Владимир Лебедев: художник и иллюстратор детских книг. Картины лебедева


Русский художник Лебедев Михаил Иванович. Биография. Картины

Лебедев Михаил Иванович

Сын крепостного, позднее приписанного к мещанам. Был одним из первых пейзажистов, много писавшим с натуры. Не отрицал классических канонов, хотя выступал против условности в живописи. В его поздних произведениях просматриваются реалистические черты. Учился в Петербургской Академии художеств. Около трех лет прожил в Италии в качестве пенсионера. Просмотреть картины Лебедева

Биография и творческая деятельность

Русский художник Михаил Иванович Лебедев родился 4 ноября 1811 года в Дерпте. Его отец был крепостным, позднее приписанный к мещанам. В годы обучения в гимназии при Дерптском университете проявил выдающиеся художественные способности. Попечитель университета графа П.А. Пален заметил талантливого юношу и в 1827 году помог ему поступить в Петербургскую Академию художеств. Среди преподавателей у Михаила был известный русский художник М.Н. Воробьев. Лебедев был одним из первых пейзажистов, много писавших с натуры, что явилось новшеством в учебном процессе воспитанников Академии художеств в начале 1830-х годов.

Пейзажные произведения Лебедева периода обучения в Академии своей созерцательностью и тишиной близки работам последователей венециановской школы (такова картина «Васильково», написанная в 1833 году), однако для них характерны более динамичные мотивы природы, с романтическими чертами. В мае 1832 года за пейзажную композицию Лебедев удостаивается Малой серебряной медали, а в сентябре 1832 года - Большой серебряной медали за написанный с натуры «Вид с Петровского острова». В 1833 году Михаил Иванович заканчивает Академию художеств с Большой золотой медалью, которую он получил за программу «Вид в окрестностях Ладожского озера». Эта картина была приобретена императором Николаем I. В тот же год три его вышеупомянутые картины экспонировались на выставке в Академии и имели успех. Критики отмечали естественность, живость и теплоту чувства в работах художника.

В начале 1834 года Лебедев в качестве пенсионера Академии художеств уезжает в Италию. По словам президента Академии А.Н. Оленина, в Италии Михаил Иванович должен был получить все необходимые условия для скорейшего развития своих выдающихся способностей. В Риме Лебедев встречался с известными русскими художниками К.П. Брюлловым, О.А. Кипренским. Как и многие русские живописцы того периода, Лебедев много работал с натуры, придавая этому особенно большое значение. В своем дневнике художник писал: «Англичане, французы, немцы только с натуры делают этюды да потом зимой сочиняют то Альбано, то Ариччию, то Немо; не люблю я их метод. Мне кажется, грешно в Италии (да и везде) работать без натуры». Михаил Иванович не отвергал полностью академических канонов в пейзажной живописи, однако он выступал против его условности, подчинения изображения природы заданным правилам. Его пейзажи разнообразны по композиции, часто наполнены движением. Художник передает природу с большой материальностью и вместе с тем поэтично. Со временем в его произведениях усиливаются реалистические черты: Лебедев все чаще ищет в природе простые мотивы, стремится все к большей непосредственности восприятия. Характерными являются произведения «Пейзаж с коровами» (1830-е), «Вид Кастель-Гандольфо близ Рима» (1836), «Вид в окрестностях Альбано близ Рима» (1836), «В парке Гиджи» (1837), в которых наиболее определенно отразились его творческие устремления.

В Италии живописец прожил около трех лет, но в этот короткий период он в своих произведениях сумел воплотить лучшие черты русского романтизма в пейзажной живописи, став одним из ярчайших его представителей. К лучшим работам «итальянского» периода творчества художника можно также отнести произведения «Аричча близ Рима» (1835), «Аллея в Альбано близ Рима» (1835— 1836), и «Аллея в Альбано» (1837).

Михаил Иванович Лебедев умер от холеры в Неаполе в июле 1837 года. Художнику было всего 25 лет.

Картины Лебедева  

art19.info

Выставка "Владимир Лебедев - художник русского авангарда" в Екатеринбурге: kid_book_museum

В августе 2013 года в Екатеринбургском музее изобразительных искусств открылась выставка "Владимир Лебедев - художник русского авангарда". Привез ее на Урал Русский музей из Петербурга, а подготовила ее заведующая отделом акварели и рисунка Государственного Русского музея Наталья Козырева. Это уже десятая выставка, которую делает в Екатеринбурге Русский музей ко Дню города.

Мы очень ждали открытия этой выставки. Шутка ли - самого Лебедева увидеть! Да и еще дело в том, что вроде Лебедев у нас все время и на слуху, и в работе, и в чтении на досуге: тема Маршака, работы ленинградской редакции, тема Васнецова - все это тесно связано с именем Лебедева. Но то ли это все были неупорядоченные сведения, то ли не хватало некоего толчка в виде грамотно и хронологически развешенных работ Лебедева - да только до посещения этой выставки как-то тема у меня была не систематизирована. "Окна РОСТа", ранние иллюстрации Маршака, где рисунки для детей выполнены в каком-то полуавангарде с оттенками кубизма, мельком виденный в кабинете Самуила Яковлевича рисунок обнаженной женщины с гитарой, в свое время поразивший (это Лебедев? Тот самый Лебедев, автор аккуратненькой девочки из "Усатого-полосатого"?), потом поздние иллюстрации к Маршаку, отдающие социалистическим реализмом... Непонятно было, кто из этих всех Лебедевых есть настоящий Лебедев.

Итак, выставка. Из вступительной статьи Натальи Козыревой:

"В конце своего жизненного пути Лебедев утверждал: «Чтобы понять мое творчество, нужно знать и помнить, что я художник двадцатых годов. Говорю так не только потому, что этой эпохе принадлежат мои лучшие работы. Еще важнее и существеннее то, что меня сформировала духовная атмосфера того времени. Туда уходят корни всех моих идей и замыслов. Дух двадцатых годов я стремился пронести сквозь всю мою жизнь». Признание художника позволяет не только остро почувствовать, как тяжело он переживал необходимость вынужденного эстетического компромисса, явственно разделившего его искусство на два этапа — 20-30-е годы и 40-50-е, но и помогает понять, почему сам художник не любил свое позднее творчество и решительно отказывался от большой персональной выставки, осуществленной лишь после его смерти. Но произведения, созданные Лебедевым в пору расцвета, бесспорно, принадлежат к числу важнейших достижений русского авангарда".

И действительно, большая часть представленных работ (а всего их 62) - это работы 20-х годов. Выставка на самом деле небольшая, всего 3 зала. Вступительная статья, отлично написанная!

Первый зал - это ранний Лебедев. Натюрморты, интерьеры, сплошной кубизм - и в то же время попытки выйти из него. Цикл "Прачки" - тот самый "кубизм-некубизм" (1920 г)

А вот "Панель революции", цикл из 23 листов, созданный Лебедевым в 1922 году - это уже следующий этап, причем остро-социальный. У героев рисунков, новых советских граждан, нет лиц, в лучшем случае есть намек на некие черты лица: челка, овал щеки... И снова из вступительной статьи:

"В одном из рассказов Ольги Форш (в первой редакции "Поголовщина", 1918) возникает такая картина: "Идут, будто солдаты в ногу, все как один: шинели скручены через плечо, амуниция, ружья, защитные шапки, раз, два, раз, два... а лиц-то и нет. Так,что-то мутное, вроде как блин, ни глаз, ни улыбок - одна Поголовщина".

Четыре идущие фигуры, 1922.

История страны идет вперед и творчество художника тоже не стоит на месте. За "Панелью революции" пришли циклы "Новый быт" (1924), "НЭП" (1925-1927), "Любовь шпаны" (1926-1927).

От "НЭПманов", этих самодовольных, благополучных горожан, живущих в мире котиковых шубок и ресторанов мы просто не могли отойти! Они настолько выразительны, эти люди из другой эпохи, настолько богата гамма черного-серого-белого на этих рисунков, в них столько свето-тени и полутонов - словами не выразить!

Прекрасны двое с картины "Посмотри, посмотри" (бумага, тушь. 1927 г)

А вот работы конца 20-х годов и начала 30-х - это второй зал выставки, и это расцвет творчества Лебедева. У этих работ мы просто перестали дышать - и от восторга, и от страха: вдруг полупризрачная ламповая копоть, которой выполнены рисунки, пропадет и исчезнет, как мираж?

Гитаристка, 1926 г.

Серия "Танцовщица" (1927 г) - моделью для нее была жена Лебедева актриса Надежда Надеждина.

Разве это не прекрасно? Это все выполнено в технике ламповой копоти. Кажется, художник еле касался бумаги, и рисунок состоит из беспорядочных пятен и мазков

а отойти на два шага назад - и невозможно оторваться от этой "Танцовщицы"

мой фаворит - это "Натурщица" (1926 г). Апофеоз движения и пластики, выраженный всего несколькими простыми линиями.

И параллельно Лебедеву-гению графики в зале представлены работы Лебедева-книжного иллюстратора. Частично это еще настоящий Лебедев: иллюстрации к стихотворению "Мороженое" Маршака (1924 г).

"Солнечное, летнее, уличное настроение "Мороженого" создают сочные контрасты открытого цвета - светло-синего и ярко-красного, почти оранжевого, черного и желтого, зеленого и белого (белый здесь не только фон, но активный, звучный "работающий" цвет). Краски ложатся на бумагу сплошными, четко очерченными плоскостями, без теней и переходов. Превосходно используя литографскую технику, художник добивается плотного, плоскостного звучания цвета. Четкость серых сеток-тангиров, зернистая фактура розовых (тело) и голубых (иней) высветлений не позволяют даже светлым тонам расплыться, стать воздушными, придает им определенность, конкретность. Более того, накладывая желтую краску на черную, Лебедев получает не новый цвет (черное остается черным), но другую фактуру - матовую, рядом с обычной - поблескивающей. А благодаря этому краска становится не только цветом, но и материалом, ощущается почти осязательно, весомо. Цвет у Лебедева плоскостный, но это не поверхностно-легкий цвет мирискусников, не подкраска линейного рисунка. Он не заполняет готовую линейную форму, а сам образует ее - такую же плотную, четкую, контрастную, как сами сочетания синего с красным или черного с желтым". (Ю. Герчук "Толстяк и мороженое")

И вот как раз по работам Лебедева-иллюстратора проходит та самая трагическая черта. Рядом с рисунками к "Мороженому" висят рисунки к "Трем медведям" Л. Толстого (1947 г) и к "Котятам" С. Михалкова (1949). Полно, да Лебедев ли это?

А ведь это те самые иллюстрации, которые знакомы с детства и так нравятся читателям - эти, и другие: классическая девочка в чулочках, которая купает "Усатого-полосатого", правильные, как из атласа Брема, звери из "Где обедал воробей", очень достоверная курица, которая не нашла Олино колечко - те самые рисунки, о которых сегодня, тяжко вздыхая, многие говорят "Вот это - настоящее, а не то, как сейчас Маршака иллюстрируют". Вот это самое свое "настоящее" Лебедев не любил настолько, что не соглашался на персональную выставку работ при жизни. Ну, зато выставку сделали после его смерти - и получается против воли! - жить не давали, но хоронить и потом чествовать очень любили.

Снова Э. Кузнецов, "Медведь летит, хвостом вертит":

"Как много переменилось за немногие пятнадцать или двадцать лет! Тогда их, художников детской книги, было в Ленинграде не менее двух десятков. Это если считать только самых интересных — и старших, и младших. Сейчас от них осталось не более полудюжины. Остальных разметала безжалостная жизнь. Кто сгинул в лагерях, кто погиб на фронте или в блокадном Ленингра­де, кто перебрался в Москву, а кто и вообще забросил это неблагодарное за­нятие. Бывшим молодым, оказавшимся когда-то под крылом Лебедева, было уже под пятьдесят, и они были последние из когорты славных. Приходили и после них, и продолжали приходить, но ни одного из них нельзя было по­ставить рядом с теми. Ленинградская книжная графика для детей стала как обмелевшее озеро, когда вода ушла и последние рыбы бьются в вонючем иле. Уцелевшие выживали как могли. Трезвый и практичный Пахомов остано­вился (как в воду глядел) ещё до войны. Всё, что он делал дальше, — это было медленное иссыхание его громадного таланта живописца и рисовальщи­ка. Чарушин, первый и лучший, самой судьбой назначенный анималист, уда­рился в размножение сентиментальных зверюшек. Курдов стал почти неот­личим от своих подражателей. Конашевич, их старший товарищ, можно сказать, ветеран, исхитрялся изо всех сил, чтобы как-то скрыть и пригасить свою фантазию, свой редкий декоративный дар, рисуя скучные бытовые кар­тинки.

Лебедев же, который, кстати, тоже вскоре вернулся из Москвы в Ленин­град, — с Лебедевым обстояло хуже всего. Он сломался. Он сломался рань­ше всех, сразу после 1936 года, когда другие ещё надеялись выкрутиться, славировать, сохранить себя. Испуг вошёл в этого сильного и ироничного че­ловека. С тех пор он изготовлял свои чисто выделанные картинки, ничего общего не имевшие с былым Лебедевым. Видно было, что он по-прежнему мастер, владеющий делом, но всё было безжизненно и слащаво — даже его чудная живопись, которая, казалось бы, не зависела от придирок издательс­кого редактора. Теперь это был усталый, стареющий на глазах человек. Свои иллюстрации он тянул так, как лошадь тянет опостылевшую лямку. Он всё больше замыкался в своей мастерской на улице Белинского и допускал в свое нелюдимство лишь немногих друзей и учеников".

В третьем зале выставки работ не много. В основном там серия физкультурниц, которая и погубила Лебедева. Из вступительной статьи:

"Пожалуй, наиболее значительным произведением Лебедева, посвященным эпохе тридцатых годов, стала серия акварельных портретов, получивших название «Девушки с букетом» (1933) с изображением ленинградских горожанок-спортсменок, сдавших нормы ГТО (Готов к труду и обороне). «Девушки с букетами», возможно, вопреки первоначальному замыслу, являются обобщением многочис­ленных наблюдений Лебедева, его беспощадно-ироническим приговором совре­менному герою. Здесь кроется причина длительного замалчивания серии, которая не появлялась на выставках и не репродуцировалась до начала 1970-х годов".

"Скромные физкультурницы, победившие в массовом забеге и награжден­ные букетами и лентами, послужили художнику образцовыми моделями для создания триумфального образа бывшей героини «Панели революции». Нес­мотря на парадность как будто «официального» изображения и внешние отли­чия, генезис «Девушки с букетом» не вызывает сомнений. Лебедев подвел итог своим размышлениям на тему «нового человека» и сделал это с характерной для него жесткой и нелицеприятной откровенностью.

Подобного отношения власть не потерпела. Нападение на художника в печати было исполнено с поистине изуверским пониманием природы дарования Лебедева, который всегда гордился своим безупречным мастерством, своим владением под­линно высоким ремеслом. Именно в этом умении было публично отказано при­знанному учителю молодого поколения. Пережитое унижение пагубно отрази­лось на дальнейшем творчестве художника. Искусство Лебедева изменилось и больше никогда не достигало былой высоты".

По иллюстрациям Лебедева к Маршаку, особенно если взять одно произведение, проиллюстрированное в 20-30-е годы, и в 40-50-е, хорошо видно, как изменился художник. Вот хотя бы не раз упоминавшаяся девочка из "Усатого-полосатого": 1930 и 1948 г. Наглядно, правда?

kid-book-museum.livejournal.com

Владимир Лебедев: художник и иллюстратор детских книг

2016-12-08_110218— Жили-были лиса да заяц. У лисы была избушка ледяная, а у зайчика лубяная…

Зачитанная почти до дыр детская книжка с картинками. На чудом уцелевшей обложке год издания — 1924… «Заяц, петух и лиса»…С этим чернильным пятном на одной из страниц, с этими карандашными каракулями на другой у меня не могут быть связаны никакие воспоминания, потому что это не моя книжка, да и родилась я почти на десять лет позже. Но я чувствую, что лицо мое неудержимо расползается в улыбке, что-то детское обступает и затягивает. Может быть, у меня была точно такая же книжка, ведь были же переиздания, а теперь, вглядываясь в эти строчки и рисунки, не сознанием, не памятью, а какими-то другими чувствами, я узнаю ту свою книжку, тот свой мир?

На каждой странице — одна или две строчки, напечатанные крупным шрифтом, все остальное занято рисунками. Они простые, быстрые, не затейливые, трудно их описать, определить, на что они похожи: на народный лубок не похожи, на примитивный детский рисунок, на стилизацию под детский рисунок не похожи, если сравнить с работами знаменитых художников, любивших изображать зверей,— ничего общего. А между тем от них не оторваться. Заяц доверчивый и простодушный, а у лисы глаза с поволокой, красавица, но близко лучше не подходить. А вот собаки на помощь зайцу прибежали: в сюртучках, круглых котелках, у одного через плечо охотничья сумка, у другого —рог на перевязи, то что называется «фу-ты ну-ты», но вот на другой странице улепетывают они от лисы — котелки свалились, сюртучки задрались, морды такие взъерошенные, смешные, да ведь это щенки, это только в котелках они казались взрослыми собаками. И все звери в книжке забавные и милые. Да, вот это, наверное, замечательно — не то, что у каждого свой характер (все, кто рисует зверей, обязательно какой-нибудь характер ему придумает), а то, что они забавные. Про маленьких мы говорим, что они забавные, вот и здесь —не звери, а детеныши звериные. И все они носятся по книге, как может носиться самая непоседливая детвора.

Наверное, сам художник, когда рисовал свою книжку, необычайно любил все детское. И я вспоминаю свое детство совсем не потому, что была у меня такая книжка, другие которые будут точно знать, что этой книжки у них не было, будут то же чувствовать. Да, по-видимому, все дело в таланте того, кто делал книжку. В таланте понять все детское.

На обложке фамилия — В. Лебедев

Что удалось узнать из биографии художника и иллюстратора Владимира Васильевича Лебедева? Родился он в 1891 году, окончил Академию художеств, в 27 лет стал профессором Петроградских свободно-художественных учебных мастерских, был создателем петроградских окон РОСТа, удачно выставлялся на многочисленных выставках. Считал ли его кто-нибудь чудаком? Никто из знавших его так не говорит. А между тем представьте себе Петроград 1918 года. С большим трудом Лебедев раздобывает литографский камень и с упоением, работая вручную, печатает книжку собственного сочинения. Называется эта книжка «Приключения Чуч-ло». Ну как же не чудачество? В напряженнейшие дни, когда решаются судьбы страны, проводить ночи в подвале за печатанием книжки о приключениях маленького индейца, рассказанных не взрослым, а малышом.

2016-12-08_111225

2016-12-08_111251

Текст воспроизводит неправильность детской речи и характерную интонацию малыша, а рисунки занимательно дополняют текст. Нет. Лебедев не был слепцом, не понимающим, что происходит вокруг, им владела страсть, он должен был создать нечто совершенно необходимое, потому что пришло время родиться книжке для самых маленьких.

Незадолго до этого вышел из печати сборник рассказов и сказок «Елка», составленный А. Бенуа и К. Чуковским под руководством М. Горького. Иллюстрировали этот сборник известные художники самых разных направлений: и Репин, и Пуни, и Чехонин, и Ю. Анненский. Вышло нечто пестрое, потому что многие из этих художников не задумывались, как надо работать для самых маленьких. Лебедев принимал участие о этом сборнике и, наверное, рассматривал его с чувством неудовлетворенности.  Какой же должна быть книжка для самых маленьких?

«Просто яркость, пестрота еще недостаточны. Дети — чуткие наблюдатели, но способны на первых порах удовлетворяться эффектным — не нужно ограничивать их возможности. Холодные поучения не вызовут нужных эмоций, так же как излишняя гротескность и карикатурность. Книжка должна вызывать радостное ощущение, направлять игровое начало на деятельность ребенка и его желание побольше узнать». А вот главное: «Постараться по-настоящему подойти к интересам ребенка, как-то сжиться с его желаниями, вспомнить себя в детстве…»

Эти мысли были с такой четкостью сформулированы почти три десятилетия спустя, когда Лебедевым были сделаны десятки, сотни книжек для детей. А тогда, в 1918 году, он мудрил над каждой страницей книжечки с заманчивым и непонятным названием «Чуч-ло».

Когда в 1925 году Маршак возглавил отдел детской книги при Государственном издательстве, он пригласил Лебедева в качестве помощника и главного художника. В этом же году вышло сразу четыре книжки, сделанные совместно Маршаком и Лебедевым: «Цирк», «Мороженое», «О глупом мышонке», «Вчера и сегодня».

2016-12-08_110648 2016-12-08_111027

Владимир Васильевич Лебедев был замечательным художником и иллюстратором детских книг. Известны его графические серии, работы акварелью и маслом. Их смотришь с интересом, потому что они документальны. Острый глаз, пластическое чувство времени, мягкий юмор заставляют еще и еще раз возвращаться к ним. А все же жизнь этого художника, его творческое лицо определила его страсть и поразительная способность «вспомнить себя в детстве». Выносив образ детской книжки, он первый создал ее. Он был не иллюстратором, а творцом. Он воспитал, стал помощником и товарищем целой плеяды художников, работающих для самых маленьких: Пахомова, Конашевича, Курдова, Тырсы, Каневского… Можно сказать, он продолжает учить и тех, кто начинает сегодня.

Иллюстрации Лебедева к детским книгам

2016-12-08_110744

2016-12-08_110721

2016-12-08_110648

2016-12-08_111027

2016-12-08_111038

2016-12-08_110447

2016-12-08_110424

2016-12-08_110607

2016-12-08_110621

2016-12-08_110355

 Г. Кусихина, по материалам журнала «Семья и школа», 1974 год

Похожие статьи:

mamotvet.ru


Смотрите также