Раненый кирасир, покидающий поле битвы. Покинутая картина


«Русь уходящая» или Апокалипсис от Корина

Ровно 100 лет назад Россия обрела Патриарха. Художник Павел Корин увидел в новой Русской церкви знак приближения Царствия Небесного

Однажды в 1931 году писатель Максим Горький подсел к художнику Павлу Корину и сказал:

– Знаете что, напишите-ка с меня портрет.

Художник ответил, что ещё ни разу не писал портрет, поэтому боится пустой траты времени. Но в итоге согласился. Так было положено начало удивительному сотрудничеству и дружбе маститого писателя с малоизвестным тогда ещё художником, который вскоре прославится как лучший портретист Советского Союза. Всем знакомый по школьным учебникам портрет князя Александра Невского, портрет «демона войны» маршала Жукова, портреты художников Михаила Нестерова и Кукрыниксов, писателя Алексея Толстого, академика Зелинского, Сергея Коненкова и Василия Качалова – это всё Корин. Но началось всё с Горького. Впрочем, речь не об этом.

Павел Корин Медиапроект s-t-o-l.com

Павел Корин

Так вот, однажды Максим Горький после очередного сеанса позирования увидел в углу мастерской сваленные в кучу этюды – наброски какого-то грандиозного полотна: торжественный крестный ход священников под мрачной громадой Успенского собора Московского кремля – яростно сверкали на солнце купола, а внизу разливалось сияние от шитых золотом архиепископских одежд.

– Что это? – заинтересовался писатель.

– «Реквием», – не очень уверенно ответил художник.

– Нет, друг мой, название должно определять содержание, а в этом названии я не вижу этого…

Писатель еще раз внимательно посмотрел на этюды, задумчиво покачал головой: нет, нельзя в годы Второй Безбожной пятилетки быть таким неосторожным.

Корин. Фрагмент портрета А.М. Горького Медиапроект s-t-o-l.com

Павел Корин. Фрагмент портрета А.М. Горького

– Понимаете, это же все уходит из нашей жизни.  Уходящая натура – уходящие люди… Кстати, помните, у Сергея Есенина есть такое замечательное стихотворение «Русь Уходящая»?

И тут же начал декламировать:

«Я уходящих в грусти не виню,Ну где же старикамЗа юношами гнаться?Они несжатой рожью на корнюОстались догнивать и осыпаться…»

– Да, – резко подвел итог размышлениям писатель. – Я бы так и назвал: «Русь уходящая».

– Вот спасибо, Алексей Максимович, – с жаром воскликнул Корин,  – непременно воспользуюсь вашим советом.

Поддержка и покровительство всемогущего «инженера душ человеческих» была ему тогда очень необходима.

Корин в студии рядом с портретом Кукрыниксов Медиапроект s-t-o-l.com

Павел Корин в студии рядом c картиной «Портрет художников Кукрыниксов» (1958 год)

* * *

У каждого художника есть своё главное полотно – его визитная карточка, его душа, распятая на подрамнике, его воплощённая мечта. У Корина таким главным полотном стала воображаемая картина – задуманный «Реквием», или «Русь уходящая», так и не был никогда написан, несмотря на то что Павел Дмитриевич несколько десятилетий работал над композицией картины, написал цикл портретов, сделал этюды интерьеров Успенского собора Московского кремля. По его замыслу, это должно было быть эпическое полотно – 40 квадратных метров, почти столько же, сколько и «Явление Христа народу» Александра Иванова.

Павел Корин. Русь уходящая Медиапроект s-t-o-l.com

Павел Корин. Русь уходящая

Но когда картина вдруг предстала перед мысленным взором во всех подробностях, когда он вдруг со всей ясностью понял, что именно он хочет нарисовать, вернее, ЧТО как будто бы само собой явилось из сотен эскизов и рисунков, его руки словно парализовало от страха.

И он так и не притронулся к огромному загрунтованному холсту, который сделали специально для Корина. Много лет этот гигантский холст немым укором стоял в его мастерской.

Но в искусстве многие вещи совсем не зависят от воли творца, вернее, тех людей, которым Творец поручает что-то создать для Своих надобностей. Раз уж Творцу что-то нужно, то это появится в любом случае, можете даже и не беспокоиться. И поэтому ненаписанное полотно Корина так или иначе всё равно появилось на свет – пусть и в виде эскизов и множества разрозненных этюдов.

Творцу же требовалось послать чадам Своим Знак.

* * *

Павел Корин с самого раннего детства обещал служить Богу, ведь он появился на свет в июле 1892 года в знаменитом на весь мир селе Палех Владимирской губернии – в семье потомственных русских иконописцев. В десять лет Павел, как и его старшие братья, был принят в иконописную школу Палеха, затем он с братом Александром уехал на заработки в Москву, поступил учиться в Московское училище живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ).

Одновременно они с братом подрядились работать в артель «богомазов» К.П. Степанова при Донском монастыре, где охотно брали палехцев. Так братья Корины и попали на строительство храмов для Марфо-Мариинской обители в Москве, которая создавалась на средства великой княгини Елизаветы Федоровны, родной сестры императрицы Александры Федоровны. В Марфо-Мариинской обители тогда работали лучшие церковные живописцы того времени: Виктор Васнецов, Василий Поленов, Михаил Нестеров. Именно Михаил и стал на долгие годы другом и наставником Павла Корина. Вместе с Нестеровым они расписали главный купол храма Покрова Богородицы Марфо-Мариинской обители,  а далее уже один Павел Корин оформил подкупольное пространство храма, своды окон и дверей.

Фреска Михаила Васильевича Нестерова "Христос в доме Марфы и Марии" Покровского храма Марфо-Мариинской обители. Медиапроект s-t-o-l.com

Фреска Михаила Васильевича Нестерова «Христос в доме Марфы и Марии» Покровского храма Марфо-Мариинской обители

Кстати, в монастыре Павел Корин нашёл и свою будущую жену – воспитанницу обители Прасковью Тихоновну.

Затем настали тяжёлые и голодные революционные годы. Марфо-Мариинская обитель была закрыта, княгиня Елизавета Федоровна арестована и казнена. Чтобы хоть как-то прокормить семью, Павлу Корину пришлось устроиться в анатомичку 1-го Московского университета: он зарисовывал различные органы трупов, также он преподавал технику рисунка в МУЖВЗ (вернее, после революции училище сменило название на 2-е Государственные художественные мастерские).

княгиня Елизвета Федоровна Медиапроект s-t-o-l.com

Княгиня Елизвета Федоровна

Но, несмотря на все гонения, художник остался верен православию и глубоко сочувствовал всем событиям Русской церкви этого периода. Также Корин глубоко переживал арест патриарха Тихона в мае 1922 года и суд над предстоятелем церкви. Как и многие сотни москвичей, он посчитал своим долгом отнести передачу патриарху, заключённому в бывших казначейских покоях Донского монастыря. Корин тоже ездил в Донской, передал посылку с продовольствием и тёплыми вещами, сшитыми бывшими монахинями Марфо-Мариинской обители, и в благодарность получил фотографию патриарха и ответ на клочке бумаги: «Получил и благодарю. Патр. Тихон». Эту записку, приклеенную к обратной стороне фотографии, Павел Дмитриевич как благословение всегда хранил у себя.

Патриарх Тихон Медиапроект s-t-o-l.com

Патриарх Тихон

Ещё большее потрясение на художника произвела смерть патриарха в апреле 1925 года. Несмотря на негласные запреты, толпы людей шли проститься с патриархом в Донской монастырь, где в течение нескольких дней стоял гроб. Корин был там все те дни, и увиденное им массовое народное стояние у гроба патриарха произвело на него необычайно сильное впечатление. Запомнились и слова проповеди митрополита Трифона (Туркестанова):

– Мы должны нести крест, и я заметил, что как бы в напоминание об этом нас постигают скорби, иногда ожидаемые, иногда большей частью катастрофические, как теперь…

В своём дневнике Павел Корин писал: «Донской монастырь. Отпевание Патриарха Тихона. Народа было великое множество. Был вечер перед сумерками, тихий, ясный. Народ стоял с зажжёнными свечами, плач, заупокойное пение. Прошёл старичок-схимник. Около ограды стояли ряды нищих. В стороне сидел слепой и с ним мальчишка лет тринадцати, пели какой-то старинный стих. Помню слова: «Сердца на копья поднимем». Это же картина из Данте! Это «Страшный суд» Микеланджело, Синьорелли! Написать всё это, не дать уйти. Это – реквием!»

Свой замысел художник связывал с «Реквиемом» Берлиоза: «Помни “День гнева”, какое величие! Вот так бы написать картину. “День гнева, день суда, который превратит весь мир в пепел”. Какая музыка! Этот пафос и стон должен быть в моей картине. Гром, медные трубы и басы. Этот почерк должен быть!».

Так возник замысел картины, увековечивающей образы русского духовенства и верующих, которые, казалось, скоро совсем исчезнут в новой безбожной России.

Корин стал ходить с записной книжкой на службы в московские храмы, зарисовывая особенно заинтересовавшие его лица.

Вскоре он познакомился и с митрополитом Трифоном – бывшим дворянином и бывшим настоятелем московского Богоявленского монастыря, который добровольно отправился полковым священником на Первую мировую войну, заработав несколько боевых ранений. В Москве он вёл совершенно нищенскую жизнь. Согласившись позировать для будущей картины, владыка Трифон дал Корину  рекомендательное письмо, в котором он просил других архиереев оказать помощь художнику. Более того, многие видные священники соглашались позировать живописцу только потому, что прежде ему позировал сам владыка Трифон! Благодаря помощи владыки Корин мог познакомиться и с тайными монахами из разогнанной Смоленской Зосимовой пустыни Владимирской епархии, и с монахинями закрытого Вознесенского монастыря в Московском кремле, которые скрывались от гонений.

Корин. Трифон Туркестанов Медиапроект s-t-o-l.com

Павел Корин. Трифон (Туркестанов). (Фрагмент картины)

* * *

Орудием Божьего замысла стал и Максим Горький, заказавший по совету Михаила Нестерова у бедного художника огромный портрет – в два человеческих роста. Он содействовал тому, что Павла Дмитриевича взяли на работу в реставрационные мастерские Пушкинского музея, также он устроил поездку братьев Кориных в Европу и Италию для знакомства с шедеврами мирового искусства.

Но, главное, Горький создал все условия для осуществления масштабного замысла «Реквиема».

Прежде всего он договорился о том, что Корин мог свободно рисовать этюды в Успенском соборе Московского кремля, ведь в те годы все кремлевские храмы были закрыты для посещения.

Корин. Рисунок Медиапроект s-t-o-l.com

Павел Корин. Рисунок в Усепенском соборе кремля

Также он выбил для художника новую просторную мастерскую на Малой Пироговской улице, где мог поместиться огромный холст для картины (сам холст был по личной просьбе Горького сделан по спецзаказу в Ленинграде).

Но в 1936 году Горький умер, и для Корина наступили чёрные дни. На него буквально обрушился поток обвинений в том, что он «оторвался от действительности, не участвует в развитии пролетарского искусства, ушёл в живописание реакционной среды».

Вчерашние друзья строчили на него доносы в НКВД: «Подготовка П. Корина к основной картине выражается в сотне эскизов, натурщиками для которых служат махровые изуверы, сохранившиеся в Москве, обломки духовенства, аристократических фамилий, бывшего купечества и пр. Он утверждает, но весьма неуверенно, что вся эта коллекция мракобесов собрана им для того, чтобы показать их обреченность. Между тем никакого впечатления обреченности, судя по эскизам, он не создает. Мастерски выписанные фанатики и тёмные личности явно превращаются в героев, христиан-мучеников, гонимых, но не сдающихся поборников религии».

В газете «Известия» в апреле 1937 года были опубликованы две обличительные статьи, где Корин назван «реакционером»: «в его мастерской троцкистско-фашистская нечисть создала лабораторию мракобесия».

Казалось бы, после таких доносов судьба художника была предрешена, но Господь хранил Корина. В итоге все репрессии ограничились только тем, что Третьяковская галерея убрала из постоянной экспозиции все его картины, объявленные «формалистской мазнёй».

Ему пришлось почти полностью скрыть свой внутренний мир от окружающих. Зажигая дома лампадку перед иконами, собранными им с огромной любовью и пониманием их духовной и художественной ценности, знакомым, знавшим, что он верующий, православный, церковный человек, он говорил: «Зажжёшь, сядешь напротив, и как-то приятно и легко станет на душе. Сверкнет этаким светлячком свет тихо и красиво…»

Отношение к художнику изменилось только во время  войны, когда в 1942 году Павел Дмитриевич по заказу Комитета по делам искусств СССР создал триптих «Александр Невский», где святой русский князь, закованный с ног до головы в стальные латы, стоял на фоне знамени с ликом Христа. Сталин был в восторге – именно такой железный русский исполин без всяких «васнецовских» кафтанов и сафьяновых сапожек и мог сломать хребет фашистскому зверю.

триптих «Александр Невский» Медиапроект s-t-o-l.com

Павел Корин. Триптих «Александр Невский»

Также Корин руководил реставрацией полотен Дрезденской галереи. В разрушенном Владимирском соборе Киева он реставрировал фрески Виктора Васнецова и Михаила Нестерова, за что ему было присвоено звание народного художника СССР, он стал лауреатом Ленинской и Сталинской премий.

В то же время он продолжал работать над своим главным замыслом. В 1948 году он рассказал о своем замысле патриарху Алексию (Симанскому), который с готовностью согласился позировать художнику. Состоялось несколько сеансов, но патриарха все время отвлекали суетные дела: кто-то звонил по телефону, требовалось решить какие-то самые срочные и неотложные дела, имевшие важное политическое звучание.

В конце концов они с Алексием условились, что Корин с супругой приедут в Одессу, где будет отдыхать патриарх, и там можно будет продолжить работу, совмещая её с отдыхом на море. Но внезапный инфаркт помешал Корину осуществить задуманное.

Алексию Симанский Медиапроект s-t-o-l.com

Алексий Симанский

 * * *

В последние годы ни признание, ни персональные выставки уже не радовали Павла Дмитриевича: его близкие не раз отмечали, что Корин часто с горечью повторял, что не выполнил своего предназначения, не закончил своей самой главной картины.

Но случилось неожиданное: картина стала существовать сама по себе. И совсем не такая, какой её задумал сам художник.

Посмотрите внимательно на эскиз.

Павел Корин. Русь уходящая Медиапроект s-t-o-l.com

Павел Корин. Русь уходящая

Красный цвет богослужебных облачений митрополита Трифона и стоящих за его спиной патриархов ясно говорит нам о том, что это праздничное Пасхальное богослужение. Можно даже с точностью установить дату: это 5 мая 1918 года. Именно в этот день епископ Дмитровский Трифон Туркестанов, викарий Московской епархии, возглавлял последнее Пасхальное богослужение в Успенском соборе, которое оказалось и последним богослужением в соборе вообще – после этого большевики закрыли доступ в храм для верующих.

Но дата здесь имеет очень условное значение. Это Пасхальное богослужение проходит уже в мистическом и метафизическом пространстве, ведь славить воскресшего Христа собрались и живые, и воскресшие из мёртвых патриархи: святитель Тихон (Беллавин) и Сергий (Страгородский), митрополиты и епископы, священники и монахи, сгинувшие в жерновах сталинского Молоха.

Успенский собор Кремля Медиапроект s-t-o-l.com

Успенский собор Кремля

«Не дивитесь сему: ибо наступает время, в которое все, находящиеся в гробах, услышат глас Сына Божия, и изыдут творившие добро в воскресение жизни, а делавшие зло в воскресение осуждения».

Кажется, что стоящие спиной к алтарю Успенского собора люди только и ждут знака дьякона, чтобы уйти из храма навсегда по завершении службы. Погашены огромные паникадила, в соборе уже установлены строительные леса, Царские врата уже закрыты…

Но на самом деле художник изобразил самое начало Пасхальной службы – каждение. Вот сейчас протодьякон отец Михаил, приподняв правую руку с кадилом, низко поклонится и возгласит густым басом:

– Благослови, владыко, кадило!

Но при этом обращается он не к митрополиту Трифону, и рука его вытянута не на восток, как обычно, не к алтарю и не к служащему митрополиту Трифону, а на запад.

Туда же смотрит и сам митрополит Трифон, широко открыв от удивления единственный зрячий глаз, и все патриархи, и все стоящие в храме. И нельзя не задуматься, что же ТАКОГО увидел митрополит?

Если представить себя на месте митрополита Трифона и посмотреть в том же направлении, то очевидно, что его взор обращен на образ Спасителя на фреске «Страшный суд», которую по традиции всегда располагают на западной стене каждого православного храма.

Но там уже не фреска: и стены храма, и сами Небеса разверзлись в ожидании Второго пришествия.

Именно у Христа воскресшего и грядущего судить живых и мёртвых и испрашивает благословения протодиакон, именно Спаситель – Живой и Воплощенный Бог – отныне является предстоятелем на этой литургии, предваряющей наступление Страшного суда.

Нет, Русская церковь никуда не собирается уходить. Она собрана здесь самим Христом в ожидании скорого суда, который готовится принять спокойно и с любовью к Господу.

«И он сказал мне: это те, которые пришли от великой скорби; они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца. За это они пребывают ныне перед престолом Бога и служат Ему день и ночь в храме Его, и Сидящий на престоле будет обитать в них» (Откровение святого Иоанна Богослова).

Страшный суд уже начался.

Путеводитель по картине «Русь уходящая»: кто есть кто.

s-t-o-l.com

Теодор Жерико Раненый кирасир, покидающий поле битвы: Описание произведения

«Раненый кирасир, покидающий поле битвы» – одна из знаковых и самых драматических картин Теодора Жерико – создавалась 23-летним художником в страшной спешке. Шёл 1814-й год. Франция переживала мучительное похмелье после поражения наполеоновской армии. Наполеон отрёкся от престола. К власти опять вернулись Бурбоны.

В начале лета этого года Жерико оставил столицу. Он провёл летние месяцы на родине своей матери, в Нормандии, посвящая больше времени не живописи, а конным прогулкам. Однако Париж, переживающий катастрофическую и калейдоскопическую смену политических режимов, всё равно манил художника. В сентябре Жерико вернулся и получил приглашение участвовать в Салоне. Представить ему было нечего. Всего за три недели, работая в сумасшедшем ритме, он написал «Раненого кирасира». По замыслу Жерико, «Кирасир» должен был стать парной картиной к «Офицеру конных егерей» и представляться вместе с ней. За «Офицера», свою дебютную работу, 21-летний Жерико получил двумя годами ранее, на Салоне 1812 года, большую золотую медаль и признание публики и критики, еще не подозревая, что этот успех станет в его биографии не только первым, но и самым крупным и повторить его более не удастся.

«Раненого кирасира» отделяет от «Офицера конных егерей императорской гвардии» всего каких-то полтора-два года, а как изменилось настроение и общая тональность! Офицер представлен в момент атаки, в спокойной и торжественной уверенности – кирасир же покидает поле битвы, он сломлен и теряет уверенность. Фактура обеих картин также существенно разнится. «Офицер конных егерей» был написан в нервной, энергичной манере, густыми мазками (за стремление работать с краской, по консистенции больше напоминающей тесто, товарищи даже прозвали Жерико тестомесом). Эта новаторская эскизная манера тогда поразила главу классицистов – стареющего Жака-Луи Давида, воскликнувшего: «Откуда это? Я не знаю этой кисти и такого стиля!» Однако, создавая «Раненого кирасира», Жерико отступил от своего новаторства, он сделал работу более «приглаженной» и в целом традиционной.

Но самым ярким отличием «Раненого кирасира» от «Офицера конных егерей» стал колорит. Работая над «Офицером», совсем еще юный, но очень амбициозный Жерико ставил себе целью если не превзойти, то, по крайней мере, сравняться с Рубенсом в богатстве фактуры; он использовал богатую палитру, совмещающую холодные цвета с яркими вспышками алого и фрагментами теплых тонов. Колорит «Раненого кирасира» стал мрачным, контрастным, тёмным. Он только усиливал гнетущую атмосферу неизбежного поражения. Позднее Теодор Жерико сформулирует афоризм, заключающий его художественные убеждения: «Чем больше на картине оттенков чёрного – тем выше её художественная ценность».

И вот, при том, что «Кирасир» в художественной выразительности не уступает «Офицеру», ни критики, ни зрители не захотели его принять. Они отвернулись от Жерико. Те, кто еще недавно превозносил его молодое, но мощное дарование, теперь демонстрировали неудовольствие. Общее настроение Салона 1814 года выражалось словами «на этой выставке слишком много офицеров и лосин», в отношении картины Жерико высказывались еще резче: «Лошадь чудовищна! Колорит чёрен и искажён…» Легко идентифицировать себя с победой, но никто не хочет отождествлять себя с поражением, вот и французская публика – не пожелала. Если «Офицер конных егерей» был грандиозным символом взлёта наполеоновской эпохи, то «Раненый кирасир, покидающий поле боя» стал её скорбным реквиемом, предвестником её неминуемого заката.

Автор: Анна Вчерашняя

artchive.ru

Русь уходящая

Третьяковская галерея готовит спецпроект, посвященный одному из самых масштабных и загадочных художественных замыслов первой половины ХХ века, который так и остался незавершенным – картине "Реквием. Русь уходящая".

На протяжении почти всей творческой жизни художник Павел Дмитриевич Корин (1892–1967), автор портрета Александра Невского из всех учебников по русской истории, продумывал композицию большого полотна «Русь уходящая» — сцена прощания с Тихоном, первым патриархом после восстановления патриаршества в России. 

Патриарх Тихон умер в 1925 году в своей московской резиденции (тогда это был Донской монастырь), и смерть святителя Русской православной церкви вызвала массовое паломничество народа к одру умершего. По всем дорогам к Москве, к стенам Донского монастыря, потекли потоки людские. Безмолвно, день и ночь, шла вся православная Русь. Торжественная церемония отпевания, духовенство всех степеней и рангов, толпы верующих, среди которых были фанатики и юродивые... Павел Корин сделал тогда для памяти несколько карандашных набросков. А на одном из рисунков подписал: "Встретились два схимника, как будто бы вышли из земли... Из-под нависшей седой брови смотрит глаз, одичало смотрит". Именно тогда и зародилась у молодого художника идея написать большую картину, которой он дал название "Реквием".

Эту картину Корин собирался писать всю жизнь, но так и не приступил к работе на холсте, все писал портреты персонажей и прикидывал композицию, так и не начав работать на подготовленном холсте над самой картиной. 

Действие своей картины Корин развернул в глубине Успенского собора Московского Кремля. Многоликая толпа, заполнив собор, готовится к торжественному выходу. 

В центре картины художник расположил высшее духовенство. В одном храме одновременно вместе сошлись четыре патриарха, последовательно возглавлявшие Русскую православную церковь. 

Почти четверть века (хотя и со значительными перерывами) писал Павел Корин окончательный эскиз картины, который и завершил в 1959 году. Этот эскиз был уменьшенным вариантом задуманного полотна, он не просто дает представление о его композиции и художественном строе, но и раскрывает конкретное содержание каждого образа. Это эскиз многофигурного группового портрета, созданного по примеру лучших образцов этого жанра.

Но картина оказалась незавершенной не столько по воле самого художника. Партийные функционеры стояли на страже принципа социалистического реализма в литературе и искусстве, ревностно следили за тем, чтобы "идейно вредные" и "чуждые народу" произведения никогда не увидели свет. Еще в 1936 году от одного из них, А. Ангарова, поступило письмо на имя И.В. Сталина: "Подготовка Корина к основной картине выражается в сотне эскизов, натурщиками для которых служат махровые изуверы, сохранившиеся в Москве остатки духовенства, аристократических фамилий, купечества и т.д. Так, например, среди натурщиков Корина имеется человек, окончивший два высших учебных заведения и в 1932 году постригшийся в монахи. Корину позируют бывшие княгини, ныне ставшие монахинями, попы всех рангов и положений, протодьяконы, юродивые и прочие подонки...

Ему было уже около семидесяти лет, он перенес два инфаркта, а работа требовала много сил. И все же мастер не хотел сдаваться. П. Корин собирался даже заказать специальное подъемное кресло и начать работы. Но силы убывали, и незадолго до кончины художник с горечью произнес: "Не успел".

И вот, в Третьяковской галерее впервые будет представлен весь корпус портретов и подготовительных эскизов. В экспозиции установят белый холст, который предназначался для "Реквиема" и хранился в мастерской художника. 

Третьяковская галерея в Лаврушинском переулке  Адрес: Москва, Лаврушинский пер., 10-12., м. «Третьяковская», тел. (499) 953-52-23 (экскурсии ).  Время работы: Вт, ср, сб, вс 10.00-18.00, чт, пт 10.00-21.00. Билеты: 100-360 р. Сайт: www.tretyakovgallery.ru

www.istpravda.ru

Русская жанровая живопись: подборка картин

Картина Репина "Приплыли" -  наверное, слышали это выражение. На самом деле у Репина нет такой картины. Есть картина Льва Соловьева "Монахи. Не туда заехали" (1870-е гг), действительно очень смешная. Монахи на лодке по ошибке приплыли по реке на пляж к голым купальщицам. Течение несет их прямо к ним,  монахи и голые бабы застыли в полном изумлении,  глядя друг на друга.

Лев Соловьев. "Монахи. Не туда заехали". 1870 е гг.

Лев Соловьев. Монахи (не туда заехали). 1870-е, музей г.Сумы

Лев Соловьев - воронежский художник 19-начала 20 в, не особо известный. Если бы не именитый мастер, которому приписали его работу, вряд ли бы шедевр с монахами был оценен по достоинству. Прославил Репин Соловьева, сам того не желая.

Похожая история была с картиной  "Опять двойка", помните такую в школьных учебниках? Нарисовал её в 1952 г.  Федор Решетников, крупный мастер соцреализма. А также автор разных подобстрастных картин про Сталина ("Великая клятва" и проч.). Картина "Опять двойка" хороша, конечно, но вот её  "оригинал" 19 века:

Дмитрий Жуков. "Провалился". 1895 г.

41 Жуков Д.Е. Провалился. 1885.

Сюжет почти тот же: расстроенная мать, преданный пёс, двойка. Только вот грустно всё тут. Мать - видимо, вдова, небогатая, подрабатывает шитьем. Отец смотрит на сына с портрета на стене... Дмитрий Жуков - тоже не очень известный художник 19 в.. И если б не Решетников, вряд ли б кто оценил всю гениальность сюжета с гимназистом-двоечником.

Вообще русская жанровая живопись ДО 1917 г., т.е. до эпохи тотальной цензуры - один сплошной шедевр. Так живописать жизнь и быт собственного народа, с таким юмором и меткостью - это уметь надо. Ниже - небольшая подборка картин старых мастеров.

Николай Неврев. "Купец-кутила".1867 г.Шикарная картина. Забухал мужик, сигара, цепь золотая от часов, шампанского взял...

Н. Неврев. Купец-кутила. 1867

Владимир Маковский. "В швейцарской". 1893 г.Насмотрелся дед за свою жизнь на таких кутил...

V_shveycarskoy_1893

Василий Бакшеев. "За обедом. Неудачники". 1901 г.Бедность, не повезло им (с отцом).

Василий Бакшеев. За обедом. неудачники. 1901

Фирс Журавлев. "Кредитор описывает имущество вдовы". 1862 г.Кредитор смотрит свысока: "Допрыгались!". Хотя "прыгал"-то покойный.

Ф. Журавлёв. Кредитор описывает имущество вдовы. 1862

Ниже - польская картина, ну не мог удержаться. Украина же кругом, бандеровцы :)

Каспер Желеховский. "Неумолимый кредитор. Сцена из галицийской жизни". 1890 г.Другое название этой картины - "Экспроприация".  Одолжил западенец у еврея, галицийская жесть.

Желеховский Каспер Экспроприация 1890

Владимир Маковский. "Утомленный...Ею". 1899 г.Девушка - украинка, судя по наряду. Чем она его утомила?

Владимир Маковский. Утомленный...Ею. 1899 г.

Александр Красносельский. "Покинутая". 1867 г.На заднем плане, чуть слева от покинутой, из тумана виднеется верстовой столб, я правильно понимаю?

Николай Ярошенко. "Выгнали". 1883 г.Прислуга, работала по дому, забеременела.

Н. Ярошенко. Выгнали.

Молодые служанки, учителя в доме, старый сюжет, вполне интернациональный.

Феликс Шлезингер (Германия). "Поцелуй". 1910 г.

Felix Schlesinger. Поцелуй. 1910

Николай Касаткин. "Кто?". 1897 г.Родила! А муж на войне был. Процесс установления отцовства в разгаре.

34 Николай Касаткин. Кто 1897

В избе погром, конечно. Но мужик правильно ставит вопрос. Это вам не Гейропа какая-то.

Джон Генри Фредерик Бэкон (Англия). "Соперники". 1904 г.

John Henry Frederick Bacon The Rivals (Соперники). 1904 г.

Слева - Цискаридзе, вылитый.

Николай Пимоненко. "Соперницы". 1909 г.Там соперники, тут  - соперницы. Парень меркантильный, похоже. Выбрал ту, что с коровой.

Николай Пимоненко. Соперницы. 1909

Василий Пукирев. Прием приданого по росписи. 1873 г.Картина про широту русской души. Прежде чем жениться - не забудьте пересчитать наволочки.

Василий Пукирев. Прием приданного по росписи. 1873

Хотя, конечно, корова и сундуки в женщине не главное. Главное - чтоб экономная была.

Сергей Грибков. "В лавке". 1882 г.Молодая хозяйка, босая, симпатичная, грустно смотрит на драгоценности в лавке у еврея. Задумалась. Купила жратву - домой неси, не останавливайся!

Сергей Грибков. В лавке. 1882

Бережливость и аскетизм - это прекрасно для жены. А еще желательно, чтоб охраняла домашний очаг.

Василий Максимов. Кто там. 1879 г.

Василий Максимов. Кто там. 1879

Ну а если вы жених с прицепом, чтоб вот такого тоже не было:

Фирс Журавлев. "Мачеха". 1874 г.

Ну а если без прицепа - надо цеплять!

Кирилл Лемах."Новое знакомство". 1886 г.Братья и сестры пришли знакомится с мелким. Очередным. Я насчитал пятерых (не считая новорожденного).

А теперь о грустном. Родить - полдела, особенно в России 19 века.

Николай Ярошенко. "Похороны первенца". 1893 г.

Ярошенко Николай. Похороны первенца. 1893

Это 1893 г.  Средняя продолжительность жизни в Российском империи - 32 года. До 40% детей умирало, не дожив до трех лет.

Владимир Маковский. "За лекарством". 1884 г.Ад русских больниц. Отец с сыном. Лекарство нужно ребенку, у которого перевязана рука.

Za_lekarstvom_1884

Виктор Васнецов. "Взятие Карса". 1878 г.Зато Карс наш! По случаю взятия Карса у турок трактир №31 украшают имперкой и неким сине-желто-красным флагом (княжества Молдавии и Валахии, видимо).

Виктор Васнецов. Карс взят. 1878

Армянский (ныне турецкий) город Карс, Молдавия, Валахия... Империя! И её братушки. Великий художник Константин Савицкий про эту войну сильную картину написал:

Константин Савицкий. "Проводы на войну".1878 г.

Призывники выписаны хорошо:

К.А.Савицкий. На войну. 1888 г. )фрагмент)

Завсегдатаи трактира №31 помянут их , если что.

К.А.Савицкий. На войну. 1888 г. (фрагмент 2)

Дети (если есть) вырастут как-нибудь.

Георгий Белащенко. "Первая папироса". Конец 19 в.

Георгий Вас. Белащенко. Первая папироса. Кон 19в

В школу пойдут.

Николай Богданов-Бельский. "У дверей школы". 1897 г.

Николай Богданов-Бельский. У дверей школы 1897

А там и светлое будущее подоспеет. И живопись начнется совсем другая.

Самуил Адливанкин."Девушка и красноармеец". 1920 г.

Самуил Адливанкин Девушка и красноармеец (1920 год)

PS. Кому интересно, милости прошу в другие залы моей галереи русской (советской) живописи :)

Россия 19.в.: картины маслом.Свинцовые мерзости дикой русской жизни...Приколы соцреализма. Часть 1Приколы соцреализма. Часть 2Последний Гольштейн (династия Романовых в картинках)История России в картинах польских художников

volova-anastasi.livejournal.com

Персональный сайт - Картина В. И. Соколова Покинутая усадьба. Часть вторая

Картина В. И. Соколова "Покинутая усадьба" . Часть вторая

В. И. Соколов известен не только как живописец-пейзажист, но и прекрасный мастер акварели, линогравюры и литографии. В области графического искусства расцвет его творчества происходил в годы Советской власти. Много сил и энергии он посвятил также созданию народной игрушки. В многотомном издании "История русского искусства" по этому поводу говорится: "Лишь немногим, наиболее талантливым художникам отчасти удалось проникнуться сутью народного искусства. В этом Отношении представляет интерес творчество В. И. Соколова.

Тонкий пейзажист, ученик Левитана, он посвятил свою деятельность народному искусству и, руководя с 1905 года столярно-фезной мастерской в Сергиевом Посаде, сумел создать свой стиль декоративной росписи по дереву. Разнообразные изделия по рисункам художника (коробки, шкатулки и т. п.) производились и в Сергиевом Посаде, и в близлежащих селениях. Яркая жизнерадостная роспись, орнаментальная и с сюжетными мотивами, ^прижились в среде народных мастеров. Любовь к русской ста-рй?не и природе, умение радостно подать современный жанрово-дПейзажный сюжет отличали лучшие работы художника, творчество которого было интересным и в советское время".

Воспитанник Московского училища живописи, ваяния и зодчества, Соколов занимался у таких прославленных русских художников, как И. М. Прянишников и В. Е. Маковский. Преподавателем этого училища в свое время был А. К, Саврасов, и его традиции долго сохранялись. Они были продолжены, в частности, его учеником И. И. Левитаном, с которым близко сошелся В. И. Соколов. Он писал о Левитане: "Я был несказанно рад знакомству с Исааком Ильичем, так как находился под большим влиянием, его творчества и буквально ждал общения с ним".

В Иркутском музее хранится еще две акварели В. И. Соколова. Они выполнены намного позднее, уже в годы Советской власти. Но их роднит с "Покинутой усадьбой" то, что здесь также изображена зимняя природа. Одна из акварелей выполнена в тридцатые годы в Загорске и представляет заснеженные палаты Троицко-Сергиевской лавры: вторая датирована 1942 годом и показывает грозную советскую военную технику, направляющуюся на поле битв- "Танки идут на фронт".

Разносторонние произведения одаренного художника Владимира Ивановича Соколова (1872-1946) хранятся в разных художественных хранилищах нашей страны, по наиболее поэтичное из них принадлежит Иркутскому музею.

tashiriks.narod.ru


Смотрите также