Витторе Карпаччо. Картины карпаччо


Витторе Карпаччо - 53 произведения

Витторе Карпаччо (ок.1465 года, Венеция, — ок. 1526 года, возможно в Каподистрии) — итальянский живописец Раннего Возрождения, представитель венецианской школы. Витторе Карпаччо родился, как предполагают, в Истрии, но точные место и дата его рождения неизвестны. Сначала он работает в манере Виварини, но, став учеником Беллини, быстро усваивает и развивает его стиль.

Венеция всегда была самой независимой из всех итальянских городов. Её исключительное географическое положение на островах, в точке пересечения многих караванных путей определило и своеобразие исторического развития города, и особенное политическое устройство, и экономическую свободу. Здесь сошлись традиции восточнохристианской духовности, изощрённой умозрительности ислама и языческого жизнелюбия античности.

Венецианская живопись сосредоточила в себе все особенности жизненного уклада города. В мировом искусстве она стала синонимом колористических исканий. Но для венецианца живопись в первую очередь служила прославлению родного города, воспеванию его красоты. В XVI веке поэт сказал: «Поистине этот город — сокровище, оправленное в хрусталь вод, которые его окружают… Не подобен ли он созданию кисти?». Собственно венецианская живопись начинается в XV веке в творчестве семьи Беллини. На их картинах возникает Венеция, её архитектура, её жители… У Джованни, младшего в семье, появляется впервые та золотистая светоносность красок, которая стала главным признаком венецианского колорита. Но творчество Витторе Карпаччо связано, в первую очередь, с именем старшего брата — Джентиле, автора специфических жанровых картин.

Первый и, пожалуй, наиболее удачный цикл картин был написан художником для «Скуола ди Санта Орсола» (1490—1495, Венеция, Галерея Академии). Девять его картин посвящены жизни святой Урсулы. Согласно легенде, Урсула была дочерью британского короля Маура, славилась красотой и умом. Английский король просил её руки для своего сына, однако отец Урсулы, христианин, не хотел отдавать свою дочь за язычника. Но сама Урсула убедила отца принять предложение, предвидя обращение своего жениха в христианство. Так и случилось. Урсула, в сопровождении жениха и подруг, посетила папу римского. На обратном пути они заехали в Кёльн, который в это время подвергся нападению гуннов. Здесь святая и её подруги претерпели мученическую смерть за веру.

Карпаччо в подробностях изображает основные эпизоды жизни святой. Действие персонажей он переносит в Венецию. Мы видим море, освещённое золотисто-зеленоватым цветом, столь характерным для Венеции, многочисленные гондолы, барки, лодки. За высокими аркадами мостов громоздятся бесконечные домики. Среди них возвышаются красивые венецианские палаццо или церкви, всем своим обликом напоминающие реальные постройки. Набережные и площади заполнены пёстрой толпой, в которой даже не всегда можно выделить главных героев повествования. Карпаччо как бы сам погружается в толпу и движется вместе с ней. Всё его занимает: и многообразная жизнь города, и детали архитектурного убранства, и одежды. А то, вдруг, его глаз останавливается на странной фигуре, безобразно одетой, одинокой — это старуха нищенка, всеми брошенное несчастное существо. Но художник уже движется дальше, уводя наш взгляд в глубину пейзажа, подёрнутого голубоватой дымкой. Поражают и наблюдательность, и фантазия, и мастерство художника во владении кистью. Отметим, что эти огромные картины — один из первых опытов Карпаччо в технике масляной живописи, до этого он писал темперой.

В 1502—1507 годах Витторе Карпаччо пишет для «Скуола ди Сан Джорджо дельи Скьявони» цикл картин из жизни святых Георгия, Иеронима и Трифона. Со свойственной ему естественностью и непринуждённостью Карпаччо ведёт свой рассказ, средствами живописи достигая совершенно особого впечатления жизненности. В этом смысле замечательна картина «Видение св. Августина». На ней изображена, с соблюдением всех законов перспективы (недаром есть свидетельство, что Карпаччо вместе с Джентиле и Джованни Беллини учился у математика Мелатини), комната учёного. Вдоль стен на полках стоят книги и различные атрибуты научных занятий, переданные художником с необычайной достоверностью и пластической осязаемостью. В глубине, рядом с дверью, ведущей в небольшую комнату, ниша с алтарём, на котором статуя благословляющего Христа и митра с посохом, символизирующими епископский сан. Карпаччо изобразил св. Августина с отсылкой к иконографии св. Иеронима. Очень натурально передано движение святого, который писал, но остановился, услышав голос, принадлежащий Иерониму, сообщающему о своей смерти.

Это часть статьи Википедии, используемая под лицензией CC-BY-SA. Полный текст статьи здесь →

More ...

www.wikiart.org

Витторе Карпаччо | Хозяйка

image003 Вит­торе Карпаччо

Фигура изоб­ра­жен­ного со спины луч­ника в обтя­ги­ва­ю­щих шос­сах, корот­ком жип­поне и в при­су­щей ему позе несколько раз повто­ря­ется на кар­ти­нах ита­льян­ского живо­писца вене­ци­ан­ской школы Вит­торе Кар­паччо. Правда, он оде­вал сво­его пер­со­нажа в крас­ные шоссы. Кар­паччо был совре­мен­ни­ком Мастера Колина. Поэтому кому при­над­ле­жит автор­ство этого образа и кто у кого копи­ро­вал, трудно сказать.

image031Фото 1. Фраг­мент фрески «Муче­ни­че­ства свя­того» Мастера Колина

Мастер Колин напи­сал немо­ло­дого луч­ника с рас­пу­щен­ными воло­сами, рез­кими чер­тами лица и обвис­лым задом, оде­того очень бедно, в рва­ных шос­сах из деше­вой ткани (фото 1). В рам­ках пред­став­ле­ний о муж­ской кра­соте готи­че­ского стиля он иска­зил про­пор­ции пер­со­нажа, сде­лав его ноги чрез­мерно длин­ными. При этом каж­дая яго­дица имеет раз­мер с голову.

image003Фото 2. Сол­даты и муж­чины в восточ­ных одеж­дах. Автор: Вит­торе Кар­паччо (Vittore Carpaccio, 1466–1525). Время созда­ния: между 1493 и 1500 г. Гале­рея Уффици (Uffizi), Фло­рен­ция, Ита­лия[1]

Вит­торе Кар­паччо изоб­ра­жает не зре­лого муж­чину, а юношу. В соот­вет­ствии с эсте­ти­кой эпохи Воз­рож­де­ния у юноши пра­виль­ные про­пор­ции, он молод и кра­сив. Его рас­пу­щен­ные волосы отли­вают золо­том, одежда доро­гая. Крас­ные шоссы юноши, сши­тые из тон­кой эла­стич­ной ткани, иде­ально обле­гает его ноги и яго­дицы. На каж­дой кар­тине он нахо­дится на перед­нем плане, стоя спи­ной или боком к зри­телю и демон­стри­руя кра­соту своей фигуры ниже пояса. На кар­тине «Сол­даты и муж­чины в восточ­ных одеж­дах» юноша пред­став­лен копей­щи­ком (фото 2).

image005Фото 3. Муче­ни­че­ство палом­ни­ков и похо­роны Свя­той Урсулы. Цикл Свя­той Урсулы. Автор: Вит­торе Кар­паччо. Время созда­ния: 1493 гг. Мате­ри­алы: тем­пера, холст. Раз­меры: 271×561 см. Гале­рея Ака­де­мии, Вене­ция, Ита­лия[2]

image007Фото 4. Фраг­мент кар­тины «Муче­ни­че­ство палом­ни­ков и похо­роны Свя­той Урсулы»[3]

На кар­тине «Муче­ни­че­ство палом­ни­ков и похо­роны Свя­той Урсулы» (фото 3 и 4) из цикла Свя­той Урсулы юноша изоб­ра­жает луч­ника в цен­тре перед­него плана, а также зна­ме­носца, нахо­дя­ще­гося рядом с ним и немного дальше от зри­теля. Юноша, правда с дру­гой при­чес­кой, стоит и на перед­нем плане с левого края кар­тины «При­бы­тие англий­ских послов» из того же цикла (фото 5 и 6).

image009Фото 5. При­бы­тие англий­ских послов. Цикл Свя­той Урсулы. Автор: Вит­торе Кар­паччо. Время созда­ния: 1497–1498 гг. Мате­ри­алы: тем­пера, холст. Раз­меры: 378×589 см. Гале­рея Ака­де­мии, Вене­ция[4]

image011Фото 6. Фраг­мент кар­тины «При­бы­тие англий­ских послов»[5]

Наи­бо­лее совер­ше­нен образ юноши, изоб­ра­жен­ный на фоне важ­ных гос­под в длин­ных оде­я­ниях (фото 7) на кар­тине «Чудо Кре­ста у моста Риальто» (фото 8). Его одежды отли­ча­ются осо­бой рос­ко­шью и осо­бенно тща­тельно выпи­саны. Правда, здесь его шоссы крас­ные только напо­ло­вину и эта поло­вина укра­шена изыс­кан­ной вышивкой.

image013Фото 7. Фраг­мент кар­тины «Чудо Кре­ста у моста Риальто»[6]

Кар­тина пока­зы­вает чудо исце­ле­ния сума­сшед­шего с помо­щью релик­вии Свя­того Кре­ста, кото­рый дер­жал Пат­ри­арх Градо Фран­че­ско Кве­рини. Оно состо­я­лось в Палаццо Сан-Сильвестро на Боль­шом канале, неда­леко от моста Риальто в Венеции.

image015Фото 8. Чудо Кре­ста у моста Риальто, или Исце­ле­ние сума­сшед­шего. Автор: Вит­торе Кар­паччо. Время созда­ния: около 1496 г. Мате­ри­алы: тем­пера, холст. Раз­меры: 365× 389 см. Гале­рея Ака­де­мии, Вене­ция[7]

Но основ­ное дей­ствие сюжета не нахо­дится в цен­тре вни­ма­ния худож­ника. Оно про­хо­дит на бал­коне палаццо в левой верх­ней чет­верти кар­тины. Сто­я­щие там фигурки кажутся малень­кими и незна­чи­тель­ными. Глав­ными геро­ями кар­тины, помимо зла­то­вла­сого юноши, явля­ются зри­тели собы­тия в бога­тых наря­дах на пер­вом плане слева и гон­до­льеры на Боль­шом канале (фото 9), зани­ма­ю­щем поло­вину картины.

image017Фото 9. Фраг­мент кар­тины «Чудо Кре­ста у моста Риальто»[8]

Кар­паччо с боль­шим ста­ра­нием рисует костюмы гон­до­лье­ров, оде­вая их в основ­ном в крас­ные, голу­бые и белые цвета и демон­стри­руя раз­лич­ные вари­анты укра­ше­ния шосс. Наи­бо­лее затей­ливо деко­ри­ро­ваны голу­бые с белым шоссы тем­но­ко­жего гон­до­льера в цен­тре перед­него плана кар­тины (фото 10).

image019Фото 10. Фраг­мент кар­тины «Чудо Кре­ста у моста Риальто»

Детально про­пи­сан­ные рос­кош­ные одежды явля­ются неотъ­ем­ле­мой частью кар­тин, где изоб­ра­жены силь­ные мира сего и знать. Однако ни один худож­ник не писал с такой любо­вью шоссы и не уде­лял столько вни­ма­ния их декору, как Вит­торе Кар­паччо. Шоссы он, по-видимому, счи­тал одной из самых важ­ных частей муж­ского костюма. При этом Кар­паччо не упус­кал воз­мож­но­сти пока­зать их на герое, на кото­рого нельзя не обра­тить вни­ма­ния, как нельзя не обра­тить вни­ма­ния на иду­щего муж­чину перед­него плана кар­тины, осталь­ные дей­ству­ю­щие лица кото­рой непо­движно стоят или сидят.

image021Фото 11. Послы воз­вра­ща­ются к англий­скому двору. Цикл Свя­той Урсулы. Автор: Вит­торе Кар­паччо. Время созда­ния: между 1495 и 1500 г. Мате­ри­алы: тем­пера, холст. Раз­меры: высота 297 см, ширина 527 см. Гале­рея Ака­де­мии, Вене­ция[9]

Речь идет о кар­тине «Послы воз­вра­ща­ются к англий­скому двору» (фото 11) из Цикла Свя­той Урсулы. На ней коло­ри­сти­че­ская ком­по­зи­ция костюма иду­щего посла (фото 12) состоит из оттен­ков чер­ного и крас­ного цве­тов. В нее также вхо­дят неболь­шие участки белого цвета. Шосса левой ноги вклю­чает в себя все три цвета и укра­шена рос­кош­ной вышив­кой сереб­ря­ными нит­ками, повто­ря­ю­щейся на полах накидки. Вышивке худож­ник уде­лил осо­бенно много вни­ма­ния и напи­сал ее так, что она выгля­дит объ­ем­ной, дей­стви­тельно вышив­кой, а не узо­ром, нане­сен­ным краской.

image023Фото 12. Фраг­мент кар­тины «Послы воз­вра­ща­ются к англий­скому двору»[10]

image025На Кар­тине Кар­паччо «Послы воз­вра­ща­ются к англий­скому двору» нет пре­крас­ного зла­то­куд­рого юноши в крас­ных шос­сах. Все пер­со­нажи носят более или менее длин­но­по­лые одежды, скры­ва­ю­щие их яго­дицы, кроме, пожа­луй, одного, явно несим­па­тич­ного худож­нику парня в зеле­ных шос­сах и крас­ном жип­поне с корот­кой юбоч­кой. Он стоит на сред­нем плане в группе муж­чин, оде­тых в тем­ное. Если при­гля­деться вни­ма­тельно, при­чина непри­язни худож­ника ста­но­вится оче­видна. Мало того, что парень соче­тает в своем костюме несо­че­та­е­мые, по мне­нию мно­гих, цвета – крас­ный и зеле­ный, так он еще носит круг­лые шоссы и демон­стри­рует всем свои брэ.

Как я уже гово­рила, сред­не­ве­ко­вые худож­ники нередко оде­вают биб­лей­ских пер­со­на­жей в костюмы сво­его вре­мени таким обра­зом, что они выгля­дят как евро­пейцы. Часто только нали­чие чалмы гово­рит об их наци­о­наль­но­сти. Так и Кар­паччо на кар­тине «Поби­ва­ние кам­нями Свя­того Сте­фана» (фото 13) двух еврей­ских вои­нов в чал­мах одел в корот­кие жип­поны и крас­ные шоссы, укра­шен­ные гео­мет­ри­че­скими узорами.

image027Фото 13. Фраг­мент кар­тины «Поби­ва­ние кам­нями Свя­того Сте­фана» Автор: Вит­торе Кар­паччо. Время созда­ния: 1520 г. Мате­ри­алы: тем­пера, холст. Раз­меры: 142×170 см. Госу­дар­ствен­ная гале­рея Штут­гарта, Гер­ма­ния[11]

premudrosti.in

Карпаччо Витторе Картины и биография

Карпаччо Витторе (Carpaccio Vittore) (около 1455 или 1456 - около 1526). Итальянский живописец Раннего Возрождения. Родился в семье меховщика в Венеции. Учился и работал у Джентиле Беллини в Венеции. У Витторе Карпаччо сложились очень теплые отношения с семейством Беллини. Вполне возможно, что в 1505—1506 годах Карпаччо мог познакомиться с Альбрехтом Дюрером, который проживал в то время в Венеции и часто посещал мастерскую Джованни Беллини. Следует отметить, что Карпаччо был не только мастеровитым и талантливым живописцем, но и весьма образованным человеком. В некоторых работах Карпаччо встречаются надписи на древнем арамейском языке, подписывался он довольно часто латинизированным именем Victor Carpathius. Легендарные священные события Карпаччо трактовал как реальные сцены, развернутые в пространстве современной ему Венеции, включал в них городские пейзажи и интерьеры, многочисленные жанровые детали, ярко воссоздающие быт горожан (циклы картин из жизни святой Урсулы, 1490-1495, Галерея Академии, Венеция, а также святых Георгия и Иеронима, 1502-1507, Скуола ди Сан-Джорджо дельи Скьявони, Венеция). Постоянными заказчиками работ художника были религиозные общества или братства Венеции — скуолы. Три известнейших библейских цикла Карпаччо были написаны именно для них. Вероятно, в 1492 году Карпаччо совершил путешествие в Рим. По возвращении из этой поездки в картинах Карпаччо появляются черты, указывающие на знакомство художника с фресками Сикстинской капеллы. Кроме выполнения заказов венецианских религиозных братств, Карпаччо вместе с Джентиле Беллини и другими живописцами участвовал в создании цикла росписей и картин «История реликвии» во Дворце Дожей. Карпаччо, по-видимому, очень любил свой родной город. Он написал немало картин с венецианскими видами, например, «Чудо реликвии Святого Креста», в которой изобразил захватывающую дух панораму города. А картина «Лев святого Марка», написанная художником уже в преклонном возрасте, по сути является гимном Венеции. Собственно, почерпнуть какие-либо подробные сведения о Карпаччо из архивных документальных источников практически невозможно. И это представляется весьма странным: ведь художник Витторе Карпаччо был известен всей Венеции. Поэтому о семье Карпаччо сказать что-либо определенное сложно, кроме того, что его сыновья Пьетро и Бенедетто также стали художниками. Более того, невозможно даже установить точную дату смерти самого Карпаччо. Последнее документальное упоминание о художнике Витторе Карпаччо относится к 28 октября 1525 года.А 26 июня 1526 года его сын Пьетро написал письмо, из которого следует, что в это время Витторе Карпаччо уже не было в живых. В последние годы жизни Карпаччо работал очень мало. После 1520 года он не создал ни одной значительной картины. Последней работой художника стала роспись органа в Каподистрии в 1523 году. Стремление к созданию целостной картины мироздания уживается в произведениях Витторе Карпаччо с увлекательный повествовательностью, поэтической и несколько наивной свежестью деталей. Тонко передавая эффект смягчения световоздушной средой звучания локальных цветовых пятен, Карпаччо подготовил колористические открытия венецианской школы живописи 16столетия.

 

worldartdalia.blogspot.ru

Витторе Карпаччо. "Две венецианки" - Эпоха Возрождения

"Nullus enim locus sine genio est": "Ибо нет места без гения" –говорили древние. Незабвенный Петр Вайль назвалВитторе Карпаччо "гением места" Венеции, ее хранителеми добрым духом. Поговорим о Карпаччо и вспомним Вайля.

2Venetians

Витторе Карпаччо. Две венецианки.Около 1510 г. Дерево, масло, 94,5 х 63,5 смМузей Коррер, Венеция

«Что влечет к полноватым теткам, грузно усевшимся на алтане (алтана - терраса накрыше венецианского дома – М.А.) с собаками и птицами, почему нельзя оторвать глазот их лиц и взглядов, застывших в вечном ожидании неведомо чего?» - задается вопросомПетр Вайль, размышляя в своей книге «Гений места» о картине венецианского художникаВитторе Карпаччо (ок.1460-1536) «Две венецианки». Почему именно эту картину ДжонРёскин, властитель дум художников и эстетов 19 столетия, назвал «прекраснейшейкартиной в мире»? Почему именно она висела в мастерской Амедео Модильяни?Почему в Венеции, которая, как  лагуна - водою, наполнена прекрасными творениямивеликих живописцев, этой небольшой скромной картине выделено почетное местов музее Коррер?

Две женщины, молодая (поспорим с Вайлем, несправедливо назвавшим ее «теткой») ипожилая, сидят на террасе в окружении домашних любимцев. С легкой руки Джона Рёскинаэтих женщин в течение всего19 века считали преуспевающими венецианскими куртизанками.В этом заблуждении были в первую очередь повинны детали одежды: слишком откровенныедекольте и пара лежащих на полу венецианских цокколи – туфель или шлепанцев на оченьвысокой платформе. Именно такую обувь носили, как тогда считалось, венецианскиекуртизанки. О том, что изображенные на картине женщины - куртизанки, говорили, казалось,и их застывшие в ожидании (конечно же, клиента) лица, и записочка (конечно же, от клиента),которую прижимает лапой большая собака. Эта трактовка настолько укоренилась, что ПавелМуратов, рассказывая в своих «Образах Италии» (1910) о свободных венецианских нравах,первым делом вспоминает «Двух куртизанок», как в ту пору называли картину.

2Venetiansa    Venetianchopineincorkandvelvetwiths

Цокколи на картине Карпаччо "Две венецианки"и венецианские цокколи начала 17 века.

В 20-м веке доброе имя двух венецианок был восстановлено. Прежде всего, на вазе,которая стоит на балюстраде, обнаружился герб заказчиков, благородного венецианскогосемейства Торелли. Что до одежды - так в ренессансной Венеции вполне порядочныедамы, подчиняясь моде, щеголяли с обнаженной грудью, а цокколи носили замужниеженщины, отнюдь не только куртизанки. Более того – изображение на картине пары обувисимволизирует супружество. «Прочитав» детали картины как символы искусствоведы нашлисразу несколько весомых подтверждений того, что мы видим перед собой  вовсе не куртизанок,а верных жен. Белый платок в руке младшей дамы - не призывный знак для кавалера, а символчистоты, равно как и жемчужное ожерелье. Миртовое деревце в верхнем правом углу, а такжесобаки – символы супружеской верности;  гранат, лежащий на балюстраде, обозначаетплодородие и процветание; двое голубков и попугай – атрибуты Девы Марии, кроме того,попугай на семейных портретах символизирует супругу. Возможно, изображения птиц имеютеще какое-то аллегорическое значение, связанное с характерами  или именами женщин.(Сторонники теории «куртизанок», впрочем, не сдают позиций, указывая на то, что  гранат -плод богини любви Венеры - и  пара «венериных голубков» обозначают чувственностьи сладострастие.)

41225080_1237425273_Dve_venecianki1Собаки – символ супружеской верности

Итак, перед нами, очевидно, мать с дочерью или свекровь с невесткой, терпеливоожидающие… кого? Оторвав, в поисках ответа, взгляд от двух женских фигур, мы замечаем,что с картиной далеко не все в порядке. Она резко обрезана слева – «за кадром» оказаласьпочти половина фигуры мальчика, от большой собаки на картине остались лишь фрагментыморды и  передних лап. Не сразу бросается в глаза, что картина обрезана и сверху: стебельв вазе уходит за раму, а самого цветка на картине нет.

00080101Витторе Карпаччо. Охота в лагуне.Музей Гетти, Лос-Анджелес

Что, кроме собаки,  было изображено слева, кто составлял компанию двум венецианкам, мыпока не знаем, и, возможно, не узнаем никогда. А вот верхняя часть картины счастливообнаружилась в Лос-Анджелесе, в музее Пола Гетти. Авторитетная исследовательницаитальянского Ренессанса профессор Патрисия Фортини Браун в начале 1990-х годов«приставила» сверху к венецианской картине хранящуюся в США работу (предположительноКарпаччо) «Охота в лагуне». Обе картины идеально совпали, образовав единое произведение(общая высота доски почти 170 см), неизвестно когда и по каким причинам варварскиразрезанное. Связующим звеном двух картин и подсказкой для складывания  этого «пазла»стал цветок, стебель которого, уходя за край «Венецианок», продолжается в «Охоте». Цветокстал еще одним доказательством того, что Карпаччо изобразил отнюдь не куртизанок: этобелая лилия, символ Девы Марии. И, наконец, стало окончательно ясно, кого ждут дамы:мужей-охотников.

Vittore_carpaccio,_due_dame_veneziane_e_caccia_in_laguna

«Охота в лагуне» и «Две венецианки».Реконструкция картины Карпаччо.

Неподвижные фигуры двух женщин контрастируют с динамичной сценой охоты: летят поводам лагуны узкие быстрые лодки, охотники энергично натягивают луки, гребцы налегаютна весла, взмывают в небо птицы. Но почему в натянутых луках не видно стрел? Почемуохотники выпускают в птиц какие-то маленькие шарики? Почему птицы не боятся охотников:вьются рядом с лучниками, садятся на борта лодок? Одно из весьма убедительных объясненийэтих странностей в том, что Карпаччо изобразил, причем с большой точностью, вовсе не охотуна птиц, а… рыбалку, в которой птицы – дрессированные бакланы с подрезанными крыльями –не добыча охотников, а их помощники. Лучники стреляют шариками из обожженной глинырядом с птицами, чтобы побудить их бросаться в воду и вылавливать крупных рыб. Кудаувлекательнее, чем сидеть на берегу с удочками!

Знатоки истории охоты и рыболовства утверждают, что такой оригинальный способ  рыбалки,до сих пор популярный на Дальнем Востоке, был распространен в эпоху Возрождения насевере Адриатики и, возможно, именно с Востока и был туда привезен. Однако сторонникитого, что у Карпаччо изображена все-таки охота на птиц, считают, что лучники стреляютпо бакланам, а стрелы заменили обожженными шариками, чтобы не повредить оперениептиц. Так или иначе, за картиной прочно закрепилось название «Охота в лагуне».

Carpaccio,_caccia_nella_laguna,_1490-95_ca__06_retro

Тромплей на оборотной стороне"Охоты в лагуне"

Оставим специалистов спорить о том, охотятся или рыбачат персонажи картины, ипосмотрим на обратную сторону доски, на которой было написано это некогда единоепроизведение. Кстати, анализ древесного среза еще раз подтвердил родственность обеихчастей картины.  В «Венецианках» оборотная сторона доски сильно стесана, в то время какизнанка «Охоты» преподносит нам сразу два сюрприза. Во-первых, на обороте доски написанаиллюзорная «обманка»-тромплей: стенка, вдоль которой натянута тесьма с заткнутыми за неезаписочками, совсем как настоящими. Во-вторых, отчетливые следы от металлических крепленийна оборотной стороне «Охоты» позволяют утверждать, что сохранившаяся доска слева крепиласьк другой доске, и обе части складывались, как листок бумаги, перегнутый по вертикали. Что этобыло: складная дверца шкафа или невысокая дверь? Возможно, это были створки расписныхоконных ставень, подобных тем, которые изобразил Карпаччо на картине «Сон Святой Урсулы»?Но если была одна складная дверца или створка, от которой осталась половина, то, возможно,существовала и вторая, симметричная? Так или иначе, в закрытом виде створки представлялисобой многофигурную композицию, а когда они открывались, хозяев веселили «обманки»с «записочками».

1

Витторе Карпаччо.  Окно с расписными ставнямиа картине  «Сон Святой Урсулы».1495 г.

Итак, «самая прекрасная картина в мире» оказалась всего лишь случайным фрагментом, однойчетвертой или даже одной восьмой частью произведения Карпаччо! Означает ли это, что тонкийценитель и знаток живописи Джон Рёскин, а вслед за ним и многие другие, ошибались, превозносяхудожественное совершенство «Венецианок»? Пожалуй, нет. Возможно, любую другую картинутакое жесткое фрагментирование уничтожило бы, но не работу Карпаччо. Восхищаясь этимфрагментом как полноценным произведением, видя  в нем эстетически законченное целое,Рёскин проявил особую прозорливость и тонкий  вкус.

carp19

Схема реконструкции складных ставень с картиной Карпаччо

Карпаччо, которого считают одним из родоначальников жанровой живописи, - мастер эпизода.Он владел особым даром выстраивать живые, самодостаточные, полные занятных и трогательныхдеталей сцены внутри своих произведений так, что, выделенные из общего целого, укрупненные,как бы очищенные, они обретают новую, поразительно близкую современному мироощущениювыразительность. Карпаччо - прекрасный мастер венецианского Возрождения, но стоит вычленитьиз его работ отдельные фрагменты – и перед нами предстает не просто очень хороший художник,а  истинный гений. Чем сильнее увеличение, тем выразительнее деталь. Чего стоит одна лишьженская рука, почти машинально сжимающая тонкую лапку комнатной собачки, доверчивоприльнувшей к коленям хозяйки!

IMG_5825

Окно со складными ставнями.Начало 20 века, Испания

Как замечает Петр Вайль, «выстраивая увлекательные сюжеты, в своем внимании к мелочам,Карпаччо словно предвидел, что картины начнут репродуцировать в альбомах подетально».Именно такое «подетальное фрагментирование» произвели когда-то с работой Карпаччо,разъединив расписные створки и распилив одну из них. Мы не можем не сокрушаться обутраченных частях творения художника, но и не можем не восхищаться этим столь созвучнымискусству гораздо более поздних времен фрагментом. Вынужденная случайность фрагментированиякартины обернулась  композиционной свободой и глубиной интерпретации. Фигура неловкоссутулившейся женщины, в позе которой столько естественности и правды, перенеслась из правогонижнего угла композиции на передний план, стала главной. И благодаря этому основным мотивомкартины стал щемящий контраст расцветающей молодости и увядающей зрелости. Он блистательновыражен не столько литературно, сколько пластически: через перекличку поз и ритмику рук, черезсхожесть причесок и профилей, которые словно принадлежат одной и той же женщине,переносящейся сквозь время в свое прошлое или будущее. Так рассказ об охоте в лагунепревращается в рассказ о человеческих судьбах.

Carpaccio_Bild5

16-centure-ru.livejournal.com

Карпаччо Витторе - это... Что такое Карпаччо Витторе?

        (ок. 1455 или 1465, Венеция, — ок. 1526, возможно Каподистрия, ныне Копер, Словения) — итальянский живописец Раннего Возрождения, представитель венецианской школы.         

Венеция всегда была самой независимой из всех итальянских городов. Её исключительное географическое положение на островах, в точке пересечения многих караванных путей определило и своеобразие исторического развития города, и особенное политическое устройство, и экономическую свободу. Здесь сошлись традиции восточнохристианской духовности, изощрённой умозрительности ислама и языческого жизнелюбия античности.         

Венецианская живопись сосредоточила в себе все особенности жизненного уклада города. В мировом искусстве она стала синонимом колористических исканий. Но для венецианца живопись в первую очередь служила прославлению родного города, воспеванию его красоты. В XVI веке поэт сказал: «Поистине этот город — сокровище, оправленное в хрусталь вод, которые его окружают… Не подобен ли он созданию кисти?». Собственно венецианская живопись начинается в XV веке в творчестве семьи Беллини. На их картинах возникает Венеция, её архитектура, её жители… У Джованни, младшего в семье, появляется впервые та золотистая светоносность красок, которая стала главным признаком венецианского колорита. Но творчество Витторе Карпаччо связано, в первую очередь, с именем старшего брата — Джентиле, автора специфических жанровых картин.         

Витторе Карпаччо родился, как предполагают, в Истрии, но точные место и дата его рождения неизвестны. Сначала он работает в манере Виварини, но, став учеником Беллини, быстро усваивает и развивает его стиль.         

Первый и, пожалуй, наиболее удачный цикл картин был написан художником для «Скуола ди Санта Орcола» (1490—1495, Венеция, Галерея Академии). Девять его картин посвящены жизни святой Урсулы. Согласно легенде, Урсула была дочерью бретанского короля Маура, славилась красотой и умом. Английский король просил её руки для своего сына, однако отец Урсулы, христианин, не хотел отдавать свою дочь за язычника. Но сама Урсула убедила отца принять предложение, предвидя обращение своего жениха в христианство. Так и случилось. Урсула, в сопровождении жениха и подруг, посетила папу римского. На обратном пути они заехали в Кёльн, который в это время подвергся нападению гуннов. Здесь святая и её подруги претерпели мученическую смерть за веру.         

Карпаччо в подробностях изображает основные эпизоды жизни святой. Действие персонажей он переносит в Венецию. Мы видим море, освещённое золотисто-зеленоватым цветом, столь характерным для Венеции, многочисленные гондолы, барки, лодки. За высокими аркадами мостов громоздятся бесконечные домики. Среди них возвышаются красивые венецианские палаццо или церкви, всем своим обликом напоминающие реальные постройки. Набережные и площади заполнены пёстрой толпой, в которой даже не всегда можно выделить главных героев повествования. Карпаччо как бы сам погружается в толпу и движется вместе с ней. Всё его занимает: и многообразная жизнь города, и детали архитектурного убранства, и одежды. А то, вдруг, его глаз останавливается на странной фигуре, безобразно одетой, одинокой — это старуха нищенка, всеми брошенное несчастное существо. Но художник уже движется дальше, уводя наш взгляд в глубину пейзажа, подёрнутого голубоватой дымкой. Поражают и наблюдательность, и фантазия, и мастерство художника во владении кистью. Отметим, что эти огромные картины — один из первых опытов Карпаччо в технике масляной живописи, до этого он писал темперой.         

В 1502—1507 годах Витторе Карпаччо пишет для «Скуола ди Сан Джорджо дельи Скьявони» цикл картин из жизни святых Георгия, Иеронима и Трифона. Со свойственной ему естественностью и непринуждённостью Карпаччо ведёт свой рассказ, средствами живописи достигая совершенно особого впечатления жизненности. В этом смысле замечательна картина «Св. Иероним в келье». На ней изображена, с соблюдением всех законов перспективы (недаром есть свидетельство, что Карпаччо вместе с Джентиле и Джованни Беллини учился у математика Мелатини), комната учёного. Вдоль стен на полках стоят книги и различные атрибуты научных занятий, переданные художником с необычайной достоверностью и пластической осязаемостью. В глубине, рядом с дверью, ведущей в небольшую комнату, ниша с алтарём, на котором статуя благословляющего Христа и митра с посохом, символизирующими епископский сан. Очень натурально передано движение блаженного, который писал, но остановился и смотрит в окно. Особенно удалось художнику его, выражающие высокие мысли, лицо. Слева от Иеронима сидит небольшая собачка, словно ожидающая внимания со стороны хозяина. Это ещё одна характерная для Карпаччо деталь — дань того интереса к жизни, которым был беспредельно захвачен художник.         

Глядя на «Св. Иеронима» Карпаччо, невольно вспоминаешь картину на тот же сюжет Антонелло да Мессины, написанную на пятьдесят лет раньше. У Антонелло множество тех же деталей, вышедших из-под его виртуозной кисти, — недаром он тоже венецианец. Преемственность между мастерами очевидна.         

У Карпаччо есть картина, в которой его интерес к бытовому жанру воплотился в полной мере. Это «Две венецианки» (Венеция, Музей Коррер). Застылость поз и выражений лиц компенсируется здесь почти этнографической точностью в изображении одежд, особенностей быта, окружающей обстановки.         

Витторе Карпаччо никогда не обращался к портрету как отдельному жанру, но у него есть своеобразное по замыслу и исполнению произведение — «Молодой рыцарь на фоне пейзажа» из собрания барона Тиссена. Герой представлен в окружении природы на фоне замка. Со знанием подлинного натуралиста выписывает Карпаччо каждый листок, каждое растение. Кажется, что они принадлежат кисти нидерландского живописца — столь трепетно и с такой точностью воспроизведена каждая деталь изображения. И всё же для Карпаччо мир природы не открывал особых глубин; природу он наделял в первую очередь символическим и даже геральдическим смыслом. Гораздо больше его привлекала городская жизнь и место человека в ней — по современным понятиям, художник был урбанистом.         

К середине 1510-х годов мастерская Карпаччо разрослась и стала производить довольно большое количество произведений. Но чувствуется явный упадок творческих сил. Карпаччо продолжает работать в старой манере, которая к тому времени начинает уже восприниматься как анахронизм. Ведь уже совершенно в ином стиле пишут свои картины венецианцы Джорджоне и Тициан. Всё это, видимо, осознавал и сам мастер. Картины, написанные после 1519 года, не сохранились.         

Несмотря на то, что Карпаччо работал и в начале XVI столетия, в историю искусства он вошёл как яркий представитель зрелого «кватроченто», великолепный живописец, певец Венеции.         

В его честь названо блюдо, изобретённое в 1950 году в Венеции.

Витторе Карпаччо. Витторе Карпаччо. "Сон святой Урсулы". 1490 - 1495. Галерея Академии. Венеция.

Beweinung Christi Beweinung Christi

Gemaldezyklus zur Legende der Hl. Ursula Gemaldezyklus zur Legende der Hl. Ursula

Portrait of a Knight Portrait of a Knight

The Flight into Egypt The Flight into Egypt

Две дамы венецианки. Музей Коррер. Венеция Две дамы венецианки. Музей Коррер. Венеция

Легенда о св. Урсуле Встреча с папой Кириаком. 1490-1496. Галерея Академии. Венеция Легенда о св. Урсуле Встреча с папой Кириаком. 1490-1496. Галерея Академии. Венеция

Мученичество десяти тысяч. 1516. Галерея Академии. Венеция Мученичество десяти тысяч. 1516. Галерея Академии. Венеция

Литература: И. А. Смирнова, В. Карпаччо. Альбом репродукций, М., 1982.

dic.academic.ru

Витторе Карпаччо. "Две венецианки" - История искусств

"Nullus enim locus sine genio est": "Ибо нет места без гения" –говорили древние. Незабвенный Петр Вайль назвалВитторе Карпаччо "гением места" Венеции, ее хранителеми добрым духом. Поговорим о Карпаччо и вспомним Вайля.

2Venetians

Витторе Карпаччо. Две венецианки.Около 1510 г. Дерево, масло, 94,5 х 63,5 смМузей Коррер, Венеция

«Что влечет к полноватым теткам, грузно усевшимся на алтане (алтана - терраса накрыше венецианского дома – М.А.) с собаками и птицами, почему нельзя оторвать глазот их лиц и взглядов, застывших в вечном ожидании неведомо чего?» - задается вопросомПетр Вайль, размышляя в своей книге «Гений места» о картине венецианского художникаВитторе Карпаччо (ок.1460-1536) «Две венецианки». Почему именно эту картину ДжонРёскин, властитель дум художников и эстетов 19 столетия, назвал «прекраснейшейкартиной в мире»? Почему именно она висела в мастерской Амедео Модильяни?Почему в Венеции, которая, как  лагуна - водою, наполнена прекрасными творениямивеликих живописцев, этой небольшой скромной картине выделено почетное местов музее Коррер?

Две женщины, молодая (поспорим с Вайлем, несправедливо назвавшим ее «теткой») ипожилая, сидят на террасе в окружении домашних любимцев. С легкой руки Джона Рёскинаэтих женщин в течение всего19 века считали преуспевающими венецианскими куртизанками.В этом заблуждении были в первую очередь повинны детали одежды: слишком откровенныедекольте и пара лежащих на полу венецианских цокколи – туфель или шлепанцев на оченьвысокой платформе. Именно такую обувь носили, как тогда считалось, венецианскиекуртизанки. О том, что изображенные на картине женщины - куртизанки, говорили, казалось,и их застывшие в ожидании (конечно же, клиента) лица, и записочка (конечно же, от клиента),которую прижимает лапой большая собака. Эта трактовка настолько укоренилась, что ПавелМуратов, рассказывая в своих «Образах Италии» (1910) о свободных венецианских нравах,первым делом вспоминает «Двух куртизанок», как в ту пору называли картину.

2Venetiansa    Venetianchopineincorkandvelvetwiths

Цокколи на картине Карпаччо "Две венецианки"и венецианские цокколи начала 17 века.

В 20-м веке доброе имя двух венецианок был восстановлено. Прежде всего, на вазе,которая стоит на балюстраде, обнаружился герб заказчиков, благородного венецианскогосемейства Торелли. Что до одежды - так в ренессансной Венеции вполне порядочныедамы, подчиняясь моде, щеголяли с обнаженной грудью, а цокколи носили замужниеженщины, отнюдь не только куртизанки. Более того – изображение на картине пары обувисимволизирует супружество. «Прочитав» детали картины как символы искусствоведы нашлисразу несколько весомых подтверждений того, что мы видим перед собой  вовсе не куртизанок,а верных жен. Белый платок в руке младшей дамы - не призывный знак для кавалера, а символчистоты, равно как и жемчужное ожерелье. Миртовое деревце в верхнем правом углу, а такжесобаки – символы супружеской верности;  гранат, лежащий на балюстраде, обозначаетплодородие и процветание; двое голубков и попугай – атрибуты Девы Марии, кроме того,попугай на семейных портретах символизирует супругу. Возможно, изображения птиц имеютеще какое-то аллегорическое значение, связанное с характерами  или именами женщин.(Сторонники теории «куртизанок», впрочем, не сдают позиций, указывая на то, что  гранат -плод богини любви Венеры - и  пара «венериных голубков» обозначают чувственностьи сладострастие.)

41225080_1237425273_Dve_venecianki1Собаки – символ супружеской верности

Итак, перед нами, очевидно, мать с дочерью или свекровь с невесткой, терпеливоожидающие… кого? Оторвав, в поисках ответа, взгляд от двух женских фигур, мы замечаем,что с картиной далеко не все в порядке. Она резко обрезана слева – «за кадром» оказаласьпочти половина фигуры мальчика, от большой собаки на картине остались лишь фрагментыморды и  передних лап. Не сразу бросается в глаза, что картина обрезана и сверху: стебельв вазе уходит за раму, а самого цветка на картине нет.

00080101Витторе Карпаччо. Охота в лагуне.Музей Гетти, Лос-Анджелес

Что, кроме собаки,  было изображено слева, кто составлял компанию двум венецианкам, мыпока не знаем, и, возможно, не узнаем никогда. А вот верхняя часть картины счастливообнаружилась в Лос-Анджелесе, в музее Пола Гетти. Авторитетная исследовательницаитальянского Ренессанса профессор Патрисия Фортини Браун в начале 1990-х годов«приставила» сверху к венецианской картине хранящуюся в США работу (предположительноКарпаччо) «Охота в лагуне». Обе картины идеально совпали, образовав единое произведение(общая высота доски почти 170 см), неизвестно когда и по каким причинам варварскиразрезанное. Связующим звеном двух картин и подсказкой для складывания  этого «пазла»стал цветок, стебель которого, уходя за край «Венецианок», продолжается в «Охоте». Цветокстал еще одним доказательством того, что Карпаччо изобразил отнюдь не куртизанок: этобелая лилия, символ Девы Марии. И, наконец, стало окончательно ясно, кого ждут дамы:мужей-охотников.

Vittore_carpaccio,_due_dame_veneziane_e_caccia_in_laguna

«Охота в лагуне» и «Две венецианки».Реконструкция картины Карпаччо.

Неподвижные фигуры двух женщин контрастируют с динамичной сценой охоты: летят поводам лагуны узкие быстрые лодки, охотники энергично натягивают луки, гребцы налегаютна весла, взмывают в небо птицы. Но почему в натянутых луках не видно стрел? Почемуохотники выпускают в птиц какие-то маленькие шарики? Почему птицы не боятся охотников:вьются рядом с лучниками, садятся на борта лодок? Одно из весьма убедительных объясненийэтих странностей в том, что Карпаччо изобразил, причем с большой точностью, вовсе не охотуна птиц, а… рыбалку, в которой птицы – дрессированные бакланы с подрезанными крыльями –не добыча охотников, а их помощники. Лучники стреляют шариками из обожженной глинырядом с птицами, чтобы побудить их бросаться в воду и вылавливать крупных рыб. Кудаувлекательнее, чем сидеть на берегу с удочками!

Знатоки истории охоты и рыболовства утверждают, что такой оригинальный способ  рыбалки,до сих пор популярный на Дальнем Востоке, был распространен в эпоху Возрождения насевере Адриатики и, возможно, именно с Востока и был туда привезен. Однако сторонникитого, что у Карпаччо изображена все-таки охота на птиц, считают, что лучники стреляютпо бакланам, а стрелы заменили обожженными шариками, чтобы не повредить оперениептиц. Так или иначе, за картиной прочно закрепилось название «Охота в лагуне».

Carpaccio,_caccia_nella_laguna,_1490-95_ca__06_retro

Тромплей на оборотной стороне"Охоты в лагуне"

Оставим специалистов спорить о том, охотятся или рыбачат персонажи картины, ипосмотрим на обратную сторону доски, на которой было написано это некогда единоепроизведение. Кстати, анализ древесного среза еще раз подтвердил родственность обеихчастей картины.  В «Венецианках» оборотная сторона доски сильно стесана, в то время какизнанка «Охоты» преподносит нам сразу два сюрприза. Во-первых, на обороте доски написанаиллюзорная «обманка»-тромплей: стенка, вдоль которой натянута тесьма с заткнутыми за неезаписочками, совсем как настоящими. Во-вторых, отчетливые следы от металлических крепленийна оборотной стороне «Охоты» позволяют утверждать, что сохранившаяся доска слева крепиласьк другой доске, и обе части складывались, как листок бумаги, перегнутый по вертикали. Что этобыло: складная дверца шкафа или невысокая дверь? Возможно, это были створки расписныхоконных ставень, подобных тем, которые изобразил Карпаччо на картине «Сон Святой Урсулы»?Но если была одна складная дверца или створка, от которой осталась половина, то, возможно,существовала и вторая, симметричная? Так или иначе, в закрытом виде створки представлялисобой многофигурную композицию, а когда они открывались, хозяев веселили «обманки»с «записочками».

1

Витторе Карпаччо.  Окно с расписными ставнямиа картине  «Сон Святой Урсулы».1495 г.

Итак, «самая прекрасная картина в мире» оказалась всего лишь случайным фрагментом, однойчетвертой или даже одной восьмой частью произведения Карпаччо! Означает ли это, что тонкийценитель и знаток живописи Джон Рёскин, а вслед за ним и многие другие, ошибались, превозносяхудожественное совершенство «Венецианок»? Пожалуй, нет. Возможно, любую другую картинутакое жесткое фрагментирование уничтожило бы, но не работу Карпаччо. Восхищаясь этимфрагментом как полноценным произведением, видя  в нем эстетически законченное целое,Рёскин проявил особую прозорливость и тонкий  вкус.

carp19

Схема реконструкции складных ставень с картиной Карпаччо

Карпаччо, которого считают одним из родоначальников жанровой живописи, - мастер эпизода.Он владел особым даром выстраивать живые, самодостаточные, полные занятных и трогательныхдеталей сцены внутри своих произведений так, что, выделенные из общего целого, укрупненные,как бы очищенные, они обретают новую, поразительно близкую современному мироощущениювыразительность. Карпаччо - прекрасный мастер венецианского Возрождения, но стоит вычленитьиз его работ отдельные фрагменты – и перед нами предстает не просто очень хороший художник,а  истинный гений. Чем сильнее увеличение, тем выразительнее деталь. Чего стоит одна лишьженская рука, почти машинально сжимающая тонкую лапку комнатной собачки, доверчивоприльнувшей к коленям хозяйки!

IMG_5825

Окно со складными ставнями.Начало 20 века, Испания

Как замечает Петр Вайль, «выстраивая увлекательные сюжеты, в своем внимании к мелочам,Карпаччо словно предвидел, что картины начнут репродуцировать в альбомах подетально».Именно такое «подетальное фрагментирование» произвели когда-то с работой Карпаччо,разъединив расписные створки и распилив одну из них. Мы не можем не сокрушаться обутраченных частях творения художника, но и не можем не восхищаться этим столь созвучнымискусству гораздо более поздних времен фрагментом. Вынужденная случайность фрагментированиякартины обернулась  композиционной свободой и глубиной интерпретации. Фигура неловкоссутулившейся женщины, в позе которой столько естественности и правды, перенеслась из правогонижнего угла композиции на передний план, стала главной. И благодаря этому основным мотивомкартины стал щемящий контраст расцветающей молодости и увядающей зрелости. Он блистательновыражен не столько литературно, сколько пластически: через перекличку поз и ритмику рук, черезсхожесть причесок и профилей, которые словно принадлежат одной и той же женщине,переносящейся сквозь время в свое прошлое или будущее. Так рассказ об охоте в лагунепревращается в рассказ о человеческих судьбах.

Carpaccio_Bild5

history-of-art.livejournal.com

Исторические полотна Витторе Карпаччо | Artifex.ru

О чем вам говорит фамилия Карпаччо? Нет, это не тонко нарезанные кусочки мяса, которые вы покупаете в ближайшем магазине перед праздниками. Хотя слово «тонкое» абсолютно подходит к манере живописи этого удивительного художника Ренессанса.

Витторе Карпаччо с ранних лет был близок к изобразительному искусству. Во-первых, он родился и вырос в Венеции. Никто не знает точную дату его рождения, но исследователи выделяют промежуток с 1455 по 1465 год. Его отец был успешным меховщиком и имел лавку на площади Сан-Марко, что свидетельствовало о его крупных доходах. Во-вторых, молодой Витторе попал в мастерскую Джованни Беллини, выдающегося художника венецианской школы живописи.

 

У юного Витторе сложились теплые отношения с наставником и его семьей. Беллини даже выбрал его себе в помощники, когда работал над полотнами для венецианского Дворца Дожей. Он оказывал серьезное покровительство юноше, а также давал ему возможность встретиться с мастерами живописи того времени. Есть предположение, что в мастерской Беллини Витторе познакомился с одним из самых известных художников Ренессанса Альбрехтом Дюрером. Талант Карпаччо не остался незамеченным его современниками. Он получал заказы от религиозных обществ Венеции, работал на именитых жителей города.

Витторе Карпаччо был не только талантливым живописцем, но и весьма образованным для своего времени человеком. Он писал картины на библейские сюжеты и мифы и иногда оставлял на них надписи на древнем арамейском языке.

Карпаччо очень любил свой город. Библейские, исторические и легендарные события на его картинах разворачивались на площадях и улицах Венеции. Одним из самых известных циклов художника является «Storie di sant'Orsola» - серия картин, посвященная жизни святой Урсулы.

 

Урсула была дочерью британского короля, ее решили сосватать за принца-язычника. Отец-христианин не мог позволить своей дочери выйти замуж за иноверца, но Урсула настояла на помолвке, потому что предвидела обращение суженного в христианскую веру. Пророчество девушки сбылось, но на обратной дороге из Рима супруги решили остановиться в Кельне. По несчастливому стечению обстоятельств в это же время на города напали варварские племена, в результате чего Урсула приняла мученическую смерть за веру.

Карпаччо создал цикл из девяти картин, над которыми работал на протяжении восьми лет. На каждом полотне обращают на себя внимание тщательно прописанные детали. И хотя серия рассказывает нам историю из христианского прошлого, по картинам можно подробно изучить интерьеры, декор и быт современной художнику Италии. Поразительный по тем временам масштаб картин, обилие персонажей и религиозный пафос захватывали умы убежденных венецианских католиков, что делало имя быстро растущему художнику.

Витторе Карпаччо создал целый ряд масштабных полотен, посвященных христианским святым. Есть у него и портреты, среди которых особенно полюбился публике «Молодой рыцарь». Работа необычна тем, что это был первый в истории европейской живописи портрет в полный рост.

  

Карпаччо также оказался автором портрета, персонажи которого по ошибке были опорочены. В XIX веке известный английский теоретик искусства Джон Рёскин обратил внимание на работу Карпаччо «Две венецианки».

Из-за чересчур откровенных туалетов Рёскин посчитал, что на картине изображены преуспевающие венецианские куртизанки.

  

Только благодаря анализу деталей картины в XX доброе имя девушек было восстановлено. Но до сих пор работы Витторе Карпаччо, рассчитанные на долгое и вдумчивое изучение, хранят в себе секреты Венеции эпохи Возрождения.

artifex.ru


Смотрите также