Иванов С.В. Смерть переселенца: что на самом деле изображено на картине? Переселенцы картина


что на самом деле изображено на картине : theosophist

очень бедные Курская, Воронежская и Тамбовская губернии. Интересно, что нечерноземные (и особенно северные) крестьяне были склонны к переселению в значительно меньшей степени, хотя и были обделены благами природы — они предпочитали осваивать разного рода несельскохозяйственные приработки.

Неужели несчастные персонажи картины доехали из Тамбовской губернии до Сибири на этой маленькой телеге? Конечно же нет. Такой хардкор закончился еще в 1850–х годах. Железная дорога в 1885 году дошла уже до Тюмени. Желающие переселиться в Сибирь отправлялись на ближайшую к месту жительства станцию и заказывали товарный вагон. В таком вагоне, маленьком (6.4х2.7м) и неутепленном, как раз и помещалась — в страшной тесноте и в холоде — крестьянская семья с лошадью, коровой, запасом зерна (на первый год и посев) и сена, инвентарем и домашними вещами. Вагон двигался со скоростью 150–200 км в сутки, то есть путь из Тамбова занимал пару недель.

В Тюмень следовало добраться к самому раннему возможному времени вскрытия Туры–Тобола–Иртыша, то есть к началу марта, и ждать ледохода (который мог произойти то ли немедленно, то ли через полтора месяца). Условия жизни для переселенцев были спартанскими — примитивные дощатые бараки, а для самых невезучих и соломенные шалаши на берегу. Напомним, что в марте в Тюмени еще холодно, в среднем до –10.

Проходил ледоход, и из Тюмени, вниз по Туре, Тоболу, Иртышу и затем вверх по Оби, отправлялись немногочисленные и дорогостоящие пароходы (пароход дорого и сложно построить на реке, не сообщающейся с остальной страной ни по морю, ни по железной дороге). Места на пароходах отчаянно не хватало, так что они тащили за собой вереницу примитивных беспалубных барж. Баржи, не имевшие даже элементарного укрытия от дождя, были настолько забиты людьми, что негде было лечь. И даже таких барж не хватало для всех желающих, а остаться до второго рейса в Тюмени — пропустить всё лето, в которое и надо было организовать хозяйство. Неудивительно, что посадка на пароходы по неорганизованности и кипящим страстям напоминала эвакуацию деникинской армии из Новороссийска. Основная масса переселенцев (а их набиралось по 30–40 тысяч в год), направляющаяся на Алтай, сходила с парохода в быстро растущем Барнауле, а если вода была высокой, то еще дальше, в Бийске. От Тюмени до Томска по воде 2400 км, до Барнаула — более 3000. Для старинного парохода, еле–еле волочащегося по многочисленным перекатам в верховьях реки, это полтора–два месяца.

В Барнауле (или Бийске) начиналась самая короткая, сухопутная часть путешествия. Доступные для заселения места были в предгорьях Алтая, в 100–200–300 км от пристани. Переселенцы покупали на пристани сделанные местными ремесленниками телеги (а тот, кто не привез с собой лошадь — и лошадей) и отправлялись в путь. Разумеется, весь крестьянский ивентарь и запас семян никак не может влезть на одну телегу (в идеальном случае поднимающую 700–800 кг), а вот крестьянину нужна в хозяйстве как раз одна телега. Поэтому желающие поселиться ближе к пристани отдавали имущество на хранение и делали несколько ходок, а отправляющиеся в более дальний путь нанимали еще как минимум одну подводу.

Этим обстоятельством можно объяснить отсутствие в телеге переселенца на картине необходимых крестьянину объемистых предметов — сохи, бороны, запаса зерна в мешках. То ли это имущество хранится в лабазе на пристани и ждет второй поездки, то ли крестьянин нанял подводу и отправил с ней сына–подростка и корову, а сам с женой, дочерью и компактным инвентарем побыстрее поехал на предполагаемое место поселения, чтобы выбрать себе участок.

Где именно и на каких правовых основаниях собирался поселиться наш переселенец? Существовавшие тогда практики были разными. Кое–кто шел легальным путем и приписывался к существующим сельским обществам. Пока у сибирских общин (состоявших из таких же переселенцев предыдущих лет) был большой запас земли, они охотно принимали новичков даром, затем, после разбора лучших земель, за вступительную плату, а затем уже и начинали отказывать вовсе. В каком–то, совершенно недостаточном, количестве казна подготавливала и размечала переселенческие участки. Но большинство переселенцев в описываемую эпоху (1880–е) занималось самозахватом казенной (но совершенно ненужной казне) земли, смело основывая нелегальные хутора и поселки. Казна не понимала, как документально оформить сложившуюся ситуацию, и просто закрывала глаза, не мешая крестьянам и не сгоняя их с земли — вплоть до 1917 земли переселенцев так и не были оформлены в собственность. Впрочем, это не мешало казне облагать крестьян–нелегалов налогами на общем основании. Чтобы понять, где именно лучше поселиться, крестьяне выбирали разведчиков — ходоков, которые отправлялись в Сибирь без семей и на год раньше.

Какая судьба ждала бы переселенца, если бы он не помер? Этого не мог предугадать никто. Приблизительно у пятой части переселенцев в ту эпоху не получалось прижиться в Сибири. Не хватало рук, не хватало денег и инвентаря, первый год хозяйствования оказывался неурожайным, болезнь или смерть членов семьи — все это приводило к возвращению на родину. При этом, чаще всего, дом возвратившихся был продан, деньги прожиты — то есть они возвращались приживаться у родни, а это было социальное дно деревни. Заметим, что выбравшие легальный путь, то есть вышедшие из своего сельского общества, оказывались в наихудшей позиции — односельчане могли попросту не принять их обратно. Нелегалы же хотя бы имели право вернуться обратно и получить положенный им надел. Прижившиеся в Сибири имели самые различные успехи — распределение на богатые, средние и бедняцкие дворы существенно не отличалось от центра России. Не впадая в статистические подробности, можно сказать, что реально богатели немногие (причем те, у кого и на родине дела шли неплохо), дела же остальных шли по–разному, но все же получше, чем в прежней жизни.

Что теперь будет с семьей умершего? Для начала надо заметить, что Россия — не Дикий Запад, и покойника нельзя просто так похоронить у дороги. В России у каждого, кто проживает вне места своей приписки, есть паспорт, а жена и дети вписываются в паспорт главы семейства. Следовательно, вдове надо как–то снестись с властями, похоронить мужа со священником, оформить метрическую выписку о погребении, получить новые паспорта на себя и детей. Учитывая невероятную разреженность и удаленность официальных лиц в Сибири, и медленность официальных почтовых сношений, решение одной этой проблемы может отнять у бедной женщины как минимум полгода. За это время и будут прожиты все деньги.

Далее вдове предстоит оценить ситуацию. Если она молода и у нее один ребенок (или сыновья подростки, уже вошедшие в рабочий возраст), можно рекомендовать ей снова выйти замуж на месте (в Сибири всегда не хватало женщин) — это и будет самый благополучный вариант. Если же вероятность замужества мала, то бедной женщине придется возвращаться на родину (а без денег этот путь придется проделать пешком, прося по дороге подаяние) и там как–нибудь приживаться у родни. Шансов завести новое самостоятельное хозяйство без взрослого мужчины (что на родине, что в Сибири) у одинокой женщины нет, старое же хозяйство продано. Так что вдова рыдает не зря. У нее не только умер муж — навсегда разбились все жизненные планы, связанные с обретением самостоятельности и независимости.

Примечательно, что на картине изображен отнюдь не самый тяжелый этап пути переселенца. После предшествующих испытаний — зимнего путешествия в нетопленом товарном вагоне, жизни в шалаше на берегу замерзшей Туры, двух месяцев на палубе переполненной баржи — поездка на собственной телеге по цветущей степи была для семьи более отдыхом и развлечением. К сожалению, бедняга не вынес предшествующих тягот и умер в пути — как и приблизительно 10% детей и 4% взрослых от переселявшихся в Сибирь в ту эпоху. Его смерть можно связать с тяжелой бытовой обстановкой, дискомфортом и антисанитарией, сопровождавшей переселение. Но, хотя это и не очевидно на первый взгляд, картина не свидетельствует о бедности — имущество умершего, скорее всего, не ограничивается небольшим количеством вещей в телеге.

Призыв художника не пропал даром. С момента открытия Сибирской железной дороги (середина 1890–х) власти постепенно начали заботиться о переселенцах. Были построены знаменитые "столыпинские" вагоны — утепленные товарные вагоны с железной печкой, перегородками и нарами. На узловых станциях появились переселенческие пункты с медицинской помощью, банями, прачечными и бесплатным кормлением маленьких детей. Государство начало размечать для переселенцев новые участки, выдавать домообзаводственные ссуды, давать налоговые льготы. Через 15 лет после написания картины таких ужасных сцен стало заметно меньше — хотя, разумеется, переселение продолжало требовать тяжелого труда и оставалось серьезнейшим испытанием силы и мужества человека.

Что за странный предмет лежит на переднем плане? Надеюсь, что кто–нибудь сумеет отгадать, сам я не понимаю.

theosophist.livejournal.com

Иванов Смерть Переселенца Описание Картины

Описание картины «В пути, смерть переселенца»

Передавая накал страстей, Иванов активно использует гиперболу и гротеск. Непоправимая беда и конец всех надежд. С момента открытия Сибирской железной дороги (середина 1890–х) власти постепенно начали заботиться о переселенцах. Следовательно, в сознании художника явления жизни народа России того времени соединялись в звенья единой цепи: нищета и бесправие на земле, переселенчество со всеми тяготами, остроги, тюрьмы, ссылки и, наконец, крестьянские бунты. Такой же, что и в картине Приезд иностранцев, зимний день. В Эрмитаже он зарисовывал древнерусское оружие, стремился получить в Академии художеств право «снятия с натуры остатков старины, зданий, утвари».

Об этой поездке он писал художнику А. А. Киселеву: «Хорошо теперь в России. Начнем с причин переселения в Сибирь. Иногда его товарищи за это посмеивались над ним. Реальность такова, что мы не можем конкурировать на Дальнем Востоке в настоящей момент, а 100 лет назад еще как могли, поэто реформу Витте и были эффективны, у нас было огромное влияние на Китай, Корею и Японию (до войны с ней). На ней изображена вереница людей, шествующих по пушистому снегу через все село с особой торжественностью и величием. Затем переехав в Аткарск, где также содержались заключенные, он поселился в доме напротив тюрьмы и пишет картины «Этап» и «Татарин на молитве». И среди поверженных в тяжком сне выделяется лицо бритоголового арестанта. В следующем году он поступает в Училище и оставляет Межевой институт.

Еще В. Г. Перов, родоначальник критического реализма, не прошел мимо этой темы. Во время революции 1905 года он не только проявил сочувствие восставшим, но, как и В. А. Серов, создал много графических и живописных произведений на эту тему, в том числе картину «Расстрел».

В этом Иванов сближается с другими известными мастерами исторического жанра — В. Суриковым и А. Рябушкиным. Далее вдове предстоит оценить ситуацию.

О чем говорит картина «В дороге»

В прошлом году был на месте этой деревни, теперь там уже ничего не осталось, а жаль. Смерть переселенца» (1889, Третьяковская галерея, Москва), отразившая критическое отношение автора к действительности. Ярким примером стало освоение Семиречья. Приблизительно у пятой части переселенцев в ту эпоху не получалось прижиться в Сибири. Его волнует проблема столкновения различных укладов жизни, культур, мировоззрений. Не впадая в статистические подробности, можно сказать, что реально богатели немногие (причем те, у кого и на родине дела шли неплохо), дела же остальных шли по–разному, но все же получше, чем в прежней жизни.

В таком вагоне, маленьком (6. 4х2. 7м) и неутепленном, как раз и помещалась — в страшной тесноте и в холоде — крестьянская семья с лошадью, коровой, запасом зерна (на первый год и посев) и сена инвентарем и домашними вещами. Начнем с причин переселения в Сибирь. Тут не только потеря комильца – тут и потеря, навсегда, близкого, родного человека.

XVI век» (1903, Третьяковская галерея, Москва) изображающая спускающихся с горы на лыжах воинов. музей Революции СССР). Многие оставались ни с чем, а другие гибли, так и не добравшись до Сибири. Художника интересует не жертва, а многоликая и мощная толпа.

Повествование об отечественной истории становится опоэтизированным, красочным. Прав Суриков, меняя холсты». От Тюмени до Томска по воде 2400 км, до Барнаула — более 3000. Преображенский. Кроме художественных способностей Иванов обладал научным складом ума.

Огромную роль в раскрытии эмоционального строя произведения выполнил пейзаж. Иванов, неудовлетворенный (по его словам) «милыми сценками», преобладавшими в бытовом жанре передвижников, стремился к искусству остродраматическому, чутко передающему «биение человеческой души». Некоторые образы написаны с оттенком иронии, гротеска.

Если же вероятность замужества мала, то бедной женщине придется возвращаться на родину (а без денег этот путь придется проделать пешком, прося по дороге подаяние) и там как–нибудь приживаться у родни. Лица персонажей искажаются от гнева, отчаяния, злости. Она восходит к традициям резьбы XVII века.

Сергей Иванов Смерть переселенца: что на самом деле изображено на картине

Мастер выбрал здесь излюбленный прием — передачу человеческих фигур на светлом фоне. Разумеется, весь крестьянский ивентарь и запас семян никак не может влезть на одну телегу (в идеальном случае поднимающую 700–800 кг), а вот крестьянину нужна в хозяйстве как раз одна телега. Хотя я всего месяц здесь, в Париже, но начинаю тосковать – простору нет.

Так, в 1901 году он написал картину «Приезд иностранцев. Железная дорога в 1885 году дошла уже до Тюмени. Смерть переселенца» была принята на XVII передвижную выставку, проходившую в 1889 году. От этой поездки сохранилось множество рисунком и этюдов.

Иванов Сергей Васильевич художник картины

Страстный характер Иванова, который в буквальном смысле «бросал его на баррикады», отмечали все знавшие его. Живописцу понятно состояние возбужденной массы в острые драматические моменты («Смута», 1897, Музей-квартира И. И. Бродского) «По приговору веча», 1896, частное собрание), его влечет сила русских народных характеров и он, подобно Рябушкину, находит красоту в явлениях народного быта, утверждает понимание этой красоты русским человеком. Надежда и отчаяние, болезни и смерть рядом с людьми, странствующими по просторам России. Но с какой силой они пробуждали интерес к истории в юных душах.

Меняется образный строй композиций. Смерть переселенца». Конечно же нет. После реформы 1861 года возникла необходимость в решении земельного вопроса. Безутешное горе. Для старинного парохода, еле–еле волочащегося по многочисленным перекатам в верховьях реки, это полтора–два месяца. В Барнауле (или Бийске) начиналась самая короткая, сухопутная часть путешествия. Всегда помогал речи своим жестом, нарочито страстным. В Барнауле (или Бийске) начиналась самая короткая, сухопутная часть путешествия.

Существовавшие тогда практики были разными. С конца 1890-х годов художник работал преимущественно над картинами из русского прошлого. человек. Кажется, дело пойдет. » Но «дело» не пошло. За это время и будут прожиты все деньги. Далее вдове предстоит оценить ситуацию. Художнику интересна не жертва, но сама человеческая масса-могучая, многоголосая.

В каждой картине – тайна, судьба, послание

Конечно же нет. Иванов не имел возможности встречаться с политическими, которыми были наводнены тюрьмы царской России, но он сумел разглядеть душу человека и среди уголовников. Великими ученными или писателями редко становились те, кто не был дворянином. Главный герой картины «Смута» (1897, Музей-квартира И. И. Бродского, Санкт-Петербург)— народ. С 1889 года художника на несколько лет захватила тема арестантов.

Проходил ледоход и из Тюмени, вниз по Туре, Тоболу, Иртышу и затем вверх по Оби, отправлялись немногочисленные и дорогостоящие пароходы (судостроение плохо развивается в бассейнах, не соединенных с остальной страной водным путем). Места на пароходах отчаянно не хватало, так что они тащили за собой вереницу примитивных беспалубных барж. Постановлением ЦК ВКП (б) от 23 апреля 1932 года «О перестройке литературно-художественных организаций» были ликвидированы многочисленные художественные организации и образован Союз советских художников. Так что вдова рыдает не зря.

Картина Этап (1891, картина погибла, вариант в Саратовском гос. Оно поражает оптимистическим и жизнеутверждающим настроем. Доступные для заселения места были в предгорьях Алтая, в 100–200–300 км от пристани. Места на пароходах отчаянно не хватало, так что они тащили за собой вереницу примитивных беспалубных барж. И за эти рынки России стоило бороться и переселяться на Дальний Восток. Подспудно эта тенденция ощущается в картинах, находящихся на границе исторического и бытового жанров, как, например, «Приезд иностранцев (XVII век)».

Такой хардкор закончился еще в 1850–х годах. XVI век (ГТГ). Иванов возвращается в Училище, которое в свое время не окончил. Разумеется, весь крестьянский инвентарь и запас семян никак не может влезть на одну телегу (в идеальном случае поднимающую 700–800 кг), а вот крестьянину нужна в хозяйстве как раз одна телега. XVI век» было написано другим автором. В 1896 году он оказался в Феодосии, а потом путешествовал по Дагестану.

А. Н. Радищева) словно подытоживает арестантскую серию. В одиночку, с женами и детьми, небольшими партиями, унося с собой свой утлый скарб, пешком и на подводах, а если повезет, то и по железной дороге, устремлялись они, вдохновленные утопическими мечтами о «Беловодье» или «Белой Арапии», навстречу тяжелым испытаниям и чаще всего жестоким разочарованиям. Что теперь будет с семьей умершего.

Например, характерной чертой русской колонизации был переезд большими общинами, причём богатой части. () Для барокко характерно слияние отдельных искусств в единый синтетический образ, ярко декоративный, пронизанный движением. Но в том, как переданы отдельные персонажи (например, юная девушка в белом нарядном полушубке, величественный бородатый старик — глава семьи), костюмы и детали, чувствуется искренняя авторская симпатия к героям.

Сочинения по картинам известных художников

Шансов завести новое самостоятельное хозяйство без взрослого мужчины (что на родине, что в Сибири) у одинокой женщины нет, старое же хозяйство продано. Одна из наиболее известных работ Иванова исторического жанра — «Семья. «Сегодня, — писал он, — начал красками и начал, кажется, удачно. Немного позже появились другие этюды и законченные произведения, среди них: «Переселенцы. Замечательной её назвать нельзя именно из-за трагизма ситуации. Смерть. Все это время писал этюды, а картина была закрыта и вот теперь, увидев ее, прихожу к тому, что она коротка, всего, что хотелось бы, в ней не уместить. Для старинного парохода, еле–еле волочащегося по многочисленным перекатам в верховьях реки, это полтора–два месяца. Вот таким образом неизвестно точно, как он хотел её назвать.

Русский художник Сергей Васильевич Иванов родился в городе Руза Московской губернии. Обстановка показывает, что переселенец умер скоропостижно — наверное, ему поплохело, семья остановилась, лошадь распрягли, начали разводить костер, чтобы напоить больного горячим, но тут злосчастный и скончался. Интересно, что нечерноземные (и особенно северные) крестьяне были склонны к переселению в значительно меньшей степени, хотя и были обделены благами природы — они предпочитали осваивать разного рода несельскохозяйственные приработки. Неужели несчастные персонажи картины доехали из Тамбовской губернии до Сибири на этой маленькой телеге. Живописцу понятно состояние возбужденной массы в острые драматические моменты (Смута, 1897, Музей-квартира И. И. Бродского, Ленинград По приговору веча, 1896, частное собрание), его влечет сила русских народных характеров и он, подобно Рябушкину, находит красоту в явлениях народного быта, утверждает понимание этой красоты русским человеком. В другом письме тому же адресату он с печалью констатирует: «здесь нет теперь ничего хорошего и ездить сюда учиться нет смысла».

Проходил ледоход и из Тюмени, вниз по Туре, Тоболу, Иртышу и затем вверх по Оби, отправлялись немногочисленные и дорогостоящие пароходы (пароход дорого и сложно построить на реке, не сообщающейся с остальной страной ни по морю, ни по железной дороге). Людская масса показана в своей неупорядоченности. Ну и хуле. Поиски художника, проявившиеся в ранней картине У острога, а затем в полотне Бунт в деревне, воплощены в Расстреле с необычайной остротой. Основная масса переселенцев (а их набиралось по 30–40 тысяч в год), направляющаяся на Алтай, сходила с парохода в быстро растущем Барнауле, а если вода была высокой, то еще дальше, в Бийске.

Да и для того времени для любой империи такая политика характерна (это же империя. ), в это вся ее суть. К сожалению, бедняга не вынес предшествующих тягот и умер в пути — как и приблизительно 10 детей и 4 взрослых от переселявшихся в Сибирь в ту эпоху. Для нынешней ситуации я с вами полностью согласен. Он сделал множество эскизов и зарисовок, прежде чем приступил к созданию полотна. А, каково. XVI век». Он родился 29 октября 1861 года в селе Станичная слобода Тамбовской губернии. Здравствуйте Алина.

  1. Сообщество «Волшебная сила искусства»
  2. Сергей Васильевич Иванов (1864–1910)
  3. Иванов Сергей ВасильевичКартины и биография
  4. Художник Иванов Сергей Васильевич
  5. 5 июля 1832 года родился Павел Петрович Чистяков

Получив официальное разрешение на посещение острогов, Иванов почти все время проводит в тюрьмах, зарисовывая находящихся там. XVI век», 1903), красота старинного быта («Семья», 1910). Интересно, что нечерноземные (и особенно северные) крестьяне были склонны к переселению в значительно меньшей степени, хотя и были обделены благами природы — они предпочитали осваивать разного рода несельскохозяйственные приработки.

Экспансия и колонизация и захват новых территорий. Какая судьба ждала бы переселенца, если бы он не помер. Картину после смерти художника обнаружила его жена и показала её на посмертной выставке под названием «Эскиз», хотя это законченная работа. Впрочем, это не мешало казне облагать крестьян–нелегалов налогами на общем основании. Но вспомните-ка отмену крепостного права хотя-бы.

Переселенцы покупали на пристани сделанные местными ремесленниками телеги (а тот, кто не привез с собой лошадь — и лошадей) и отправлялись в путь. В картинах и рисунках Иванова предстают ужасающие сцены переселенческой жизни. В 1907–1910 годах Иванов работал над композициями для цикла «Картины по русской истории» издательства И. Н. Кнебеля. На богато украшенной лошади возвышается царь, толстый, неуклюжий, с поднятым кверху, бессмысленным напыщенным лицом.

Основная причина переселения в пореформенную эпоху — экономическая. Кое–кто шел легальным путем и приписывался к существующим сельским обществам. Вагон двигался со скоростью 150–200 км в сутки, то есть путь из Тамбова занимал пару недель. В Тюмень следовало добраться к самому раннему возможному времени вскрытия Иртыша, то есть к началу марта и ждать ледохода (который мог произойти то ли немедленно, то ли через полтора месяца). Работа над полотном шла трудно.

Была тогда такая проблема – безземельность крестьян Центральной России. Здесь прожил он последние семь лет, построив по своему проекту небольшой дом и мастерскую.

За это время и будут прожиты все деньги. Картина, как и мастерство художника не оставляет никого равнодушным. Чемпионами переселения были черноземные, но при этом плотно населенные и очень бедные Курская, Воронежская и Тамбовская губернии. Живописные плафоны как бы раскрывают потолки. С момента открытия Сибирской железной дороги (середина 1890–х) власти постепенно начали заботиться о переселенцах.

Были построены знаменитые столыпинские вагоны — утепленные товарные вагоны с железной печкой, перегородками и нарами. Такой хардкор закончился еще в 1850–х годах. Девочка лет семи–восьми смотрит на происходящее с диковатым и смутным выражением. Сейяас же мы все проебали, но есть смысл бороться за рынки Среденй Азии е Восточной Европы. Но большинство переселенцев в описываемую эпоху (1880–е) занималось самозахватом казенной (но абсолютно ненужной казне) земли, смело основывая нелегальные хутора и поселки. Если она молода и у нее один ребенок (или сыновья подростки, уже вошедшие в рабочий возраст), можно рекомендовать ей снова выйти замуж на месте (в Сибири всегда не хватало женщин) — это и будет самый благополучный вариант.

Казалось бы, беспорядочно разбросаны фигуры людей в старинных кафтанах, неуклюже проваливающихся в сугробы. Название «Расстрел» картина получила уже при советской власти3. Если она молода и у нее один ребенок (или сыновья подростки, уже вошедшие в рабочий возраст), можно рекомендовать ей снова выйти замуж на месте (в Сибири всегда не хватало женщин) — это и будет самый благополучный вариант.

Крестьяне верили, что в Сибири они будут жить лучше, чем на родине, так как на родине вся пригодная земля уже распахана, население быстро растет (1. 7–2 в год) и количество приходящегося на человека земли соответственно уменьшается, в Сибири же запас годной для обработки земли практически бесконечен. Нелегалы же хотя бы имели право вернуться обратно и получить положенный им надел. Он поистине превратился в одно из главных действующих лиц.

Этого не мог предугадать никто. А мне видится в этой картине в первую очередь просто страшное горе и жены и ребенка. Иванов выступил новатором исторического жанра, компонуя эпизоды русского Средневековья— в духе стиля модерн— почти как кинокадры, захватывающие зрителя своим динамичным ритмом, «эффектом присутствия» (Приезд иностранцев в Москву XVII столетия, 1901) «Царь. Доступные для заселения места были в предгорьях Алтая, в 100–200–300 км от пристани. Смерть переселенца (1889, ГТГ). А к следующему году относится его первая картина Слепцы (Свердловская картинная галерея), которая появилась в результате путешествия по Самарской и соседним с нею приволжским губерниям. Однако поиск иных тем и способов выражения внутреннего состояния продолжался. Шансов завести новое самостоятельное хозяйство без взрослого мужчины (что на родине, что в Сибири) у одинокой женщины нет, старое же хозяйство продано.

В 1902 голу на выставке «Союза 36» Иванов представил картину «Царь. Не хватало рук, не хватало денег и инвентаря, первый год хозяйствования оказывался неурожайным, болезнь или смерть членов семьи — все это приводило к возвращению на родину. Результатом его стала целая серия рисунков, этюдов и картин о жизни переселенцев, среди них наиболее удачной в живописном отношении явилась небольшой холст «Переселенка в вагоне». В 1908-13 годах выполнил 18 работ для проекта «Картины по русской истории».

Пока у сибирских общин (состоявших из таких же переселенцев предыдущих лет) был большой запас земли, они охотно принимали новичков даром, затем, после разбора лучших земель, за вступительную плату, а затем уже и начинали отказывать вовсе. человек, население же оккупированной Северной Манчжурии – 40 тыс. В резком ракурсе показаны лежащие тела, закованные в кандалы ноги. Призыв художника не пропал даром.

Через три месяца Ивановы возвратились в Москву. Он запечатлел сцены крестьянской жизни в нарочито тусклых, «скорбных» по колориту картинах о переселенцах. Психологически точны характеры в картине Бродяга (1890, местонахождение неизвестно), где равнодушие жандарма сопоставлено с настороженностью арестанта. От Тюмени до Томска по воде 2400 км, до Барнаула — более 3000. Существовавшие тогда практики были разными. Напомним, что в марте в Тюмени еще холодно, в среднем до –10. Проходил ледоход и из Тюмени, вниз по Иртышу и затем вверх по Оби, отправлялись немногочисленные и дорогостоящие пароходы (пароход дорого и сложно построить на реке, не сообщающейся с остальной страной ни по морю, ни по железной дороге).

Не впадая в статистические подробности, можно сказать, что реально богатели немногие (причем те, у кого и на родине дела шли неплохо), дела же остальных шли по–разному, но все же получше, чем в прежней жизни. Что теперь будет с семьей умершего. Накренившаяся повозка движется по зимней дороге. Пусть едут, если целесообразнее в настоящей экономической ситуации людям делать это. Мир праху его. Железная дорога в 1885 году дошла уже до Тюмени.

Неразвитый человеческий капитал. Чем не внутрення реформа.

Кое–кто шел легальным путем и приписывался к существующим сельским обществам. Он писал и стирал уже готовое, неудовлетворенный сделанным. В последней изображен стоящий во весь рост мусульманин в арестантском халате и тюбетейке, который творит свой вечерний намаз. Этого не мог предугадать никто. В 1903 году С. В. Иванов принял большое участие в создании творческого объединения «Союз русских художников».

Первый сюжет, заинтересовавший художника, был связан с историей смутного времени. Сильная картина. Но большинство переселенцев в описываемую эпоху (1880–е) занималось самозахватом казенной (но абсолютно ненужной казне) земли, смело основывая нелегальные хутора и поселки. В 1899 и 1901 его вновь тянет на Волгу. Примечательно, что на картине изображен отнюдь не самый тяжелый этап пути переселенца. Полотно привлекло внимание публики, его приобрел для своей галереи П. М. Третьяков.

Доступные для заселения места были в предгорьях Алтая, в 100–200–300 км от пристани. Зимний день, по московской улице движется парадный кортеж, во главе которого торжественно шествуют гридни (стражи) в красных кафтанах. Основная масса переселенцев (а их набиралось по 30–40 тысяч в год), направляющаяся на Алтай, сходила с парохода в быстро растущем Барнауле, а если вода была высокой, то еще дальше, в Бийске. Размышляя о роли исторического жанра, Иванов писал, что «нация, не уважающая своего прошлого и сама не может возбудить уважения». В Барнауле (или Бийске) начиналась самая короткая, сухопутная часть путешествия.

Нелегалы же хотя бы имели право вернуться обратно и получить положенный им надел. Основное украшение залов – золоченая резьба. музей Революции СССР). Переселенцы покупали на пристани сделанные местными ремесленниками телеги (а тот, кто не привез с собой лошадь — и лошадей) и отправлялись в путь. В картине «Боярский возок» используется энергичный композиционный прием: через весь холст по диагонали разворачивается главное смысловое действие.

Он оставался художником-реалистом, несмотря на наступившие времена поисков, модерна, отказа от предметного искусства. К последнему периоду обучения относятся картины Больная (1884, местонахождение неизвестно), У кабака (1885, местонахождение неизвестно), К помещице с просьбой (1885, местонахождение неизвестно), У острога (1884 – 1885, ГТГ), Агитатор в вагоне (1885, Гос.

В книге участников экспедиции – Е. П. Ковалевского и Е. С. Маркова «На горах Араратских» изданной в 1889 году помещены многочисленные рисунки С. Иванова. На Новгородском базаре ему удалось приобрести несколько старых вещей, помогли и исторические труды, которые он тщательно изучал: «Сказание Массы и Геркмана о Смутном времени в России» и «Сказания современников о Димитрии Самозванце». На кой хуй нам заботиться о холопах.

«Переселенка в вагоне», по свежести восприятия близкая к этюду, была написана на открытом воздухе, не без влияния Поленова – мастера пленэрной живописи. Многие оставались ни с чем, а другие гибли, так и не добравшись до Сибири. Гнетущее впечатление производит картина Отправка арестантов (1889, Гос.

И по этому своеобразному коридору, мимо уткнувшихся в снег людей, торжественно шествуют гридни (царские стражи) в красных кафтанах. Смерть переселенца» (1889), которая принесла художнику известность, была написана в стиле раннего творчества передвижников, но отношение к происходящему уже другое. Истинное произведение искусства всегда многозначно. Пока у сибирских общин (состоявших из таких же переселенцев предыдущих лет) был большой запас земли, они охотно принимали новичков даром, затем, после разбора лучших земель, за вступительную плату, а затем уже и начинали отказывать вовсе.

Картину, о которой пойдет речь, Иванов не показал даже своим близким. художественном музее им. Первая картина «В дороге. XVII век» (1901, Третьяковская галерея, Москва). Наиболее впечатляющей является картина Обратные переселенцы (1888, Республиканский художественный музей Коми АССР, Сыктывкар), в которой остро ощущается трагизм положения крестьянина. Напоминаю, что в 1880–х железная дорога заканчивалась в Тюмени. Туда и поступил Иванов в 1875 году после окончания уездного училища.

В картине художник активно использовал художественные средства композиции. Научные и художественные интересы побудили Иванова серьезно заняться фотографией. В эти годы художник был связан с передвижниками, выставлял свои картины на их выставках (с 1899 по 1903 год он являлся членом Товарищества), вот таким образом дух передвижничества не мог не проявиться в композиции, посвященной Смутному времени.

Здесь он написал одну из лучший своих картин «Семья». Крестьяне верили, что в Сибири они будут жить лучше, чем на родине, так как на родине вся пригодная земля уже распахана, население быстро растет (1. 7–2 в год) и количество приходящегося на человека земли соответственно уменьшается, в Сибири же запас годной для обработки земли практически бесконечен. В этих условиях перед государством стояли стратегические задачи, косвенно связанные с крестьянством.

Стиль русского барокко проявляется в интерьерах дворцов, построенных Ф. -Б. Только нет любопытствующих, все пали ниц. Иванов очень много путешествовал.

Очевидно, к этому периоду восходят истоки интереса художника к переселенческому быту. В таком вагоне, маленьком (6. 4х2. 7м) и неутепленном, как раз и помещалась — в страшной тесноте и в холоде — крестьянская семья с лошадью, коровой, запасом зерна (на первый год и посев) и сена инвентарем и домашними вещами. От Тюмени до Томска по воде 2400 км, до Барнаула — более 3000. Об этом рассказывают многочисленные этюды с изображением суровых лиц и бритых затылков.

Анфиладная планировка залов создает иллюзию бесконечного пространства. Разумеется, весь крестьянский ивентарь и запас семян никак не может влезть на одну телегу (в идеальном случае поднимающую 700–800 кг), а вот крестьянину нужна в хозяйстве как раз одна телега. Следующим разделом социальной эпопеи Иванова была арестантская серия. Это можно сказать и о самой камерной исторической работе С. Иванова «Семья» (варианты 1907 и 1910 годов). Работать над этой композицией художник начал еще в 1890-е годы. Он писал: «Вид у него был студента-бунтаря, оборванный, длинные ноги, вихрастая голова. К 1905 году относится одно из наиболее впечатляющих произведений историко-революционного жанра – Расстрел (Гос. Приблизительно у пятой части переселенцев в ту эпоху не получалось прижиться в Сибири.

На полотне видны лишь ноги Лжедмитрия, тело которого волокут за веревки по улице. Растрелли.

Теперь ее содержание глубоко светское. Любил быть коноводом в затеях, но если не удавалось какое-нибудь предприятие, то унывал. Еще в 1903 году на выставке Союза русских художников появляется картина Забастовка (Гос. Направленность произведений молодого художника вполне очевидна. Оглядываясь на возок с иностранцами, он тянет за руку дочь, стараясь поскорей увести ее от «дурного глаза» немцев.

музей Революции СССР). Одинокие», «В дороге. музей Революции СССР).

Переселенцы покупали на пристани сделанные местными ремесленниками телеги (а тот, кто не привез с собой лошадь — и лошадей) и отправлялись в путь. Уже на последних курсах Сергей Иванов обращается к острым социальным проблемам. В 1891 году в течение месяца он ежедневно посещал Саратовскую пересыльную тюрьму. Эта разница говорит об природных условиях для жизни в обеих частях.

Наброски и эскизы к ней художник начал делать еще в 1890-е годы, а последний раз обратился к этой теме в работе «Немец» (1910), незадолго до своей кончины. Основная причина переселения в пореформенную эпоху — экономическая. С 1882 года Иванов – в Петербургской Академии художеств. Известен, например, его рисунок «Смерть переселенца». С легкой иронией он изобразил важно идущую по снегу большую семью. Эти полные поэзии, красочные и эмоциональные работы («В Приказе московских времен», 1907, Русский музей, Санкт-Петербург «В стрелецкой слободе», 1907, Третьяковская галерея, Москва «Новые книги — раскол», Музей революции, Москва «Приезд воеводы», 1908, местонахождение неизвестно) давали прекрасное представление о прошлых эпохах и лучше скучных учебников пробуждали в учащихся интерес к изучению истории родной земли.

Создавалось впечатление, что это полотно, также как следующее – «Царь. XVI век, 1903).

В этом коренное расхождение художника с представителями «Мира искусства», создавшими пленительный образ ХVII века. Вот таким образом желающие поселиться ближе к пристани отдавали имущество на хранение и делали несколько ходок, а отправляющиеся в более дальний путь нанимали еще как минимум одну подводу. Так что вдова рыдает не зря. Казна не понимала, как документально оформить сложившуюся ситуацию и просто закрывала глаза, не мешая крестьянам и не сгоняя их с земли — вплоть до 1917 земли переселенцев так и не были оформлены в собственность. Столь же трагична и «Смута» — толпа, уставшая от безвременья, набрасывается на труп.

Отец и старший брат занимались иконописью и будущий художник помогал им в работе. Во-первых, в дальней перспективе следовало осторожно, но неумолимо избавиться от крестьянства, превратив его в крупных и средних земельных собственников, сельскохозяйственных рабочих и горожан (напомню, что товарное сельское хозяйство было только у крупных собственников земли, сами крестьяне мало интересовались серьёзным обогащением). Сразу же после появления «Союза», художник покинул Товарищество передвижных художественных выставок и до конца своих дней выставлялся только здесь. Иногда Иванов трактует исторический сюжет как бытовой. На картине в экспрессивных позах предстала разбушевавшаяся толпа, чинящая свой жестокий суд над Гришкой Отрепьевым.

С одной стороны, есть оттенок иронии в живописании «величественного шествия» из бани, характеристике отдельных персонажей. Можно, да и просто, винить в этом и политический строй и кого-то конкретно. Первую известность художнику принесла картина «В дороге. XVI век» (1902), Поход москвитян.

Рабочих рук не хватало. Используя прием «калорированной композиции», художник максимально приблизил изображение к зрителю, как бы создав «эффект присутствия» его внутри. Как открыто передано горе и безысходностью. В гости» (1907, Третьяковская галерея, Москва). Если же вероятность замужества мала, то бедной женщине придется возвращаться на родину (а без денег этот путь придется проделать пешком, прося по дороге подаяние) и там как–нибудь приживаться у родни.

Только за последние десятилетия XIX века несколько миллионов крестьян оставили свои ничтожные наделы, убогие избы и отправились на поиски «благодатных земель». ХVII век», которую П. М. Третьяков купил сразу еще до открытия выставки. Но люли, в приступе подданнического чувства уткнувшиеся в снег, не могут оценить «величия момента». Основная масса переселенцев (а их набиралось по 30–40 тысяч в год), направляющаяся на Алтай, сходила с парохода в быстро растущем Барнауле, а если вода была высокой, то еще дальше, в Бийске. Горячий пылкий человек искренние горячие увлечения.

Именно этой мыслью проникнута картина «Поход московитян. Картина «В дороге. В 1885 году он покинул училище, даже не приступив к выпускным работам. В центральной части композиции — старик с посохом и связкой баранок. Большое полотно под названием «Смута» было написано в 1897 году, в старинном городе Зарайске. С. В. С большой выразительностью передано художником состояние беглого крестьянина, пробравшегося к родному дому, откуда ему вновь придется уходить, спасаясь от преследования (Беглый, эскиз, 1886, ГТГ).

Со временем он собрал любопытную палеонтологическую коллекцию, часть которой была подарена В. Д. Поленову и размещена в усадьбе «Борок». Он постепенно, возможно, под влиянием работы на пленэре изменил свой рисунок и палитру.

aquareller.com

что на самом деле изображено на картине?

Начнем с причин переселения в Сибирь. Основная причина переселения в пореформенную эпоху — экономическая. Крестьяне верили, что в Сибири они будут жить лучше, чем на родине, потому что на родине вся пригодная земля уже распахана, население быстро растет (1.7–2% в год) и количество приходящегося на человека земли соответственно уменьшается, в Сибири же запас годной для обработки земли практически бесконечен. Там, где слухи о богатой жизни в Сибири распространялись среди крестьян, возникало стремление к переселению. Чемпионами переселения были черноземные, но при этом плотно населенные и очень бедные Курская, Воронежская и Тамбовская губернии. Интересно, что нечерноземные (и особенно северные) крестьяне были склонны к переселению в значительно меньшей степени, хотя и были обделены благами природы — они предпочитали осваивать разного рода несельскохозяйственные приработки.

Неужели несчастные персонажи картины доехали из Тамбовской губернии до Сибири на этой маленькой телеге? Конечно же нет. Такой хардкор закончился еще в 1850–х годах. Железная дорога в 1885 году дошла уже до Тюмени. Желающие переселиться в Сибирь отправлялись на ближайшую к месту жительства станцию и заказывали товарный вагон. В таком вагоне, маленьком (6.4х2.7м) и неутепленном, как раз и помещалась — в страшной тесноте и в холоде — крестьянская семья с лошадью, коровой, запасом зерна (на первый год и посев) и сена, инвентарем и домашними вещами. Вагон двигался со скоростью 150–200 км в сутки, то есть путь из Тамбова занимал пару недель.

В Тюмень следовало добраться к самому раннему возможному времени вскрытия Иртыша, то есть к началу марта, и ждать ледохода (который мог произойти то ли немедленно, то ли через полтора месяца). Условия жизни для переселенцев были спартанскими — примитивные дощатые бараки, а для самых невезучих и соломенные шалаши на берегу. Напомним, что в марте в Тюмени еще холодно, в среднем до –10.

Проходил ледоход, и из Тюмени, вниз по Иртышу и затем вверх по Оби, отправлялись немногочисленные и дорогостоящие пароходы (пароход дорого и сложно построить на реке, не сообщающейся с остальной страной ни по морю, ни по железной дороге). Места на пароходах отчаянно не хватало, так что они тащили за собой вереницу примитивных беспалубных барж. Баржи, не имевшие даже элементарного укрытия от дождя, были настолько забиты людьми, что негде было лечь. И даже таких барж не хватало для всех желающих, а остаться до второго рейса в Тюмени — пропустить всё лето, в которое и надо было организовать хозяйство. Неудивительно, что посадка на пароходы по неорганизованности и кипящим страстям напоминала эвакуацию деникинской армии из Новороссийска. Основная масса переселенцев (а их набиралось по 30–40 тысяч в год), направляющаяся на Алтай, сходила с парохода в быстро растущем Барнауле, а если вода была высокой, то еще дальше, в Бийске. От Тюмени до Томска по воде 2400 км, до Барнаула — более 3000. Для старинного парохода, еле–еле волочащегося по многочисленным перекатам в верховьях реки, это полтора–два месяца.

В Барнауле (или Бийске) начиналась самая короткая, сухопутная часть путешествия. Доступные для заселения места были в предгорьях Алтая, в 100–200–300 км от пристани. Переселенцы покупали на пристани сделанные местными ремесленниками телеги (а тот, кто не привез с собой лошадь — и лошадей) и отправлялись в путь. Разумеется, весь крестьянский ивентарь и запас семян никак не может влезть на одну телегу (в идеальном случае поднимающую 700–800 кг), а вот крестьянину нужна в хозяйстве как раз одна телега. Поэтому желающие поселиться ближе к пристани отдавали имущество на хранение и делали несколько ходок, а отправляющиеся в более дальний путь нанимали еще как минимум одну подводу.

Этим обстоятельством можно объяснить отсутствие в телеге переселенца на картине необходимых крестьянину объемистых предметов — сохи, бороны, запаса зерна в мешках. То ли это имущество хранится в лабазе на пристани и ждет второй поездки, то ли крестьянин нанял подводу и отправил с ней сына–подростка и корову, а сам с женой, дочерью и компактным инвентарем побыстрее поехал на предполагаемое место поселения, чтобы выбрать себе участок.

Где именно и на каких правовых основаниях собирался поселиться наш переселенец? Существовавшие тогда практики были разными. Кое–кто шел легальным путем и приписывался к существующим сельским обществам. Пока у сибирских общин (состоявших из таких же переселенцев предыдущих лет) был большой запас земли, они охотно принимали новичков даром, затем, после разбора лучших земель, за вступительную плату, а затем уже и начинали отказывать вовсе. В каком–то, совершенно недостаточном, количестве казна подготавливала и размечала переселенческие участки. Но большинство переселенцев в описываемую эпоху (1880–е) занималось самозахватом казенной (но совершенно ненужной казне) земли, смело основывая нелегальные хутора и поселки. Казна не понимала, как документально оформить сложившуюся ситуацию, и просто закрывала глаза, не мешая крестьянам и не сгоняя их с земли — вплоть до 1917 земли переселенцев так и не были оформлены в собственность. Впрочем, это не мешало казне облагать крестьян–нелегалов налогами на общем основании.

Какая судьба ждала бы переселенца, если бы он не помер? Этого не мог предугадать никто. Приблизительно у пятой части переселенцев в ту эпоху не получалось прижиться в Сибири. Не хватало рук, не хватало денег и инвентаря, первый год хозяйствования оказывался неурожайным, болезнь или смерть членов семьи — все это приводило к возвращению на родину. При этом, чаще всего, дом возвратившихся был продан, деньги прожиты — то есть они возвращались приживаться у родни, а это было социальное дно деревни. Заметим, что выбравшие легальный путь, то есть вышедшие из своего сельского общества, оказывались в наихудшей позиции — односельчане могли попросту не принять их обратно. Нелегалы же хотя бы имели право вернуться обратно и получить положенный им надел. Прижившиеся в Сибири имели самые различные успехи — распределение на богатые, средние и бедняцкие дворы существенно не отличалось от центра России. Не впадая в статистические подробности, можно сказать, что реально богатели немногие (причем те, у кого и на родине дела шли неплохо), дела же остальных шли по–разному, но все же получше, чем в прежней жизни.

Что теперь будет с семьей умершего? Для начала надо заметить, что Россия — не Дикий Запад, и покойника нельзя просто так похоронить у дороги. В России у каждого, кто проживает вне места своей приписки, есть паспорт, а жена и дети вписываются в паспорт главы семейства. Следовательно, вдове надо как–то снестись с властями, похоронить мужа со священником, оформить метрическую выписку о погребении, получить новые паспорта на себя и детей. Учитывая невероятную разреженность и удаленность официальных лиц в Сибири, и медленность официальных почтовых сношений, решение одной этой проблемы может отнять у бедной женщины как минимум полгода. За это время и будут прожиты все деньги.

Далее вдове предстоит оценить ситуацию. Если она молода и у нее один ребенок (или сыновья подростки, уже вошедшие в рабочий возраст), можно рекомендовать ей снова выйти замуж на месте (в Сибири всегда не хватало женщин) — это и будет самый благополучный вариант. Если же вероятность замужества мала, то бедной женщине придется возвращаться на родину (а без денег этот путь придется проделать пешком, прося по дороге подаяние) и там как–нибудь приживаться у родни. Шансов завести новое самостоятельное хозяйство без взрослого мужчины (что на родине, что в Сибири) у одинокой женщины нет, старое же хозяйство продано. Так что вдова рыдает не зря. У нее не только умер муж — навсегда разбились все жизненные планы, связанные с обретением самостоятельности и независимости.

Примечательно, что на картине изображен отнюдь не самый тяжелый этап пути переселенца. После зимнего путешествия в нетопленом товарном вагоне, жизни в шалаше на берегу замерзшего Иртыша, двух месяцев на палубе переполненной баржи, поездка на собственной телеге по цветущей степи была для семьи более отдыхом и развлечением. К сожалению, бедняга не вынес предшествующих тягот и умер в пути — как и приблизительно 10% детей и 4% взрослых от переселявшихся в Сибирь в ту эпоху. Его смерть можно связать с тяжелой бытовой обстановкой, дискомфортом и антисанитарией, сопровождавшей переселение. Но, хотя это и не очевидно на первый взгляд, картина не свидетельствует о бедности — имущество умершего, скорее всего, не ограничивается небольшим количеством вещей в телеге.

Призыв художника не пропал даром. С момента открытия Сибирской железной дороги (середина 1890–х) власти постепенно начали заботиться о переселенцах. Были построены знаменитые "столыпинские" вагоны — утепленные товарные вагоны с железной печкой, перегородками и нарами. На узловых станциях появились переселенческие пункты с медицинской помощью, банями, прачечными и бесплатным кормлением маленьких детей. Государство начало размечать для переселенцев новые участки, выдавать домообзаводственные ссуды, давать налоговые льготы. Через 15 лет после написания картины таких ужасных сцен стало заметно меньше — хотя, разумеется, переселение продолжало требовать тяжелого труда и оставалось серьезнейшим испытанием силы и мужества человека.

На карте можно проследить путь от Тюмени до Барнаула по воде. Напоминаю, что в 1880–х железная дорога заканчивалась в Тюмени.

myhistori.ru

О чем говорит картина «В дороге» // ОПТИМИСТ

≡  11 Апрель 2018

А А А

Картина Сергея Иванова "В дороге. Смерть переселенца" (1889 год) очень и очень печальна. В степи стоит телега, рядом с телегой в беспорядке разбросан домашний скарб, лошади нет, а на ее месте перед телегой лежит покойник, укрытый белым полотенцем, с иконой в руках. Рядом с покойником лежит лицом вниз и рыдает вдова. Девочка лет семи–восьми смотрит на происходящее с диковатым и смутным выражением. Обстановка показывает, что переселенец умер скоропостижно — наверное, ему поплохело, семья остановилась, лошадь распрягли, начали разводить костер, чтобы напоить больного горячим, но тут злосчастный и скончался.

То, что переселенец помер, всякому понятно. Отчего он помер — для той эпохи непонятно и никому неинтересно. Заболело что–то внутри (сердечный приступ? инсульт?) и помер. Что действительно интересно — так это что они делают. Откуда эти люди переселяются и куда? Зачем они решили переселиться? Они всю дорогу проехали на этой телеге? Как они устроят новое хозяйство, если у них с собой так мало имущества? Что теперь будет с вдовой и ребенком?

Начнем с причин переселения в Сибирь. Основная причина переселения в пореформенную эпоху — экономическая. Крестьяне верили, что в Сибири они будут жить лучше, чем на родине, потому что на родине вся пригодная земля уже распахана, население быстро растет (1.7–2% в год) и количество приходящегося на человека земли соответственно уменьшается, в Сибири же запас годной для обработки земли практически бесконечен. Там, где слухи о богатой жизни в Сибири распространялись среди крестьян, возникало стремление к переселению. Чемпионами переселения были черноземные, но при этом плотно населенные и очень бедные Курская, Воронежская и Тамбовская губернии. Интересно, что нечерноземные (и особенно северные) крестьяне были склонны к переселению в значительно меньшей степени, хотя и были обделены благами природы — они предпочитали осваивать разного рода несельскохозяйственные приработки.

Неужели несчастные персонажи картины доехали из Тамбовской губернии до Сибири на этой маленькой телеге? Конечно же нет. Такой хардкор закончился еще в 1850–х годах. Железная дорога в 1885 году дошла уже до Тюмени. Желающие переселиться в Сибирь отправлялись на ближайшую к месту жительства станцию и заказывали товарный вагон. В таком вагоне, маленьком (6.4х2.7м) и неутепленном, как раз и помещалась — в страшной тесноте и в холоде — крестьянская семья с лошадью, коровой, запасом зерна (на первый год и посев) и сена, инвентарем и домашними вещами. Вагон двигался со скоростью 150–200 км в сутки, то есть путь из Тамбова занимал пару недель.

В Тюмень следовало добраться к самому раннему возможному времени вскрытия Туры–Тобола–Иртыша, то есть к началу марта, и ждать ледохода (который мог произойти то ли немедленно, то ли через полтора месяца). Условия жизни для переселенцев были спартанскими — примитивные дощатые бараки, а для самых невезучих и соломенные шалаши на берегу. Напомним, что в марте в Тюмени еще холодно, в среднем до –10.

Проходил ледоход, и из Тюмени, вниз по Туре, Тоболу, Иртышу и затем вверх по Оби, отправлялись немногочисленные и дорогостоящие пароходы (пароход дорого и сложно построить на реке, не сообщающейся с остальной страной ни по морю, ни по железной дороге). Места на пароходах отчаянно не хватало, так что они тащили за собой вереницу примитивных беспалубных барж. Баржи, не имевшие даже элементарного укрытия от дождя, были настолько забиты людьми, что негде было лечь. И даже таких барж не хватало для всех желающих, а остаться до второго рейса в Тюмени — пропустить всё лето, в которое и надо было организовать хозяйство. Неудивительно, что посадка на пароходы по неорганизованности и кипящим страстям напоминала эвакуацию деникинской армии из Новороссийска. Основная масса переселенцев (а их набиралось по 30–40 тысяч в год), направляющаяся на Алтай, сходила с парохода в быстро растущем Барнауле, а если вода была высокой, то еще дальше, в Бийске. От Тюмени до Томска по воде 2400 км, до Барнаула — более 3000. Для старинного парохода, еле–еле волочащегося по многочисленным перекатам в верховьях реки, это полтора–два месяца.

В Барнауле (или Бийске) начиналась самая короткая, сухопутная часть путешествия. Доступные для заселения места были в предгорьях Алтая, в 100–200–300 км от пристани. Переселенцы покупали на пристани сделанные местными ремесленниками телеги (а тот, кто не привез с собой лошадь — и лошадей) и отправлялись в путь. Разумеется, весь крестьянский ивентарь и запас семян никак не может влезть на одну телегу (в идеальном случае поднимающую 700–800 кг), а вот крестьянину нужна в хозяйстве как раз одна телега. Поэтому желающие поселиться ближе к пристани отдавали имущество на хранение и делали несколько ходок, а отправляющиеся в более дальний путь нанимали еще как минимум одну подводу.

Этим обстоятельством можно объяснить отсутствие в телеге переселенца на картине необходимых крестьянину объемистых предметов — сохи, бороны, запаса зерна в мешках. То ли это имущество хранится в лабазе на пристани и ждет второй поездки, то ли крестьянин нанял подводу и отправил с ней сына–подростка и корову, а сам с женой, дочерью и компактным инвентарем побыстрее поехал на предполагаемое место поселения, чтобы выбрать себе участок.

Где именно и на каких правовых основаниях собирался поселиться наш переселенец? Существовавшие тогда практики были разными. Кое–кто шел легальным путем и приписывался к существующим сельским обществам. Пока у сибирских общин (состоявших из таких же переселенцев предыдущих лет) был большой запас земли, они охотно принимали новичков даром, затем, после разбора лучших земель, за вступительную плату, а затем уже и начинали отказывать вовсе. В каком–то, совершенно недостаточном, количестве казна подготавливала и размечала переселенческие участки. Но большинство переселенцев в описываемую эпоху (1880–е) занималось самозахватом казенной (но совершенно ненужной казне) земли, смело основывая нелегальные хутора и поселки. Казна не понимала, как документально оформить сложившуюся ситуацию, и просто закрывала глаза, не мешая крестьянам и не сгоняя их с земли — вплоть до 1917 земли переселенцев так и не были оформлены в собственность. Впрочем, это не мешало казне облагать крестьян–нелегалов налогами на общем основании. Чтобы понять, где именно лучше поселиться, крестьяне выбирали разведчиков — ходоков, которые отправлялись в Сибирь без семей и на год раньше.

Какая судьба ждала бы переселенца, если бы он не помер? Этого не мог предугадать никто. Приблизительно у пятой части переселенцев в ту эпоху не получалось прижиться в Сибири. Не хватало рук, не хватало денег и инвентаря, первый год хозяйствования оказывался неурожайным, болезнь или смерть членов семьи — все это приводило к возвращению на родину. При этом, чаще всего, дом возвратившихся был продан, деньги прожиты — то есть они возвращались приживаться у родни, а это было социальное дно деревни. Заметим, что выбравшие легальный путь, то есть вышедшие из своего сельского общества, оказывались в наихудшей позиции — односельчане могли попросту не принять их обратно. Нелегалы же хотя бы имели право вернуться обратно и получить положенный им надел. Прижившиеся в Сибири имели самые различные успехи — распределение на богатые, средние и бедняцкие дворы существенно не отличалось от центра России. Не впадая в статистические подробности, можно сказать, что реально богатели немногие (причем те, у кого и на родине дела шли неплохо), дела же остальных шли по–разному, но все же получше, чем в прежней жизни.

Что теперь будет с семьей умершего? Для начала надо заметить, что Россия — не Дикий Запад, и покойника нельзя просто так похоронить у дороги. В России у каждого, кто проживает вне места своей приписки, есть паспорт, а жена и дети вписываются в паспорт главы семейства. Следовательно, вдове надо как–то снестись с властями, похоронить мужа со священником, оформить метрическую выписку о погребении, получить новые паспорта на себя и детей. Учитывая невероятную разреженность и удаленность официальных лиц в Сибири, и медленность официальных почтовых сношений, решение одной этой проблемы может отнять у бедной женщины как минимум полгода. За это время и будут прожиты все деньги.

Далее вдове предстоит оценить ситуацию. Если она молода и у нее один ребенок (или сыновья подростки, уже вошедшие в рабочий возраст), можно рекомендовать ей снова выйти замуж на месте (в Сибири всегда не хватало женщин) — это и будет самый благополучный вариант. Если же вероятность замужества мала, то бедной женщине придется возвращаться на родину (а без денег этот путь придется проделать пешком, прося по дороге подаяние) и там как–нибудь приживаться у родни. Шансов завести новое самостоятельное хозяйство без взрослого мужчины (что на родине, что в Сибири) у одинокой женщины нет, старое же хозяйство продано. Так что вдова рыдает не зря. У нее не только умер муж — навсегда разбились все жизненные планы, связанные с обретением самостоятельности и независимости.

Примечательно, что на картине изображен отнюдь не самый тяжелый этап пути переселенца. После предшествующих испытаний — зимнего путешествия в нетопленом товарном вагоне, жизни в шалаше на берегу замерзшей Туры, двух месяцев на палубе переполненной баржи — поездка на собственной телеге по цветущей степи была для семьи более отдыхом и развлечением. К сожалению, бедняга не вынес предшествующих тягот и умер в пути — как и приблизительно 10% детей и 4% взрослых от переселявшихся в Сибирь в ту эпоху. Его смерть можно связать с тяжелой бытовой обстановкой, дискомфортом и антисанитарией, сопровождавшей переселение. Но, хотя это и не очевидно на первый взгляд, картина не свидетельствует о бедности — имущество умершего, скорее всего, не ограничивается небольшим количеством вещей в телеге.

Призыв художника не пропал даром. С момента открытия Сибирской железной дороги (середина 1890–х) власти постепенно начали заботиться о переселенцах. Были построены знаменитые "столыпинские" вагоны — утепленные товарные вагоны с железной печкой, перегородками и нарами. На узловых станциях появились переселенческие пункты с медицинской помощью, банями, прачечными и бесплатным кормлением маленьких детей.

Государство начало размечать для переселенцев новые участки, выдавать домообзаводственные ссуды, давать налоговые льготы. Через 15 лет после написания картины таких ужасных сцен стало заметно меньше — хотя, разумеется, переселение продолжало требовать тяжелого труда и оставалось серьезнейшим испытанием силы и мужества человека.

Метки: живопись • интересно • история • картина • мигранты • о чем говорит • переселенцы

Комментарии:

oppps.ru

что на самом деле изображено на картине: lurud

Картина Сергея Иванова "Смерть переселенца" (1889 год) очень и очень печальна. В степи стоит телега, рядом с телегой в беспорядке разбросан домашний скарб, лошади нет, а на ее месте перед телегой лежит покойник, укрытый белым полотенцем, с иконой в руках. Рядом с покойником лежит лицом вниз и рыдает вдова. Девочка лет семи–восьми смотрит на происходящее с диковатым и смутным выражением. Обстановка показывает, что переселенец умер скоропостижно — наверное, ему поплохело, семья остановилась, лошадь распрягли, начали разводить костер, чтобы напоить больного горячим, но тут злосчастный и скончался.

То, что переселенец помер, всякому понятно. Отчего он помер — для той эпохи непонятно и никому неинтересно. Заболело что–то внутри (сердечный приступ? инсульт?) и помер. Что действительно интересно — так это что они делают. Откуда эти люди переселяются и куда? Зачем они решили переселиться? Они всю дорогу проехали на этой телеге? Как они устроят новое хозяйство, если у них с собой так мало имущества? Что теперь будет с вдовой и ребенком?

Начнем с причин переселения в Сибирь. Основная причина переселения в пореформенную эпоху — экономическая. Крестьяне верили, что в Сибири они будут жить лучше, чем на родине, потому что на родине вся пригодная земля уже распахана, население быстро растет (1.7–2% в год) и количество приходящегося на человека земли соответственно уменьшается, в Сибири же запас годной для обработки земли практически бесконечен. Там, где слухи о богатой жизни в Сибири распространялись среди крестьян, возникало стремление к переселению. Чемпионами переселения были черноземные, но при этом плотно населенные и очень бедные Курская, Воронежская и Тамбовская губернии. Интересно, что нечерноземные (и особенно северные) крестьяне были склонны к переселению в значительно меньшей степени, хотя и были обделены благами природы — они предпочитали осваивать разного рода несельскохозяйственные приработки.

Неужели несчастные персонажи картины доехали из Тамбовской губернии до Сибири на этой маленькой телеге? Конечно же нет. Такой хардкор закончился еще в 1850–х годах. Железная дорога в 1885 году дошла уже до Тюмени. Желающие переселиться в Сибирь отправлялись на ближайшую к месту жительства станцию и заказывали товарный вагон. В таком вагоне, маленьком (6.4х2.7м) и неутепленном, как раз и помещалась — в страшной тесноте и в холоде — крестьянская семья с лошадью, коровой, запасом зерна (на первый год и посев) и сена, инвентарем и домашними вещами. Вагон двигался со скоростью 150–200 км в сутки, то есть путь из Тамбова занимал пару недель.

В Тюмень следовало добраться к самому раннему возможному времени вскрытия Иртыша, то есть к началу марта, и ждать ледохода (который мог произойти то ли немедленно, то ли через полтора месяца). Условия жизни для переселенцев были спартанскими — примитивные дощатые бараки, а для самых невезучих и соломенные шалаши на берегу. Напомним, что в марте в Тюмени еще холодно, в среднем до –10.

Проходил ледоход, и из Тюмени, вниз по Иртышу и затем вверх по Оби, отправлялись немногочисленные и дорогостоящие пароходы (пароход дорого и сложно построить на реке, не сообщающейся с остальной страной ни по морю, ни по железной дороге). Места на пароходах отчаянно не хватало, так что они тащили за собой вереницу примитивных беспалубных барж. Баржи, не имевшие даже элементарного укрытия от дождя, были настолько забиты людьми, что негде было лечь. И даже таких барж не хватало для всех желающих, а остаться до второго рейса в Тюмени — пропустить всё лето, в которое и надо было организовать хозяйство. Неудивительно, что посадка на пароходы по неорганизованности и кипящим страстям напоминала эвакуацию деникинской армии из Новороссийска. Основная масса переселенцев (а их набиралось по 30–40 тысяч в год), направляющаяся на Алтай, сходила с парохода в быстро растущем Барнауле, а если вода была высокой, то еще дальше, в Бийске. От Тюмени до Томска по воде 2400 км, до Барнаула — более 3000. Для старинного парохода, еле–еле волочащегося по многочисленным перекатам в верховьях реки, это полтора–два месяца.

В Барнауле (или Бийске) начиналась самая короткая, сухопутная часть путешествия. Доступные для заселения места были в предгорьях Алтая, в 100–200–300 км от пристани. Переселенцы покупали на пристани сделанные местными ремесленниками телеги (а тот, кто не привез с собой лошадь — и лошадей) и отправлялись в путь. Разумеется, весь крестьянский ивентарь и запас семян никак не может влезть на одну телегу (в идеальном случае поднимающую 700–800 кг), а вот крестьянину нужна в хозяйстве как раз одна телега. Поэтому желающие поселиться ближе к пристани отдавали имущество на хранение и делали несколько ходок, а отправляющиеся в более дальний путь нанимали еще как минимум одну подводу.

Этим обстоятельством можно объяснить отсутствие в телеге переселенца на картине необходимых крестьянину объемистых предметов — сохи, бороны, запаса зерна в мешках. То ли это имущество хранится в лабазе на пристани и ждет второй поездки, то ли крестьянин нанял подводу и отправил с ней сына–подростка и корову, а сам с женой, дочерью и компактным инвентарем побыстрее поехал на предполагаемое место поселения, чтобы выбрать себе участок.

Где именно и на каких правовых основаниях собирался поселиться наш переселенец? Существовавшие тогда практики были разными. Кое–кто шел легальным путем и приписывался к существующим сельским обществам. Пока у сибирских общин (состоявших из таких же переселенцев предыдущих лет) был большой запас земли, они охотно принимали новичков даром, затем, после разбора лучших земель, за вступительную плату, а затем уже и начинали отказывать вовсе. В каком–то, совершенно недостаточном, количестве казна подготавливала и размечала переселенческие участки. Но большинство переселенцев в описываемую эпоху (1880–е) занималось самозахватом казенной (но совершенно ненужной казне) земли, смело основывая нелегальные хутора и поселки. Казна не понимала, как документально оформить сложившуюся ситуацию, и просто закрывала глаза, не мешая крестьянам и не сгоняя их с земли — вплоть до 1917 земли переселенцев так и не были оформлены в собственность. Впрочем, это не мешало казне облагать крестьян–нелегалов налогами на общем основании.

Какая судьба ждала бы переселенца, если бы он не помер? Этого не мог предугадать никто. Приблизительно у пятой части переселенцев в ту эпоху не получалось прижиться в Сибири. Не хватало рук, не хватало денег и инвентаря, первый год хозяйствования оказывался неурожайным, болезнь или смерть членов семьи — все это приводило к возвращению на родину. При этом, чаще всего, дом возвратившихся был продан, деньги прожиты — то есть они возвращались приживаться у родни, а это было социальное дно деревни. Заметим, что выбравшие легальный путь, то есть вышедшие из своего сельского общества, оказывались в наихудшей позиции — односельчане могли попросту не принять их обратно. Нелегалы же хотя бы имели право вернуться обратно и получить положенный им надел. Прижившиеся в Сибири имели самые различные успехи — распределение на богатые, средние и бедняцкие дворы существенно не отличалось от центра России. Не впадая в статистические подробности, можно сказать, что реально богатели немногие (причем те, у кого и на родине дела шли неплохо), дела же остальных шли по–разному, но все же получше, чем в прежней жизни.

Что теперь будет с семьей умершего? Для начала надо заметить, что Россия — не Дикий Запад, и покойника нельзя просто так похоронить у дороги. В России у каждого, кто проживает вне места своей приписки, есть паспорт, а жена и дети вписываются в паспорт главы семейства. Следовательно, вдове надо как–то снестись с властями, похоронить мужа со священником, оформить метрическую выписку о погребении, получить новые паспорта на себя и детей. Учитывая невероятную разреженность и удаленность официальных лиц в Сибири, и медленность официальных почтовых сношений, решение одной этой проблемы может отнять у бедной женщины как минимум полгода. За это время и будут прожиты все деньги.

Далее вдове предстоит оценить ситуацию. Если она молода и у нее один ребенок (или сыновья подростки, уже вошедшие в рабочий возраст), можно рекомендовать ей снова выйти замуж на месте (в Сибири всегда не хватало женщин) — это и будет самый благополучный вариант. Если же вероятность замужества мала, то бедной женщине придется возвращаться на родину (а без денег этот путь придется проделать пешком, прося по дороге подаяние) и там как–нибудь приживаться у родни. Шансов завести новое самостоятельное хозяйство без взрослого мужчины (что на родине, что в Сибири) у одинокой женщины нет, старое же хозяйство продано. Так что вдова рыдает не зря. У нее не только умер муж — навсегда разбились все жизненные планы, связанные с обретением самостоятельности и независимости.

Примечательно, что на картине изображен отнюдь не самый тяжелый этап пути переселенца. После предшествующих испытаний — зимнего путешествия в нетопленом товарном вагоне, жизни в шалаше на берегу замерзшего Иртыша, двух месяцев на палубе переполненной баржи — поездка на собственной телеге по цветущей степи была для семьи более отдыхом и развлечением. К сожалению, бедняга не вынес предшествующих тягот и умер в пути — как и приблизительно 10% детей и 4% взрослых от переселявшихся в Сибирь в ту эпоху. Его смерть можно связать с тяжелой бытовой обстановкой, дискомфортом и антисанитарией, сопровождавшей переселение. Но, хотя это и не очевидно на первый взгляд, картина не свидетельствует о бедности — имущество умершего, скорее всего, не ограничивается небольшим количеством вещей в телеге.

Призыв художника не пропал даром. С момента открытия Сибирской железной дороги (середина 1890–х) власти постепенно начали заботиться о переселенцах. Были построены знаменитые "столыпинские" вагоны — утепленные товарные вагоны с железной печкой, перегородками и нарами. На узловых станциях появились переселенческие пункты с медицинской помощью, банями, прачечными и бесплатным кормлением маленьких детей. Государство начало размечать для переселенцев новые участки, выдавать домообзаводственные ссуды, давать налоговые льготы. Через 15 лет после написания картины таких ужасных сцен стало заметно меньше — хотя, разумеется, переселение продолжало требовать тяжелого труда и оставалось серьезнейшим испытанием силы и мужества человека.источник

lurud.livejournal.com

Только одна картина,а так много может рассказать.С. В. Иванов.

Меня очень заинтересовала картина художника Сергея Васильевича Иванова (1864-1910)-"Семья".

    Есть в ней что-то притягивающее взгляд.Хотелось узнать побольше,но хорошего описания картины я не нашла.Поэтому выношу её на обсуждение.

Несколько слов об авторе.Иванов принадлежит ко второму поколению художников-передвижников, существенно обновивших изобразительный язык представителей старшего поколения.

      Жизнь народа и черты национального характера, их связь с грядущими судьбами России - такова смысловая основа исторических картин С. Иванова.

        Интересную характеристику С.В.Иванова, еще ученика училища, дал М.В.Нестеров в своих воспоминаниях. Он писал: «Вид у него был студента-бунтаря, оборванный, длинные ноги, вихрастая голова. Горячий пылкий человек, искренние горячие увлечения. Всегда помогал речи своим жестом, нарочито страстным. Прямой, безукоризненно честный, и привлекало в нем все…Иванов, с виду суровый, часто проявлял свой юношеский задор и энергию, заражая других.

        Любил быть коноводом в затеях, но если не удавалось какое-нибудь предприятие, то унывал. Иногда его товарищи за это посмеивались над ним. Бунтарская натура "адского поджигателя"… Пылкий и горячий, он иногда производил впечатление человека резкого даже деспотичного, но под этим скрывалась очень глубокая и мягкая натура».

      Этот прекрасный словесный портрет дополняет визуальный, исполненный в 1903 году художником И.Э.Бразом. С него устремлен взгляд человека с великой скорбью и напряжением смотрящей в этот непростой мир. 

О. Э. Браз. «Портрет художника Сергея Васильевича Иванова», 1909

        До конца жизни художник оставался реалистом. Серьезно изучая живую натуру, он свободно, поэтически переосмыслял ее, привнося в нее свое понимание красоты национального быта. Творчество С. Иванова отражает характерные поиски искусства конца XIX - начала XX в.

ГАЛЕРЕЯ КАРТИН ХУДОЖНИКА:

  • «Русские князья заключают мир в Уветичах»

     
  • "Поход Войска Московской Руси", XVIвек, картина 1903.

     

«В дороге. Смерть переселенца». 1889. ГТГ.

«Юрьев день». 1908.

«На сторожевой границе Московского государства». 1907. 

"Смотр служилых людей", не позднее 1907

  • «Жилье восточных славян.»1909

       Последние годы своей жизни он прожил в селе Свитухе,(Московская область) построив по своему проекту небольшой дом и мастерскую. Здесь он написал одну из лучший своих картин «Семья». Она написана на большом холсте, что, безусловно, указывает на то значение, которое придавал художник своей работе. На ней изображена вереница людей, шествующих по пушистому снегу через все село с особой торжественностью и величием.

       Полотно исполнено в свободной, пастозной манере письма с применением яркой красочной палитры, в которой преобладают белые, желтые, красные и синие тона. Оно поражает оптимистическим и жизнеутверждающим настроем. Огромную роль в раскрытии эмоционального строя произведения выполнил пейзаж. Он поистине превратился в одно из главных действующих лиц. Природу, также как этюды крестьян, Иванов писал зимой на пленэре, сконструировав для этой цели специально на санях обогреваемую мастерскую. 

Вот и сама картина.1907год.Два варианта.

Семья.1907г.Оригинал.

Второй вариант картины.

Что вы можете сказать об этой семье?

К какому сословию они относятся?

Что хотел донести до нас художник?

Судя по лицам и позам изображённых людей,что можете сказать об их характере и условиях жизни?

Кто есть кто?

maxpark.com

В июне исполнилось 150 лет со дня рождения мастера жанровой живописи Сергея Иванова

Сергей Иванов учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества, затем в Академии художеств в Петербурге. С 1899 года принимал участие в деятельности Товарищества передвижных художественных выставок, а в 1900 году стал одним из основателей Союза русских художников.

В компании с переселенцами

Его творчество более двух десятков лет было  связано с Самарской губернией, с Волгой, Жигулями, Ставрополем, селами Моркваши, Ширяево, Марычевка. Последнее из этих сел – родина его матери Софьи Сергеевны  Марычевой, происходившей из небогатой дворянской семьи. Поэтому Иванов с юношеского возраста неоднократно приезжал в наши края. Первые сведения о его поездках в Самарскую губернию встречаются в литературе с 1883 года. В то время ему было 19 лет, он учился в Москве, в училище живописи, ваяния и зодчества, был близок к передвижникам, которые с особым вниманием относились к судьбам крестьян. Первая его картина, написанная по самарским впечатлениям – «Слепцы» (1883), в которой легко угадывается пейзаж окрестностей Марычевки. С того же года в его работах появляются рисунки, изображающие переселенцев-крестьян,  в поисках лучшей доли они, бросив родные места в Центральной России, отправлялись в Сибирь, на свободные земли. Их путь лежал как раз через Самарскую и  Оренбургскую губернии.

Сергей Иванов часто присоединялся к группам крестьян в окрестностях Марычевки, проходил с ними десятки верст под палящим степным солнцем. Немало трагических сцен проходило перед его глазами, и у него сложился замысел – создать цикл картин о крестьянах-переселенцах. Большинство таких работ были созданы в 1885 - 1889 годах: литография «Переселенцы», картины «Русь идет. На новые земли» (1886 г.), «Ходоки. Переселенцы». (1886 г.), «Переселенцы. Одинокие» (1889 г.), «Смерть переселенца» (1889 г.). В последних картинах раскрывается тема обреченности и гибели героев. «Смерть переселенца», пожалуй, наиболее известная из работ художника. К ней сохранилось множество рисунков, набросков, этюдов; существуют два полотна с этим сюжетом – в Москве в Третьяковке и в Пензе, в картинной галерее имени Константина  Савицкого.

«Фигура же Государя – просто комична» 

Летом 1888 года с художниками Абрамом  Архиповым, Сергеем Виноградовым и Егором Хрусловым Иванов совершил путешествие по  Волге на лодке от Нижнего Новгорода до Самары. Они останавливались в Ставрополе, селах Моркваши (ныне г. Жигулевск) и Ширяев Буерак (ныне с. Ширяево), в Самаре.

Весной 1890 года Сергей Иванов женился на своей ученице  Киндяковой, родом с Волги, из Саратова. В мае того же года они совершили свадебное путешествие в Самарскую губернию. Его супруга многие годы вела дневник, записывая впечатления, высказывания художника. Среди дневников оказались интересные записи их поездки в мае 1890 года в Самару, Ставрополь и Ширяево. Они дают яркую картину жизни и быта ширяевских крестьян, описание улиц и набережной Самары. Привожу отрывок от 14 мая:«На Алексеевской площади стоит памятник императору Александру II, поставлен на средства города и пожертвования; смотрели его, работы Шервуда, очень плох в художественном отношении, не серьезен, в общем, какие-то длинные, малоголовые фигуры, очень плохо вылепленные; фигура же Государя – просто комична; кругом него разбит маленькие сквер, где постоянно толкётся народ, в большинстве случаев крестьяне, которых более всего занимают лапти на фигуре, под которыми золотыми буквами подпись «19 февраля 61 года». Во время последней поездки Сергея Иванова в Марычевку его привлек маршрут в киргизские степи, по пугачевским местам, в связи с замыслами исторических полотен. В 1898 году он написал полотно «Суд Пугачева».В годы первой русской революции Сергей Иванов создал картину «Едут! Карательный отряд», где крестьяне с иконами встречают на узкой снежной тропинке скачущих карателей. Пейзажный мотив – дорога, ведущая к Марычевке. Здесь же, в Марычевке, он узнал о своем прапрадеде, коменданте крепости Магнитной, история которого напоминает «Капитанскую дочку» Пушкина.

Облик села – в рисунках 

Сергей Васильевич Иванов умер 3 августа 1910 года, совсем еще молодым, в 46-летнем возрасте.

В музеях страны находится много рисунков и этюдов художника, созданных в Самарской губернии. В Самарском художественном музее имеется 30 работ художника. Село Марычевка находилось на территории Борского района, близ железнодорожной станции «Заливная» на линии Самара – Оренбург. К сожалению, многое уже утрачено. В бывшей усадьбе находился деревянный 2-этажный дом с балконом и мезонином, построенный в середине ХIХ века. Ныне он почти разрушен, как и старая церковь. От большого пруда не осталось и следов. О саде напоминают остатки кустов сирени. Кроме пейзажа, изменилось почти все. И только в рисунках художника сохранился облик села 1880-х годов.

В Самаре на площади Революции по адресу: ул. Куйбышева, 79, находится 3-этажное кирпичное здание, известное как «дом Назарова». Здесь в 1874 году была открыта первая в Самаре гостиница (номера) с рестораном. Владельцем был купец Краснов, а с июля 1889 года владельцем гостиницы стал  Батулин, а сама гостиница получила название «Европейская». В ней и останавливался Сергей Иванов во время приездов в Самару. К сожалению, на здании нет мемориальной доски, посвященной художнику. Хотелось бы верить, что она когда-нибудь появится, так же, как и на других зданиях, связанных с именами выдающихся людей, которые жили или бывали в Самаре.

Степан СМИРНОВ

 

news163.ru