Сергей Пахомов. Отказ от критического сознания. Картины пахом


Пахом - Художник недели

Детство интеллигента: художественная школа, музеи, театры, книги

Сергей Пахомов родился 4 ноября 1966 года в Москве. Мама Нина Алексеевна Пахомова работала врачом-физиотерапевтом в подмосковном пансионате «Сосны», принадлежавшего Совету министров СССР. «Мама работала с высокопоставленными чиновниками, и ей очень нравилось, что она, маленький человек, могла ими командовать: бежим, стоим, отжимаемся, – рассказывает Сергей Пахомов, – В пансионат приезжало много интересных людей: она общалась с американским художником и писателем Рокуэллом Кентом, лечила «португальских революционеров» в 70-х и так далее». Нину Алексеевну окружало прекрасное общество интеллигентных людей, там она познакомилась с будущим отцом Сергея – Игорем Сергеевичем Васильевым, профессором микробиологии. Он катал её на машине «Волга», которую подарил его отцу министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко. Когда они начали жить вместе, Нине Алексеевне было 35 лет, она скоро поняла, что они из слишком разных социальных групп и ужиться не получится. В 1966 году в тот же месяц, когда родился их сын Сергей, они расстались. Нина Алексеевна дала ребёнку свою фамилию и решила воспитывать его одна. До его 18-летия Игорь Сергеевич, как интеллигентный человек, конечно, приносил ежемесячно деньги. И заодно встречался с сыном, дарил подарки, катал на своей «Волге».

Сергею Пахомову 3 годаНиколина гора, Московская область, 1969 г.

В раннем детстве у Сергея был обнаружен рахит, на фотографиях того времени видны непропорционально большая голова и маленькие ножки. Поэтому первые три года жизни Сергей прожил с мамой при пансионате «Сосны» на Николиной горе, там поправить здоровье было проще. Затем мама его отправила в пятидневный детский сад в Ватутинках. «Сидеть со мной было некому...безотцовщина. Мама работала, а дома ещё за бабушкой и дедушкой нужно было ухаживать. Дедушка – ветеран, участвовал в нескольких войнах: Советско-финской, Великой Отечественной… – рассказывает Сергей Пахомов, – В этой пятидневке в Ватутинках из меня пёрла энергия, я не мог совладать с собой, подчиниться установленному ежедневному укладу. Утром дети завтракали, уходили на прогулку, а я в длинной белой рубахе - мы все в таких спали - всё ещё прыгал с кровати на кровать, кружился, как привидение».

Сергей Пахомов на фоне отцовской «Волги», в руках подарок – игрушечная машинкаПодмосковье, 1969-1970 гг.

В школу Сергей пошёл в 5 лет, потому что, по его словам, был вундеркиндом. Школа располагалась рядом с домом, по улице Шверника, в районе метро Академическая. Программа там была с математическим уклоном, а учились в основном дети научных сотрудников. «В школе – рафинированная атмосфера, дома – материнская забота и любовь. Моё детство было сказочно-счастливым. Это, конечно, очень сильно развращает личность, порождает расхлябанность. И потом, когда появляется большая жизнь, ты абсолютно не готов ко злу, не приучен выживать» – объясняет Сергей Пахомов.

В 5 лет мама отвела Сергея в еврейскую школу гармонического развития, там было на выбор три курса: игра на скрипке, фигурное катание и рисование. Поначалу Сергей учился музыке, но как-то зимой мама подскользнулась и упала прямо на его детскую скрипку размером 1/8. После этого, в 7 лет, он поступил в Краснопресненскую художественную школу.

Дома была большая библиотека, собранная Ниной Алексеевной. «Мама всегда истово собирала книги, даже сейчас, когда ей 85 лет, её комната вся в книгах. Читает она уже меньше, больше перекладывает с места на место – так взаимодействует с ними» – рассказывает Сергей Пахомов. В детстве он сам много читал, это было одно из самых его любимых занятий: приходил из художественной школы, готовил еду и садился за книгу. Читал всё, что нравилось, в силу своей чувствительности полностью погружался в «книжное пространство», пропускал всё через себя: смеялся в голос, если смешно, искренне боялся, если страшно.

Пионер Сергей ПахомовМосква, 1977 г.

Впервые произведение искусства Сергей увидел тоже в книге: «В книгах хранилось волшебство, с самого раннего детства я очень любил рассматривать в них репродукции. Это симптоматично для сознания русского человека, потому что долгое время мир для нас был закрыт, и мы воспринимали его в основном по книгам. А когда мир открылся, он оказался не таким сказочным. Но важно сохранять внутри себя это ощущение волшебства».

Нина Алексеевна водила Сергея в Консерваторию, Большой театр, в художественные музеи. Она много рассказывала ему об искусстве, делясь теми знаниями, которые почерпнула из книг. В 8 лет в Третьяковской галерее очень сильное впечатление произвели на Сергея православные иконы: «Мама привела меня в отдел икон, там меня всё поразило – столько золота. Я был удивленным маленьким мальчиком с большой головой и большими глазами. Болезненно впечатлительный».

Любовь к народной культуре

Сергея с детства впечатляли и грубые, пугающие проявления окружающего мира, всё непривычное, действующее на разрыв с нормой: какие-то эксцессы, пьяные вопли в транспорте, драки в общественных местах, похороны. Его волновали ироничные сюжеты художника 16 века Питера Брейгеля, размышлявшего о людских греха и глупостях; его трогали реалистичные бытовые сценки, пьяные пиршества на картинах «малых голландцев» 17 века. Решающее влияние на формирование Сергея Пахомова как художника оказал один случай:

«В детстве я шёл вечером домой по улице Гримау и увидел, как пьяный человек достал пенис и стал мочиться на дерево. Это произвело на меня неизгладимое впечатление, напугало и удивило одновременно. Я тогда увлекался «малыми голландцами», листал альбомы по искусству, и всё это так перекликалось. Я увидел это дуновение мочевины, дикости, народности, этого неприкрытого срама и аррогантности. Наверно, из-за таких детских травм и травмочек появилась моя страсть к гротеску, лукавству, к такому хороводу брейгелевских героев».

Сергей Пахомов на занятиях в Московском художественно-промышленном училище имени М.И. КалининаМосква, 1983 г.

«С младых ногтей», как часто выражается Сергей Пахомов, он любил русскую народную культуру: иконы, росписи, лубок, одежду, фольклор. Это определило выбор его дальнейшего обучения. В 15 лет он поступил в Московское художественно-промышленное училище имени М.И. Калинина по специальности «Художественная роспись по дереву, папье-маше и металлу». В программу обучения входили не только русские народные промыслы – хохлома, Палех, Жостово, Городец, Мезень, Федоскино, но также иконопись. В 1981 году он оканчивал художественную школу и параллельно уже ходил в училище. После «рафинированной» атмосферы Академического района Сергей оказался в училище в Марьиной роще, в рабочем районе с большой криминальной историей: «Мне понравилось это место своим романтическим настроем: здесь повсюду встречались остатки криминально-удалой братии. А в нашу кочегарку (училище отапливалось углём), где собирались хулиганы из учеников, часто приходили люди с разорванными ноздрями, алкоголики. В общем, всё это было романтично. Здесь был и «народ» и народное искусство, и бог. И Бахтин, и Мамлеев».

Протестное сознание. Юродство

В русской народной культуре Пахомову также всегда нравились собирательные образы: мужика, скомороха, юродивого, плакальщицы и так далее. В подростковом возрасте он начинает примерять этих персонажей на себя. Его интересовали практики повторов, наговоров, трансовых состояний, буйное поведение юродивых с частичным или полным обнажением. «Это, видимо, очень хорошо легло на мою генетическую память. В маминых воспоминаниях главным художником был её двоюродный брат. Он был священником, а потом супервайзером в колхозах: следил за порядком и благополучно спивался. Он мне наиболее близок. Такой авантюрный дух. Потому что художник – это, конечно, плут» – объясняет Сергей.

Сергей Пахомов с виолончелью. В гостяхМосква, 1982 г.

Юродство – это форма протеста и самопожертвования. Разгульное, эпатажное, похабное и шутовское поведение на публике – спектакль самоуничижения, однако обнажающий греховность человеческой природы, разрушающий устоявшиеся нормы общества. Юродивый без страха произносит публичные обличения, прямолинейные или иносказательные, пророческие фразы. В Православии юродство всегда считалось видом подвижничества, то есть личина безумия могла быть принята добровольно, ради спасения своей души и служения ближним. Юродивых считали «божьими людьми», в их бессознательных словах и поступках искали глубокий смысл, но иногда всё легко могло обернуться осуждением и гонениями. Имитация такого состояния известна в России ещё с 16 века. Буйство и похабство, как сознательно выбранная линия поведения, позволительная для юродивых, использовалась многими и в разных целях. В подростковом возрасте для Сергея Пахомова интерес к юродству был связан с самоопределением, которое свойственно подростковому периоду, когда происходит отторжение от общества, от родителей и их авторитета: «Это, конечно, всё связано и с «протурбернатным» периодом, как я называю пубертат, когда половая энергия тебя крутит во все стороны. Прежде всего, это было и формой протеста против излишней материнской опеки, против того, что мама решила, что я её собственность. Тогда во мне и пробудилось протестное сознание». И проявился смелый, волевой характер.

Сергей Пахомов в Московском художественно-промышленном училище имени М.И. КалининаМосква, 1983-1984 гг.

Подростковый протест и независимость мышления подкрепляет музыка. Не случайно, большинство молодежных субкультур формируются вокруг жанров музыки. Исходя из классификации «неформалов», по поведению Сергея Пахомова можно было отнести к хиппи или панкам. Но его внимание в тот период было обращено к интеллектуальной электронной музыке 70-80-х: это были новые, экспериментальные звучания. В 17 лет на виниловых пластинках он слушал пионера минимализма Терри Райли, отца эмбиента Брайана Ино, одного из ярких представителей нью-вейв – Дэвида Бирна и других. Пахомов научился играть на барабанах, сам сделал из старого пылесоса редкое тогда конго, позднее собрал свою группу «Дзю Ом», выступал со множеством музыкантов. И здесь он придерживался авангардного подхода: делать новое, другое, разрывающее привычные нормы. Но об этом чуть дальше.

Психбольница вместо Афганистана

Когда Сергею Пахомову исполнилось 18 лет, его призвали на военную службу. Был 1984 год, уже 5 лет шла война в Афганистане, забирали туда многих, возвращались – потерянные, с покалеченными душой и телом молодые люди. Что художнику делать на войне? Вместо того, чтобы отправить Пахомова в Афганистан, призывная комиссия поместила его в Московскую психиатрическую больницу № 1 имени П. П. Кащенко. Вообще, в СССР была распространена практика временно помещать в психушку под разными диагнозами художников, поэтов, писателей, музыкантов и прочих деятелей искусств. Но в этом случае Сергею Пахомову пришлось специально постараться: задействовать свои опыты юродства и погрузиться в пространство душевного нездоровья. «В чём сила моего перформанса? Я погружаюсь с головой в образ и действую уже по его правилам. Я талантливо проникся необходимым состоянием и попал в психбольницу, там мне поставили прекрасный диагноз – неврастению. Такая убедительность возможна только, если ты сам искренне веришь в то, что делаешь» – объясняет Пахомов.

Сергей Пахомов у себя дома на Академической, на фоне своих картинМосква, 1984 г.

Но гарантировало нужный диагноз ещё одно обстоятельство. Главврач больницы В. М. Морковкин коллекционировал и изучал искусство душевнобольных, так называемый арт-брют. Он консультировался с коллегами из европейских стран, вывозил свою коллекцию, писал научные труды, в том числе принял участие в написании трёхтомника «Изобразительный язык больных шизофренией» (1982-1984). «Все завотделениями были заряжены Морковкиным на выявление «художников» среди пациентов, – рассказывает Пахомов, – Авторитет главврача был такой, что, если твой рисунок попадал ему в коллекцию, то ты автоматически был признан душевнобольным. Иное подразумевало бы, что сам Морковкин ошибся. На такую провокацию подчиненные не решались. Я это сразу подметил и стал потихоньку творить. Мои рисунки исчезали с огромной скоростью и, судя по всему, Морковкину нравились. Поэтому им ничего не оставалось, как с диагнозом неврастения поставить мне по статье 8 приказа № 260 Министра обороны пункт «а»: негоден к военной службе и исключен с воинского учёта. Но это позволяло водить машину, ездить за границу и так далее. Такой врачебный вердикт тогда стоил огромные деньги – в районе трёх тысяч долларов».

Пахомов – боевой хиппи

В 1985 году, прогуливаясь по родной улице Шверника, Пахомов познакомился с художником Сергеем Сольми. Он был одним из самых деятельных представителей советского хиппи-движения 80-х: собирал тусовки у себя в мастерской и дома, организовывал концерты, выставки, фестивали, пацифистские акции. Сольми определял хиппи как «свободу априори». В его круг входили в основном музыканты и художники, занимавшиеся неофициальным искусством. Такая компания с такой философией стала вторым домом для Сергея Пахомова. Он тоже стал хиппи, начал слушать хипповую музыку, но не только психоделический рок и всем известных The Beatles и The Doors, но и арт-рок 60-х – King Crimson, Jethro Tull, из отечественных, конечно, «Аквариум».

Мастерская Сергея Сольми на Сиреневом бульвареСлева-направо: Cocsi Blues, Сергей Пахомов, Сергей Сольми, Татьяна Вербицкая, Маги ГабараМосква, 1985 г.Фото и подписи – из архива Сергея Сольми

Компания молодых хиппи миролюбиво проводила досуг. Одно из воспоминаний Сергея Сольми, подписанных к фотографии: «Весна 1985 года… Мы вернулись из Третьяковской галереи, пили какао «Листопад» и фотографировались». Судя по другим фотографиям, также музицировали и просто общались, собираясь у Сольми в мастерской на Сиреневом бульваре или у него дома на Щёлковской, или где-либо ещё. Сергей Пахомов рассказывает: «Разговаривали о философии, религии, литературе, искусстве. Моим любимым философом был Вальтер Беньямин. Но я увлекался и эзотерикой, читал Рерихов, Блаватскую. Все эти увлечения сладостно прошёл и не стесняюсь, наоборот радуюсь. Я большой поклонник модернизма в искусстве». Был и алкоголь, и характерные для хиппи-культуры наркотики. Сергей стал часто не ночевать дома. Училище в 1985 году он окончил, но статью за тунеядство, предусмотренную в советском законодательстве, никто не отменял. Приходилось работать «сутки через трое» сторожём и грузчиком в булочной.

«Весна 1985 года… Мы вернулись из Третьяковской галереи, пили какао «Листопад» и фотографировались..» Мастерская Сергея Сольми на Сиреневом бульвареСлева-направо: Cocsi Blues, Сергей Пахомов, Сергей Сольми, Татьяна Вербицкая, Маги ГабараМосква, 1985 г.Фото и подписи – из архива Сергея Сольми

В 1984-1985 годах Сергей Пахомов усиленно занялся бывшим тогда в моде карате, а после и другими единоборствами. Поэтому быть просто хиппи ему было скучно: «Я был боевым хиппи! С одной стороны, парень с длинными волосами, с другой, мастер боевых искусств. Мне всегда нравилось вступать в драку с какими-нибудь гопниками на улице, потому что доставляло большое удовольствие отправить трёх-четырёх в нокаут. Получался разрыв стереотипов: «патлатый» навалял «бандитам». Люблю такие контрасты и несоответствия».

Тогда, в 19 лет, Пахомов был ещё неизвестен художественному сообществу, но периодически эпатировал публику, устраивая неожиданные «перформансы» на открытиях выставок: приходил и начинал драки. Сергей Пахомов объясняет это так: « Я человек очень коварный, я понимал, что ласковое вхождение в художественное сообщество – это не мой путь, это мне не интересно. А так как я никто и звать меня никак, естественно я должен заявить о себе а-ля катастрофа. Поэтому я пробивал себе дорогу кулаками».

Сергей Пахомов на кухне у себя дома на Академической, на фоне расписанной им стеныМосква, 1985-1986 гг.

Первые выставки в 80-х

Под гнётом «статьи за тунеядство» боейвой хиппи Пахомов пробыл недолго. В 1985-1986 годах ему удалось получить удостоверение от независимого профсоюза художников, графиков и фотографов «Московского Горкома художников-графиков на Малой Грузинской, 28». Это удостоверение позволяло ему работать, как профессиональному художнику, государственной власти оно подтверждало: тунеядцем не является, искусством занимается. Выставочный зал независимого профсоюза – легендарная «Малая Грузинская», одно из мест неофициального искусства в Москве. В 1986 году Сергей Пахомов выставлялся здесь вместе с художником Семёном Файбисовичем. Здесь же, за несколько встреч, он подружился с художником Анатолием Зверевым: «Его образ хорошо укладывался в мою народную парадигму творчества. Пьянство, чудачество и гениальность – всё, что я очень любил».

Мастерская Сергея Сольми на Сиреневом бульвареСлева-направо: Сергей Сольми, Cocsi Blues, Сергей Пахомов (держит свою картину)Москва, 1985-1986 гг.Фото и подписи – из архива Сергея Сольми

В 1985-1986 годах Сергей Пахомов участвует ещё в нескольких выставках в самых неожиданных местах. В кинотеатре «Мечта» на Каширской, который в 80-х был популярным местом среди молодёжи, здесь показывали самые новые и модные фильмы того времени. На факультете математики в главном здании МГУ, куда Сергея пригласил знакомый по психиатрической больнице: «Этот парень учился на факультете высшей математики и постепенно начал сходить с ума. В Кащенке мы и подружились».

Сергей Пахомов на своей первой персональной выставке в ДАСДом аспиранта и стажёра МГУ, Москва, 1986 г.

Первая персональная выставка Сергея Пахомова состоялась в ДАСе – Доме аспиранта и стажёра МГУ в 1986 году: «Это очень известное красивое здание. В 80-х оно использовалось как общежитие. Там в одной из комнат отдыха была моя выставка. Помог её организовать, кажется, Сергей Сольми». В общем, это всё были проекты в каких-то общественных пространствах, что не мело не смущало Пахомова, а наоборот соответствовало его противоречивой, неуловимой, постоянно меняющейся натуре: « У меня есть такое свойство: я не принадлежу ни к одному сообществу, и, тем не менее, все сообщества считают меня своим. Поэтому моё мнение – нет плохих мест, надо только найти решение, правильно всё обставить. В таком русле и проходили эти выставки».

Первая персональная выставка Сергея Пахомова в ДАССлева-направо: Сергей Сольми, Алексей Алексеев, Сергей ПахомовДом аспиранта и стажёра МГУ, Москва, 1986 г.Фото и подписи – из архива Сергея Сольми

В 1987 году Сергею Сольми пришла идея переименовать одну из московских улиц с очередным «бездушным» промышленным названием в «Улицу Любви». Её смысл заключался в концентрации самой Любви в месте с таким именем. Возможно, вдохновением к этому послужила известная песня The Doors «Love street». Сольми написал письмо со своим предложением в молодежный журнал, письмо было опубликовано, но никакой реакции не последовало. Тогда он решил организовать в поддержку своей идеи фестиваль «Улица Любви». В этом же году из своих друзей Сольми собрал арт-группу «Ирис», в которую вошли: сам Сергей Сольми, Сергей Пахомов, Алексей Беляев-Гинтовт, Юрий Котенко, Владимир Беляев, Дмитрий Кретов, Никита Головин, Александр Иосифов, Борис Волчек.

Фестиваль Сергея Сольми «Улица Любви». Выставка группы «Ирис» в выставочном зале Пролетарского районаСтоят слева-направо: Никита Головин, Сергей Сольми, Сергей ПахомовНа фоне – картины Сергея ПахомоваМосква, 1987 г.Фото и подписи – из архива Сергея Сольми

Фестиваль «Улица Любви» проходил летом 1987 года в выставочном зале Пролетарского района. Проблем с КГБ практически не было. Возможно, это была первая (не квартирная) выставка хиппи в СССР. А для Сергея Пахомова для была первая большая групповая выставка, где было представлено значительное количество его работ. На некоторых фотографиях в экспозиции видны картины Пахомова тех лет: «В живописи я вдохновлялся лубком, иконами с их центральной композицией и локальными цветами, а также сюрреализмом. Сюрреализмом тогда многие увлекались, в тусовке хиппи это был основной мотив – такой наркоманский».

Фестиваль «Улица Любви». Сергей Пахомов играет на конго, сделанном из старого пылесосаСлева-направо: Дмитрий Кретов, Сергей ПахомовМосква, 1987 г.На фоне – картины Сергея СольмиМосква, 1987 г.Фото и подписи – из архива Сергея Сольми

Фестиваль длился целый месяц, с июня по июль, в течение которого в выставочном зале проходили встречи, концерты приглашенных музыкантов и самих участников группы «Ирис». Сохранились фотографии не только документирующие эти события, но и то, как молодой Сергей Пахомов с щёткой для пола в руках производит уборку зала. Таково было обычное условие администрации площадки: чья выставка, те и убираются.

Фестиваль «Улица Любви». На музыкальном выступлении Сергея СольмиВторой слева – Сергей ПахомовМосква, 1987 г.Фото и подписи – из архива Сергея Сольми

« Одно из условий проведения выставки – каждодневная уборка самими художниками выставочного пространства »Фестиваль «Улица Любви»Слева-направо: Сергей Пахомов, Сергей СольмиМосква, 1987 г.Фото и подписи – из архива Сергея Сольми

Продажи Пахомова в СССР

С началом Перестройки в 1985 году у художников появилось больше свободы: выставляться стало проще, можно было открыто продавать свои работы. Во второй половине 80-х в Битцевском парке и Измайловском парке можно было увидеть живую продажу авторами своих произведений искусства. Туда приезжали за русскими диковинками иностранцы, там проходили импровизированные выставки, концерты, перформансы, акции. В этих парках Сергей Пахомов хорошо зарабатывал на продажах своих работ: « Я тоже продавал свои лубочки на деревянных досточках. Пользовались спросом. Покупали различные интеллектуалы, иностранцы, часто послы разных стран».

На вырученную валюту Пахомов приобретал в специальных валютных магазинах сети «Берёзка музыкальные инструменты, в том числе свои любимые конги, а также редкие виниловые пластинки. Магазины были закрытые – «не для всех», видимо, доступ туда Сергей имел благодаря связям матери, которая работала в санатории при Совете министров.

Сергей Пахомов продаёт свои работы в Измайловском паркеМосква, 1986-1987 гг.Фотограф: Игорь Стомахин

Антимузыка умалишённых

В 1985-1986 годах Сергей Пахомов основал музыкальную группу «Дзю Ом»: «Дзю» – от названия японского боевого искусства дзюдо, «Ом» – от индуистской мантры Ом. У Пахомова было одно условие: группа должна состоять только из душевнобольных. У каждого участника «Дзю Ом» была соответствующая справка. « Это был изящный приём, который притягивал внимание. У нас были и неврастеники, и шизофреники, и даже прекрасный человек с синдромом Дауна, он играл на угольничке» – рассказывает Сергей.

Выступление «Дзю Ом» на АрбатеСидит – Сергей Пахомов, крайний справа – телеведущий Максим Василенко («Подошёл поджемить»)Москва, 1985-1986 гг.Фотограф: Игорь Стомахин

В музыке Пахомова, как и во всём его творчестве, проявляется его «протестное сознание»: «Мы исполняли пародию на академический авангард, такую антимузыку, режущую слух. Когда хорошо знаешь правила, умеешь изящно их нарушать». Для него важно было выйти за рамки привычного восприятия: если хиппи, то боевые хиппи, если музыка, то такая, которую практически невозможно слушать, если концерты, то такие, которые никто до конца выстоять не сможет.

«Дзю Ом» часто играли в самых разнообразных местах: в холлах, на улицах, в парках, во время чужих концертов. У них был принцип «до последнего зрителя». Выступление могло продолжаться 3-5 часов, пока никого не оставалось или их не начинали выталкивать, бить: «На фестивалях нас стаскивали со сцены следующие музыканты, а мы отбивались».

Выступление «Дзю Ом» в укороченном составеСидит – Сергей ПахомовМосква, 1985-1986 гг.

Также у «Дзю Ом» была практика «врывания» на чужой концерт, по своей эпатажности схожая с перформансами-драками Пахомова на открытиях выставок. «Помню музыкальный критик Таня Диденко организовывала фестивали нового джаза, – рассказывает Сергей, – мы приходили туда, говорили на входе, что заявлены как участники. Потом проходили, вставали перед залом, разчехляли свою трубы, барабаны и начинали играть. Часто уже на сцене выступали какие-то музыканты. Можно сказать, срывали концерт. Но это было частью моей деятельности: настоящий нонконформизм и хулиганство. Это просто свойство моего весёлого нрава – всё время идти против шерсти».

Выступление «Дзю Ом» в Нескучном садуПеркуссия – Сергей Пахомов, труба, вокал – Александр Софохин, геликон – Алексей Политов, тромбон – Павел ЯриловецМосква, 1992 г.

Тогда у Пахомова формировался язык взаимодействия с публикой, он умел завладеть вниманием, «затащить» в свой мир. Татьяна Диденко после того, как «Дзю Ом» чуть не сорвали фестиваль, была в гневе, но через несколько дней позвонила Сергею и сказала, что до неё дошло – « это был охренительный концерт».

Выступление «Дзю Ом» в библиотекеПеркуссия – Сергей Пахомов, вокал, пылесос – Алексей Политов, гитара – Павел ЯриловецМосква, 1994 г.

В 80-х Сергей Пахомов играл со множеством музыкантов. По приглашению Андрея Сучилина он играл на перкуссии в авангардной группе «До мажор». В 1986 году ему посчастливилось сыграть с легендарным перкуссионистом Крисом Катлером, когда тот впервые приезжал в Москву. Также Сергей часто выступал с московскими джазменами.

Сольное выступление Сергея Пахомова в Битцевском паркеМосква, 1985-1986 гг.

Но и во всём этом самоотверженном протесте, казалось бы во всех сферах, Сергей Пахомов обличает себя, указывая на очередной «контраст» в своей жизни: «Вот я такой – авангардный, народный, уличный – буянил, выпивал, может наркотики употреблял, вроде как анархист, хиппи и панк. А выходные проводил в санатории Совета министров, где мама работала. Наслаждался благами для высокопоставленных чиновников. Мне эти контрасты нравились очень. Я как Некрасов: человек из состоятельной семьи, который стал «народником», но при этом продолжал вести сытую жизнь. Есть в этом такая гнуснинка».

Шесть лет странствий: Германия, Франция, США, Австрия

Через 3 года после окончания училища Сергей Пахомов отправился в длительное и деятельное путешествие. В 1988-1993 годах он побывал в Германии, Франции, США, Австрии. «У меня была подруга в Западном Берлине, она меня и пригласила. Начался период исследования мира, всё, как у аристократов: после обучения нужно попутешествовать» – объясняет Сергей. В 1988 году Пахомов оставил свой исторический след на Берлинской стене, ещё за год до её падения. Это граффити высотой несколько метров под названием «Кровь красного гнома». Оно попало на участок, который в 1989 году не был разрушен. Более того граффити Пахомова находится по соседству с более поздними работами 106 работами, посвященными политическим событиям вокруг открытия границы между Западным и Восточным Берлином. В 1990 году этому разрисованному участку стены длиной более километра был присвоен статус постоянной художественной галереи под открытым небом и название «East Side Gallery». С 1991 года галерея находится под охраной государства как исторический памятник. Благодаря этому граффити Пахомова сохранилось до сих пор.

Граффити Сергея Пахомова на Берлинской стене. « Кровь красного гнома», 1988 г.Фото: источник – Flickr, автор – Paul Mannix, год – 2009

В Берлине Пахомов прожил больше года, познакомился с местными художниками, писателями, а также с русским галеристом Натаном Федоровским. В его «Avantgarde Galerie Berlin» наряду с русским и немецким авангардом начала 20 века, выставлялись работы современных авторов. В одной из групповых выставок галереи в 1991 году участвовали произведения Пахомова. Галерея была местом встреч русской интеллигенции, здесь проходили дискуссии об искусстве и литературные вечера, на которых в разное время выступали Иосиф Бродский, Андрей Вознесенский, Андрей Тарковский и многие другие. В общем, зрители у работ Пахомова, оставленных в галерее Федоровского, были «отборные».

В Париже Сергей Пахомов тоже прожил больше года. Он подружился с местной богемой, завязал роман с молодой аристократкой. Работы Пахомова успешно продавались на крупных французских аукционах Ader, Tajan, Drouot. В Париже даже образовалась группа лихих барабанщиков под его предводительством: «В нашей группе был вьетнамец, чех, француз и я. Мы врывались в рестораны и громко кричали: «Месье, мадам! Мюзик там-там!» («Monsieur, madame! Musique tam-tam!») . Затем играли несколько тактов, быстро обходили зал и бежали».

«Домашнее» выступление группы «Monsieur, madame! Musique tam-tam!»Сидит за двумя конго – Сергей ПахомовПригород Парижа, 1989 г.

В 1991 Пахомову друзья-художники из Нью-Йорка прислали приглашение, и он решил попробовать добраться до США. Все визы тогда надо было получать в России, но Сергей попытал удачу: разослал письма в американские посольства во Франции – в Париже, Марселе и Лионе. «Париж и Марсель сразу отказали, а консул из Лиона сказал, приезжай, рассмотрим на месте, – вспоминает Сергей Пахомов, – Деньги с продаж на Drouot ещё не пришли, и я, такой нищий, богемный, добирался до Лиона автостопом. Пришёл в посольство рассказал, что я художник, хочу на Америку посмотреть. И как-то, видимо, я посла очаровал, и он ответил: «I believe you». В 1991 году я стал первым человеком, который получил визу в Америку, не находясь в России». Когда Пахомов вернулся в Париж, перевод с аукционных продаж ещё так и не пришёл. Друзья купили ему недорогой билет до Нью-Йорка на пакистанских авиалиниях, а двадцать франков на дорогу до аэропорта заняла Ольга Тарковская, приёмная дочь знаменитого режиссёра.

Сергей Пахомов в Нью-Йорке, 1991 г.

В 1991-1992 годах Сергей Пахомов жил в Нью-Йорке: «Мне было 25 лет и каждый день в течение года я был счастлив. Для меня Ньй-Йорк стал городом счастья. Я был всем очарован». В 1992 году его работы участвовали в международной ярмарке изобразительного искусства Artexpo New York. Произведения были приобретены частными коллекционерами, а с галереей The Stuart Levy Fine Art Gallery был заключён контракт. «Часто я рисовал в Центральном парке и потом продавал на улицах эти работы, и даже на эти деньги, без официальных больших сделок, я мог бы прекрасно жить в Нью-Йорке» – вспоминает Сергей. За три до отъезда коллекционер Стюарт Леви купил все оставшиеся работы Сергея Пахомова.

Сергей Пахомов в Нью-Йорке, 1991-1992 гг.

В 1992 году Пахомов вернулся в Москву, рисовал, выступал со своей группой «Дзю Ом». Вернулся ненадолго. В 1993 году он получил полугодовую стипендию от некоммерческой организации Министерства образования, культуры и искусства Австрии – «KulturKontakt Austria». Её выдавали художникам разных стран для реализации своих творческих проектов в Вене. Программа была направлена на обмен навыками и знаниями, развитие международных отношений и повышение толерантности. Сергей рассказывает:«Полгода я жил в Вене. Моим отчётом по стипендии был проект « Piko und shtern»: изготовленные мною кожаные ботинки, мягкие, лёгкие. До сих пор только такие ношу».

Отчёт Сергея Пахомова по стипендии «KulturKontakt Austria»: изготовленные им кожаные ботинкиВена, 1993 г.

ПАХОМ LOADING...

vladey.net

Художник Пахом (Сергей Пахомов): «Вы все в глянце на подсосе!» - Звезды

На этой неделе в музее ART4 открылась выставка «Перевоплощения Поехавшего» многоликого арт-кудесника Сергея Пахома – Пахомова. В экспозиции – десятки работ по мотивам мемов и шуток из Интернета, посвященных собственно Пахому. Посмотреть и приобрести портреты народного героя можно до 23 марта. 

Татьяна Столяр: Сергей, я с удивлением узнала, что вы много лет работали в глянце (Пахом был арт-директором журналов Elle, Elle Decoration и Marie Claire). Как вы туда попали?

Сергей Пахомов: Я всю жизнь занимаюсь преодолением себя, бросаю вызов, лезу во все новое. Мне стало интересно, как оно там, на этой закрытой и незнакомой территории глянца. Я ведь всегда народным творчеством занимался, а глянец – контрастная среда. К тому же мне нравилось общаться с людьми, чувствующими красоту по-настоящему. Теми, кто ценит и любит моду, понимает, почему покончил с собой Александр Маккуин. 

Без названия. Пахом, 2017

Без названия. Пахом, 2017

И как вам работалось?

С. П.: Создавать иллюзии – очень тяжелая работа, как и все развлекательные жанры. Посмотрите на тех, кто в глянце больше десяти лет: преждевременно постаревшие, пожухшие, все с маниакально-депрессивным синдромом, все бухают или торчат. А вы попробуйте сдавать номер каждый месяц! Постоянно продаешь этот эфемерный мир, где нет боли, уродства – на этом принципе построен журнал Elle. А Marie Claire – более социальный журнал. Он для тех работающих женщин, кто видит бомжей, кто знает о существовании СПИДа, знает о нарывах, фурункулах и гнойниках.

А вас не раздражало, что в журналах буквально «толкают» товар читателям?

С. П.: Ну а что в рекламе плохого? Все зависит от отношения: можно толкать, а можно продвигать. Это разные слова, разные приемы, разное обращение к читателю. Если ты относишься к своей жизни как к унижению, то ты толкаешь, а если ты считаешь себя созидателем, то продвигаешь, создаешь новые миры, занимаешься эстетическим диджеингом.

Вы были жестким боссом?

С. П.: Как и любой руководитель, я видел людей насквозь. Естественно, манипулировал, шантажировал, увольнял, корректировал сознание – такая уж задача у любого начальника – независимо от того, сколько у него подчиненных. Я очень серьезно относился к работе, не допускал халтуры. Повторюсь, все зависит от отношения. Я считал, что занимаюсь интеллектуальным трудом, поэтому постоянно самосовершенствовался. А если человек приходит в редакцию, чтобы просто отсидеться или денежки жалкие заработать, то это тупиковый вариант. Надо себя спросить: а какого черта я в глянце делаю?

А что вы думаете про ограниченность глянца? Каждый год пишем про «новые коллекции», «как привести себя в форму» и все такое?

С. П.: Картина мира такая – цикличная. Существует смена времен года, смена дня и ночи, да вся жизнь человека циклична, постоянное обновление и возрождение. Рождение – смерть, смерть – рождение. Так что цикл тем в глянце очень даже гармоничен. А главред, настоящий главред, американских или французских журналов, – он режиссер, манипулятор, он вершит судьбы. В глянце ведь, как и в кино, нельзя занимать низкие посты. Нужно быть или главредом, или директором по рекламе. 

А остальным что делать, не все же могут быть главредами?

С. П.: Остальные в глянце – на подсосе. На подсосе и ассистент редакции, и редактор. Нужно быть главным, иметь свою вотчину, иметь своих крестьян – тогда хорошо. А шестерить, бегать с микрофоном – так и будешь всю жизнь шестеркой, как в тюрьме: «Шестерка, иди сюда». Чтобы не быть на подсосе, нужна смелость, а как мы знаем, смелых мало – большинству комфортнее на подсосе.

Почему вы тогда ушли из глянца?

С. П.: Ну просто я это все перерос, сейчас занимаюсь чистым проповедничеством, поэтому мне и интересны телевизионное и медиа-пространства, выставки и все такое.

Вы давно мемы с собой собираете?

С. П. С детства. Я, как человек внимательный и художественно настроенный, всегда находился как бы в шестимерном пространстве: смотрю на себя и сзади, и снизу, и сверху, работаю и в настоящем, и прошлом, и будущем. Осознание себя в пространстве – это часть самоидентификации, поэтому я и слежу за мемами. Мем «Пахом» возник еще в детском саду, а потом стал частью имиджа. 

«Как поспал, братишка?» Пахом, 2017.

«Как поспал, братишка?» Пахом, 2017.

А вы только наблюдатель? Или как-то корректируете образ?

С. П. Я занимаюсь диджеингом, выплескиваю, подпитываю среду, лукавлю. Короче, манипулирую. Это часть моей эстетики. А технику я отточил как раз во время работы в глянце.

Какой у вас любимый мем?

С. П. Любимых нет, я всегда за поток, за цельную картину мира. Поток – сознание живого, активного человека, который перескакивает с кочки на кочку. Как умозаключал Виктор Пивоваров: «Жизнь можно объять и понять только тогда, когда ты перепрыгиваешь с места на место». Жизнь меняется, а задача художника – чувствовать и фиксировать эти перемены. У глянца, кстати, такая же миссия.

www.sncmedia.ru

Сергей Пахомов. Отказ от критического сознания

«Я потерял себя. Я обрел Пахома, лирического героя, который стал художником вместо произведения, но потерял себя как такового, Сережа Пахомов потерян, всё, его нет. Это трагедия, что приятно», - Сергей Пахомов.

Великий Пахом, или Светящийся Пахом, или Пахом Слуга Миллиарда Кристалликов и еще много имен, которые может назвать Сергей Пахомов для обозначения себя сейчас. Дед Пахом, метафизический гном, «Битва экстрасенсов», курлык и еще множество «тегов», мгновенное напоминающих медийного персонажа, ходячего мема для большинства обычных людей.

 

Художник-экстрасенс – хорошая завлекательная роль, которая, несмотря на свою рекламность, является отличной связующей нитью между юродивым эксцентриком и профессиональным художником.

 

Фото © L!FE/Марат АбулхатинФото © L!FE/Марат Абулхатин

Десятки лет прошли с тех пор, как юный Серёжа Пахомов ворвался в сферу искусства, размахивая кулаками. Талантливый художник с протестным сознанием с самого начала вел линию юродивости и эпатажа. Потрясающее умение верить в свои роли он продемонстрировал ещё в 1980-х, когда с диагнозом неврастения был снят с воинского учёта.

С тех пор достаточно «формалистичный» живописец успел стать музыкантом антиискусства, побывать в Америке, Германии, Франции, Австрии, подняться с низов на вершины отечественного глянца, стать истинным постмодернистским художником-персонажем и окончательно потерять себя.

 

Сергей Пахомов: «Мне приятно вести несколько линий, я с детства читал одновременно несколько книг и в течение дня окунался в разные пространства. Этот прием был опробован во времени, когда я работал арт-директором в офисе и ездил на какие-то совещания, где от имени нашего издательского дома отстаивал корпоративные идеи и абсолютно не протестовал, а вечером снимался в «Зеленом слонике». Этот баланс меня уравновешивал, мне казалось, что я действительно живу, существую по-настоящему, что я есть»

Период «обучения», длившейся примерно до 45 лет, был характерен сознательным ведением параллельных концепций, наиболее яркая из которых была обозначена эпатажем и юродивостью. Так одновременно с Сережей Пахомовым развивался герой Пахом. Долгое время автор сосуществовал с лирическим героем, иногда снимавшим свою маску, но верящий в свои состояния искусный художник-жулик оказался поглощен собственными манипуляциями.

Сергей Пахомов: «На самом деле, это большая трагедия, раньше я был Серёжа Пахомов, который был наделен критическим сознанием, изучал искусство, сравнивал себя с какими-то победами, которые ему нравились в искусстве. Сейчас я уже утратил критическое сознание, оно мне не нужно, мне не с кем соревноваться.

Теперь из-за глубины проникновения я настолько с ней (маской) сросся, что утерял себя как такового, то есть, на самом деле, меня нет. Я уже герой. Я присутствую как герой, я уже мыслю от имени героя»

Невыносимость ритуальных повторов в жизни, невыносимость открытий, невыносимость решения проблем, единственным выходом стало «впасть в маразм». Растворение критического сознания художника объясняется просто: Сергей Пахомов устал.

 

Фото: Александр Лепёшкин. Источник: FacebookВариативность Курлык #2. Источник: Facebook Сергея Пахомова

В отличие от живых произведений на подобии Гилберта и Джорджа, Сергей Пахомов не только сам является искусством, но и создает его в иных форматах произведений. Этот истинный художник-персонаж, рок-звезда и часть медийной культуры аккуратно лавирует между контекстами.

Сергей Пахомов: «Я имею несколько генеральных линий и миллиард побочных. И одна из моих генеральных линий в последние годы - это соединение медиа и искусства. Потому что искусство – это вещь личностная, вещь рефлекторная, вещь, наполненная критическим сознанием, а медиа – это тело, которое является молохом, является бездушным и тело, которое является бестелесным, естественно. То есть, заполняет нас и проникает в нас»

Он привносит максимум из своего эпатажного героя в сферу искусства, и хотя кажется, что художественной практики в его медийной линии немного, по сути, это как раз один большой перформанс, вырвавшийся из оков арт-среды. Все то, что кажется бесконтрольным, на самом деле находится под чутким наблюдением профессионала и его множественных линий. Сергей Пахомов воистину разделяет и властвует. Над собой.

Сергей Пахомов: «Настоящий перформанс и великий перформанс подразумевает наличие сателлита. Большой Пахом на сцене, маленький сателлит за ним наблюдает. Как только мы отпускаем сателлита, или его нет, то перформанс превращается в аппарат кликушества или в болезнь как таковую. Болезнь хороша, но болезнь, к сожалению, не креативна, она предсмертна»

Сергей работает в разных форматах, имеет особый интерес к России и её прошлому, отрицает все стратегии и считает, что мы находимся в модернистском пространстве. Как художник он разделяет понятие метода в процессе творчества и за многие годы практики выработал свои.

Сергей Пахомов: «Работая над выставкой «Живая вода», я использовал несколько методов, уже привычных мне. Есть классическая приятная форма, когда все готовится на эскизном уровне, потом эскизы переносятся, улучшаются и так далее. Ты чувствуешь себя приличным человеком, у которого все чисто. Можно действовать спонтанно, как будто ты наркоман и забыл шприц где-то там в вене, пришел на собеседование, а там и Уорхол, там и Баския, наши психоделические гуру юродства. И есть третий вариант, мой любимый. Я всегда отражаюсь от ситуации. Мне дайте только фору примерно месяц, и галерея мне эту возможность дала. Я сформулировал задачу сделать эту выставку и обрел сладостное состояние, когда не знаешь, как, и не знаешь, что. Это чувство незнания позволяет верить в будущее.

На моем уровне художественного существования, я могу делать выставку в любой момент. У меня нет момента подготовки, нужно просто принять решение, и если изменились обстоятельства – я действую по ним».

Одна из особенностей художественной практики Сергея Пахомова – отсутствие теоретизации. Несмотря на то, что сама по себе роль произведения-персонажа весьма концептуальна, художник успешно избегает окололитературной полемики о своем творчестве, что отлично видно на примере его последнего проекта «Живая вода».

 

У выставки есть история, состоящая из множества компонентов: взаимодействие с художницей Marinesca, предыдущий проект «ЗАРЯЖЕНО ДОБРОМ» во Vladey Space, канонизация образов «народных героев» Кашпировского и Чумака, эксплуатация значений воды, мифология крови и ее символичность. У «Живой воды» есть персонажи со своей историей, общая идея целостна и, при желании, может быть детально обоснована.

Большие живописные работы, созданные прямо в галерее, банки, наполненные водой и «кровью», видео-арт, фотографии и перформанс – все это состав выставки, представляющей собой одну тотальную инсталляцию – не только проект в целом, но и каждый отдельный элемент поддается глубокой концептуальной трактовке. Так банки, собранные «у народа», эксплуатируемые в оригинале по-разному, могут быть неким символом народной боли. А видео с загримированным художником «заряжает» специально расположенную перед экранами воду в этих самых банках, что является идеальным отражением образов Кашпировского и Чумака в модификации, сочетаемых с характерными посылами этих героев.

 

Трактовок нет. И их не будет. Сама элементарная составляющая принципиальной неконцептуальности – отсутствие текстов. Сергей Пахомов ничего не объясняет, те немногие идейные связи о живой воде, крови и иных элементах истории, что могут быть обнародованы, находятся в текстах галереи Regina.

Также объяснения можно получить, задав вопрос самому художнику, но в этом же проявляется следующая особенность – к словам Пахомова нельзя относиться всерьез. Наравне с рассуждениями о мощнейших высказываниях народных героев звучит полное обесценивание идей крови и живой воды, а концептуальное обоснование банок идет бок о бок с «картины ничего не значат». И искусство ничего не значит. У Сергея Пахомова четко обозначенная роль юродивого, противоречивость его комментариев продумана, и она мешает воспринять вероятную «псевдолитературную полемику» целостно и серьезно. Он сам разрушает концепцию и срезает попытки её формулировки.

Следующим нюансом является Дед Пахом, экстрасенс Пахом, метафизический гном, пупок, список наименований можно продолжить, но все они обозначают одно – юродивый ходячий мем. Создав серьезный проект, Сергей Пахомов сопровождает его своей публичной моделью поведения, большинство посетителей приходят поглядеть на персонажа, люди ждут выходок, они фотографируются не с художником, а со скандальным героем. Это все, как хочет того Сергей, размывает границу между искусством и медиа, а также освобождает проект от заумной художественной полемики.

Сергей Пахомов: «Я культивирую миф о художнике, миф о креаторе, который низвергает сам себя»

artifex.ru

Пахомов А. Ф. - советский художник (35 картин)

Пахомов Алексей Федорович (1900-1973)Родился в крестьянской семье. Рано обнаружив тягу к искусству, он на деньги, собранные благотворителями, приехал в 1915 г. в Петроград. Из-за событий революции и гражданской войны ученье затянулось, и он закончил его только в 1925 г. во Вхутеине, но очень быстро приобрел репутацию зрелого мастера.Успев последовательно пройти все искусы современных художественных течений, вплоть до самых крайних, он стремился соединить широко понимаемую живописную традицию с завоеваниями искусства XX в. В красивых по цвету, утонченных по мастерству, монументальных по строю полотнах неизменно воплощались возвышенные представления художника о человеке ("Работница", 1926; "Купающаяся девочка", 1927; "Крестьянский мальчик" и "Жница", обе 1929; "Подруги", 1930). Продолжением этих картин стала живописная серия начала 1930-х гг. "На солнце" ("Сестры", "Купальщица", "У Петропавловской крепости" и др.), в которой с целомудренной поэтичностью трактовалась тема обнаженного тела; некоторые из этих сюжетов он повторил и в литографских эстампах. Одновременно с живописью и станковой графикой Пахомов занимался иллюстрированием книг для отдела детской и юношеской литературы Государственного издательства. Излюбленными темами художника были жизнь детей и быт русской деревни ("Мастер" С. Я. Маршака, 1927; "Ведро" Е. Л. Шварца, "Коса" Г. А. Крутова, обе 1929; "Как Саньку в очаг привели" Л. А. Будогоской и "Мяч" С. Я. Маршака, 1933). Уже в конце 1920-х гг. он оказался в числе лучших иллюстраторов детской книги. Главной его заслугой было преодоление распространенных стандартов условного - кукольно-слащавого или карикатурного - изображения детей. Его обаятельные персонажи неизменно отличались психологической достоверностью и социальной конкретностью. В первой половине 1930-х гг. усложнившаяся идеологическая обстановка, в частности кампания по борьбе с "формализмом", поставила Пахомова в трудную ситуацию: его картины все чаще и чаще становились объектом нападок. Не желая поступаться творческими принципами, он решился вообще оставить живопись и даже отказался от цвета в своей книжной и станковой графике, сосредоточившись исключительно на рисунке. Отличное и самобытное мастерство рисовальщика верно служило ему и в иллюстрациях к книгам ("Бежин луг" И. С. Тургенева, 1936; "Мороз, Красный нос" Н. А. Некрасова, 1937), и в литографских эстампах (серия "Ленинградский дворец пионеров", 1939-40). Войну Пахомов провел в блокадном городе, не прерывая работы, результатом которой явилась знаменитая серия литографий "Ленинград в дни блокады" (1942-44). Однако в последующих его произведениях - в серии "В нашем городе" (1945-48), в книжных иллюстрациях - начали обнаруживаться пугающая сухость и многословность - результат насильственно внедрявшихся в послевоенные годы догматических представлений. Достигший к тому времени высоких степеней официального признания, Пахомов тем не менее сохранял трезвое отношение к своему искусству и с началом "оттепели", некоторой либерализации общественной жизни в 1960-х гг., стал предпринимать попытки обновить его - вернул в графику цвет и некоторые приемы своих ранних работ, но серьезного поворота в творчестве совершить уже не смог.ИсточникГалерея:Филиппок

Источник

Из открытых источников сети:

Из галереи г. Харовска

Источник

Источник

Источник

Источник

Источник

anastgal.livejournal.com

"Мир – это лом" – Москва 24, 28.04.2015

В галерее "Богородское" открылась выставка "На деревню дедушке или картины для Саачи" известного художника, перформансиста и актера Сергея Пахомова или просто Пахома. Любители нестандартного кино знают его как Поехавшего из "Зеленого слоника" и Отдыхающего из "Шапито-шоу". Молодое поколение знает Пахома как культового интернет-персонажа. К слову, исключительно молодежь пришла на открытие.

Мы побывали на открытии выставки и пообщались с Пахомом. Он рассказал нам о солдатах и генералах, работе с Валерией Гай Германикой, а также объяснил, кто такой Саачи, почему не стоит завидовать Западу и почему мир – это лом.

– Расскажите, почему выбрали именно такие базовые состояния?

– Существует коварный штамп и тезис "Плох тот солдат, который не хочет стать генералом". Из него выходит, что солдат как таковой – это ничто, а вот генерал, то, к чему он стремится – это имеет смысл и силу. Так вот, выставка о том, чтобы быть солдатом, а не генералом. Генералы живут в своих измерениях, в своих достаточно провальных, как ни странно, мирах. Сейчас это поняли многие россияне, привыкшие к сытой жизни.

В работах я использовал объекты архетипические, лишенные как таковой смысловой нагрузки: кровь, лом, душа, сон. Они понятны и генералу, и солдату. Мне хотелось уйти от классической цифры "7", и я остановился где-то внутри "5".

– Ну сон понятно, кровь и душа тоже, а лом почему?

– Лом – это некий вектор, который приходится проносить, это некая направляющая. Но лом на работе изогнут, он представляет собой окружность, говорит о временном, о том, что если мы обходим что-либо, то обходим ломом. Вообще, лому посвящено множество частушек, есть сентенции про лом: ежну тебя ломом, схожу за ломом. С другой стороны – это "мол", пейзажная выградка, где море и прочее. Или, например, магазин – mall, где продаются все товары. То есть можно сказать, что мир – это лом.

– Касательно последней работы, кто этот самый Саачи, которого просят забрать к себе?

– Саачи – это монстр капитализма. Это супер-успешный человек (Чарльз Саатчи, коллекционер, владелец рекламного агентства M&C Saatchi и галереи Saatchi – прим. M24.ru), который вырастил многих известных сейчас художников, но только в западно-европейской парадигме. России это коснулось на уровне любви к джинсам или западным группам. Также в среде художников – профессиональной и не очень – существует любовь к Саачи, который как бы демиург, вершитель судеб.

Поэтому здесь изображен не герой, а некий не очень умный романтик, который обращается к нему: "Возьми меня к себе, Саачи". Он нежный, обращается к нему, как на деревню дедушке: "Дорогой, ну пришли мне рублик серебром". И поэтому здесь находятся две сущности, две полусферы – взаимодействие и игровой перехлест. Кто из них Саачи и, собственно, нужно ли с ним вступать в диалог? И… [нафиг] нам этот Саачи нужен, этот монстр капитализма, с какой стати?

– Почему выбрали именно эту галерею?

– Мне было важно сделать ее именно здесь, потому что несколько лет назад я делал выставку у этого самого Саачи в Лондоне на Кингс Роад и видел все эти лицемерные морды. Там ходили условные враги России, как бы с графических листов Отто Дикса. На самом деле, это приятные люди, интеллектуалы, писатели.

Эта выставка важна чем? Чтобы, например, фотограф понимал: "Нечего завидовать Западу". Надо самому радоваться собственной бороде, собственному взгляду исподлобья, собственной работе с фотоаппаратом. То есть моя методология заключается в том, чтобы перестать преклоняться перед Западом.

– Если отстраниться от работ, как вы одновременно находитесь и в андерграунд-среде, и в высших кругах? Например, одно время вы работали в глянце. У вас самого не возникает диссонанса?

– Да, я долгое время работал арт-директором глянцевого журнала, сейчас работаю с лучшими представителями мейнстримового кино. Это неважно, так как я сам из простой семьи, из простого района и никогда своих корней не забываю. Чего и всем желаю.

Если же для человека не представляется возможным одновременно сходить купить и кефир, и батон, то о чем можно говорить. Я вот пытаюсь одновременно сидеть и на батоне, и на кефире. Потому что богом нам даны и день, и ночь. Правильно? А сколько пальцев на ногах – 28, как обычно.

Фотогалерея

2 фото

– Хорошо, с этим разобрались, а стендапом до сих пор занимаетесь?

– Да, вот прямо сейчас. Все это – часть перформанса. Вот зрители (показывает на столпившихся в первом зале молодых людей – M24.ru), каждый из которых сможет задать мне вопрос. Можно с ними сфотографироваться. У меня все формы, как вы видите, абсолютно живые. Вы подумаете-подумаете над вопросами, любыми – вы меня особо не смутите, сами знаете, что это невозможно (общий смех ).

На площадках я не выступаю, потому что попросту выключен из развлекательной индустрии. Естественно, я художник, шоумен и петрушка, – занимаюсь тем, что веселю людей, но это все не запланированные шоу.

– А как насчет музыки? Раньше вы сотрудничали с "Вивисектором", у вас даже пару пластинок вышло.

– Да, было дело. Сейчас Миша уехал на ПМЖ в Нью-Йорк. Он живет в Бруклине, я же большинство времени провожу в Берлине – у меня сейчас там несколько художественных и кинопроектов. Мы с ним записали хорошую пластинку, уже работая через океан. Это келейное творчество, и мы не можем делать никаких публичных выступлений. Выйдет она, скорее всего, в этом году. Нам осталось дописать некоторые вещи, проструктурировать все, но уже восемь вещей готовы.

– Вы говорили, что работаете в кино. Над каким фильмом? Последняя картина с вами – "Майские ленты".

– Да, у меня в "Майских лентах" была приятная возможность смоделировать роль. Сейчас работаю над фильмом "Бонус", большего не скажу.

– Вы еще участвовали в картине "Да и да". Каково вам было работать с Гай Германикой?

– Профессиональные качества, они одинаковые во всем мире – прийти и сделать свою работу. Мы знаем, что такое вызов обществу. Ты можешь это делать внутренне – бахнуться как следует герычем, обосраться и склеить ласты. Ну и что?! Я лично не могу себе представить недопонимание среди профессионалов. Тем более Лера сейчас выросла – и физически, и внутренне – в ней уже нет потребности протестовать. Это не движение в сторону генерала – она сама стала человеком другого статуса и толка.

– Вы точно слышали о "Тангейзере" и связанных с ним скандалами. Но, судя по вашим работам, какого-либо рода табу вас не касаются?

– Дело в том, что я не исследую табуированные зоны. Потому что если я начну их исследовать, никаких зон не останется вовсе. (смеется) Я считаю, что "Тангейзер" – абсолютно некощунственная вещь, так как истинное кощунство – это движение до конца. В истории искусств – это движение к смерти. Если ты хочешь проиллюстрировать свою идею, особенно если она антирелигиозна, иди до конца. Иди в мечеть и проповедуй там. Все остальное – условности и компромиссы.

Я работаю в той среде, которую мне задало время – это мои кварталы, мои районы, люди, с которыми я общался – все это простые вещи.

www.m24.ru

Экстрасенс Пахом Сергей Пахомов - биография, личная жизнь, битва экстрасенсов, фото, фильмы, зеленый слоник и последние новости о юродивом 2018

Сергей "Пахом" Пахомов: биография

Сергей Пахомов (известный чаще под псевдонимом "Пахом") родился в Москве в 1966 году. По его словам, в 5 лет он был отведён в одну из музыкальных школ столицы, которую окончил по классу скрипки. Но игру на скрипке Пахом забросил после трагичной случайности: однажды во время прогулки по обледеневшей улице мама, поскользнувшись, упала на инструмент.

Эпатажный артист Сергей "Пахом" ПахомовЭпатажный артист Сергей "Пахом" Пахомов

Кроме игры на скрипке Сергей Пахомов с раннего детства интересовался рисованием. Чтобы развить свой талант, он окончил два заведения. За его плечами завершенное образование в Краснопресненской художественной школе в 1981 году. После неё Пахом обучался в столичном художественно-промышленном училище, оконченном в 1985 году. Именно здесь Сергей увлёкся иконописью и русскими техниками живописи.

В 80-ых годах Пахомов увлекался также музыкой и спортом. Он играл в разных музыкальных коллективах и занимался борьбой.

Пахом в детствеПахом в детстве

Пахом сообщает, что за год до окончания училища он был помещён в психиатрическую лечебницу имени Кащенко, куда его направила призывная комиссия вместо того, чтобы отправить на войну в Афганистане.

В середине 80-ых художник принимал участие в камерных художественных выставках, проводившихся в квартирах и клубах. Но в конце 80-ых он получил возможность демонстрировать своё мастерство на выставках живописи в России и за рубежом, в частности, в Нью-Йорке и Австрии.

Экстрасенс ПахомЭкстрасенс Пахом

С 1988-го по 2000-ый годы Сергей Пахомов имел возможность изучать современное искусство в странах Европы и Америки. Смог побывать в Париже, Берлине и Марселе.

Экстрасенс Пахом также работал на должности арт-директора в глянцевых журналах. С 2002-го по 2007-ой он редактировал как художник издание «Elle Декор». В 2008-ом был исполняющим обязанности арт-директора журнала «Marie Claire», а с июля 2009 года Пахом принят на такую же должность в редакцию российской версии «Elle».

Фильмы

Известность Пахому принесли роли в скандально-известных картинах режиссёра Светланы Басковой «Зелёный слоник», «Кокки — бегущий доктор», «Пять бутылок водки» и других. Сама Баскова совместную работу с Пахомовым сравнивает с взаимоотношениями Феллини и Мастроянни, подчёркивая, что андеграундный актёр является «неотъемлемой частью» её картин.

Сергей "Пахом" Пахомов и Светлана БасковаСергей "Пахом" Пахомов и Светлана Баскова

Сам Сергей Пахомов более критичен, называя свою работу в кинематографе (да и не только в нём) «смесью идиотизма и абсурда». Наиболее заметной ролью Пахома была роль деревенского мужика – младшего офицера в нашумевшей ленте «Зелёный слоник», где герой справляет нужду в кадре.

В качестве актёра Сергей появлялся и в сериалах режиссёра Валерии Гай Германики. Он снялся в нескольких сериях её «Школы», а также в «Кратком курсе счастливой жизни» (в роли свингера) и «Майских лентах». В последнем сериале и картине «Бонус» Пахомов поработал и как художник-постановщик.

Сергей "Пахом" Пахомов в фильме "За Маркса"Сергей "Пахом" Пахомов в фильме "За Маркса"

В артистических кругах столицы Сергей Пахомов – личность довольно известная. Одни называют его «культовым персонажем», другие – «скоморохом» и «социальным феноменом». Музыкальный критик Леонид Александровский заявил:

«Это человек-ренессанс с Новокузнецкой, буйный скоморох в завязке, вечно включённый матюгальник богемной столицы».

Творчество

Творческая биография артиста – это и работы в жанре стендап-камеди. Пахомов известен благодаря своим лекциям и комическим монологам. Его сольные шоу носят довольно «перчённый» смысл и имеют скандальные тексты. Номера «Барин-гомосек», «Мёртвый домик» и другие можно увидеть в театре «Школа современной пьесы».

С 2008 года артист использует творческий псевдоним «Пахом». Он активно занимается концертной деятельностью. Так, совместно с музыкантом Михаилом «Вивисектором» Антиповым он записывает три альбома – «Бонча», «Жизнь — весёлый карнавал» и «Москва». В 2013-ом появился альбом Пахома и Прохора «Курлык». Артемий Троицкий охарактеризовал альбом «Бонча» как «первый настоящий русский рэп».

Художник Сергей "Пахом" ПахомовХудожник Сергей "Пахом" Пахомов

Что касается Пахомова-художника, то большинство своих картин он нарисовал в 80-ых годах. Его полотна представляют современное искусство и авангард. Они выставлялись в немецком музее Людвигсхафена, галерее Саатчи в Лондоне и музее Соломона Гуггенхайма в Нью-Йорке. Последняя экспозиция Пахомова появилась в галерее Марата Гельмана в мае 2012 года. Он неплохо владеет техниками Хохломы, а также палехской и жостовской.

«Битва экстрасенсов-16»

В сентябре 2015-го Пахом становится участником скандального проекта «Битва экстрасенсов-16». Пахомов уверяет, что ничего не знал о проекте и никогда не смотрел ни одного сезона. Попал туда по рекомендации друзей, которым известны его экстрасенсорные способности. Впечатлил зрителей тем, что впервые за всю историю проекта дважды подряд сумел найти в багажниках машин спрятанного человека.

Сергей "Пахом" Пахомов в шоу «Битва экстрасенсов»Сергей "Пахом" Пахомов в шоу «Битва экстрасенсов»

Для магических «прозрений» Пахом использует погружение в транс, которое напоминает странный танец.

По словам поклонников проекта, за короткое время Сергей Пахомов сумел поругаться со всеми коллегами, редакторами и операторами программы.

Личная жизнь

Личная жизнь Сергея "Пахома" Пахомова также как и творчество полна абсурдности. В марте 2007-го артист утверждал, что не был женат, являясь отцом приёмному сыну Ивану. В то же время в одном из многочисленных интервью он заявил, что состоит в браке и воспитывает родных сыновей.

Сергей "Пахом" Пахомов и Елена ТокареваСергей "Пахом" Пахомов и Елена Токарева

Лишь в 2013 году стало известно, что Сергей Пахомов состоит в официальном браке с бывшим главным редактором издания «ELLE Декор» Еленой Токаревой.

Фильмография

  • Кокки - бегущий доктор
  • Зелёный слоник
  • Пять бутылок водки
  • Моцарт
  • Шапито-шоу
  • Краткий курс счастливой жизни
  • Майские ленты

Фото

24smi.org

Пахом Юродивый: биография. Сергей Пахомов

В популярном телевизионном проекте, участники которого соревнуются в экстрасенсорных способностях, встречаются люди неординарные. Но даже на этом фоне некогда выделился Пахом Юродивый. Биография художника, актера, музыканта и одного из участников «Битвы экстрасенсов» – тема статьи.

Настоящее имя этого человека – Сергей Пахомов. Но всем известное прозвище его не смущает. Более того, он неоднократно себя представлял именно как Пахом Юродивый.

пахом юродивый биография

Биография

Герой этой статьи родился в Москве. В детстве занимался музыкой, но в дальнейшем предпочтение отдал рисованию. Стоит сказать, что разносторонней личностью является Пахом Юродивый. Биография его – тому подтверждение.

После окончания школы Сергей поступил в художественно-промышленное училище, а в середине восьмидесятых возобновил занятия музыкой. В армии не служил Пахом Юродивый, биография его включает небольшой период пребывания в психиатрической лечебнице.

Живопись

В студенческие годы Пахомов увлекся иконописью. Этот вид искусства, наряду с живописью, стал на многие годы его основным занятием. Впрочем, творчеству художника не мешали занятия спортом. В середине восьмидесятых Сергей Пахомов принимал участие в различных выставках. В живописи он преуспел. И уже в начале девяностых имел возможность посетить США и Австрию.

В Европе и Америке Пахомов не только выставлял свои работы, но и учился у известных мастеров новым техникам живописи.

биография пахома юродивого

Кино

Биография Пахома Юродивого чрезвычайно насыщена. Помимо того, что он занимается живописью и музыкой, он некоторое время исполнял обязанности арт-директора в одном из глянцевых изданий. Также он снялся в нескольких фильмах.

Эпатажный режиссер Валерия Гай Германика предпочитает работать не только с профессиональными актерами, но и с теми, кто оказался на съемочной площадке случайно. Пахомов сыграл эпизодическую роль в сериале «Школа». Он принял участие и в другом нашумевшем проекте Гай Германики. Но в кино этот человек к тому времени был уже не новичок. Известность ему принесла роль в фильме «Зеленый слоник».

Почему юродивый?

Прозвище, под которым известен этот эксцентричный человек, было создано задолго до участия в популярном шоу. Многие современные люди полагают, что «юродивый» – это синоним к словам «сумасшедший», «безумный». Однако это не так. На Руси юродивыми людьми называли тех, кто обладал сверхъестественными способностями, полным отсутствием интереса к вопросам материальным. Последняя особенность воспринимается и сегодня как некое психическое отклонение. «Юродивый» синоним к слову «блаженный». Наделить актера и успешного живописца таким определением едва ли можно. Скорее прозвище Сергея Пахомова – часть образа.

экстрасенс пахом юродивый биография

Экстрасенс

Известность пришла к Сергею Пахомову до выпуска шестнадцатого сезона самой мистической телепрограммы. Однако популярен он был лишь среди завсегдатаев определенных интернет-форумов. Когда же на телевизионных экранах появился экстрасенс Пахом Юродивый, биография его начала вызывать особенный интерес.

Гости шоу были поражены внешним видом нового участника. Выглядел Пахомов как маргинал. Когда же экстрасенс приступил к делу, поразились даже видавшие виды сотрудники проекта. Пахом удивлял не столько превосходными результатами, которыми заканчивалось каждое испытание, сколько своими методами.

Познать неизведанное ему помогал причудливый танец. Ведущему же в начале состязания Пахомов представился как «экстрасенс юродивый, вступающий сознательно в состояние транса». Несмотря на то что участник битвы предупредил, что практика его напоминает безумный танец, и сотрудник шоу, и гости были весьма удивлены, увидев «пляшущего старичка». Впоследствии у Пахома появилось немало поклонников. Однако, к их сожалению, «юродивый» покинул проект.

fb.ru


Смотрите также