КОРИН Павел Дмитриевич — Галерея произведений (70 изображений). Картины корин


Корин П. «Русь уходящая»

 

В 1925 году в своей московской резиденции (тогда это был Донской монастырь) умер патриарх Тихон. Смерть святителя Русской православной церкви вызвала массовое паломничество народа к одру умершего. По всем дорогам к Москве, к стенам Донского монастыря, потекли потоки людские. Безмолвно, день и ночь, шла вся православная Русь. Торжественная церемония отпевания, духовенство всех степеней и рангов, толпы верующих, среди которых были фанатики и юродивые...

Побывали там и писатели, и композиторы, и ученые, и художники - все, кто мог тогда осознать значение происходящего. Среди художников оказался искренний певец "Святой Руси" М.В. Нестеров, а с ним ученик и к тому времени самый уже близкий друг его Павел Корин. Он и увидел, как эта Русь, убогая в повседневной жизни, в эти последние - трагические для нее и одновременно звездные мгновения - проявила всю силу своего характера. Эта Русь и уходила по-русски, уходом своим являя знак вечности.

Разные персонажи - молодые и старые, мужчины и женщины, епископы и монахи, игуменьи и молодые монашенки, калеки и нищие на каменных ступенях церквей и просто миряне. Все они уходили в прошлое с непреклонной верой, что уход этот временный, с надеждой на возвращение и убежденностью в правоте и святости своего дела. Сам художник плакал, когда вслед за ушедшими из храма служителями культа стали рушить прекрасные памятники зодчества, украшенные фресками талантливых мастеров.

Павел Корин сделал тогда для памяти несколько карандашных набросков. А на одном из рисунков подписал: "Встретились два схимника, как будто бы вышли из земли... Из-под нависшей седой брови смотрит глаз, одичало смотрит". Именно тогда и зародилась у молодого художника идея написать большую картину, которой он дал название "Реквием".

Сначала это были просто этюды, которые он писал самозабвенно, с вдохновением, доходящим до отчаяния. Еще не до конца были ясны сюжет и композиция картины, а характеры действующих лиц уже рождались на полотне. Они были живые - со своими страстями, верой, смятением. Иногда некоторые коллеги забрасывали семена сомнения в душу художника, но не охлаждали его творческого пыла, хотя и сильно терзали.

В Палехе, а затем в Москве, в иконописной мастерской, П. Корин часто соприкасался со служителями Русской православной церкви, и этот мир стал ему хорошо знаком. Впечатлительный художник с большой остротой почувствовал и понял всю глубину трагического положения церкви, вступившей в конфликт с молодой советской властью. Эта борьба носила ожесточенный характер, и когда в стране началось уничтожение духовенства, П. Корин понял: уходит со сцены общественной жизни великая сила. Именно в этом уходе виделось ему глубокое, полное внутреннего драматизма художественное полотно.

Когда П. Корин решил написать большую картину, увековечивающую уходящую старую Русь, он говорил: "За всю Церковь нашу переживал, за Русь, за русскую душу. Тут больше меня, чем всех этих людей; я старался их видеть просветленными и сам быть в приподнятом состоянии... Для меня заключено нечто невероятно русское в понятии "уходящее". Когда все пройдет, то самое хорошее и главное - оно все останется".

Не считая себя портретистом, П. Корин задумал создать многофигурную композицию с ярко выраженной сюжетной основой: "Церковь выходит на последний парад". Этюды к задуманной картине были сделаны им задолго до окончательного эскиза ее композиции. Это были уже вполне самостоятельные, мастерские портреты, общее число которых достигало нескольких десятков.

Одним из самых ранних (некоторые исследователи считают его и самым лучшим) был этюд "Отец и сын". Это парный портрет скульптора-самоучки СМ. Чуракова и его сына, впоследствии известного художника-реставратора. Они представлены почти в полный рост. Изображенная на первом плане фигура Чуракова-старшего - высокого, крепкого сложения старика с бородой микеланджеловского пророка - поражает зрителя необычайной силой. Уверенно стоит он на широко расставленных ногах, приподняв правое плечо и заложив за спину руки, держащие клюку. Голова его склоняется долу; красивое лицо с высоким открытым лбом, изборожденным резкими морщинами, осенено глубокой думой.

Стоящий позади него сын как бы дополняет этот образ, развивая и варьируя тему глубокого раздумья. Внешне фигура юноши напоминает фигуру отца. Правда, она значительно меньше и тоньше, но и здесь та же глубоко сосредоточенная поза с опущенной головой и сомкнутыми руками. При всем том зрителю ясно, что перед ним совершенно разные, во многом даже контрастные фигуры.

Тонкое, нервное лицо молодого человека, обрамленное густыми темно-каштановыми волосами, закрывающими лоб; жиденькая юношеская бородка, судорожно сплетенные пальцы рук - все говорит о более сложной и одновременно более слабой внутренней организации.

Через несколько лет П. Корин написал этюд "Трое". Три женские фигуры, являющие три разных возраста, отразили три разных подхода мастера к решению портретного образа. Центральная фигура - приземистая, сгорбленная старуха-монахиня, тяжело опирающаяся на клюку... Перед зрителем предстает одна из главенствующих церковных особ, может быть, в прошлом - настоятельница какого-нибудь монастыря. Длинная черная ряса с накидкой облекает эту мрачную фигуру. Из-под огромной, надвинутой на лоб шапки с меховой опушкой и прикрывающего щеки черного платка рельефно выделяются мастерски вылепленные цветом детали старческого лица. С первого взгляда на нее зрителю ясно, что перед ним личность властная, решительная, мужественная.

За спиной старухи, справа, стоит пожилая женщина в полумонашеской одежде. Ее красивое лицо в обрамлении черного платка, с высоким открытым лбом и добрыми, печальными глазами овеяно какой-то особой душевной теплотой и тихим спокойствием, говорит о трудной, многострадальной судьбе, мудром терпении и стойкости русской женщины.

Третья фигура - молодая большеглазая красавица, стройная и высокая - олицетворяет героико-романтическое направление в творчестве П. Корина. Она в таком же темном полумонашеском одеянии, как и ее соседка, но горделиво приподнятая голова ее не покрыта.

В 1935 году последовал еще один этюд - портрет протодьякона М.К. Холмогорова, а потом еще и другие. Когда появились еще первые этюды к "Реквиему", многие встретили их просто в штыки. Признавая бесспорную одаренность П. Корина, его упрекали за уход от действительности, поэтизацию мрачных сторон "наследия прошлого", апологию религиозности и за многое другое. Однако уже в этих этюдах было своеобразное отражение революции, пусть пока и косвенное. Суть такого отражения заключалась, в предельном накале страстей человеческих, в могучей стихии веры. "Реквием" в этюдах постепенно вырастал до символического "реквиема" уходящему старому миру.

В конце 1930-х годов П. Корин перестал писать этюды к своей картине, объясняя это чисто внешними фактами - нападками недоброжелателей и т.д. Но были и более глубокие причины мировоззренческого характера и творческого порядка. Стремительно развивалась новая жизнь, требовавшая от художника обновления и расширения тематики творчества. Обращение к новым героям (портреты замечательных деятелей советской культуры) заметно притормозило работу над задуманной картиной, но не остановило ее.

Приехавший однажды к художнику A.M. Горький подробно расспрашивал о композиции будущего полотна, поинтересовался и названием. "Реквием", - не очень уверенно ответил художник. - "Адреса не вижу. Название должно определять содержание. - А потом писатель проговорил, взглянув на этюды: - Они все эти - уходящие. Уходят из жизни. Уходящая Русь. Я бы так и назвал: "Русь уходящая". И как-то сразу после этих слов все определилось у П. Корина. Все стало на свои места, идея и замысел картины приобрели ясную и четкую стройность.

Почти четверть века (хотя и со значительными перерывами) писал Павел Корин окончательный эскиз картины, который и завершил в 1959 году. Этот эскиз был уменьшенным вариантом задуманного полотна, он не просто дает представление о его композиции и художественном строе, но и раскрывает конкретное содержание каждого образа. Это эскиз многофигурного группового портрета, созданного по примеру лучших образцов этого жанра.

Действие своей картины П. Корин развернул в глубине Успенского собора Московского Кремля. Многоликая толпа, заполнив собор, готовится к торжественному выходу. Такое решение сюжета позволило художнику обратить всех героев картины лицом к зрителю, что в свою очередь способствует наиболее многогранному раскрытию портретных характеристик.

В центре картины П. Корин расположил высшее духовенство. В одном храме одновременно вместе сошлись четыре патриарха, последовательно возглавлявшие Русскую православную церковь. Уже одно только это обстоятельство говорит в пользу того, что замысел всего полотна не сводится лишь к отображению трагически уходящей Святой Руси. Долгое время некоторые искусствоведы (например, Г. Васильев) рассматривали картину П. Корина как "последний парад осужденных историей на небытие". Критик отмечал, что "их отчужденность от жизни безжалостно подчеркнута безлюдием огромного собора. Художник задумал свою картину как "Реквием" - отходную могучему общественному явлению, именуемому православием".

Да, мысль о происходящей трагедии читается и в композиции картины, и в лицах ее персонажей. Но лица большинства из них омрачены не только скорбью, они отмечены и глубокими сосредоточенными раздумьями. В картине и намека нет, что перед нами представлены жертвы великой исторической ломки, смиренно принимающие приговор эпохи. Поэтому среди персонажей очень мало склоненных фигур и людей с поникшим взором. Слева от амвона зритель видит высокого, гордо откинувшего голову иеромонаха. Рядом с ним представлены два народных типа: древний, но еще полный неугасимых сил старик и нищий-слепец. На переднем плане уже называвшиеся выше три женские фигуры. Богата разнообразными типами и характерами правая часть композиции. Общий красновато-синий колорит полотна с обильными вкраплениями золота, строгая величавость фона, заполненного чудесно интерпретированной художником русской живописью, таинственное мерцание свечей - все усиливает суровую, напряженную торжественность этой монументальной сцены.

Задуманная П. Кориным "Русь уходящая" - полотно крупного историко-философского плана. Но художник так и не перенес готовую в сущности картину на большой холст. Натянутый на гигантский подрамник, холст этот и поныне стоит в мастерской-музее художника. Почему же его не коснулись ни кисть, ни даже уголь?

Некоторые считают, что художник почувствовал непреодолимое противоречие между замыслом и выбранным им путем его воплощения. А. Каменский, например, писал: "Корин задумал свою огромную картину как торжественный реквием, как высокую трагедию. Но трагедия лишь тогда обретает настоящую жизненную силу и величие страстей, когда при конкретном столкновении погибающая сторона обладает своей исторической справедливостью и человеческой красотой. У персонажей "Руси уходящей" этих качеств нет. Лучше всех это доказал сам Корин в своих этюдах. Он изобразил с... психологической силой вереницу духовных и физических калек, упорствующих фанатиков, слепорожденных, умирающих без прозрения... И вот когда Корин стал компоновать из своих этюдов картину, намереваясь создать трагическую композицию, объективное содержание созданных им же самим отдельных образов стало противоречить общему замыслу. У Корина хватило душевной зоркости, чтобы это понять, и мужества, чтобы отказаться от создания полотна".

Однако, как уже говорилось выше, факты противоречат утверждению, будто художник пришел к выводу о нецелесообразности завершения своей картины. Л. Зингер, например, отмечает, что в эскизе есть просто прекрасные персонажи: тот же старик-богатырь из пары "Отец и сын", некоторые женские типы - плоть от плоти тех вечных прообразов, что в свое время породили боярыню Морозову и стрельцов у В. Сурикова, Марфу и Досифея у Мусоргского, отца Сергия у Л. Толстого.

Но картина оказалась незавершенной не столько по воле самого художника. Партийные функционеры стояли на страже принципа социалистического реализма в литературе и искусстве, ревностно следили за тем, чтобы "идейно вредные" и "чуждые народу" произведения никогда не увидели свет. Еще в 1936 году от одного из них, А. Ангарова, поступило письмо на имя И.В. Сталина: "Подготовка Корина к основной картине выражается в сотне эскизов, натурщиками для которых служат махровые изуверы, сохранившиеся в Москве остатки духовенства, аристократических фамилий, купечества и т.д. Так, например, среди натурщиков Корина имеется человек, окончивший два высших учебных заведения и в 1932 году постригшийся в монахи. Корину позируют бывшие княгини, ныне ставшие монахинями, попы всех рангов и положений, протодьяконы, юродивые и прочие подонки...

Наши попытки доказать ему ложность взятой им темы пока не имели успеха... Прошу Вашего указания по этому вопросу".

Сам П. Корин в последние годы страстно хотел завершить свою картину. Единственным серьезным препятствием стали возраст и резкое ухудшение здоровья художника. Ему было уже около семидесяти лет, он перенес два инфаркта, а работа требовала много сил. И все же мастер не хотел сдаваться. П. Корин собирался даже заказать специальное подъемное кресло и начать работы. Но силы убывали, и незадолго до кончины художник с горечью произнес: "Не успел".                                                                                                                   Сам П. Корин никогда не верил в окончательный уход Святой Руси, в исчезновение православной духовности. Он страстно верил: "Русь была, есть и будет. Все ложное и искажающее ее подлинное лицо может быть пусть затянувшимся, пусть трагическим, но только эпизодом в истории этого великого народа".

 Корин П. «Русь уходящая»Корин П. «Русь уходящая»Корин П. «Русь уходящая»Корин П. «Русь уходящая»Корин П. «Русь уходящая»Корин П. «Русь уходящая»Корин П. «Русь уходящая»Корин П. «Русь уходящая»Корин П. «Русь уходящая»Корин П. «Русь уходящая»Корин П. «Русь уходящая»Корин П. «Русь уходящая»Нестеров. На Руси( Душа народа)

art.mirtesen.ru

КОРИН Павел Дмитриевич - Галерея произведений (70 изображений). - Страница 2 из 4

admin 21.11.2013 Галерея, Новости 10,400 Показы

Открыть доступ 21. Корин Павел "Интерьер Успенского собора в московском Кремле (с паникадилом)" 1936 Холст, масло 53,5х65,5 Дом-музей П.Д.Корина - филиал Государственной Третьяковской галереи 21. Корин Павел «Интерьер Успенского собора в московском Кремле (с паникадилом)» 1936 Холст, масло 53,5х65,5 Дом-музей П.Д.Корина — филиал Государственной Третьяковской галереи 22. Корин Павел "Собор Св.Марка в Венеции" 1932 Картон, масло 17,5х23 Собрание П.Т.Кориной 22. Корин Павел «Собор Св.Марка в Венеции» 1932 Картон, масло 17,5х23 Собрание П.Т.Кориной 23. Корин Павел "Портрет М.В.Нестерова" 1939 Холст, масло 110х110 Государственная Третьяковская галерея 23. Корин Павел «Портрет М.В.Нестерова» 1939 Холст, масло 110х110 Государственная Третьяковская галерея 24. Корин Павел "Портрет А.М.Горького" 1932 Холст, масло 251х172 Дом-музей П.Д.Корина - филиал Государственной Третьяковской галереи 24. Корин Павел «Портрет А.М.Горького» 1932 Холст, масло 251х172 Дом-музей П.Д.Корина — филиал Государственной Третьяковской галереи 25. Корин Павел "Портрет Н.А.Пешковой" 1940 Холст, масло 140х126 Дом-музей П.Д.Корина - филиал Государственной Третьяковской галереи 25. Корин Павел «Портрет Н.А.Пешковой» 1940 Холст, масло 140х126 Дом-музей П.Д.Корина — филиал Государственной Третьяковской галереи 26. Корин Павел "Портрет К.И.Игумнова" 1941-1943 Холст, масло 160х186 Государственная Третьяковская галерея 26. Корин Павел «Портрет К.И.Игумнова» 1941-1943 Холст, масло 160х186 Государственная Третьяковская галерея 27. Корин Павел "Портрет Л.М.Леонидова" 1939 Холст, масло 105х95 Дом-музей П.Д.Корина - филиал Государственной Третьяковской галереи 27. Корин Павел «Портрет Л.М.Леонидова» 1939 Холст, масло 105х95 Дом-музей П.Д.Корина — филиал Государственной Третьяковской галереи 28. Корин Павел "Портрет маршала Г.К.Жукова" 1945 Холст, масло 107х97 Государственная Третьяковская галерея 28. Корин Павел «Портрет маршала Г.К.Жукова» 1945 Холст, масло 107х97 Государственная Третьяковская галерея 29. Корин Павел "Спас Ярое Око" 1932 Холст, масло 68х104 Дом-музей П.Д.Корина - филиал Государственной Третьяковской галереи 29. Корин Павел «Спас Ярое Око» 1932 Холст, масло 68х104 Дом-музей П.Д.Корина — филиал Государственной Третьяковской галереи 30. Корин Павел "Северная баллада. Левая часть триптиха "Александр Невский" 1943 Холст, масло 275х250 Государственная Третьяковская галерея 30. Корин Павел «Северная баллада. Левая часть триптиха «Александр Невский» 1943 Холст, масло 275х250 Государственная Третьяковская галерея 31. Корин Павел "Александр Невский. Центральная часть триптиха "Александр Невский" 1942 Холст, масло 275х142 Государственная Третьяковская галерея 31. Корин Павел «Александр Невский. Центральная часть триптиха «Александр Невский» 1942 Холст, масло 275х142 Государственная Третьяковская галерея 32. Корин Павел "Старинный сказ. Правая часть триптиха "Александр Невский" 1943 Холст, масло 275х250 Государственная Третьяковская галерея 32. Корин Павел «Старинный сказ. Правая часть триптиха «Александр Невский» 1943 Холст, масло 275х250 Государственная Третьяковская галерея 33. Корин Павел "Сполохи. Левая часть триптиха" 1966 Бумага, масло 27х25 Дом-музей П.Д.Корина - филиал Государственной Третьяковской галереи 33. Корин Павел «Сполохи. Левая часть триптиха» 1966 Бумага, масло 27х25 Дом-музей П.Д.Корина — филиал Государственной Третьяковской галереи 34. Корин Павел "Сполохи. Центральная часть триптиха" 1966 Бумага, масло 27х25 Дом-музей П.Д.Корина - филиал Государственной Третьяковской галереи 34. Корин Павел «Сполохи. Центральная часть триптиха» 1966 Бумага, масло 27х25 Дом-музей П.Д.Корина — филиал Государственной Третьяковской галереи 35. Корин Павел "Сполохи. Правая часть триптиха" 1966 Бумага, масло 27х25 Дом-музей П.Д.Корина - филиал Государственной Третьяковской галереи 35. Корин Павел «Сполохи. Правая часть триптиха» 1966 Бумага, масло 27х25 Дом-музей П.Д.Корина — филиал Государственной Третьяковской галереи 36. Корин Павел "Портрет П.Т.Петровой" 1922 Бумага. Графитный карандаш, акварель, белила 40х31 Собрание П.Т.Кориной 36. Корин Павел «Портрет П.Т.Петровой» 1922 Бумага. Графитный карандаш, акварель, белила 40х31 Собрание П.Т.Кориной 37. Корин Павел "Панорама Москвы с Храмом Христа Спасителя из мастерской художника" 1931 Бумага, акварель 15,5х45 Собрание П.Т.Кориной 37. Корин Павел «Панорама Москвы с Храмом Христа Спасителя из мастерской художника» 1931 Бумага, акварель 15,5х45 Собрание П.Т.Кориной 38. Корин Павел "Мастерская. В мастерской художника" 1925 Бумага, гуашь, акварель, тушь, графитный карандаш 19х33, 9 Государственная Третьяковская галерея 38. Корин Павел «Мастерская. В мастерской художника» 1925 Бумага, гуашь, акварель, тушь, графитный карандаш 19х33, 9 Государственная Третьяковская галерея 39. Корин Павел "Дом Кориных в Палехе. Со стороны огорода" 1929 Бумага. Гуашь 12,5х23 Собрание П.Т.Кориной 39. Корин Павел «Дом Кориных в Палехе. Со стороны огорода» 1929 Бумага. Гуашь 12,5х23 Собрание П.Т.Кориной 40. Корин Павел "Александр Невский. Эскизы-варианты триптиха" 1942 Бумага, масло, гуашь, графитный карандаш 14х10, 14х8, 14х10 Государственная Третьяковская галерея 40. Корин Павел «Александр Невский. Эскизы-варианты триптиха» 1942 Бумага, масло, гуашь, графитный карандаш 14х10, 14х8, 14х10 Государственная Третьяковская галерея Страницы: 1 2 3 4

cultobzor.ru

СКАЗ О ХУДОЖНИКЕ И ПОЛКОВОДЦЕ. АЛЕКСЕЙ И ПАВЕЛ КОРИНЫ

Нестеров Михаил. Портрет художников П.Д. и А.Д. Кориных. 1930Тогда шла война. Страшная, беспощадная Великая Отечественная. Вот лежит один раненый в лазарете — лечится. Приходит к нему командир, полковник, и говорит:

— За ваше мужество и отвагу вручаю вам, рядовой, боевую награду! - Отдает солдату медаль, руку жмет, поздравляет. А солдат ему:

— Позвольте мне, товарищ полковник, рассказать вам одну историю. Не могу больше молчать!

В прошлом году, как отступали наши части под напором немецких танков, довелось мне заночевать в одном селе. И жила в том селе бабка, которую местные называли не иначе, как Фрося-колдунья. Будто бы гадает она, судьбу предсказывает. И все, что ни скажет, сбывается. В ее-то избе и провели мы ночь. Военное дело — опасное, с воздуха в тебя бомбы летят, с земли — пули да снаряды, а жизнь одна... Вот и уговорили Фросю погадать. Та согласилась, только каждому, говорит, его судьбу тайно скажу.

Корин Павел Дмитриевич.«Портрет маршала Георгия Константиновича Жукова» 1945Государственная Третьяковская галереяДошла до меня очередь. Посмотрела мне бабка в лицо... «Тебя, милок, от пули книга спасет!» Посмеялся я тогда: надену, мол, книгу на голову вместо каски... Ан по-бабкиному вышло! Через месяца два, ночью, сидел я у костра и вдруг шальная немецкая пуля ударила прямо в грудь. А за пазухой у меня лежала книга писателя Горького: из вещмешка вынул и за пазуху положил. Вот, думал, поужинаю и при свете костра маленько почитаю. Не пришлось почитать! А в лазарете врач мне сказал: «Если 6 не книга — не здесь бы ты лежал!» И с тех пор я потерял покой!

— Да почему ж покой-то потерял? — удивляется полковник. — Обошла смерть стороной — живи и радуйся!

Корин Павел Дмитриевич.«Отец и сын» (С.М. и Ст.С. Чураковы) 1931Государственная Третьяковская галерея— А дело в том, товарищ полковник, что не все о своей судьбе спрашивали. Был у нас боец молоденький, вот он и говорит: «Что со мной станется — о том не хочу спрашивать. Тут уж как судьба распорядится. А ты лучше скажи, бабушка, откуда нам помощи ждать? Сколько нашей земли занял проклятый фашист, а мы все отступаем, оставляем врагу села, города. Еле-еле Москву отбили, а Ленинград еще в блокаде... И солдаты храбры, и оружие есть, и командиры военной науке обучены. Чего же не хватает, чтобы погнать немцев с нашей земли?»

Задумалась бабка, себе под нос чего-то забормотала, а потом говорит:

— Колеблются весы. Одной песчинки не хватает, чтобы склонилась чаша в нашу сторону. Помощь придет от того, кого и на свете нет. Явится полководец, а ему семьсот лет. Привести же его в наш мир лишь тот сможет, кто всю жизнь главную правду ищет!

Ничего мы не поняли да и устали, на пол повалились, шинелью укрылись и заснули мертвым сном. А вот теперь лежу я на чистой постели и уснуть не могу. Лишь глаза закрою, является мне Фрося-колдунья и шепчет: «Передай тому, кто выше тебя!» Вот, рассказал вам, может, полегчает?

Корин Алексей Михайлович«Больной художник» 1892Государственная Третьяковская галереяМного ли, мало ли времени прошло, является полковник к генералу.

— Разрешите обратиться, товарищ генерал! Только прошу вас не смеяться надо мною. Так и так, услыхал от одного рядового вот эту историю. Тогда не придал значения. Но с той поры каждую ночь является мне незнакомая бабка и шепчет: «Передай тому, кто выше тебя!» Вы по званию выше, вотвам и докладываю.

Покачал головой генерал:

— Боевой командир, а в голове — сны вещие, суеверия...

А только вскорости был у генералов военный совет. После совета сели они поужинать — тот генерал им все и выложил. Мол, хотите — смейтесь, хотите — нет, а вот предсказала колдунья, что поможет нам в войне полководец, которому семьсот лет. А явит его лишь тот, кто всю жизнь главную правду ищет.

Ну, генералы переглянулись. Покрутили пальцем у виска... Однако история дошла до командующих армиями и фронтами, до маршалов. Были среди них и такие, что сказали:

— Откуда бы ни пришла помощь, хоть малая, она нам нужна, грех отказываться.

«Пастушки»Донецкий областной художественный музей ДонецкКорин Алексей МихайловичКое-кто вспомнил, что жил семьсот лет назад великий русский полководец, князь Александр Невский. И разбил он немецких рыцарей, которые и тогда зарились на русские земли. Шли они — непобедимые в своих доспехах непробиваемых. А все же погнала их дружина князя на лед Чудского озера, весенний, тонкий, ненадежный лед. И пошли на дно непобедимые в своих доспехах непробиваемых. Но как может из дали веков явиться полководец? А если так: его портрет нарисует художник, и явится людям образ того, кого издавна чтит народ как святого Русской земли — образ князя Александра Невского? Но ведь художник тут нужен — не абы кто, а лишь тот, кто всю жизнь ищет главную правду!

Генералы в искусстве не очень понимают — обратились к художникам. А те в один голос — вам нужен художник Павел Корин! Он из Палеха, а в тех краях все художеством занимаются. А уж Кориных слава — из века в век гремит. У Павла Корина дед и прадед, отец, оба брата — художники. А родственник Корина Алексей Михайлович — очень известный. Да вы знаете его знаменитую картину с детства: пришел сын из гимназии — маму не порадовал, сдавал экзамены да снова не сдал, как тогда говорили — провалился.

Корин Алексей Михайлович«Опять провалился» 1891Калужский областной художественный музейА в стране Болгарии, в столице — городе Софии, был построен храм в честь освобождения болгар от пятисотлетнего турецкого владычества. Русские войска помогли братьям-болгарам, поэтому храм посвящен полководцу Александру Невскому. А расписывали его стены русские художники, в том числе и Алексей Корин.

А Павел-то Корин, когда рисует — главную правду ищет. Его сколько раз упрекали: другие-то художники два-три дня порисуют с натуры — и портрет готов! А вам приходится по сорок раз позировать! Ну ведь похоже получилось, что человек, что портрет — одно лицо! Чего вы еще хотите? А он: «Мне для портрета главную правду про человека понять надо! И никто мне ее не скажет, пока сам не найду!»

Корин Павел Дмитриевич.Портрет А.М. Горького. 1932И правда, посмотрите хотя бы на его портрет знаменитого писателя Максима Горького! Многие его и раньше рисовали, и получалось похоже. Но вот написал его Павел Корин в Италии: Горький там лечился от тяжелой болезни. Нарисовал, как есть: сутулый, усталый, одиноко стоит он, опираясь на палку. О чем он глубоко задумался? А волосы на ветру топорщатся, как у мальчишки: ничего, есть еще сила, многое нужно успеть.Корин Павел Дмитриевич.Портрет А.Н.ТолстогоА портрет Алексея Толстого — совсем другой. Барин, граф, автор романов исторических. Даже не верится, что это он написал «Приключения Буратино»!

А портрет знаменитых Кукрыниксов (то есть художников Куприянова, Крылова и Соколова), чьи карикатуры любила вся страна и с кем Гитлер мечтал расправиться за злые насмешки! Вот они, опасные враги фашистов, три «бойца», вооруженных юмором и талантом.

Корин Павел Дмитриевич.«Портрет художников Кукрыниксов» 1957-1958Государственная Третьяковская галерея

А помните портрет Качалова? Сразу видно — великий артист! Чуть отклонился назад, будто сейчас заговорит — и вздрогнут невидимые зрители от одного только звука этого хватающего за душу голоса.

Вот позвали Корина и говорят: два года бьемся с фашистами, а конца войны пока не видать. На фронте за каждым смерть ходит, в тылу — голод и холод, страх за близких. Но не сдается народ, держится! Надо бы поднять боевой дух людей: пусть вспомнят, что они — потомки великих полководцев, победоносных воинов, которые и прежде немцев били, и сейчас побьют! Напишите портрет Александра Невского.

— Только я быстро писать не могу, мне сперва надо главную правду найти!

И задумал Павел Корин картину из трех частей — триптих. Слева картина — северная сторона, леса дремучие, дали неоглядные. Вышли на берег светлой реки люди новгородские, из тех, что мало говорят — много делают. Тревога свела черные брови женки купеческой: какая тишина... а вдруг — не к добру? «Будь спокойна, мать, это все — наша Роина, никому ее не отдадим!»

Корин Павел Дмитриевич.Северная баллада. 1943Государственная Третьяковская галереяСправа картина — храм разрушенный, травой-цветами порос. У стен храма — отец и сын, а, может, — дед и внук. У молодого руки мускулистые, жилами перевитые, к оружию привычные... Да что — оружие, когда кулаки пудовые! Да и старый булавой махнет — мало не покажется! Нашлось место и для старушки с клюкой. Может, о той колдунье подумал художник? А рисовал он ее со знаменитой сказительницы Кривополеновой. Никто не знал столько старинных песен, преданий, сказок и былин русских, сколько она. Оперлась на клюку и словно говорит: «Уж вы не подкачайте, детушки, только на вас и надеемся!»Корин Павел Дмитриевич.«Старинный сказ» — правая часть триптиха Александр Невский. 1943А в центре картины — князь новгородский Александр Невский, защитник Русской земли. Написал его художник — будто из стали выковал. Стоит князь — брови грозно нахмурены, очи зоркие вдаль глядят, лицо суровое, решительное. Стоит князь: в броню закован, руки стиснули меч — врагам на страх. За плечами корзно — плащ, будто знамя победное. А за ним стяг с изображением Спаса — самого Спасителя.Корин Павел Дмитриевич.«Александр Невский»Центральная часть триптиха. 1942г.Государственная Третьяковская галереяШла война, и далеко было до светлого Дня Победы. Тысячи открыток с изображением коринского Александра Невского разошлись по стране. Жены и невесты вкладывали их в письма, посылали на фронт. И все чаще солдаты, поднимаясь в атаку под огнем противника, замечали впереди огромную фигуру, ведущую их в бой. Кто-то, закованный в броню, в развевающемся красном плаще прикрывал их от вражеских пуль и первым входил в освобожденные села и города.

— У русских появилось новое оружие! — заикаясь, докладывали немцы своим командирам.

— Знаем, это ужасная «катьюша», будь она неладна! — отвечали те.

— Нет, это что-то другое! Это грозная фигура, будто из старинных преданий, она идет в наступление гигантскими шагами, и никакое оружие ей не страшно. Это закованный в броню древний воин, а за плечами его плащ, как их красное знамя! У меня рука сбивается с прицела! Он непобедим!

Наконец, выбили наши врага из Новгорода, освободили город. При въезде в город установили огромный щит. С него глядел на своих потомков князь Александр Невский, защитник Русской земли. А рядом — его слова: «Кто с мечом к нам придет, от меча и погибнет!»

Корин Павел Дмитриевич.«Реквием (Русь уходящая)» Эскиз общей композиции. 1935-37.Государственная Третьяковская галерея

Корин Алексей Михайлович«За книгой» 1900Дальневосточный художественный музей

Корин Алексей Михайлович«Бурлаки» 1897

Корин Алексей Михайлович«Портрет Н.В. Медынцева»Государственная Третьяковская галерея

Корин Павел Дмитриевич.«Портрет М.К.Холмогорова» 1944Государственный музей искусств им. А.Кастеева Республики Казахстан

Корин Павел Дмитриевич.«Портрет Ренато Гуттузо» 1961Государственный Русский музей

Корин Павел Дмитриевич.«Портрет Н.А. Пешковой» 1940

Корин Павел Дмитриевич.«Портрет М.В.Нестерова» 1939

Корин Павел Дмитриевич.«Портрет летчика М.М. Громова» 1930-еСамарский художественный музей

Корин Павел Дмитриевич.«Портрет С.Т.Конёнкова» 1947г.Государственная Третьяковская галерея

Корин Павел Дмитриевич.«Схимница из Ивановского монастыря» Этюд к картине «Реквием».1930-е.

Корин Павел Дмитриевич.«Иеромонах Пимен и Епископ Антоний»

Корин Павел Дмитриевич.«Молодая монахиня»1935

Корин Павел Дмитриевич.«Схиигуменья мать Фамарь» 1935

Корин Павел Дмитриевич.«Молодой иеромонах. Отец Федор» 1932

kolybanov.livejournal.com

Павел Корин «Реквием», выставка в Государственной Третьяковской галерее

Наталья Александрова, Вера Головина

Рубрика: 

ПРОЕКТ

Номер журнала: 

#2 2014 (43)

В ТРЕТЬЯКОВСКОЙ ГАЛЕРЕЕ НА КРЫМСКОМ ВАЛУ, ВНУТРИ ПРОСТРАНСТВА ЭКСПОЗИЦИИ ИСКУССТВА XX ВЕКА, ОТКРЫЛСЯ БЕСПРЕЦЕДЕНТНЫЙ ДЛЯ СОВРЕМЕННОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО КОНТЕКСТА ВЫСТАВОЧНЫЙ ПРОЕКТ «ПАВЕЛ КОРИН. РЕКВИЕМ». ОН ПОСВЯЩЕН РАБОТЕ ВЫДАЮЩЕГОСЯ ХУДОЖНИКА ПАВЛА ДМИТРИЕВИЧА КОРИНА (1892-1967) НАД ПОЛОТНОМ «РЕКВИЕМ». КАРТИНА ТАК И НЕ БЫЛА НАПИСАНА, ОДНАКО ВСЕ 29 ПОРТРЕТОВ ИЗ СОБРАНИЯ ГАЛЕРЕИ И НЕ ТРОНУТЫЙ ХУДОЖНИКОМ ХОЛСТ (450 Х 941 СМ), РАЗМЕРЫ КОТОРОГО ПРЕВОСХОДЯТ «ЯВЛЕНИЕ ХРИСТА НАРОДУ» А.А. ИВАНОВА, ВПЕРВЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНЫ ШИРОКОМУ ЗРИТЕЛЮ.

Замысел П.Д. Корина видится особенно значительным сегодня, когда художественный материал советского периода дополняется все новыми деталями и подробностями, становится для зрителей все более многозначным, несмотря на то, что интерес к нему во многом остается тенденциозным и зачастую преломляется сквозь призму взаимоотношений авангардных тенденций и идеологии.

Назвать картину «Русь уходящая» предложил П.Д. Корину известный писатель А.М. Горький. Художник неоднократно упоминал, что этим названием Горький «дал паспорт» его работе. Между двумя названиями - авторским «Реквием» начала 1920-х и предложенным А.М. Горьким в начале 1930-х - заключены самые трудные и спорные вопросы советского XX века.

В 1925 году был написан первый портрет «Реквиема», и только спустя почти девяносто лет произведения коринского цикла в полном объеме предстали на выставке в Третьяковской галерее.

В настоящее время портретный цикл и грандиозный чистый холст воспринимаются как целостное художественное произведение. «Реквием», интерпретировавшийся советским искусствознанием как нереализованный замысел, всегда вызывал зрительский интерес и вопросы. Почему же художник так и не написал то, что задумал? Что именно он хотел вложить в свое творение? Возможно ли, говоря о более чем тридцатилетней работе мастера, увидеть, как менялся, расширялся, конкретизировался первоначальный замысел художника?

Необходимо заметить, что Корин в конце жизни оказался в числе тех идеологически признанных художников советской эпохи, творчество которых определяло официальный облик искусства этого периода. Павел Дмитриевич Корин, народный художник СССР, действительный член Академии художеств СССР, лауреат Ленинской премии, автор широко известных послевоенных произведений, таких как триптих «Александр Невский», «Портрет маршала Г.К. Жукова», создатель популярных и в наши дни декоративных ансамблей сталинской эпохи - станций московского метро «Комсомольская» (мозаичные плафоны сводов) и «Новослободская» (цветные витражи), прошел через XX век и очевидцем, и участником трагических событий, коллизий и свершений отечественной истории от 1920-х годов до эпохи «оттепели». Теперь можно с уверенностью утверждать, что именно работа над «Реквиемом» стала той творческой лабораторией художника, где он создавал пластические и содержательные методы и приемы, во многом определившие художественные новации в искусстве молодых художников-шестидесятников. Здесь прежде всего речь идет о творческом феномене Виктора Ефимовича Попкова, его типичности и вместе с тем исключительности в отечественной художественной традиции. Определяя его, профессор Александр Ильич Морозов писал в своей последней книге «Соцреализм и реализм»: «Павел Корин и Виктор Попков принадлежали к тому роду художников, чьи помыслы разрывались между адекватным познанием сущего, его отрицанием и страстной жаждой материализации образов совершенства...»2. Обращаясь к проблеме духовных истоков искусства 1960-х годов, А.И. Морозов ставил акцент на внутреннем художественном родстве Корина и Попкова: «Любопытно заметить, что становление Попкова происходило не без косвенного влияния П.Д. Корина. Середина 60-х годов - время, на которое приходился пик популярности старого мастера, связанный с выходом к публике цикла его «Руси». Героини картины «Воспоминания. Вдовы» (1966-1968) - первого шедевра зрелого Попкова - непроизвольно перекликались с коринскими персонажами. Они воспринимались как мощный историко-национальный тип, которому не было другой аналогии в нашей живописи»3. В архиве художника в процессе подготовки издания к выставке была найдена фотография, запечатлевшая Виктора Попкова среди присутствовавших на отпевании Корина в Успенском соборе Новодевичьего монастыря.

Несомненное влияние личности Корина испытали и такие современные художники, как Дмитрий Дмитриевич Жилинский и Павел Федорович Никонов, с именами которых связаны наиболее известные стилистические направления «нового» искусства и так называемого «сурового стиля» 1960-х годов. Оба мастера в своих интервью, опубликованных в альбоме к выставочному проекту «Павел Корин. Реквием», по-разному рассказали об этом. Жилинский, входивший в круг близких друзей и соратников В.А. Фаворского, высоко чтивший Корина-живописца, вспоминал о его влиянии на молодых художников: «Я помню, как после окончания института мы - Оссовский, Коржев, Суханов и я - пришли к Корину и сказали: "Павел Дмитриевич, если вы хотите начать картину, мы готовы помочь..."»4. Эти слова Жилинского свидетельствуют о том, что даже в начале 1960-х годов молодые художники считали возможным написание картины на заготовленном еще в 1930-е годы холсте. Однако Корин, по словам Жилинского, отказался. Сейчас можно только предполагать, с чем мог быть связан отказ мастера, однако из его ответа ясно, что после войны художник уже не решался начать свою картину, хотя продолжал размышлять над ней и, в частности, подписал последний эскиз «Реквиема» 1959 годом (1935-1959).

П.Д. Никонов в своем интервью также размышляет о том, почему картина осталась ненаписанной: «Для меня это всегда было загадкой. Что помешало Корину написать этот холст? Ведь сколько лет он стоял! Я, как художник, знаю, что такое пустой холст... ну год или два проходит, потом все-таки на него набрасываешься... Думаю, что большая картина была уже не нужна: каждый портрет... монаха или нищего стал обобщенным образом той России, которая ушла. Очевидно, [Корин. - Н.А., В.Г.] все больше убеждался, что тема уже раскрыта, хотя сам себе, может, и не признавался в этом, но интуитивно, как художник, понимал, что холст не нужен»5. По предположению Никонова, картина для Корина так и осталась недостижимым идеалом, а холст - своеобразным свидетельством этого идеала.

Теперь этот холст, долго и тщательно готовившийся Кориным, помещен в центре экспозиции как самоценный художественный объект. Об истории создания этого холста вспоминает заведующая выставочным отделом Третьяковской галереи Н.Г. Дивова: по требованию художника был выткан цельный, бесшовный холст, получить который удалось только после нескольких неудач. О том же говорил и Степан Чураков, реставратор, ученик Корина, запечатленный мастером на двойном портрете к «Реквиему» «Отец и сын»: «.подрамник был сделан особый, по расчетам Евгения Васильевича Кудрявцева, заведующего реставрационной мастерской Третьяковской галереи»6. Чураков помогал натягивать и грунтовать холст. В доме-мастерской перед этим «большим» холстом Корин выстраивал свои портреты, устанавливая их низко на мольбертах. Огромный белый холст и поставленные рядом с ним портреты, часть из которых выполнена мастером «в полторы натуры», производили на избранных посетителей и гостей дома на Пироговке неизгладимое впечатление. Так искусствовед М.А. Реформатская описывала свои впечатления от увиденного в мастерской еще в 1950-е годы: «Громадный нетронутый холст стоял, почти пугая своей белизной, поодаль стояли высокие и пустые стремянки, а на полу, диагонально, но симметрично, радиусами расходились ряды портретов. И... впечатление было такое, что на вас "шел Бирнамский лес" в виде фигур: черных, серых, с мощными суровыми взглядами... Портретный цикл и белый холст были единым целым... В нетронутости холста была идея благоговения к большой картине, к пластам русской традиции, которая просвечивает в творчестве Корина, воспринимавшего себя и как художника, и как в определенном смысле миссионера от искусства»7.

Предположение о том, что перенесение портретов на полотно могло стать неудачей художника, высказывал также Генрих Гунн8: «Разгадка в том, что коринские портреты, создаваемые как этюды к картине, на самом деле не были этюдами, а законченными произведениями, и слепить из них новую картину представлялось задачей. почти неразрешимой. В них самих уже все было сказано, композиционная расстановка не прибавляла ничего»9. Вероятно, и сам Корин видел, как выразительны живописные портреты в соседстве с чистой поверхностью неначатого холста и какое сильное впечатление это оставляет у зрителей. В собрании Третьяковской галереи сохранились фотографии, запечатлевшие авторскую экспозиционную компоновку портретов с холстом, некоторые из фотографий представлены в экспозиции выставки. Необходимо отметить, что, работая над такими расстановками, художник зачастую оказывался как бы одним из героев своего портретного цикла. При работе над выставкой была учтена авторская расстановка холста и портретов в едином пространстве.

В экспозиции представлены также варианты композиционных рисунков и темперный эскиз «Реквиема», который считается последним. Внимательный зритель может проследить, каким образом изменялся и развивался замысел в процессе работы над портретами и эскизами, хотя, по мнению многих художников, последний эскиз можно считать лишь вариантом окончательной композиции картины.

Первые из портретов «Реквиема» - «Старик Гервасий Иванович» (1925), «Архиепископ Владимир» (1926), «Митрополит Трифон» (1929) - были, несомненно, написаны с натуры. Однако уже в 1931 году Корин меняет манеру письма и создает еще один, почти метафизический образ Владимира Соколовского. В дальнейшем такой художественный ход, по стилистике близкий модерну, был отклонен мастером, и последующие портреты 1930-х годов появляются на стыке натурного видения и эмоционального жеста. Отсюда, вероятно, и острота некоторых образов, доходящая в отдельных портретах цикла до гротеска. Очевидно, что передача характерности облика каждого и общности их как участников «последнего парада церкви», трактуемого Кориным как событие Страшного суда, была для художника основной целью работы.

Именно с темой Страшного суда связан один из первых композиционных эскизов «большой» картины, названный художником «Исход в Иосафатову долину на Страшный суд» (1929). В Библии, в книге пророка Иоиля о Иосафатовой долине, можно найти такие слова: «Спешите и сходитесь, все народы окрестные, и соберитесь; туда, Господи, веди Твоих героев. Пусть воспрянут народы и низойдут в долину Иосафата; ибо там Я воссяду, чтобы судить все народы отовсюду» (Иоиль.3:11,12).

Построение этого эскиза10 во многом отсылает зрителя к произведениям предшественников Корина - к полотнам Александра Иванова и Михаила Нестерова, к некоторым образцам классического итальянского искусства.

В 1931 году по приглашению А.М. Горького, поддержавшего работу над «Реквиемом», Корин едет в Италию11. Здесь под впечатлением от впервые увиденных композиций «Страшного суда» Микеланджело и Синьорелли художник делает множество карандашных набросков для картины, а свою идею «исхода» он пишет на фоне итальянских пейзажей. Однако эти варианты не удовлетворили мастера, и впоследствии он от них отказывается. Вместе с тем интонация включенности в эсхатологический всемирно-исторический контекст, возникшая в этих эскизах, превращается в более поздних композиционных решениях в скрытую драматургию. Позднее Корин работает еще над одним эскизом, ныне утраченным (его описание сохранилось в воспоминаниях у Степана Чуракова12): художник переносит действие в Россию, где его герои шествуют на фоне заснеженных гор.

В начале 1930-х годов Корин задумывает вновь перенести события своей картины в Московский Кремль. Горький помогает художнику добиться возможности посетить Успенский собор, и в 1933 году тот делает фотосъемку и натурные зарисовки интерьера Успенского собора. Только после этого появляются карандашные эскизы, близкие темперному эскизу (1935-1959), ставшему последним. 19 сентября 1935 года Корин писал М.В. Нестерову о работе над эскизом: «Я здесь целый месяц на бумаге устраиваю смотры и вожу во главе с Михаилом Кузьмичом [Холмогоровым. - Н.А., В.Г.] своих хромых, слепых и убогих стариков по кремлевским соборам и по площадям, наконец привел их внутрь Успенского собора, где они на фоне величественной архитектуры выстроились в боевом торжественном порядке»13.

В процессе подготовки выставочного проекта в ГТГ предполагалось разместить в экспозиции краткие биографии всех изображенных на портретах «Реквиема» (в дальнейшем они были опубликованы только в альбоме14). Изучение печатных источников, уточнение обстоятельств жизни людей, которые были моделями портретов П.Д. Корина, позволили глубже понять и оценить замысел мастера. Героями его портретной галереи стали выдающиеся деятели Русской Православной церкви, стоявшие во главе церкви в период «обновленческого» раскола (Сергий Страгородский), духовные лидеры тайных монашеских общин, сгинувшие в лагерях (Федор Богоявленский), неудобные для церковных властей реформаторы (Антонин Грановский), канонизированные ныне священники (Иоанн Рождественский, Сергей Успенский), хранители духовных традиций (схиигумения Фамарь), а также безвестные юродивые (слепой Данила, нищий с паперти Дорогомиловского собора). В их образах, созданных для «Реквиема», была запечатлена та историческая драма, свидетелем которой Корин стал в 1920-1940-х годах. Искусство высоких идеалов в эти годы, несомненно, утратило свою значимость, время диктовало новые правила, и, вероятно, Корин, стремясь остаться перед искусством честным, не счел нужным следовать им. Однако мастер оставил современным зрителям уникальное художественное творение, своего рода модернистский проект, творческий замысел которого развивался от начальной идеи, наполненной духом исторических картин XIX века, к произведению постмодернистского художественного контекста. В настоящее время «Реквием», попадая в сферу актуальных событий современного искусства, вызывает острые дискуссии, не оставляя равнодушных в профессиональной среде и в самой широкой зрительской аудитории.

  1. «Dies Irae» - «День гнева» в переводе с лат. «Помни "День гнева". Какое величие! Вот так бы написать картину. День гнева, день суда, который превратит мир в пепел» - из записных книжек художника. Цит. по: П.Д. Корин. П.Д. Корин об искусстве: Статьи. Письма. Воспоминания о художнике. М., 1988. С. 13.
  2. МорозовА.И. Соцреализм и реализм. М., 2007. С. 156-158.
  3. Там же. С. 158.
  4. Павел Корин. «Реквием». К истории «Руси уходящей». М., 2013. С. 242. (Далее: «Реквием»)
  5. «Реквием». С. 244.
  6. Павел Дмитриевич Корин. 1892-1967. К столетию со дня рождения. М., 1993. С. 39.
  7. «Реквием». С. 251.
  8. Г.П. Гунькин - литератор, журналист, филолог, исследователь искусства Русского Севера.
  9. «Реквием». С. 41.
  10. Впервые этот эскиз опубликован в издании «Павел Корин. "Реквием". К истории "Руси уходящей"» (М., 2013), подготовленном для настоящей выставки.
  11. Именно в Италии А.М. Горький предложил свое название картины — «Русь уходящая».
  12. Павел Дмитриевич Корин. 1892-1967. К столетию со дня рождения. М., 1993. С. 40.
  13. П.Д. Корин об искусстве. Статьи. Письма. Воспоминания о художнике. М., 1988. С. 39.
  14. Павел Корин. «Реквием». К истории «Руси уходящей». М., 2013.

Вернуться назад

Теги:

www.tg-m.ru


Смотрите также