Картина Поединок Пересвета с Челубеем на Куликовом Поле Михаила Авилова. Пересвет картины


Вооруженные силы: Силовые структуры: Lenta.ru

8 сентября 1380 года возле впадения в Дон речки Непрядвы произошло сражение, получившее название Куликовской битвы. Итогом боя на Куликовом поле стала полная победа русских. «Лента.ру» публикует продолжение рассказа о мифах и исторических фактах великого события.

Если Дмитрий не заезжал в Троице-Сергиев монастырь, то откуда в войске взялись воины-иноки Пересвет и Ослябя? Они фигурируют уже в ранних вариантах летописи, в том числе в самом первом Кратком повествовании, где боярин Александр Пересвет назван в числе погибших. В Пространной летописной повести говорится, что он бывший брянский боярин, очевидно, перешедший на службу к великому князю Московскому вместе со своим сюзереном — князем Дмитрием Брянским. Ослябя в текстах не фигурирует, зато мы знаем, что десятилетием позже Куликовской баталии он состоял на дипломатической службе у великого князя Василия Дмитриевича (сына Донского). В летописи он именуется «черньцомъ Родионом Ослебятемъ, иже прежде былъ боярин Любутьскы». Любутск — город в Брянской области, так что Пересвет и Ослябя — земляки, возможно, даже родственники. Фигурируют они и в «Задонщине», причем, оба:

«Пересвет поскакивает на борзе кони, а злаченым доспехомъ посвечиваше. [...] И молвяше брат его Ослабе черънецъ: "Брате Пересвет, вижу на тели твоем раны, уже голове твоеи летети на траву ковыл[ь], а чаду моему Якову на ковыли земли не лежати на поли Куликове...»

Получается, Пересвет участвовал в сражении, а не погиб в поединке с Челубеем, да и выглядит он не чернецом в схиме, а витязем в золоченом доспехе. А у Осляби еще и сын Яков сражался с татарами! И никаких намеков на знаменитый поединок…

Вообще, сюжет с поединком появляется лишь в «Сказании» — напомним, самом позднем и наиболее легендаризированном из всех летописных рассказов о Куликовской битве. Описание «дуэли» в разных списках сильно отличаются. То бились пешими, то конными, то копьями, то мечами, то Пересвет доехал до своих, а Челубей рухнул наземь, то русский витязь упал сверху на врага и прикрыл его ризой…

А в одном из списков даже есть такой сюжет: в момент поединка находившийся в Троице-Сергиевом монастыре Сергий Радонежский отправляет будущего игумена Никона на колокольню «видения ради». Никон с колокольни (!) видит лежащих на поле Куликовом Пересвета и покрытого его ризой татарина и рассказывает об этом Сергию… Чудо!

Репродукция картины Павла Рыженко «Молитва Пересвета перед битвой»

Репродукция картины Павла Рыженко «Молитва Пересвета перед битвой»

Кстати, супротивник Пересвета в разных списках именуется по-разному — Челибей, Темир-Мирза, Таврул. Именуется он то татарином, то печенегом, хотя этот народ к XIV веку уже стал легендарным и из Причерноморья ушел.

Исторических аналогий поединку мы тоже не находим. Фраза «по обычаям того времени» не соответствует действительности – такой традиции не было ни на Руси, ни тем более в Орде. Ясса Чингисхана требовала четкого подчинения дисциплине и командам офицеров, а своеволие каралось смертью. К тому же татары (и другие степняки) атаковали в конном строю, изначально забрасывая врага стрелами, а построение друг против друга и стояние на месте (что подразумевает поединок) противоречило их тактике.

Получается, что поединок Пересвета и Челубея — скорее всего красивый вымысел. Впрочем, это нисколько не умаляет заслуг нашего витязя, ведь, если он остался в памяти народа и был персонально упомянут в летописи, значит, действительно отличился в сражении.

Еще один спорный момент — участие в сражении самого князя Дмитрия. Согласно преданию, князь решил биться как простой воин в первых рядах, посему он поменялся конями и одеждой с московским боярином Михаилом Андреевичем Бренком, повелев своему оруженосцу держать рядом с ним свое чермное (то есть темно-красное или багровое) знамя. Во время битвы командовавший большим полком воевода Михаил Бренок погиб. Самого же князя после битвы якобы нашли в изрубленном доспехе, без сознания, но живого и даже особо не пораненного. Для достоверности рассказа указаны имена воинов, обнаруживших князя, правда, в разных списках они отличаются, причем в некоторых фигурируют люди, в битве участия не принимавшие. Ясно, что это поздние вставки и желание разукрасить «биографию рода».

Репродукция картины Виктора Тормосова «На защиту Руси»

Репродукция картины Виктора Тормосова «На защиту Руси»

Как все было на самом деле — загадка. Легенда о переодевании появляется только в позднем «Сказании», в ранних текстах об этом нет и речи. Смысл сего поступка совершенно не понятен — если воины не знали, что под стягом князя сидит не Дмитрий, то гибель Бренка и падение стяга могли сыграть такую же пагубную роль, как гибель самого Дмитрия. Естественно, на предводителя вражеского войска идет охота, но и защищают его лучшие из лучших.

Если же говорить о ходе битвы, то все источники указывают на то, что главную роль в ней сыграл удар засадного полка, до решающего момента скрывавшегося в дубраве. Командовал этим отборным отрядом двоюродный брат Дмитрия князь Владимир Андреевич Серпуховской (получивший прозвище Храбрый) и опытный воевода князь Дмитрий Михайлович Боброк-Волынский.

Когда татарской коннице после изнурительного боя удалось потеснить левый фланг русских войск и просочиться в тыл, молодой князь хотел атаковать сразу, но матерый воевода, кстати, потомок литовского князя Гедиминаса, женатый на сестре Дмитрия Донского, уговорил его подождать. И лишь когда татары в довольно большом числе сосредоточились в тылу большого полка и построились для атаки, Боброк дал приказ своим воинам напасть на врага. Удар свежего отборного конного полка был столь внезапен и решителен, что татары не смогли перестроиться и оказались зажаты между русскими частями — большая часть была изрублена, выжившие побежали, увлекая остальных.

Использование скрытого резерва в военной науке не новость. Его применял еще Юлий Цезарь в битве при Фарсале. Однако в русской военной истории это был первый подобный пример. И, главное, применен резерв был чрезвычайно удачно и своевременно, что говорит о недюжинных полководческих талантах князя Дмитрия и (или) его воевод.

Известно, что союзниками Мамая в этой битве выступали литовец Ягайло и рязанский князь Олег. Считается, что они шли к Дону, но к битве не поспели. А скорее всего, и не собирались поспевать. Если бы Мамай всерьез рассчитывал на их помощь, он вполне мог подождать, но темник предпочел сам атаковать превосходящие силы врага.

Репродукция картины Виктора Маторина «Хан Мамай»

Репродукция картины Виктора Маторина «Хан Мамай»

В летописных текстах прослеживается разное отношение к Олегу Рязанскому. От откровенно враждебного в Пространном рассказе, до почти примирительного в «Сказании». Видимо, связано это с тем, каковы были московско-рязанские отношения на момент написания трудов. Вообще же, судьба у Олега была непростая — ему приходилось лавировать между Ордой и Москвой, что удавалось не всегда. Он воевал с Дмитрием, который даже низверг его с рязанского княжения. А потом Мамай восстановил.

Позже Олег был гарантом договора Дмитрия и Михаила Тверского. Когда же Дмитрий разбил татар на Воже, ответный удар татары нанесли именно по рязанским землям, а Дмитрий соседям не помог. Вряд ли Олег хотел воевать на стороне Мамая, скорее боялся, что его порубежное княжество от набега пострадает больше остальных. Отсюда и двойственность его политики. Кстати, завершится долгая княжеская распря свадьбой сына Олега Рязанского Федора с дочерью Дмитрия Донского Софьей.

Репродукция картины Виктора Маторина «Герой Куликовской битвы. Боброк Волынский»

Репродукция картины Виктора Маторина «Герой Куликовской битвы. Боброк Волынский»

Литовцу Ягайло тоже не особо хотелось воевать. Главным образом из-за того, что реальная помощь Мамаю могла осложнить отношения Литвы с ханом Тохтамышем. Сепаратист Мамай, по сути, был уже «сбитым летчиком», а за молодым и вполне легитимным правителем Золотой Орды маячила грозная фигура «железного хромца» Тимура. К тому же, значительную часть войска Ягайло составляли жители Полоцкой, Витебской, Киевской и Волынской земель, входивших тогда в Литовское княжество. Как бы они отнеслись к войне с единоверцами и почти родичами на стороне татар — неясно. Да еще за спиной у Ягайло остался его дядя Кейстут, отказавшийся принять участие в походе, зато мечтавший отодвинуть племянника от власти. Кстати, интересно, что в «Сказании» Ягайло почему-то назван именем своего отца великого князя Ольгерда, который умер тремя годами ранее. Лишнее подтверждение того, что не всем сведениям этого литературного памятника стоит слепо доверять.

Ни в одном русском источнике не упоминается страшный и прискорбный факт — нападение литовских отрядов на обоз с ранеными русскими воинами, возвращавшимися домой после битвы. Однако на это прямо указывают прусские хронисты — монах-францисканец Торнского монастыря Дитмар Любекский и живший в Ризенбурге чиновник из Помезании Иоганн Пошильге.

«В то же время была там великая битва у Синей Воды между русскими и татарами, и тогда было побито народу с обеих сторон четыре сотни тысяч; тогда русские выиграли битву. Когда они хотели отправиться домой с большой добычей, то столкнулись с литовцами, которые были позваны на помощь татарами, и взяли у русских их добычу, и убили их много на поле».

(из хроники Дитмара Любекского)

Хочется верить, что эти сведения не достоверны. Они не меняют исторического смысла куликовской победы, хотя, возможно, поясняют огромные потери русских.

А значение этой победы для русской истории действительно невозможно переоценить. Очень точно это выразил великий русский ученый Лев Николаевич Гумилев: «На Куликово поле пришли москвичи, серпуховчане, ростовчане, белозерцы, смоляне, муромляне и так далее, а ушли с него — русские». Это была важнейшая веха в создании русского этноса, можно сказать, отправная точка. Важно и то, что после куликовской победы никогда больше не подвергалось сомнению главенство Москвы как центра русских земель. Неслучайно через два года, несмотря на разорение Москвы, хан Тохтамыш оставил ярлык на Великое княжение Дмитрию Донскому, а не передал его своим союзникам Михаилу Тверскому или Дмитрию Суздальскому. Первенство Москвы уже не требовало доказательств.

Насколько важно для нас точное следование историческим фактам и насколько допустимы в них погрешности? Можем ли мы позволить себе легендаризировать события тех лет, пытаться усилить патриотический эффект приукрашиванием побед и ретушированием неудач? Это принципиальный и очень важный вопрос. «Маленькая ложь рождает большое недоверие». А недоверие к своей истории приводит к пренебрежению ею. Пытаясь создать образы идеальных и безгрешных героев, мы теряем память о настоящих людях, состоящих из плоти и крови, но жертвующих собой ради великого дела. Они превращаются в мифических былинных богатырей, полубогов, которые в силу своей возвышенности не могут быть примером для подражания простым смертным.

Репродукция картины Сергея Присекина «С победой»

Репродукция картины Сергея Присекина «С победой»

Ведь неважно, лично участвовал в Куликовской битве Дмитрий или нет — все равно он организатор этой победы. Он и в походах на Рязань и Булгар не участвовал (войском командовал Боброк и московский тысяцкий Вельяминов), и с Тохтамышем воевать не стал, да и умер князь «от тучности великой», не дожив даже до сорока. Но это его заслуг не умаляет.

И Пересвет не перестает быть великим воином и героем, даже если не было его пресловутого «поединка» с Челубеем. И уж тем более не пострадает образ преподобного Сергия Радонежского — не только великого православного подвижника, но и политического деятеля, не гнушавшегося мирскими делами. Кстати, это он примирил Дмитрия и Олега Рязанского, чем спас множество русских жизней.

К сожалению, пока мало изучены и не очень широко фигуры других героев Куликовской битвы: князя Владимира Храброго, Дмитрия Боброка, Андрея и Дмитрия Ольгердовичей, Семена Мелика, Микулы Васильевича и других московских воевод. Всех не перечесть. Но вспоминать о них хотя бы в дни годовщин — наш долг.

lenta.ru

motum images: Павел Рыженко. Галерея работ

Утро перед битвой (молитва Александра Пересвета перед Куликовской битвой)

В помощь русскому воинству отправляются из Лавры два монаха-богатыря Пересвет и Ослябя. Образ Пересвета художник запечатлел на двух своих картинах. На первой суровый и могучий монах ещё только собирается на рать. Среди леса он словно замер на мгновение. Возле белой, такой родной берёзы привязал он своего коня, а сам, поставив котомку на золотистый ковёр – дар поздней осени, приклонил колена. Держа копьё наперевес Пересвет погрузился в себя. Может быть, монах молится перед битвой и просит у Бога помощи и благословения. А, может, вслушивается в последний раз в тишину леса и любуется стройной зелёной елочкой, едва-едва поднявшейся из-под земли… Прощается с нею.

 Новая жизнь. Афон

 Новая жизнь. Афон (фрагмент)

Веночек 

 

Приблизительно к тем же роковым для Русской земли годам относится картина Павла Рыженко «Веночек», поразительная по глубинной, неизбывной печали своей, проникающая в самую душу и вызывающую в ней странную, необъяснимую тоску и горечь утраты… На картине ранняя весна. Снег едва стаял, и оттого вся земля напоминает собою болото. Деревья окутаны лёгкой зеленоватой дымкой. За их ветвями маячит серое, дождливое небо, унылое и скорбное. Кажется, что вся природа плачет в этот миг, сочувствуя пришедшему с фронта солдату. Выжил он в страшной войне, дошёл, раненый, до дома, а здесь уж и нет никого. Никто героя не ждёт… И пришёл солдат на погост, поклонился родной могилке, уронил скупую слезу… Вспомнил он былые мирные годы, вспомнил, как уходил отсюда защищать родную землю, как прощался с тою, что покоится теперь на этом заболоченном кладбище. Многое вспомнил солдат. Думал он сказать «здравствуй» дорогому себе человеку, а приходится снова прощаться, теперь уже навеки… Кто покоится под этим серым деревянным крестом с веночком из жёлтых цветов? Мать ли солдата? Или жена? Нам этого не узнать… Мы можем лишь видеть бесконечную скорбь пришедшего с войны героя, и скорбеть вместе с ним…

Офицер закапывает погоны и платок, вышитый царицей Александрой.

Офицер закапывает погоны и платок, вышитый царицей Александрой.

 Куликово поле 

 Куликово поле  (фрагмент)

Житие Сергия

Битва на Калке

Дипломной работой Павла Рыженко стала картина «Калка», посвящённая одному из самых трагических моментов отечественной истории. В 1223-м году на реке Калке произошла первая битва русских войск с моноголо-татарскими, в которой последние одержали оглушительную победу. Произошло это оттого, что русские князья, разъедаемые междоусобной враждой, не смогли объединиться перед лицом врага, и оттого сплочённый и сильный враг одолел их. Многие наши войны были убиты, другие – взяты в полон. Окончание этого побоище и запечатлел на своей картине Павел Рыженко. Вот, поле усеянное стрелами. Посреди него на ковре возлежит один их татарских ханов. Победитель! Он торжествует! И смеётся в лицо взятому в полон русскому князю, которого скручивают ханские приспешники, наглые и самодовольные, предвкушающие большую поживу. А лицо связанного князя выражает боль, но он не сломлен. И голова его поднята высоко, и взор его, гневный и мужественный, устремлён прямо на победившего врага. Силён дух князя. Столь же сильны были и братья его, сложившие свои головы в этом бою. И лишь единства не было промеж ними… И оттого пришла беда на землю русскую. И на горизонте возвышаются горы тел, наших поверженных воинов. А синее русское небо застилает уже чёрный дым. Русь горит! Эта картина чрезвычайно актуальна сегодня. Ибо и сейчас все здоровые силы в обществе разобщены и борются друг с другом, и среди этой вековечной распри теряют самое главное – Родину. И приходит новая орда и подчиняет себе всё и вся, и сеет смуту, и бесчинствуют, а мы всё продолжаем сгорать в междоусобной бойне: «Друг друга жрём и сыты тем бываем!». Это-то и есть Калка, вечная Калка, которую переживаем мы время от времени. Пережили в Смуту, в 17-м году, переживаем сейчас… И пора, давно пора нам учиться у истории нашей. Но мы, словно одурманенные, вновь наступаем на одни и те же грабли…

Князь Алексей Михайлович Тишайший

Царь Алексей Михайлович Тишайший — отец первого русского императора Петра I является последним государем, так называемого, «допетровского» времени. Принято считать это время темным, невежественным, Государей- почти сказочными старичками- бородачами. Но не таковыми были они в действительности. Не суетливость, выдаваемая за избыточную деловитость, а молитвенный покой и сила были присущи этим великанам духа. Это были не избираемые толпой и деньгами, а поставляемые Богом помазанники. Недаром Алексей Михайлович был назван народом Тишайшим. В этом именовании чувствуется и сыновняя любовь, и признание могучести служения царского, которая, как и всякая истинная сила, всегда тиха как океан. Быть может сейчас, когда так много думается всеми о власти, стоит вспомнить, что власть и сила всегда от Бога. И следствие этой власти — всегда тишина и благочестие в государстве.

Послушник

Здесь наблюдаем мы весну во всей её красоте и благоухании. Перед нами цветущий яблоневый сад. Весь он словно пронизан тонкими нитями солнечных лучей, придающих ему вид поистине сказочный. Сад изображён так ярко и точно, что у зрителя складывается ощущения присутствия там. Тонкий аромат бледно-розовых яблоневых соцветий ощущаем почти физически. В саду кипит работа: стволы яблонь, свежевыбеленные, как будто облиты патокой, сухие сучья срублены и брошены в весёлое пламя костра. Молодой послушник, оперевшись рукою на толстую ветку яблони, заворожено, словно отрешившись от всего окружающего мира, глядит на резвый огонь. Лицо его кажется утомлённо-счастливым. Лёгки порывы ветра играют светлыми клубами дыма… Свет – вот, пожалуй, главное составляющее этой замечательной картины. Она как будто соткана из неземного света, и оттого так удивительна хороша. 

 Муравейник

Перед нами старый еловый лес, во все стороны простёрший свои сучья. Земля, словно ковром, покрыта папоротником и мхом. Откуда-то издали в чащу проникают ясные солнечные лучи. Посреди картины на пне сидит седовласый старец-инок. Пробродив с раннего утра по лесу, поставил он на землю свой туесок и погрузился в созерцание большого муравейника, возвышающегося неподалёку. Быть может, этот муравейник чем-то напомнил ему родной монастырь: также целыми днями трудятся монахи, не зная отдыха, и всё сообща… Эх, кабы и все люди могли так! Но нет в них сплочённости. Да и трудолюбия такого не вот встретишь… 

Фотография на память

Фотография на память (фрагмент, государь император с семьёй)

 Удар в колокола

Молитва

Старец, изображенный на полотне, не пытается примирить себя со своей совестью. Жизнь уже прожита, и все пути уже пройдены. Мысленно и молитвенно старец уже за пределами земного бытия. Но именно, пребывающие с Богом, старцы и могут понять, и нежно с любовью вывести, страдающую и отягощенную грехами или, как сейчас говорят проблемами, душу к покаянию и исправлению.

Пасха

 Победа Пересвета

Пасха в Париже  

Невская битва

Смутное время

Смута. Сюжет, к сожалению, также очень актуальный сегодня. Пришёл враг на Русскую Землю, захватил само сердце её – Москву и бесчинствует в святынях её. Перед нами разгромленный поляками храм. Судя по всему, враги только-только ушли отсюда. На полу лежит пронзённый стрелами русский воин, последний защитник святыни… Рука его ещё сжимает лук. Видно: он сражался до последнего вздоха. И даже сейчас, поверженный, он не побеждён. Рядом старик-священник, бледный и измождённый, сжимающий в руке крест. К нему жмётся рыдающий от страха мальчик. Ласково обнимает старец ребёнка, гладит его худой рукой по плечу, шепчет что-то успокаивающее. Нельзя сдаваться! Господь не оставит Русь на поругание! Молись, и придёт спасение! – так, быть может, говорит священник мальчику, среди разорённого храма… А рядом ещё горит ясным пламенем лампада, как символ непобеждённости и силы русского духа, и огонь её вселяет уверенность, что минует лихолетье, и восстанет Русь в прежней славе своей!  

Прощание государя с войсками

В «Прощании Государя…» художнику с удивительным психологизмом удалось передать всю трагичность момента. Ставка в Могилёве. Здесь ещё несколько дней назад Николай Романов был самодержцем всероссийским, правителем великой Империи. И, вот, он вернулся сюда, отрёкшись от престола, вернулся не Императором уже, а полковником Романовым, вернулся, чтобы проститься с дорогими своему сердцу войсками. Согбенный, идёт он вдоль их молчаливого ряда, заглядывая в глаза каждому, ища в них не то поддержки, не то прощения… А они в последний раз отдают честь своему Царю, которого не суждено им больше увидеть. На Россию движется страшная, непоправимая уже беда. Катит по ней, по определению Солженицына, роковое красное колесо… Молох запущен, и его не остановить уже. Россия шагнул в бездну, и скоро она поглотит и её, и Государя, и верные ему войска… И эту атмосферу надвигающейся, набирающей обороты катастрофы передаёт февральская вьюга, изображённая на картине. Словно дымом, укутано мглою небо, ветер гнёт деревья, полощет знамёна, поднимает хлопья снега и швыряет их в лица русских воинов и русского Царя, заметает их, слепит глаза… Своим отречением Государь окончательно раскрыл двери Империи для февральских оголтелых ветров, разгулявшихся теперь на её просторах. И ветра эти сдуют скоро с лица земли Великую Россию…

 Царево молчание

Весьма любопытен, например портрет Иоанна Грозного. Жестокий Царь предстаёт перед нами совсем не таким, как мы привыкли представлять его. Он скорее похож на смиренного инока: таково его облачение, которое дополняет большая икона на груди, длинная белоснежная борода, зажатая в левой руке ветвь. И одно только отличает его: тяжёлый посох, с которым Царь не расставался никогда, которым убьёт в припадке гнева своего сына… Впрочем, известно, что Иоанн Васильевич, находясь в Александровской Слободе, именовал себя Игуменом, а опричников – братией. И весь уклад жизни его в тот период времени напоминал монастырский. Ночами грозный Царь каялся в своих кровавых преступлениях, а ранним утром служил с «братией» заутреню. Может быть, после одной из таких бессонных, полных ужаса и раскаяния ночей изображён Иоанн на картине Рыженко. Лицо Царя сумрачно, а взгляд устремлён вперёд, в одну точку. В какие мрачные мысли погружён Грозный? О своих ли грехах помышляет он? А, быть может, с мукой вспоминает все те многочисленные предательства, которые были в его жизни? Самое обидное и неожиданное – измена друга и сподвижника Курбского? И мысленно вновь и вновь отвечает Иоанн на те обвинения, которыми осыпал его беглый князь в своих письмах… Тонкий солнечный луч проник в растворённую дверь, лёг у ног самодержца, но не осветил его мрачной, слегка согбенной фигуры. На каменном полу у ног его копошатся залетевшие птицы: синицы, голуби… Что-то щебечут они весёлое и светлое. Долетает ли звонкие песни их до слуха тирана? Будят ли в нём какие-либо чувства нежные их трели? Там, за стенами этого мрачного помещения благоухает весна, и деревья уже окутаны лёгкой зелёной дымкой. Жизнь идёт по своим законам, жизнь яркая и прекрасная! Но не видит её царственный ипохондрик. И лучи солнца не заглядывают в его истерзанную душу, страшась черноты её…  

Саргат

Благославление Преподобного Сергия Радонежского 

Кисти Павла Рыженко принадлежит также цикл картин, посвящённый Куликовской Битве. Здесь находим мы удивительный образ Преподобного Сергия Радонежского, благословляющего русское воинство во главе князем Дмитрием Донским на бой с мамаевым полчищем. Святой старец положил руку на плечо склонившегося перед ним князя, за которым топится многочисленная его дружина. Другой рукой, сухою и жилистой, Преподобный опёрся на меч. Светлый лик его, обрамлённый снежно-белою бородой, обращён к нам, а взор выцветших старческих глаз устремлён куда-то ввысь, быть может, в те горние пространства, невидимые глазу простого смертного, откуда сам Господь благословляет русское воинство на святое дело… И, внимая гласу Духа Святого, напутствует святой Сергий князя Дмитрия… 

 

 Малюта Скуратов. Царский указ

А, вот, другой видный деятель того времени, царский сатрап, палач Малюта Скуратов. Это, пожалуй, одна из самых одиозных и кровавых фигур нашей истории. Своё дело Малюта знал отлично: на его совести не одна сотня замученных людей, в том числе, недавних своих друзей. Именно Скуратов по указанию Грозного удавил в последствие прославленного в лике святых Митрополита Филиппа, обличавшего злодеяния Царя.С картины взирает на нас суровый и мрачный человек с каменным, бесстрастным лицом. Над грозными, глубоко посаженными глазами нависают хмурые, густые брови. Лицо настоящего палача! Один вид этого человека многих повергал в трепет. Куда идёт он теперь, зажав в руке свитки приказов? Чьи ещё судьбы должны разрушить они? По чью душу идёт любимец Царя? О чём думает этот жестокий сатрап? Изобретает ли в своём дьявольском мозгу очередную пытку, ещё страшнее всех предыдущих? Предвкушает ли, как будет выбивать нужные признания от невинных жертв? А царёва благодарность за это будет велика! Царь Малюту ценит. И Скуратов верен ему, как пёс. Парадокс истории: блестящий воин, герой, князь Курбский сбежал в Литву и воевал против России. И жизнь свою окончил он бесславно, проклинаемый в родной стране, которой изменил. А жестокий палач Малюта Скуратов, наводивший ужас на множество людей, сложит голову в бою, в Ливонии. Погибнет смертью храбрых… За Царя и Русскую Землю.

Ветеран

Братия

 Заточение в Царском Селе

Ипатьевский дом после цареубийства

 Дворник 1918

А, вот, картина, относящаяся к 18-му году – «Дворник 1918», поражающая диковинным для той оголтелой поры спокойствием. Поздняя осень. Парк дворянской, по-видимому, усадьбы. Большинство деревьев стоят уже обнажёнными, и лишь с края выглядывает золотой шлем молодой берёзки. Тиха аллея, укрытая покровом сброшенных листьев. Стынет в лужах вода. У беседки столик с фруктами, самоваром, цветами… На стуле лежит цветастая шаль. Мёрзнет рядом маленькая собачонка. Всё дышит мирным, неколебимым ничем укладом. Только не видать нигде хозяев усадьбы, словно вынуждены были бежать они куда-то внезапно, побросав всё впопыхах и не допив даже разлитый уже чай. И только дворник, крепкий, невозмутимого вида мужик продолжает свою привычную работу. Медленно идёт он по пустой аллее, метёт листву. Где-то там, за пределами этого нетронутого островка мирной жизни гремит революция, гибнут люди в междоусобных бранях, льются реки крови по русской равнине, а дворник всё метёт, метёт, погружённый в мысли свои. И, кажется, что он соборует сад этот, приготовляет к ожидающей его погибели…  

Выбор веры. Святой мученик Георгий Победоносец

Выбор веры (фрагмент)

  В III веке Святой Георгий во всем блеске и могуществе своей власти камида, т.е. приближенного к императору полководца, делает свой моральный выбор. Его окружает исполненная страстью толпа, вечно ни в чем не уверенная и похотливая, старые и опытные воины, стремящиеся к правде молодые люди, умудренные старцы и император. Стоящий перед крестом, Великий Святой мученик не дает ни одного шанса этой толпе на безучастность. Недавний язычник в душе чувствует зов совести к Христу. Императрица устремляется за страдальцем и умирает от разрыва сердца. Недавний друг предает и отправляет своего начальника на казнь. Император, который перепоручал Георгию важнейшие дела, — теперь палач. Истина, Крест Христов, никого не оставил нейтральным в III веке. Не оставляет он никого и теперь.

Александр Невский  Патриарх Алексий

Зонтик

На осеннем пейзаже Павла Рыженко изображён каменный утёс, возвышающийся над широкой темно-синей лентой реки. За ней видны оголённые берёзовые рощи, окутанные туманной дымкой. Очертания их смутны из-за идущего дождя, лишь в серо-бурой мгле девственно белеют тонкие берёзовые стволы. Ветер волнует тёмную гладь реки, расцвечивая её разнообразными оттенками. У подножия утёса растут величавые, огромные сосны. Стройные их вершины возвышаются над ним, огораживают живою стеной, словно великаны-сторожа. А на самом краю утёса, над пропастью стоит одинокий деревянный крест. Кто обрёл себе последнее пристанище в этом глухом месте, между небом и землёй? Неизвестно. И только небо рыдает по нём, и длинные дождевые капли разбиваются о каменную поверхность утёса и омывают одинокий крест…

Тайна царя Федора Иоановича

Княжеский сын

Андрей Курбский

А, вот, и портрет изменника князя Андрея Курбского, первого «политического эмигранта» в истории России. Боярин, друг Царя, член Избранный Рады, участник Казанского похода, герой, один из лучших умов своего времени… Этот человек бежал из России, опасаясь опалы. На растерзание Царю бросил он своё семейство: мать, жену, детей. И без зазрения совести поступил на службу враждебной России Литве. Как и многие будущие «эмигранты», князь утверждал, что России он не изменял, что он патриот её и служит иной стране лишь для блага родины, ибо только находясь на расстоянии от «московского тирана» можно трудиться для освобождения отечества от «варвара». А для этой благой цели можно воспользоваться и услугами врагов! И привести их на Русь! И пусть сожгут они Псков и истребят тысячи русских людей, но зато освободят Россию от «кровожадного деспота»! Для такой благой цели все средства хороши! И со всеми в союз вступить можно. Классическое оправдание изменника! Не раз на придётся слышать его в нашей истории. Мы патриоты, но свет лучше будем нести из-за рубежа. Так безопаснее. Но всё это только для пользы любимой Отчизны. И идёт русский князь, герой Казанского похода с литовским войском на Русь, и штурмует древний Псков, не заботясь о святынях его… Вот, взирает он на нас с портрета: старое, искажённое какою-то затаённой мукой лицо, опущённые уголки губ, взгляд, потухший, немного опущённый… Чувствует князь, что не так идёт жизнь его, как следовало бы. Мечтал он вернуться в Россию на белом коне, когда «тиран» будет повержен. А он правит и по сей день. А князь Андрей уже изнемог в борьбе. Ничего не осталось у него: ни родины, ни семьи, ни веры… Осталась только ненависть, великая злоба, которую изливает он в письмах бывшему своему другу, а ныне первому врагу Царь Иоанну. Пишет Курбский бессонными ночами, ибо сон давно уже потерял он. Пишет, обвиняя во всём Грозного, чтобы только не винить себя, чтобы самого себя убедить в своей правоте, отогнать напоминающую о себе время от времени совесть… И понимает князь, что, идя с супостатами на Псков, совершает огромную подлость он уже не против Царя, но против России. Но поздно изменить что-то! И с войной идёт князь на родную землю, против неё сражается, русскую кровь проливает…

  Наталья Нарышкина

А, вот, вторая жена Алексея Михайловича Наталья Нарышкина у колыбели сына своего, маленького Царевича Петра… Окружённый иконами, в тусклом свете лампады дремлет русоволосый отрок Петруша, убаюканный матерью. И, глядя на эту картину, трудно представить, что в скором времени мирно спящий ребёнок этот превратиться во всесильного Императора Петра Первого, который полностью изменит лик Святой Руси, обратив его в суровое лицо гигантской Империи, уничтожит тот многовековой уклад, к которому прикипели душой русские люди, в котором воспитывался он сам, искорёжит его до неузнаваемости и оденет древнюю Русь в немецкое платье… Кто бы мог подумать, какие инстинкты спят в душе этого очаровательного отрока! Кто бы мог подумать, какой великий переворот суждено совершить ему! Но до того момента есть ещё время. И пока юный Пётр мирно дремлет в своей колыбели, подрастает на радость отцу с матерью, Россия доживает последние относительно спокойные годы в привычном, веками выработанном укладе своём…

 Страшный суд

 «Я специально оставил несорванной одну печать при вхождении в небесные врата на Суд. Чтобы каждый представил себя в центре холста и определил свое место на небесном полотне».

 На картине рай условно справа. Это Восток. Ад — слева, как образ Запада, с его поистине двойной моралью. С правой стороны у меня на холм взбирается как бы сама Русь, с ее мучениками. Я показал там и реальные личности — например, Дмитрия Донского, Преподобного Серафима. Там есть матрос с «Курска», простой парень, который мог и выпить, сквернословить, но в момент познания истины ценой своей жизни земной остановил реактор. Это обобщенный образ простого человека, который, когда надо, грудью закроет ближнего своего. Поэтому на картине можно увидеть воинов, проливших кровь за Веру, за возможность нашу жить в Отечестве, любить, строить, продолжать жизнь. Там есть и герой нашего времени — солдат Женя Родионов, которого почитают представители разных религиозных конфессий. Он не просто отказался снять православный крест. Он его поныне достойно несет за всех нас. Моя цель и была показать, как человек сам себя взвешивает на небесных весах. Это шествие к престолу Господню и некое понятие крестного хода.

  

Павел Рыженко

 6-я рота, на небесах. За воинами Первой Мировой

 В одном строю воины Константина и русские витязи

Святой мученик Евгений и девочка у могилы погибшего в Великой Отечественной

Неизвестный из царской свиты

Герой-ветеран

 Русские идут в Рай

 Всесмехливому аду уже не смешно

Блудница, с насколько я понимаю ребёнком убитым абортом

 Астролог

 Фарисей

 Содомит

 Художник на весах

«Страшный Суд» — это роспись западной стены для кафедрального собора Якутска, написанная по благословению епископа Якутского и Ленского Зосимы. Рыженко рассказывает, что сразу предупредил: он не сможет написать «каноническую», в смысле воспроизведения древних образцов, работу. Но владыка ответил, что современному человеку важнее увидеть икону в актуальных формах — главное сохранить сам святоотеческий дух. Радостно слышать сегодня о таких архиереях, которые избирают путь подлинного, актуального консерватизма — совмещения консерватизма и патриотизма в духе со смелостью формы, способа донесения до людей Истины.

И Рыженко блестяще исполнил с благословением, хотя и пережил немало искушений, в том числе и едва не унесшую его в могилу болезнь. Диаволу было против чего воевать — неверию, русофобии во всех ее формах, от либеральной до гитлеристской,теплохладности, и «христианству широкого профиля» нанесен страшный удар. «Страшный Суд» — картина в традиции таких произведений русской иконописи, как «Церковь Воинствующая» — вечное содержание, облеченное в злободневную форму, которая именно благодаря этому становится не просто политической. В этой иконе прекрасная формула, как-то встретившаяся мне в Интернете: «проведение Страшного Суда в интересах русского народа» отлилась в великолепный иконический образ.

Господь и апостолы судят мiр. Перед Господом умоляют Его о милости Божия Матерь и Иоанн Креститель. Слева от Христа — легионы Константина, древние мученики и древнерусские витязи. Справа — Христолюбивое Воинство России, где нашлось место и солдатам Первой мировой и десантникам второй Чеченской. В центре композиции — грешник, в образе которого Рыженкоизобразил себя. Он в ужасе смотрит на весы в руках ангела, на которых чаша бесовская явно перевешивает чашу ангельскую, бесы крючьями тянут её вниз. Но он не видит, что над его головой ангел поднимает свой свиток, который может всё перевесить.

Одесную Господа (то есть слева от зрителя), происходит всеобщее воскресение мертвых, торжествует Святая Русь, осеняемая шатровой церковью. Из могил встают русские люди разных эпох и радостно приветствуют друг друга — большим потоком они направляются в рай, предводительствуемыеЦарственными Мучениками и батюшкой Серафимом; в этом потоке можно увидеть и Суворова, и молодого моряка с «Курска». А чуть ниже — ребенок молится у могилы со звездой… могилой не атеиста и безбожника, но воина погибшего за Родину в Великой Отечественной войне, поднимает свой крест мученик Евгений Родионов, на его горле следы убийства его врагами Божьми. А рядом из могилы встает, осеняя себя крестным знамением, заслуженный ветеран, имеющий некоторые черты сходства с И.В.Курчатовым, «отцом» русской атомной бомбы.

Ошую Господа (то есть справа от нас) — туда спускается древний змий (канонический для православной иконографии Страшного Суда — вообще, канон в смысле наличия обязательных образов и фигур Рыженко соблюдает достаточно точно), там полыхают развалины нового Вавилона — небоскребы Америки, вместе с её Статуей Свободы, её Арлингтонским кладбищем и вертолетом «Апач», который бессильно пытается сопротивляться Ангелу с Монограммой Христовой на щите. Внизу воскресают только для того, чтобы оказаться в Геенне, ренессансный алхимик, горделивый фарисей, самоубийца, гламурный педераст с баксамина груди, другие разные враги Божии. Если Одесную люди встают из могил с крестом, то ошую, из разных «светских» могил. Особенно потрясающий образ блудницы, грудь которой вымазана в крови от прикосновений убитых ею во чреве детей. Тут художник нашел тонкую деталь (Рыденко мастер очень глубокой детали), чтобы выразить не просто абстрактную идею блуда, а идею предельно актуальную — блудница одета в деловой костюм и на груди у нее бейджик, то есть это карьеристка, делавшая аборты, чтобы дети не мешали её преуспеянию...

motumimages.blogspot.com

Поле Куликово. Картины Павла Рыженко.: volk

О художнике Павле Рыженко я узнал в тот день, когда он умер — в июле 2014-го. Из осажденного Славянска об этой смерти скорбел его консультант strelkov_i_i (с которым мы будем порознь праздновать наш общий день рождения в ближайшее воскресенье). Время было особое, если помните. Приближался август четырнадцатого, и благодаря гипнозу даты и общему контексту в воздухе ощущалось предчувствие войны. Но более, чем с одной картиной Павла я в те дни не ознакомился. А в конце того года приехал посмотреть его диаграмму «Стояние на Угре» и тогда уже по-настоящему проникся.

В музее же Куликовской битвы картины Рыженко уместны, но, более того, оказались в подлинниках. Точнее так: подлинники — все, кроме «Победы Пересвета», подлинник которой висит в резиденции патриарха РПЦ.

Молитва Пересвета. Холст, масло, 2014.

Ослябя. Холст, масло, 2014.

Благословение Преподобного Сергия Радонежского. Холст, масло, 2014.

Победа Пересвета. Холст, масло, 2014.

На этой картине на заднем плане — поверженный Челубей. А мертвого Пересвета, также проткнутого копьем, конь несет к своим. Пересвет одет лишь в схиму, никаких доспехов. И — никакого щита, как на картине у Васнецова. Об этом поединке я писал в своем дневнике еще десять лет назад, когда это не было так модно, как сейчас.

Смотровая площадка музея встретила нас туманом, которые часто бывают в этих местах: вместо видимости в 3,5 км — видимость 35 м. Но будем считать, что место схватки Челубея и Пересвета я всё же увидел.

В музее представлены и другие авторы... Сравните!Ниже — соцреализм в своей лживости. Для того чтобы показать роль широких народных масс, нарисовано ополчение, которого на Куликовом поле, можно сказать, вообще не было. Это была битва профессиональных армий.

volk.livejournal.com

Александр Пересвет, прежде бывший боярин Добрянский, как герой православного моноготари. : bigfatcat19

Иноку Александру - участнику побоища иже на Дону, особенно "повезло" с художественными воплощениями его образа всякими разными потомками. Как я уже не раз писал, Куликово поле - это единственное из трех знаменитых полей русской славы, где наши предки бескомпромиссно навтыкали недругам - не по очкам в перспективе, снискав право зваться непобедимыми, а прямо по конкретному результату: в посчитанных ку, скальпах, луте и политических результатах. Однако именно про это сражение нам известно меньше всего: даже махачи с половцами 12-го века освещены гораздо лучше, чем эта битва.

Собственно, есть три русских источника об этом событии: летописный рассказ - краткий и пространный, "Задонщина" и "Сказание о Мамаевом побоище". "Сказание", как известно, представляет собой художественное произведение, уснащенной массой удивительных подробностей, чем дальше от битвы, тем более многочисленных. Краткая редакция летописного рассказа, зафиксированная в старейшем виде в Рогожском летописце, Симеоновской летописи и Новгородской Первой летописи младшего извода, записана в тетрадях 40-х годов 15-го века. Именно в Рогожском летописце и Симеоновской летописи упоминается среди убитых Александр Пересвет (последним из поименованных павших, после него идет "и иные мнози"). В пространной редакции рассказа, в Софийской Первой летописи старшего извода (70-80 гг 15 века, судя по бумаге), повествование уже расширено неимоверно и благочестиво. Пересвет также упомянут последним из именованных павших, причем сделано добавление, что прежде был боярином добрянским. Т. е. в момент смерти он боярином уже не являлся.

В "Задонщине", представляющей собой своеобразный памятник дружинной поэзии, восходящий родственный знаменитому СПИ, существует 4 законченных варианта в двух редакциях: краткой и пространной. И краткая и пространная редакция восходят к общему, не дошедшему до нас источнику, имевшему вид пространной редакции. Однако из сохранившихся древнейшим является краткий вариант - КБМ - который, собственно, и имеет единственный в своем названии слово "Задонщина". В ней Пересвет назван Хоробрым. Он занимается тем, что поскакивает на своем вещем сивце, перегораживает поля свистом, а также, как и положено политработнику, воодушевляет личный состав: "Лучше бы есмя сами на свои мечи наверглися, нежели намъ от поганыхъ положеным пасть". Родион Ослябя, видя тяжелые раны Пересвета, предупреждает брата (родного, или в иночестве - неизвестно), что "Уже, брате, вижю раны на сердци твоемь тяжки. Уже твоеи главе пасти на сырую землю на белую ковылу моему чаду Иякову..." И действительно, буквально через несколько строчек среди павших перечисляются "Иаковъ Ослебятинъ, Пересвет чернець и иная многая дружина". В пространной редакции, по Синодальному списку, Пересвет призывает, если что, погибнуть, но не сдаться, уже не кого-нибудь, а лично Дмитрия Ивановича: "государь князь Дмитреи Иванович, лучше ш бы нам, господине, посеченым быти, нижли полоненым быти от паганых татар". В этой редакции у Пересвета доспех уже золоченый и он им посвечивает, конь не вещий, а просто бордзый. В списке Ундольского суть совета князю примерно такая же, конь борзый. В обоих случая Пересвет назван и чернецом и брянским боярином, его приводят на судное место. Что конкретно означает этот момент - непонятно. Это может быть и Божий суд, и человеческий суд поединком и просто поэтический оборот, смысл которого утерян при переписке. Первый вариант "Задонщины" относится к списку 70-80 гг 15 века, пространные - к 16-17 вв., время составления протографа неизвестно. Есть мнения, что он сочинен едва ли не в конце 14-го века (датировка по упоминанию населенных пунктов, разрушенных Тимуром), но, вполне возможно, и позднее. Как видим, в этом источнике Пересвет ведет себя, как нормальный знатный воин, богатырь, тяжеловооруженный всадник и ратоборец. Он скачет, свистит, раздает по щам, получает раны и дает духоподъемные наставления православному воинству, в стиле вархаммеровского комиссара. Это вполне естественно, ведь если он пришел на Русь вместе с Дмитрием Ольгердовичем, то его монашеский стаж до битвы мог составлять от силы несколько месяцев. Впрочем, даже если он появился на Руси в 1375 году (еще одно упоминание участия брянских князей в боях на стороне Московского князя), он также бОльшую часть своей жизни был знатным воином. Кстати, про пережившего битву Иродиона Ослябю известно несколько больше. Он был любутьским боярином, и в 1398 году ходил с посольством в Царьград.

Надо сказать, что "Житие Преподобного Сергия" Епифания Премудрого эпизод с иноками не упоминает, так что вполне возможно, что они были и не из Троице-Сергиева, а из одного из Московских монастырей. Или были послушниками, а иноческий чин им дали непосредственно перед походом.

Третий источник о битве - это "Сказание о Мамаевом побоище". Оно составлено в начале 16-го века, разделяется на несколько редакций: Основную, Летописную, Распространенную, т. н. Киприановскую, Летописца Хворостина, редакцию Синопсиса, редакцию Пантелеймона Кохановского. Всего до нас дошли десятки списков этих основных редакций. Чем дальше эти повествования остоят от события, тем большим количеством подробностей они обрастают. в Списке Ундольского - 16-го века - Дмитрий, посетив перед битвой Сергия, просит его: "Даи ми отче, два воина от полка своего, Пересвета и брата его Осляба, то ты и самъ с нами пособьствуеши". Интересно, что в основной редакции такая просьба и согласие Сергия объясняются тем, что братья - "доведомыи суть ратницы" (известные воины). Т. е. Дмитрий просит не абы кого, а известных богатырей - вполне логичный шаг перед генеральным сражением, в котором должна решиться судьба земли. Старец согласился и велел воинам готовиться. Он дал братьям "орудие нетленное - крест Христовъ, нашит на скимах, и повеле има вместо шоломовъ възлагати на собя". Здесь уже начинается замена воинского снаряжения православными артефактами, так называемый "магизм православия". Однако изначально все-таки предполагается заменить только шелом. Интересно, однако, что на бой Пересвет выходит "бе на нем шолом вооруженъ арханьгильскаго образа и схим под шоломомъ". В списке пантелеймона Кохановского просто сказано, что скима была на прилбице, т. е. шлеме.

Дальше, как мы помним, из вражеских полков выезжает Челубей (Телебей и т. д.), и наш инок говорит не вполне смиренные слова: "Сой человек противника собе хощет, аз хощу с ним видетися!" и выезжает на поединок. Чем дальше, тем больше подробностей, так в одной из редакций зловредный Челубей, углядев в русской рати Пересвета и Ослябю требует у Мамая, чтобы ему дали сразиться именно с этими русскими. В этом варианте Пересвет не говорит про равного себе противника, а просто кротко просит прощения.

Известно, однако, что вся история с поединком (как и переодеванием Дмитрия перед боем), перекочевали в "Сказание" из другого произведения, очень распространенного на Руси в 15-16 вв

Итак, от воина и богатыря, с некоторым отношением к иноческому званию, литературная традиция постепенно пришла к воину, чья принадлежность к монашескому сословию проступает более ярко. "То, как надо" постепенно стало заменять "то, как было". В "Сказании" уже нет места трагической беседе братьев-воинов на поле боя - ведь по новому сценарию ее просто не могло быть! Равным образом, не находится места в нем и Якову Ослябятину - потому что как-то неудобно получается: святой инок, а у него вдруг родной сын! Это же выходит, что инок жил мирской жизнью и рожал детей! До пострига, конечно, но все равно нехорошо. Трагедия воина, который в одном бою теряет родного сына и лучшего друга, которого он называл братом, оказалась стерта, потому что она не соответствовала идеологии произведения. Интересно, что в поздних редакциях "Жития Преподобного Сергия", написанных в 17 и 19 вв, Пересвет и Ослабя уже присутствуют вовсю. Потому что так надо. Как любят говорить всякого рода мединские: "А как было на самом деле все равно никто не знает".

Как это ни печально, но в изобразительной традиции утвердилась как раз поздняя традиция. Пересвета рисуют эдаким умильным мнихом, который выезжает на бой иногда даже без доспехов (искушая Бога, что, вообще говоря, в христианстве считается в некотором роде грехом) и всем своим обликом прощая врага. Ну, с Глазуновым все понятно, он просто хреновый художник, было бы странно ожидать от него хорошей картины:

Но ведь он такой не один! Вот, к примеру, как оттрактовал бедного Пересвета Евгений Муковин:

Золоченый доспех? Забудьте! Схима, надетая на шлем или под него? Вместо! Доспехи? Они просто не нужны, вместо них красивая белая рубашка, расшитая тесьмой - самый монашеский наряд! Он даже повод коня не держит! Нет, конечно, бывает, что коня ведут под уздцы, но повод-то всадник при это не бросает! Интесно, что второй инок, под которым, видимо, подразумевается Ослябя, все-таки надел кольчугу. Видно, не верил в 4+ Ward Save, потому и жив остался.

Про креатив Рыженко мы все уже не раз говорили:

Завалив самурая на глазах у генуэзских арбалетчиков, дед выдернул копье и отбросил его таким образом, чтобы насадиться на него на скаку второй раз (Рыженко славился некоторыми косяками в выстраивании композиции). Интересно, что фентезийному наряду русского клерика соответствует не менее фентезийная и, судя по виду, очень дорогая сбруя его коня. Ясное дело - не может же скромный воин Христов ехать на чем-то кроме мерседеса. Пацаны не поймут.

Не менее жестоко припечатал немолодого воина художник Сергей Ерошкин. Не удовлетворившись умильно-няшным обликом богатыря (его взгляд напоен такой любовью к ближнему, что на месте Челубея я бы к нему спиной не поворачивался), не зная, как еще унизить бедного боярина, он обрядил его в ЛАПТИ! Вот да, боярин добрянский идет на битву в лаптях! Художник, конечно, не знает, что нога в лапте тупо не встанет нормально в стремя, заточенное под сапог, ну да чего там:

Кто автор этого крео я не знаю, но на месте художника бы поберегся - как бы Иродион Батькович за такую гомосексуальную трактовку своего облика не навешал бы ему эфирных звиздюлей:

Апофеозом всего этого умильнобесия идет картина художника Безукладникова Г. А.:

На ней мы видим, как доктор Айболит, укравший у грузинской княжны ее покрывало, неустрашимо идет наказывать, видимо, Бармалея, чтобы тот не хватал бы, не глотал бы, этих маленьких детей.

Однако не все так плохо. Мощный образ нашего героя создал художник А. В. Городничев:

В полном соответствии со "Сказанием", Александр носит на голове схиму, платок с крестом также лежит у него на груди. Но на этом все - Пересвет одет в кольчугу, на нем сапоги и тяжелый воинский пояс. Он умело сидит на боевом коня и смотрит на своего противника, которого собирается поражать копьем, а не гневом Господним.

Старина Корин очень любил рыцарские доспехи и хотел бы нарядить в них всех героев русской истории, чтобы они построились патриотическим русским клином и закатали всех недругов под асфальт. на его эскизе старый Пересвет одет в схиму поверх фуллплейта и готов накидать любому Челубею, будь он хоть сколько раз исполином:

Константин Васильев не мог не зигануть по такому поводу:

Однако, поскольку картины мастера полны всякого символизма, мы не можем точно сказать, какую фигу в кармане он держал в данный конкретный момент. Так что не исключено, что это никакой не Пересвет и не Челубей, а, скажем, Западный Мир из последних сил противостоит хамскому натиску красно-монгольской азиатчины.

Однако есть и работа, которая, отражая литературный эпизод сказания, в полной мере передает дух воина Пересвета из "Задонщины". Разумеется, это полотно Авилова. Картина, написанная в грозном 1943 году в полном смысле слова обессмертила имя автора. И вот здесь мы действительно видим богатыря, воина, сражающегося с врагом вполне земным оружием, потому что как еще можно сражаться на поле боя? На Пересвете - колонтарь, которые как раз начнут появляться на рубеже 14-15 вв. Его миндалевидный щит сравнительно невелик. Конечно, такие уже выходят из употребления, но еще вполне могут встречаться в западно-русских землях, откуда он и происходит. Шлем с подвижным наносьем, конечно, появится только лет через сто, но его общая форма - традиционно-русская, так что такую вольность можно простить. На груди воина - огромный крест энколпион, ковчежец с какой-нибудь святыней. Его наличие говорит о том, что художник тщательно готовился к работе, ведь именно такой крест должен был висеть на груди у знатного воина, боярина. Кстати, находки энколпионов на Куликовом поле известны. Убранство коня - небогатое, что более приличествует призванному из запаса воину, чем золотые тарелки. Картина отображает трагический исход поединка, но в то же время - отчаянное мужество и целеустремленность богатыря, стремящегося поразить опасного и сильного врага, чтобы тот не смог больше навредить ни одному из его братьев. В конце концов это и означает: "положить живот за други своя".

bigfatcat19.livejournal.com

Картина Поединок Пересвета с Челубеем на Куликовом Поле Михаила Авилова

Известный мастер исторических батальных сцен Михаил Авилов написал картину «Поединок Пересвета с Челубеем на Куликовом поле» в годы Великой Отечественной войны», чтобы поднять дух советского народа в борьбе с фашистскими захватчиками. Русь всегда славилась своими богатырями. Имя Пересвета русский народ чтит до сих пор. Его бой с татарским воином Челубеем как раз и запечатлен художником как напоминание о Куликовской битве, которая имела огромное значение в борьбе русского народа с татаро-монгольским игом. Господство Золотой Орды наконец-то пошатнулось. В этом поединке и Пересвет, и Челубей погибли, но конь Пересвета довез своего седока до русских войск, а Челубей погиб выбитым из седла. Решающий момент битвы, изображенный художником, показывает силу ударов противников: щиты и кольчуги проткнуты копьями, вонзившимися в тела воинов. Но шлем на голове Пересвета не шелохнулся, тогда как красный малахай Челубея слетел с поверженной головы. Автору картины удалось показать, какой лютой ненавистью к врагу-захватчику переполнено сердце Пересвета. Явно не за свою жизнь беспокоится он, напряженность его фигуры говорит о гордости за свою страну и непобедимом желании защитить. У коней оскалены зубы, гривы развеваются, они своим свирепым видом будто подчеркивают весь ужас этого боя не на жизнь, а на смерть.

Слева и справа на заднем плане картины Авилов показывает войска противников. Их состояние передается игрой красок. Строгие серые тона указывают на выдержку, уверенность в победе русского войска. На белом коне увековечен князь Дмитрий Иванович Донской. Татаро-монгольское войско справа изображено пестро. Это говорит о беспокойстве. Действительно, им было о чем беспокоиться: пришедший с мечом должен был от меча и погибнуть!

ВЫГОДНОЕ предложение от интернет-магазина BigArtShop: купить картину Поединок Пересвета с Челубеем на Куликовом Поле художника Михаила Авилова на натуральном холсте в высоком разрешении, оформленную в стильную багетную раму, по ПРИВЛЕКАТЕЛЬНОЙ цене.

Картина Михаила Авилова Поединок Пересвета с Челубеем на Куликовом Поле: описание, биография художника, отзывы покупателей, другие работы автора. Большой каталог картин Михаила Авилова на сайте интернет-магазина BigArtShop.

bigartshop.ru

история страны в картинах Павла Рыженко

От Пересвета до Николая II: история страны в картинах Павла Рыженко

Все произведения Рыженко, сколь бы крупными они ни были, тщательно проработаны.

Тюменский музей изобразительных искусств открыл для горожан художника Павла Рыженко. 34 монументальных полотна с историческими сюжетами заняли все левое крыло первого этажа музея.

Экспозицию «Исторический реализм» в минувшую среду открыла Наталья Хвостанцева, директор музейного комплекса имени Ивана Словцова. Она рассказала, что художника (в этом году ему исполнилось бы всего 45 лет) не стало год назад, инсульт. Но осталась коллекция его работ, которая путешествует по стране, останавливаясь в музеях разных городов. Кроме того, напечатан альбом репродукций полотен Рыженко с историческими справками и комментариями самого живописца, который можно найти и в художественной лавке тюменского музея.

Но прежде чем покупать содержательный альбом, лучше увидеть громадные, реалистичные, мастерски написанные картины.

Павел Рыженко, когда его спрашивали о том, как и почему он пришел к изображению ключевых исторических событий, произошедших в нашей стране (а он скрупулезно охватил период от Древней Руси до начала XX века), отвечал: «Помню тот восторг, который впервые охватил меня в залах Эрмитажа… Казалось, все эти великие мастера присутствуют здесь, рядом со мной. Я ощущал дыхание живой истории, величие могущественных империй — Византии, Рима, Российской Империи. Я ощущал прохладу Синайской пустыни и запах порохового дыма над Бородино, передо мной вставали строгие лики русских воинов, бесстрашных и непобедимых».

Павел Викторович родился в Калуге. Окончил Московскую среднюю художественную школу при институте имени Сурикова, затем – Российскую академию живописи, ваяния и зодчества. Учился в историко-религиозной мастерской профессора Ильи Глазунова. С 1999 года преподавал в Российской академии живописи на кафедре композиции. В 2007 году художник начал работать в Студии военных художников имени Грекова, где стал одним из ведущих мастеров диорамно-панорамного искусства. За годы работы в студии им было создано не менее шести масштабных диорам.

Главной темой для своего творчества Рыженко выбрал историческую картину. Определился с выбором довольно рано, еще учась в академии. Дипломная работа «Калка» и стала началом череды полотен с историческими сюжетами.

Почти каждое полотно на выставке снабжено или исторической справкой, или комментарием самого автора. Еще на музейной афише гостей встречает едва ли не главный герой работ художника – инок-воин Троице-Сергиевского монастыря XIV века Александр Пересвет. Искусствовед Наталья Паромова рассказывает гостям, что с поединка Пересвета и тюркского богатыря Челубея, считавшегося в те времена непобедимым, началась Куликовская битва. Пересвет позволил себя ранить, но победил Челубея. Правда, как мы помним, в Куликовской битве погибли в итоге оба воина.

Пересвет несется на своем коне с полотна прямо на зрителя по высокой траве Куликова поля. Художник несколько раз в своей работе возвращается к этому персонажу: есть у него полотно «Молитва Пересвета», есть портрет Челубея, а есть монументальное полотно «Поле Куликово».

Но этот сюжет – один из многих в живописи Рыженко, так же, как и в истории нашей страны. Полотна «Калка», «Невская битва», «Брусиловский прорыв», его живопись – это череда портретов царей, князей, святых, батальные сцены, собирательные образы казаков, гренадеров, воинов.

Все произведения Рыженко, сколь бы крупными они ни были, тщательно проработаны. Художник внимателен к деталям и атрибутам, таким как военные костюмы, ордена, знаки отличия, знамена, исторические предметы быта и прочее. Искусствоведы рассказывают: чтобы добиться максимальной точности в фактах, Павел Викторович проводил исследования и консультировался с историками и экспертами во время работы над картинами. И теперь перед нами – широкая историческая панорама нашей страны.

www.vsluh.ru

ДАТЫ. Пересвет Русской живописи. Светлой памяти П.В. Рыженко

http://www.srnrem.info/wp-content/uploads/2010/04/1268157273_pobeda_peresveta.jpg

Приблизившись к рубежу своей жизни, рубежу, который не смог переступить великий Пушкин, у которого остановились многие, я задаю себе вопрос вопросов: кому я служил? Именно кому, а не чему, и вообще, что есть искусство? Надеюсь, что мои картины разбудят генетическую память моих современников, гордость за свое Отечество, а быть может, помогут зрителю найти для себя единственно правильный путь. И тогда - я буду счастлив выполненным долгом.

П.В. Рыженко

«Вот ты умрёшь завтра. Ты готов предстать перед Богом с этими своими работами? Готов увидеть святых - Сергия Радонежского, Николая Чудотворца, Георгия Победоносца, апостолов? А ты увидишь их! И о чём ты будешь говорить? О неисполненных задумках? О том, что мог бы, да не успел? Станешь искать оправдания? Судорожно начнёшь отговорки придумывать?»» - эти слова были сказаны Павлом Рыженко своему ученику Владимиру Кирееву. Сам мастер жил именно так – словно всякий день в его жизни был последним, всякий день предстояло ему дать отчёт в исполненном не перед кем-либо, но перед Высшим Судиёй, строго взыскующим с тех, кого оделил талантом.

Творчество Рыженко отличает поистине богатырский размах, с которым он год за годом, холст за холстом воскрешал перед нами события нашей истории, забытой и оболганной, восстанавливая порванную нить, что связывает день сегодняшний с минувшим, без которого завтрашнего нам не видать. Своей кистью Павел Викторович возвращал нам тот прекрасный и героический мир, который потеряли мы в годы лихолетья, нашу Великую Родину. В ней черпал он вдохновение и через свои работы передавал его нам. В том и состояло главное призвание его – собирать камни, склеивать осколки разбитого прошлого и являть его нашим глазам уже целым, не изуродованным, но таким, каким оно было.

«Прежде чем Вашему вниманию будут представлены написанные мною работы, позвольте пояснить их смысл, - говорил художник, предваряя одну из своих выставок. - Чтобы не пересказывать обширную и доступную историографию всей массы событий, изображенных на холстах, хотелось бы вскрыть главный вопрос - зачем такие отдаленные во времени и пространстве события были соединены воедино на экспозиции? Для чего соседствуют III и XX век? Почему цари русские, древние мученики и князья вновь напоминают нам о своем жизненном подвиге? Как ответить на эти вопросы одной фразой? Едва ли это возможно, если не задаться вопросом о смысле жизни человека, современного и древнего. Итак, я пытаюсь ставить самому себе и невольно Вам, зритель, эти серьезные вопросы  и искать на холсте и в себе ответы на них. Современность в лице средств массовой информации и популярной, мишурной антикультуры добивается от нас забвения главных вопросов бытия человека. Посредством различных пестрых и действующих на самые низменные инстинкты и наклонности шоу «мир» принуждает нас забыть о том, кто мы… Вспомним же вместе, дорогой зритель, о нашем древнем прошлом, о нашем убиенном отце - государе, сравним нашу теперешнюю жизнь с деятельной, созерцательно - величественной жизнью Государей наших, воинственных предков, простых детей и жен тех времен, о которых «мир» вспоминать не велит нам. Вспомним о них, подумаем о великой цене, которую заплатили они за нас и устыженные, но обнадеженные, взглянем на себя, на свою жизнь поглубже, построже. Вспомним о том, что мы - Великий христианский народ, а не стадо, массы, электорат…»

http://artpoisk.info/files/images/25557.jpg

Дипломная работа Рыженко «Калка» была посвящена первой битве русских войск с монголо-татарскими, в которой последние одержали оглушительную победу, оттого, что русские князья, разъедаемые междоусобной враждой, не смогли объединиться перед лицом врага. И, вот, финал: посреди усеянного стрелами поля возлежит победитель – татарский хан, смеющийся в лицо взятому в полон русскому князю… Лицо связанного князя выражает боль, но он не сломлен. И голова его поднята высоко, и взор его, гневный и мужественный, устремлён прямо на победившего врага. Силён дух князя. Столь же сильны были и братья его, сложившие свои головы в этом бою. И лишь единства не было промеж ними… И оттого пришла беда на землю русскую. И на горизонте возвышаются горы тел, наших поверженных воинов. А синее русское небо застилает уже чёрный дым. Русь горит! Эта картина чрезвычайно актуальна сегодня. Ибо и сейчас все здоровые силы в обществе разобщены и борются друг с другом, и среди этой вековечной распри теряют самое главное – Родину. И приходит новая орда и подчиняет себе всё и вся, и сеет смуту, и бесчинствуют, а мы всё продолжаем сгорать в междоусобной бойне. Это-то и есть Калка, вечная Калка, которую переживаем мы время от времени. В 17-м веке, в 17-м году, сейчас…

http://klin-demianovo.ru/wp-content/uploads/2013/03/1285639813_doseng_org_1285593198_1285533798_pavel-rizhenko-11.jpg

Не менее трагически-актуальна картина «Смута». Пришёл враг на Русскую Землю, захватил само сердце её – Москву и бесчинствует в святынях её. На полу разгромленного  храма лежит пронзённый стрелами русский воин, последний защитник святыни… Рука его ещё сжимает лук. Видно: он сражался до последнего вздоха. И даже сейчас, поверженный, он не побеждён. Рядом старик-священник, бледный и измождённый, держащий в руке крест. К нему жмётся рыдающий от страха мальчик. Ласково обнимает старец ребёнка, гладит его худой рукой по плечу, шепчет что-то успокаивающее. Нельзя сдаваться! Господь не оставит Русь на поругание! Молись, и придёт спасение! – так, быть может, говорит священник мальчику, среди разорённого храма… А рядом ещё горит ясным пламенем лампада, как символ непобеждённости и силы русского духа, и огонь её вселяет уверенность, что минует лихолетье, и восстанет Русь в прежней славе своей!

http://farm5.static.flickr.com/4130/5045358466_c01b5cd616_b.jpg

Много работ посвящено Рыженко лихолетью века ХХ. Старая барыня в своей опустевшей усадьбе, дворник, с диковинным для оголтелого 18-го года спокойствием метущий дорожки усадебного парка, где все ещё дышит прежним укладом, но самих хозяев уже нет, девочка, плачущая над телом убитой матери… В этих картинах нет ни пафоса, ни манифеста, но оттого особенно пронзительны они, оттого не ненавидеть заставляют, но размышлять, понимать свою историю и её трагедию и сердцем откликаться на неё.

http://bratstvo.ucoz.ua/kart2/Rijenko-03.jpg

Одно из самых известных произведений Павла Викторовича – триптих, посвящённый трагической судьбе Императора Николая II и его семьи, в который входят картины «Прощание Государя с войсками», «Заточение в Царском селе» и «Ипатьевский дом после убийства царской семьи». В «Прощании Государя…» художнику с удивительным психологизмом удалось передать всю трагичность момента. Ставка в Могилёве. Здесь ещё несколько дней назад Николай Романов был Самодержцем Всероссийским, правителем великой Империи. И, вот, он вернулся сюда, отрёкшись от престола, вернулся не Императором уже, а полковником Романовым, вернулся, чтобы проститься с дорогими своему сердцу войсками. Согбенный, идёт он вдоль их молчаливого ряда, заглядывая в глаза каждому, ища в них не то поддержки, не то прощения… А они в последний раз отдают честь своему Царю, которого не суждено им больше увидеть. На Россию движется страшная, непоправимая уже беда. Катит по ней роковое красное колесо… Молох запущен, и его не остановить уже. Россия шагнул в бездну, и скоро она поглотит и её, и Государя, и верные ему войска… И эту атмосферу надвигающейся, набирающей обороты катастрофы передаёт февральская вьюга, изображённая на картине. Словно дымом, укутано мглою небо, ветер гнёт деревья, полощет знамёна, поднимает хлопья снега и швыряет их в лица русских воинов и русского Царя, заметает их, слепит глаза… Отречение Государя окончательно распахнуло двери Империи для февральских оголтелых ветров, разгулявшихся теперь на её просторах. И ветра эти сдуют скоро с лица земли Великую Россию…

Особое место в творчестве Рыженко занимают работы, посвящённые Куликовской битве. В образе богатыря Пересвета угадываются черты самого художника. Он и ощущал себя Пересветом, ведущим непрерывную брань за родную землю – только не мечом в поле ратном, но кистью на холсте…

Мало кто знает, что свои монументальные работы Павел Викторович подчас вынужден был писать частями, а затем соединять эти части, ибо в отсутствии мастерской ему негде было разместить полотно необходимого размера.

В последние годы художником было создано сразу несколько значимых монументальных произведений, посвящённых ратным подвигам древней истории, Первой и Второй мировых войн… Он уже жаловался на недомогание (немели руки), но продолжал своё служение, торопясь успеть исполнить всё задуманное.

http://foma.ru/wp-content/uploads/2014/10/ryzenko138_7.jpg

Последняя работа художника, диорама «Стояние на Угре», написанная  для Тихоновой пустыни, кажется, стала подлинном пиком его творчества. Это не просто картина, глядя на которую, уносишься мыслями в представляемую эпоху. Это сама эпоха – ожившая и сошедшая с холста. Оказываясь перед этой диорамой, испытываешь странное чувство будто и нет никакого холста, а есть распахнутые настежь двери в прошлое, где всё живо – нужно лишь переступить порог и окажешься на Угре… И этот поражающий воображение эффект достигается одним лишь великим талантом, без всяких «3D».

http://plays-now.ru/uploads/images/pesni_voennih_let_poslednij_boj.jpg

К 100-летию начала Первой Мировой Павлом Викторовичем было создано сразу несколько замечательных работ, среди которых наиболее значимой стала картина «Стоход», посвящена трагическому сражению 1916 г., в котором погибла едва ли не большая часть кадрового состава гвардейских полков последнего набора. Консультантом художника в работе над этим полотном стал в ту пору ещё мало кому известный полковник запаса Игорь Стрелков. «Это было подлинное лицо русского офицера. Подчеркиваю, русского! Не советского и не россиянского, а русского!», - вспоминал Рыженко о первой встрече с ним. Это был сентябрь 2013 г. Полгода спустя Павел Викторович узнал своего консультанта в командире ополчения Славянска…

Само собой, война в Новороссии не могла не взволновать Пересвета русской живописи. «Вот уже три месяца как ведет войну Новороссия - форпост Великой России. Как я понимаю, лучшие люди России не на словах, а на деле исполненные мужества, доказывают всему миру, что чудо воскрешения Великой Святой Руси - это не миф… …Игорь Иванович Стрелков, Вы позволили мне иметь счастье быть с Вами знакомыми. Если Вы прикажете, я завтра же оставлю кисть и отправлюсь под Ваше командование в сражающийся Донбасс».

Помню, как прочитав эти, подумалось: нет-нет, не нужно гениальному художнику под пули бросаться, но долго жить и служить Богу и России ему одному вручённым оружием. Увы, пули не понадобилось, чтобы Россия лишилась своего великого сына… Через день после появления этой записи пришло горькое известие о его кончине.

http://www.imenno.de/wp-content/uploads/2014/07/22212.jpg

«Александр Невский или Дмитрий Донской – вы только попытайтесь представить их жизнь. Александр Невский. Нет времени на сон нормальный, помолился, жену приехал повидать на несколько дней и опять – на войну. Вот и вся жизнь. Молитва и сеча. И раздумья – что делать? Надо взять дань, заставить Новгород заплатить, отвезти дань в Орду, но зато выживет Русь. Он тяжелый выбор каждый день делал. И он прожил свою жизнь так, что в 44 года его уже называли «солнцем земли русской». А мы? Мы – кто? Вот умирает сегодня человек, как его вспоминают обычно? «Ой, Господи, да как же так? Безвременно ушедший! Такой хороший товарищ… А сколько мы с ним выпили… А дача какая!» Я не хочу так. Каким примером я буду сыну своему, если буду жить по нынешним мерилам?», - говорил Рыженко. Ему суждено было уйти в лета Александра Невского – солнцем русской живописи.

Символично, что художник, преданно воспевавший Царскую Семью, ушёл в канун её убийства. «Об одном мечтаю, если мытарства пройду, хоть издали, одним глазком на ГОСУДАРЯ глянуть», - говорил Рыженко писателю Б.Г. Галенину. Видимо, молитва его была услышана.

 

Елена Владимировна СемёноваОпубликовано в журнала "Русский Дом", №7

Tags: 12. Семёнова Елена, даты, культура

od-novorossia.livejournal.com


Смотрите также