрнаступление советских войск под Москвой - фрагмент (Е. Данилевский)

Танки КВ-1 с пехотой на броне (Vincent Wai)

Танки КВ-1 с пехотой на броне (Vincent Wai)

Испанская "Голубая дивизия" в бою под Ленинградом 1941 год

Испанская Голубая дивизия в бою под Ленинградом 1941 год

Советская пехота атакует (Giuseppe Rava)

Советская пехота атакует (Giuseppe Rava)

Немецкая сверхтяжелая пушка "Дора" под Севастополем (Vincent Wai)

Немецкая сверхтяжелая пушка Дора под Севастополем (Vincent Wai)

Немецкие саперы осуществляют подрыв советской артиллерийской береговой батареи

Немецкие саперы осуществляют подрыв советской артиллерийской береговой батареи

Оборона Севастополя (А. Дейнека)

Оборона Севастополя (А. Дейнека)

Бой в горных отрогах Северного Кавказа (Иван Хивренко)

Бой в горных отрогах Северного Кавказа (Иван Хивренко)

Немецкие танки Т-4 на окраине российской деревни

Немецкие танки Т-4 на окраине российской деревни

Сталинград - пулеметчики Вермахта в разрушенном заводском цеху (Иван Хивренко)

Сталинград - пулеметчики Вермахта в разрушенном заводском цеху (Иван Хивренко)

Ночная атака на немецкие позиции под Демьянском (Peter Dennis)

Ночная атака на немецкие позиции под Демьянском (Peter Dennis)

Захват немецкого аэродрома в Тацинской (Johnny Shumate)

Захват немецкого аэродрома в Тацинской (Johnny Shumate)

Штурм Сапун-горы (П. Мальцев)

Штурм Сапун-горы (П. Мальцев)

Продолжение подборки см. по ссылке: http://tipolog.livejournal.com/16871.html

sibnarkomat.livejournal.com

Великая отечественная война на картинах и иллюстрациях художников из разных стран мира (продолжение)

Оригинал взят у tipolog в Великая отечественная война на картинах и иллюстрациях художников из разных стран мира (продолжение)Подборка изображений Начало подборки см. по ссылке: http://tipolog.livejournal.com/15881.html5 июля 1943 года началась Курская битва. Этому событию и последующим этапам Великой отечественной войны посвящена 2-я часть данной подборки иллюстраций и картин художников из разных стран мира, взгляды которых на эту войну порой очень сильно отличаются друг от друга. Как уже было сказано в 1-й части, такое смешение разных точек зрения было сделано мной не случайным, а вполне сознательным образом - исходя из стремления показать Великую отечественную войну без идеологических штампов и расхожих стереотипов, т.е. такой, какой она была на самом деле. Ну а то, на сколько удачно мне удалось осуществить задуманное пусть судят все посетители этой страницы.Перед Курским сражением - немецкий танк Тигр дивизии СС "Мертвая голова" (Глеб Васильев)

Перед Курским сражением - немецкий танк Тигр дивизии СС Мертвая голова (Глеб Васильев)

Курская дуга: над полем боя

Курская дуга: над полем боя

На Курской дуге: танковое сражение

На Курской дуге: танковое сражение

Немецкий Вермахт идет в наступление (Giuseppe Rava)

Немецкий Вермахт идет в наступление (Giuseppe Rava)

Атака немецких "Пантер"

Атака немецких Пантер

Пехотинцы Вермахта в пылу сражения (Chris Collingwood)

Пехотинцы Вермахта в пылу сражения (Chris Collingwood)

Скоротечный бой возле подбитого танка

Скоротечный бой возле подбитого танка

Советский разведчик в тылу врага

Советский разведчик в тылу врага

Немецкие артиллеристы с противотанковой пушкой ПАК-36 (Иван Хивренко)

Немецкие артиллеристы с противотанковой пушкой ПАК-36 (Иван Хивренко)

Немецкая пехота ведет бой в зимних условиях (Иван Хивренко)

Немецкая пехота ведет бой в зимних условиях (Иван Хивренко)

Партизаны (В. Чеканюк)

Партизаны (В. Чеканюк)

Солдатский обед на немецкой полевой кухне (Elizabeth Sharp)

Солдатский обед на немецкой полевой кухне (Elizabeth Sharp)

Штурмовик Хеншель-129 атакует советские танки (Валерий Петелин)

Штурмовик Хеншель-129 атакует советские танки (Валерий Петелин)

Немецкие Фокке-Вульфы наносят бомбовый удар

Немецкие Фокке-Вульфы наносят бомбовый удар

Советские штурмовики ИЛ-2 над полем сражения

Советские штурмовики ИЛ-2 над полем сражения

Атака советских торпедных катеров на немецкие транспортные суда

Атака советских торпедных катеров на немецкие транспортные суда

Погрузка боеприпасов на железнодорожную платформу с зенитным орудием (Vincent Wai)

Погрузка боеприпасов на железнодорожную платформу с зенитным орудием (Vincent Wai)

Немецкая тяжелая самоходная мортира "Карл"

Немецкая тяжелая самоходная мортира Карл

Немецкий бронепоезд отражает налет советской авиации

Немецкий бронепоезд отражает налет советской авиации

Танк КВ-1 - Бей фашистскую гадину (Vincent Wai)

Танк КВ-1 - Бей фашистскую гадину (Vincent Wai)

Штурмовик Хеншель-129 над Курской дугой (Глеб Васильев)

Штурмовик Хеншель-129 над Курской дугой (Глеб Васильев)

Немецкое зенитное орудие Флак-43 (Vincent Wai)

Немецкое зенитное орудие Флак-43 (Vincent Wai)

Советские тяжелые гаубицы М-1937 (Vincent Wai)

Советские тяжелые гаубицы М-1937 (Vincent Wai)

Ответ гвардейцев минометчиков

Ответ гвардейцев минометчиков

Советские Т-34 идут в атаку

Советские Т-34 идут в атаку

Немецкие артиллеристы отбиваются от советских танков (Giuseppe Rava)

Немецкие артиллеристы отбиваются от советских танков (Giuseppe Rava)

СС не сдается (Johnny Shumate)

СС не сдается (Johnny Shumate)

Разгром танковой дивизии СС (Валерий Петелин)

Разгром танковой дивизии СС (Валерий Петелин)

Танкисты из подбитой "Пантеры" продолжают сражаться (Johnny Shumate)

Танкисты из подбитой Пантеры продолжают сражаться (Johnny Shumate)

У подбитого "Тигра"

У подбитого Тигра

Горечь поражений (Hans Stuberauch)

Горечь поражений (Hans Stuberauch)

Артиллерийский тягач "Сталинец" (Vincent Wai)

Артиллерийский тягач Сталинец

Советские войска на подступах к Берлину (Vincent Wai)

Советские войска на подступах к Берлину (Vincent Wai)

Берлин останется немецким - крушение надежды (Elizabeth Sharp)

Берлин останется немецким - крушение надежды (Elizabeth Sharp)

Хаос у железнодорожной станции города Потсдама (Глеб Васильев)

Хаос у железнодорожной станции города Потсдама (Глеб Васильев)

Советский боец на подбитой "Пантере". Берлин - май 1945 года (Глеб Васильев)

Советский боец на подбитой Пантере. Берлин - май 1945 года (Глеб Васильев)

Капитуляция (Петр Кривоногов)

Капитуляция (Петр Кривоногов)

Победа (Петр Кривоногов)

Победа (Петр Кривоногов)

forrest66.livejournal.com

Картина войны. Стычка. В промежутке

[258] IV. Картина войны.

На следующее утро мы продолжали свой путь сожигая и истребляя все на пути. Мы оставляли позади себя обнаженную полосу, около трех миль шириною, где были одне только груды тлеющаго пепла. Желая посмотреть поближе как производилась операция сожигания, я поехал вместе с отрядом который получил приказание жечь все на правой стороне пути. Дело было разумеется отталкивающее, тем не менее в нем было что-то возбуждающее и инте­ресное, что-то льстящее духу разрушения, который вероятно в скрытом состоянии существует во всяком даже самом мирном и цивилизованном человеке.

Мы скакали туда и сюда, перепрыгивая через канавы и стены, пробираясь чрез изгороди и выламывая ворота, зна­менуя наше поступательное движение столбами дыма и яростным пламенем.

Тишина жилищ которыя мы таким образом истреб­ляли представляла резкий контраст с суматохой и насилием наших действий. Во всех домах царствовало пол­нейшее молчание. Во многих мы могли еще встретить следы мирной повседневной жизни их обитателей, отпечат­ки маленьких детских ног, остатки женских домашних работ, простые снаряды которыми оне пользовались при своих занятиях.

Они жили здесь в спокойном довольстве — потому что если и принимали участие в войнах, то это было далеко, на русской и персидской границе,—жили в своем маленьком оазисе окруженном обширною пустыней, настолько раз­общенные со внешним миром как какой-нибудь еще не открытый островок в южной части Тихаго Океана. Но факел коснулся их жилищ, и они узнали, слишком до­рогою ценой, об этом великом внешнем мире.

Мы редко находили что-нибудь в домах. Немного кухонной посуды, иногда несколько цыплят, которых тотчас же ловили казаки, старую лошадь или молодаго телен­ка, которые не в силах были следовать за поспешным бегством; часто можно было встретить кошку мирно [259] сидящую на стене или на крыше, умывающуюся лапкой и с любопытством смотрящую на происходившее вокруг, пока жгучее пламя не сгоняло ее прочь. По временам, но редко, мы находили собаку, которая была оставлена, или же с кошачим инстинктом отказалась сама оставить дом; при нашем приближении она бросалась прочь с отчаянным лаем. Раз я был поражен страшным визгом нескольких щенят неожиданно очутившихся среди непроходимаго пламени.

Мы завтракали около десяти часов жареными цыплятами, во фруктовом саду примыкавшем к дому который был подожжен нами. Так как пехота осталась далеко позади и стало-быть нам не зачем было торопиться, то мы рас­тянулись на траве под деревьями, и некоторые заснули, другие наблюдали пламя, огненное дыхание котораго поджигало и корчило деревья и иногда почти достигало до нас го­рячими, сердитыми вспышками. Тяжелый черный дым висел густыми столбами и садился на деревья, скрывая до по­ловины казаков, которые весело заваривали свой чай, и ло­шадей, роскошно лакомившихся богатою туркменскою пше­ницей. Надо всем этим воздымалось русское знамя, не­ясно различаемое сквозь дым, лениво развевавшееся и ка­завшееся каким-то громадным коршуном парящим над этою сценой разрушения.

Мы стали лагерем около двух часов пополудни, отой­дя около двадцати верст от последняго места стоянки, и провели остаток дня в разстоянии шестидесяти верст от Хивы.

Движение следующего дня было подобно предыдущему: мы продолжаем истребление огнем, прилагая горящия головни ко всему что только может гореть, и оставляя за собою чер­неющую пустыню. К полудню мы достигли равнины Кизил-Текир. Это голая, открытая, песчаная пустыня, и на ней на протяжении нескольких верст только две хозяйственныя постройки. Впрочем во всех направлениях она перерезана каналами, в некоторых из них есть еще вода, что доказывает что место это когда-то было прекрасно обрабо­тано. Но какая-нибудь война подобная настоящей вероятно превратила прежние фруктовые сады в эту безприютную обнаженную пустыню. Это место где Маркозов должен [260] был впервые вступить в оазис после перехода Туркмен­скою степью. Около полудня мы стали лагерем на равнине близь дома с садом, который повидимому был уже давно покинут обитателями.

Кавалерийская атака. Верещагин.

Жара в это время стала невыносима, так что оказалось необходимо сделать дневку, чтобы дать отдых войскам. Я вскоре узнал что в это утро был взят в плен один туркменский мальчик. Не ведая об ужасах происходинших вокруг, бедный малый, когда его нашли спал глубоким сном в тени дерева близь дома; ему было лет двенадцать, но черты его были удивительно грубы для ребенка, голова очень большая, с сильно вы­давшимися скулами, с коротким вздервутым носом, желтою кожей, и большими черными глазами, сердитыми и блестящими. Он говорил что у него нет ни отца ни матери. Дядя его, у котораго он жил, убежал, оставив его спящим. Но ребенок, как мы узнали после, был оставлен без намерения, так как дядя его, узнав по окончании похода что мальчик находится у Русских, пришел за ним и просил отдать его, выражая величай­шую радость при свидании с ним. Мальчик сопровождал нас во время похода и сделался любимцем солдат, кото­рые снабдили его новою парой платья, из числа вещей взятых у его соотечественников, дали ему осла для езды и учили говорить по-русски

Я воспользовался этою остановкой чтобы посетить разва­лины крепости Имукчира, близь которых мы стояли лаге­рем. Оне занимают пространство около четырех акров, и стены, доходившая в некоторых местах до тридцати футов вышины, довольно хорошо еще сохранились; постро­ены оне были не из сыраго, но из превосходнаго обожженаго кирпича, бледно-краснаго цвета, шести дюймов в квадрате и полтора дюйма толщины; все это показывает что крепость не хивинской постройки. Время построения ея можно отнести ко временам китайскаго или персидскаго вла­дычества. Пока мы стояли здесь, мимо нас проследовали Иомуды, бывшие в заключении в Хиве по распоряжению главнокомандующего и направлявшиеся к месту где могли встретить своих бежавших соплеменников. Они были освобождены с поручением убедить своих [261] соплеменников подчиниться требованиям Русских и уплатить военныя издержки. Судя по тому что произошло дальше, стара­ния их, если только они прилагали старания, остались безуспешны.

Утром 12го (24го) числа мы опять двинулись в поход. В этот день однако мы ничего не жгли, потому что находились в пересекавшей оазис песчаной полосе, где нечего было жечь. За это время мы уже прошли всю землю Иомудов и опустошили страну на протяжении около 150 квадратных верст. Теперь мы приближались к местности обитаемой Узбеками, которые были нам дружественны. На дороге мы нашли Персиянина котораго Иомуды оставили умирать в песках. На нем было не меньше пятнадцати или двадцати сабельных ран. Раны были перевязаны нашим доктором и он был помещен в лазарет, но никто не надеялся что он останется в живых, хотя кажется в последствии он неожиданно поправился.

В десять часов мы опять видим сады и зеленеющия деревья, и к одиннадцати располагаемся в тени их лагерем, на самом краю пустыни, верстах в трех разстояния от города Ильялы. Пока мы разбиваем свои па­латки слышится радостный крик: „базар!" Всякий оставляет свою работу и спешит на указанное место. Нетерпение наше понятно, потому что уже много дней мы не имели ни свежаго хлеба, ни плодов, ни молока, ни мяса; а на ба­заре, как нам было известно, мы могли раздобыться всеми этими предметами роскоши.

Я должен пояснить что слово базар прилагается ко вся­кому месту, большому или малому, богатому или бедному, где что-нибудь продается. Хотя бы весь товар состоял из одной телеги с дынями или из одного мешка хлеба, тем не менее употребляется это звучное слово. На нашем базаре мы нашли пять или шесть телег наполненных ды­нями, горячими пшеничными лепешками и кринками молока. Нужно ли говорить что мы разобрали весь запас этих лакомых вещей? На этом месте жило человек двадцать Узбеков, которые, как я уже имел случай нередко упоминаать прежде, в течении всей экспедиции доставляли пищу и питье для утоления голода и жажды русских войск.

Мы разбили свои палатки в тени яблонь и тополей, [262] разстелили свои ковры на траве и вскоре наши чайники запе­ли свои приветныя песни. Приятна тень и прохлада деревьев после жары; приятна после поста эта усладитель­ная пища; приятно после долгаго перехода растянуться на траве! Мы отдаемся настроению минуты, переговариваем­ся лишь ленивыми полусловами, и вскоре «усталыя веки смежают усталыя очи».

Вдруг неожиданно трубят тревогу: получилось известие что Туркмены приближаются через пустыню. Мы немедлен­но вскакиваем с земли, поспешно одеваемся, хватаем револьверы, и взбираемся на телеги или другия возвышенныя места чтобы видеть приближение неприятеля.

V. Стычка.

Туркмены поспешно приближались нестройными массами по пустыне, все верхом, по повидимому имея в виду скорее рекогносцировку нежели нападение.

Чтобы сделать понятным последующее я должен при­помнить что мы стояли лагерем между пустынею и садами, в стороне от дороги по которой пришли. Здесь дорога входила в сады и продолжая идти садами до города Ильялы, в трех верстах разстояния, была совершенно скрыта деревьями и стенами. К югу и западу тянулась пустыня, далеко разстилаясь широкою, слегка волнистою плоскостью, поросшею мелкою сорною травой.

Туркмены приближались со стороны пустыни. Две роты пехоты были уже высланы им на встречу и кавалерии отдан был приказ готовиться к делу. Генерал Головачов с своим штабом выехал из лагеря на небольшое возвышение, с котораго можно было следить за ходом дела.

Я сел на лошадь и поехал к передовому отряду, кото­рый подвигался в разстоянии около версты впереди лагеря. Я догнал их когда они тянулись вдоль высохшаго канала: правым крылом командовал полковник Дрешерн, левым полковник Новомлинский. Туркмены были в разстоянии око­ло версты в значительном числе; они скакали взад и [263] вперед по равнине, но не обнаруживали расположения подъезжать ближе. Застрельщики там и сям стреляли по временам, иногда раздавался раскат выстрела картечнищы, по повидимому эти выстрелы не причиняли большаго вреда.

Так продолжалось несколько минут, когда оглянувшись в сторону лагеря, я увидел поднимающееся над деревья­ми и приближающееся вдоль дороги от Ильялы густое обла­ко пыли, очевидно поднятое толпою всадников приближавшихся в галоп.

Это было нападение на лагерь с другой стороны, и оно угрожало опасностью, так как все, офицеры и солдаты, собрались в стороне ближайшей к равнине, наблюдая действия нашей передовой линии стрелков; кроме того нападающие были скрыты деревьями и стенами.

Казалось никто в лагере не ведал о их приближении, и одну минуту можно было опасаться что Русские будут захвачены врасплох, благодаря самой простой и нему­дреной военной хитрости. Теперь стала понятна причина появления неприятелей на равнине и их повидимому безцельное скаканье взад и вперед.

Я повернул лошадь чтобы дать знать о приближении неприятеля когда увидел что полковник Новомлинский заметил его почти в то же время и поворотил своих лю­дей чтобы дать отпор нападению. Через минутку солдаты бежали бегом в направлении Ильялской дороги.

Тем временем Туркмены показались из-за деревьев и мы неясно могли различать их темныя фигуры среди пыли и кустов, в разстоянии около ста сажень от лагеря.

Если бы неприятель продолжал смело двигаться вперед, он несомненно мог иметь хотя минутный перевес над Русскими, которые, собравшись в другой стороне лагеря и наблюдая за происходившим в равнине, ни мало не по­дозревали об опасности им угрожавшей. Вместо того однакоже, Туркмены остановились и начали угонять лошадей и верблюдов бродивших вблизи лагеря. Это дало время поднять тревогу. Русские бросились к оружию, солдаты сомкнулись в ряды и изготовились к битве почти без по­мощи офицеров.

Между тем полконник Новомлинский приблизился на разстояние ста сажен от дороги, зайдя во фланг Туркменам. Он скомандовал полуоборот, затем быстро последовала [264] команда: «жай», «клатс», «пли!» Резкий звук пронизал воздух и рой штуцерных пуль полетел через небольшое поле отделявшее нас от Туркмен. Затем последовали бы­стро один за другим три новые залпа из американских винтовок. Туркмены не выдержали такого силнаго и меткаго огня; повернув лошадей они поскакали назад с та­кою же поспешностью с какою приближались к лагерю. Я видел как некоторые из них падали, видел как их товарищи останавливались и подбирали их, несмотря на убийственный огонь с нашей стороны.

Еслиб они решились пробиться чрез лагерь — что было бы вовсе не трудно — они избежали бы убийственнаго огня во фланг и соединились бы со своими, которые, как мы вскоре узнали, сделали диверсию к югу.

На юге, не более как во ста, саженях от лагеря, стоял пикет из пяти человек. Пока происходили только-что описанныя события, между этим пикетом и толпою Туркмен завязалось непродолжительное но отчаянное дело. Как это случилось, осталось неизвестным. Молодой офицер, поручик Каменецкий, поверявший караулы, прибыл к этому пикету в то время когда началась битва на дру­гой стороне, и вероятно они так пристально смотрели на происходившее в другом коние лагеря что допустили за­хватить себя врасплох. Когда битва на нашей стороне кончилась, на месте где стоял пикет найдено было шесть мертвых тел, обнаженных и обезглавленных. То об­стоятельство что это произошло в разстоянии ста сажень от лагеря и не было никем замечено, свидетельствует об искусстве и смелости Туркмен.

Между тем четыре или пять сотен казаков двинуты были в равнину где в начале появился неприятель, с поручением убедиться расположен ли он дать сражение. Же­лая по возможности ближе видеть этот своеобразный способ ведения войны, я последовал за ними и вскоре опять очутился между сражающимися.

Сцена представившаяся моим глазам была несколько забавна и очень живописна.

Туркмены скачут вокруг в значительном числе, с криком и гиканьем, но не обнаруживают расположения сходиться с нашими войсками, а их великолепные кони делают для нас невозможным подойти к ним [265] ближе чем они находят для себя удобным. По временам мы стреляем по ним, нарочно доставляем им случаи для нападений, разсыпаясь в безпорядке, и крича им чтоб они приближались; но они отказываются.

Все это имеет вид забавы, которая нас много потешает. Наездническое искусство обнаруживаемое Туркмена­ми поистине удивительно; и мы замечаем что у них нет недостатка в личной храбрости. Будь у них дисциилина, из них вышла бы самая грозная кавалерия.

Они обнаруживают также наклонности стараго рыцар­ства и вызывают нас на единоборство. Подскакивают к нам по одному, по двое, по трое, сажень на двадцать, салютуют нам своими кривыми саблями, делая в то же время какия-то замечания на неведомом языке—может-быть касающияся лично каждаго из нас.

Некоторые из ваших Кавказцев так и рвутся померяться с ними, и еслиб не осторожность нашего полковника, мы могли бы иметь целый ряд великолепных турниров, которые вероятно окончились бы общею рукопашною схваткой. Судя по тому что я видел в последствии, я теперь расположен думать что для нас было лучше что дело не кончилось таким образом.

Один молодец, на великолепном вороном коне, подъезжает к нам сажень на двадцать и остановилась салютует нам грациозным движением своей сабли. Казаки начинают стрелять по нем. Ни мало не испугавшись, он пускает свою лошадь в легкий галоп и проезжает вдоль всей нашей линии, в то время как каждый из казаков разряжает по нем свое ружье. Мы видим как пули взрывают песок, иногда под самыми ногами его лошади; но он остается невредим, и возвращается к своим, очевидно с одинаковым презрением к нашей меткости в стрель­бе и к нашей храбрости

— Не хотите ли принять участие в атаке? слышу я обра­щенный ко мне вопрос.

— С удовольствием.

— Я с сотней казаков хочу атаковать ту толпу кото­рую вы видите там справа. Подтяните подпругу и будь­те готовы.

Мы вытянулись в линию—сто человек, с обнаженными саблями. Туркмены находятся в разстоянии ста пятидесяти [266] сажен, столпившись в нестройную массу в которой человек 300 или 400.

— Готово?—В атаку! раздается команда и мы несемся на них подобно лавине. Взвилось облако пыли, раздался топ лошадей, звякнули шпоры, блеснули сабли, и мы уже на месте.

Но Туркмен там нет.

Мы видим их сажень на полтораста дальше; они подви­гаются легким галопом, повидимому ни мало не спеша и очевидно не допуская мысли что мы можем их настигнуть. Мы продолжаем скакать далее, но также безуспешно. Это может привести в отчаяние. С таким же успехом мы могли бы идти в атаку на стаю диких гусей; и мы оставляем наше намерение.

После нескольких стычек, без большой потери с обеих сторон, мы возвращаемся в лагерь. Но Иомуды неме­дленно поворачиваются и следуют за нами с насмешли­выми криками, давая нам понять что считают нас величайшими из трусов.

Мы возвращаемся однако в лагерь мало обращая на них внимания, за исключением одного залпа из ружей когда они подошли уже слишком близко. Они продолжают сле­довать за нами и не доходя около полуверсты до лагеря уда­ляются. На возвратном пути мы находим два тела Туркмен убитых нашими застрельщиками; одному пуля про­била голову, другому попала в грудь. Я думаю что эти двое Туркмен были единственными убитыми оставленными на поле, хотя они должны были потерять не мало убитых стрелками полковника Новомлинскаго.

Потеря Русских состояла всего из шести человек.

Жара днем была необычайная, и мы были рады, возвратясь в лагерь, сбросить свои доспехи и растянуться для отдыха на коврах под тенью дерев. Скоро мы принялись весело толковать о событиях дня, за хорошим обедом, состоявшим из жареной баранины, молока, дынь и свежих, с пылу горячих, пшеничных лепешек доставленеых нам Узбеками.

[267] VI. В промежутке.

Это нападение со стороны неприятелей показывало что они действительно хотели биться, и еслиб они продолжали так-же как начали, то могли бы иметь сериозный успех. Мы увидали что слишком легко прежде относились к их храбрости и что это был неприятель котораго нельзя было презирать. Следующие день мы провели в лагере ничего не предпринимая. Узбеки опять принесли нам провизио; мне, казалось любопытным каким образом они с таким безграничным доверием вверяли нам свою жизнь и собствен­ность, когда мы так сурово поступали с их соседями. С своей стороны я находил очень мало разницы между ними и Туркменами, как по одежде так и по наружности; толь­ко когда они снимали свои бараньи шапки и можно было видеть очертание головы, тогда разница становилась заметна. Но даже и тогда в большей части случаев было трудно различить их, ибо между обоими племенами жившими в таком близком соседстве естественно должно было про­исходить смешение, и различие типов свойственных каждому из них должно было более или менее сглаживаться. На самом деле, хотя мы и были убеждены в противном, половина этих Узбеков могли быть Туркменами, которые приходили в лагерь для разведок. Однакоже, так как не было вернаго способа различать их, Узбеки же не были настолько преданы Русским чтобы выдавать своих единоверцев Магометан, и так как Туркмены ничего бы не поняли из русских военных порядков еслиб и видели их, то против шпионов и не принималось никаких мер.

В течении этого дня прибыли новые уполномоченные от Туркмен, повидимому для переговоров; но я мог узнать касательно их предложений только то что они не были приняты.

Что они готовы были помириться и не имели особенной злобы против Русских, это доказывается их отношением к Оренбургскому отряду, который проходил по этим самым местам всего три недели тому назад. На всем пути его они выходили во множестве, принося дыни, фрукты, [268] молоко и хлеб, и предлагали все это самым радушным образом, не требуя платы. Один офицер после разказывал мне что войска этого отряда, находившияся верст за пятдесят ниже по реке, близь Куня-Ургенча, жили с Турк­менами в самых дружеских отношениях, в то время как мы жгли и разоряли их страну по всем направлениям. Он говорил что никоторые из Иомудов даже пытались заключить с ними оборонительный и наступательный союз против нашего отряда. Они говорили наивно: „Мы покля­лись с вами в дружбе и считаем себя вашими союзни­ками Но другое племя Русских, из Туркестана, затеяло с нами войну, и мы полагаем что вы должны помогать нам против них, как и мы стали бы помогать нам про­тив ваших врагов."

<<<НАЗАД          В ОГЛАВЛЕНИЕ         ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ>>>

Материал предоставлен автором журнала Антикварная англофобия

kungrad.com


Смотрите также