Пряхи (картина). Пряхи картина


Диего Веласкес Пряхи, или Миф об Арахне: Описание произведения

Перед нами масштабная картина, которую знаменитый социолог ХХ века Хосе Ортега-и-Гассет считал лучшей из поздних картин Веласкеса. Не избалованные всеобщим вниманием «Менины» с испанскими королевскими особами, а простонародных «Прях», написанных Веласкесом за три года до смерти (Прадо, где хранится полотно, датирует картину 1655 - 1660 гг), называет Ортега настоящей вершиной. Но для понимания картины, полное название которой «Пряхи, или Миф об Арахне», потребуется определённое интеллектуальное усилие.

С первого взгляда не сразу и сообразишь, что именно перед нами происходит: никто из женщин не смотрит на зрителя, не посылает ему объяснительных сигналов. Позы прях на переднем плане настолько же реалистичны, насколько необычны. Обычно Веласкес писал королевских или придворных особ – они располагались лицом к зрителю и изображались в традиционной торжественной статике (1, 2, 3, 4). А здесь мы видим героинь в ритмичном волнообразном движении. Некоторых – со спины. Других – наклонившимися, развернувшимися, присевшими – словом, полностью поглощенными работой.

Помещение, где женщины заняты пряжей, темновато. Это заставляет вспомнить о ранних бодегонах Веласкеса – бытовых сценках, исполненных в манере Караваджо (1, 2). А впереди, в смежной комнате, отделённой от нашей двумя массивными ступенями, потоком струится солнечный свет. Ортега-и-Гассет, кстати, полагал, что этот поток света, падающего слева, и есть протагонист (главный герой) картины.

Свет щедро проливается на другую группу женщин в парадных пышных платьях. Рядом с ними располагаются музыкальные инструменты, а вся стена затянута гигантским дорогим гобеленом, изображение которого, при желании, тоже поддаётся расшифровке. Но прежде возникает вопрос: а что общего между этими двумя группками женщин? Чем они связаны? Почему эти два разнородных пространства Веласкес объединил? Причем не просто объединил, а подчинил принципу зеркальности. Композиционно эти группы аналогичны: по две героини справа и слева, а одна – впереди и несколько в глубине.

Но уподоблены группы героинь на первом и втором планах только для того, чтобы тут же их противопоставить. «Здесь работают – там играют, здесь необработанная шерсть – там готовый гобелен, здесь отдёргивают портьеру, чтобы впустить свет, – там все залито светом, здесь крутится колесо прялки – там стоит виолончель, на которой никто не играет. Здесь пространство работы, ремесла, действия, там – созерцания, чистого искусства, - сравнивает искусствовед Марина Торопыгина, - две эти темы – ремесло и искусство – сопоставляются и в то же время как будто отражаются одна в другой».

Однако оказывается, что связь между этими двумя группами персонажей, двумя разнородными мирами – гораздо глубже. Она не просто композиционная, но и смысловая. Дело в том, что, гобелен, который с таким вниманием рассматривают знатные дамы, рассказывает нам о… пряхах. Сравнительно недавно удалось установить, что изображение гобелена написано по мотивам картины Тициана «Похищение Европы». А это сразу же заставляет вспомнить о мифической пряхе Арахне. Согласно античной легенде, Арахна так возгордилась своим умением, что вызвала на поединок саму Афину – не просто богиню мудрости, но еще и изобретательницу веретена. Дерзость Арахны простиралась и дальше: она выткала на полотне эпизод из многочисленных любовных приключений отца Афины Зевса, а именно тот, где он похищает дочку сидонского царя Европу. Афина в назидание превратила Арахну в паука, чтобы ей вечно плести свою паутину (боязнь пауков так и называется – «арахнофобия»).

Так искусствоведы пришли к выводу, что «Пряхи» Веласкеса не что иное, как иллюстрация к мифу об Арахне, изложенному Овидием, хотя и выполненная «на современном материале». Но самые пытливые из исследователей двинулись дальше. Они осмелились предположить, что в пожилой женщине за прялкой Веласкес изобразил свою жену Хуану Миранду, на которой женился 19-летним и с которой прожил всю жизнь, а в молодой пряхе, развернутой спиной зрителю, «зашифровал» тайную возлюбленную – итальянскую художницу Фламинию Трива (Flaminia Triva, её же обнажённую спину, предположительно, можно видеть в единственной эротической картине Веласкеса «Венера с зеркалом»). Возможно, он намекал, что пряхи на картине – античные мойры, плетущие нить его личной судьбы.

Автор: Анна Вчерашняя

artchive.ru

Пряхи (картина) — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

К:Картины 1657 года

«Пряхи» — картина Диего Веласкеса, написанная около 1657 года, в поздний период творчества художника. Также известна под названием «Миф об Арахне». В настоящее время хранится в музее Прадо.

Традиционно считалось, что картина изображает работниц гобеленовой мастерской Королевского монастыря Санта-Исабель в Мадриде. Однако в 1947 году искусствовед Диего Ангуло показал, что иконография картины относится к мифу об Арахне из «Метаморфоз» Овидия[1], согласно которому ткачиха Арахна бросила вызов самой Афине в мастерстве ткачества и, победив в состязании, была превращена богиней в паука за гордыню и кощунственные изображения богов.

Согласно общепринятой современной трактовке, картина изображает состязание между Афиной, в образе женщины слева, и Арахной, работающей справа, повернувшись к зрителю спиной. На заднем плане публика рассматривает один из завершённых гобеленов Арахны «Похищение Европы» — сюжет, который Арахна использовала среди прочих во время состязания, в соответствии с мифом, изложенным Овидием. Гобелен идентифицируется благодаря сходству с одноимённой картиной Тициана, хранившейся в те годы в Королевской коллекции живописи. «Прях» также можно интерпретировать, как аллегорию искусства, требующего и божественного вдохновения (Афина), и усердного труда (Арахна).

Большинством учёных датировка картины основывается на её стилистических элементах — интенсивности освещения, экономичном использовании пространства и явном влиянии итальянского барокко. Однако некоторые исследователи относят её к периоду 1644—1650 годов, аргументируя это сходством ряда аспектов с ранними бодегонами Веласкеса. Например, двухуровневая композиция «Прях», с разделением действия на передний и задний план, аналогична композиции «Христа в доме Марфы и Марии» 1618 года.

Картина была написана для дона Педро де Арче, егермейстера Филиппа IV[2]. В XVIII веке она стала частью Королевской коллекции и, вероятно, была повреждена при пожаре в Мадридском Алькасаре 1734 года, после которого к полотну были добавлены новые секции — 37 см в сумме по боковым сторонам и 50 см сверху. В 1980 году картина подверглась тщательной реставрации, но части полотна, не принадлежащие кисти Веласкеса, было решено оставить. В настоящее время картина экспонируется в оригинальном размере, а добавленные секции закрыты специальной рамкой.

Напишите отзыв о статье "Пряхи (картина)"

Примечания

  1. ↑ Portús Pérez, Javier. [www.museodelprado.es/enciclopedia/enciclopedia-on-line/voz/hilanderas-o-la-fabula-de-aracne-las/ Hilanderas o la fábula de Aracne, Las]. Официальный сайт музея Прадо
  2. ↑ [www.cineclubdecaen.com/peinture/peintres/velazquez/arachne.htm La légende d'Arachné] (фр.). Проверено 20 февраля 2013.

Отрывок, характеризующий Пряхи (картина)

Княгиня говорила без умолку. Короткая верхняя губка с усиками то и дело на мгновение слетала вниз, притрогивалась, где нужно было, к румяной нижней губке, и вновь открывалась блестевшая зубами и глазами улыбка. Княгиня рассказывала случай, который был с ними на Спасской горе, грозивший ей опасностию в ее положении, и сейчас же после этого сообщила, что она все платья свои оставила в Петербурге и здесь будет ходить Бог знает в чем, и что Андрей совсем переменился, и что Китти Одынцова вышла замуж за старика, и что есть жених для княжны Марьи pour tout de bon, [вполне серьезный,] но что об этом поговорим после. Княжна Марья все еще молча смотрела на брата, и в прекрасных глазах ее была и любовь и грусть. Видно было, что в ней установился теперь свой ход мысли, независимый от речей невестки. Она в середине ее рассказа о последнем празднике в Петербурге обратилась к брату: – И ты решительно едешь на войну, Andre? – сказала oia, вздохнув. Lise вздрогнула тоже. – Даже завтра, – отвечал брат. – II m'abandonne ici,et Du sait pourquoi, quand il aur pu avoir de l'avancement… [Он покидает меня здесь, и Бог знает зачем, тогда как он мог бы получить повышение…] Княжна Марья не дослушала и, продолжая нить своих мыслей, обратилась к невестке, ласковыми глазами указывая на ее живот: – Наверное? – сказала она. Лицо княгини изменилось. Она вздохнула. – Да, наверное, – сказала она. – Ах! Это очень страшно… Губка Лизы опустилась. Она приблизила свое лицо к лицу золовки и опять неожиданно заплакала. – Ей надо отдохнуть, – сказал князь Андрей, морщась. – Не правда ли, Лиза? Сведи ее к себе, а я пойду к батюшке. Что он, всё то же? – То же, то же самое; не знаю, как на твои глаза, – отвечала радостно княжна. – И те же часы, и по аллеям прогулки? Станок? – спрашивал князь Андрей с чуть заметною улыбкой, показывавшею, что несмотря на всю свою любовь и уважение к отцу, он понимал его слабости. – Те же часы и станок, еще математика и мои уроки геометрии, – радостно отвечала княжна Марья, как будто ее уроки из геометрии были одним из самых радостных впечатлений ее жизни. Когда прошли те двадцать минут, которые нужны были для срока вставанья старого князя, Тихон пришел звать молодого князя к отцу. Старик сделал исключение в своем образе жизни в честь приезда сына: он велел впустить его в свою половину во время одевания перед обедом. Князь ходил по старинному, в кафтане и пудре. И в то время как князь Андрей (не с тем брюзгливым выражением лица и манерами, которые он напускал на себя в гостиных, а с тем оживленным лицом, которое у него было, когда он разговаривал с Пьером) входил к отцу, старик сидел в уборной на широком, сафьяном обитом, кресле, в пудроманте, предоставляя свою голову рукам Тихона. – А! Воин! Бонапарта завоевать хочешь? – сказал старик и тряхнул напудренною головой, сколько позволяла это заплетаемая коса, находившаяся в руках Тихона. – Примись хоть ты за него хорошенько, а то он эдак скоро и нас своими подданными запишет. – Здорово! – И он выставил свою щеку. Старик находился в хорошем расположении духа после дообеденного сна. (Он говорил, что после обеда серебряный сон, а до обеда золотой.) Он радостно из под своих густых нависших бровей косился на сына. Князь Андрей подошел и поцеловал отца в указанное им место. Он не отвечал на любимую тему разговора отца – подтруниванье над теперешними военными людьми, а особенно над Бонапартом.

wiki-org.ru

Веласкес | Artiques.ru

Испанская живопись достигает вершины в творчестве Диего Родригес де Сильва Веласкеса (1599—1660), одного из величайших реалистов европейского искусства. Через долгие годы придворной службы он пронес идеи гуманизма, верность демократической традиции испанской культуры, любовь к простым людям. Более непосредственно и смело, чем его предшественники, он обратился к реальной действительности, расширив тематику живописи, способствуя развитию в ней различных жанров. Испанский двор и аристократия ожили в его портретах со своей гордостью, грустью, своими пороками, напряженной жизнью страстей. В мифологических и жанровых картинах Веласкес показал национально-самобытные образы испанского народа.Сила творчества Веласкеса — в глубине психологического анализа и чеканной отточенности характеристик. В своих портретах он не льстил моделям, но представлял каждого в индивидуальной неповторимости, национальной и социальной характерности. Своеобразие метода Веласкеса проявилось в эмоциональной сдержанности, с которой он стремился раскрыть в целостном единстве существенные черты характера, душевного и умственного склада человека в их сложности т противоречиях.Веласкес — один из первых мастеров валерной живописи. Серые тона его картин переливаются множеством оттенков, черные легки и прозрачны. Яркие теплые тона, холодные голубые, темные почти всегда озарены ровным светом и образуют сдержанные тонкие гармонии. Виртуозный мазок разнообразен. Валеры не только обогащают цвета, которыми пользовался Веласкес, но и моделируют формы, окутывают их мерцающей световоздушной средой. Достоинства колорита сочетаются в картинах Веласкеса с ясностью и величественной простотой композиции, чувством моры.

Веласкес родился в Севилье, учился у Эрреры Старшего — художника-реалиста, создателя драматических суровых образов, затем у романиста Франсиско Пачеко, гуманиста, поэта, автора трактата по живописи. В семнадцать лет Веласкес получил звание мастера искусств. В ранний период творчества (1617—1621) он был близок к караваджизму, обратился к распространенной в Испании жанровой живописи — «бодегонес», изображая незатейливые сцены жизни простых людей в повседневной обстановке бедных темных харчевой, в кухнях, среди скромной утвари и скудных завтраков, скупо характеризующих суровую красоту народного быта. Уже в ранних работах обнаруживаются уверенность рисунка, монументальность как бы приближенных к зрителю форм, строгость крупнофигурных композиций, придающих особую значительность изображениям («Завтрак», ок. 1617 г., Ленинград, Эрмитаж; «Водонос», ок. 1620 г., Англия» Лондон, собрание Уэллингтон). Появляется характерное для Караваджо освещение — луч света, прорывающийся из оконца в темный интерьер, выявляет пластическую выразительность форм. Отказавшись От развернутого повествования, Художник сосредоточил внимание на национальной характерности народных образов - горделивой сдержанности, прорывающейся темпераментности, удали, добродушии. Герои «бодегонес» колоритны, но внутренне, психологически они еще статичны.

В 1623 г. Веласкес переехал в Мадрид, где жил около 40 лет; он получил место придворного живописца короля Филиппа IV. Карьера придворного при самом чопорном и консервативном дворе Европы подчинила его жизнь жесткому церемониалу дворцового уклада. Вместе с тем здесь, при дворе, Веласкес освобождался от необходимости писать по заказам церкви, что ставило его в особое положение среди современников. Пребывание в мировой столице империи Габсбургов способствовали расширению жизненного и художественного кругозора. Веласкес приобщился к демократическим устремлениям общественной мысли того времени. Вместе с тем в королевской сокровищнице искусства, включающей множество шедевров, он знакомился с высшими достижениями европейской живописи. Новый период исканий Веласкеса в первую очередь сказался в портрете и бытовом жанре. Изображая короля и знать, он исходил из традиции испанского парадного портрета 16 в., но внутренняя характеристика портретируемых у Веласкеса многограннее.

В портрете Филиппа IV (1628, Мадрид, Пра-до) передано анемичное холодное лицо с бесстрастным взглядом и тяжелой челюстью; но данная в рост стройная фигура удлиненных пропорций с широким разворотом плеч и небольшой головой импозантна. Она занимает плоскость почти всего полотна, черный плащ придает обобщенность и величественность строгому силуэту, выделяющемуся темным пятном на сером фоне. Торжественность и статичность позы, Сдержанность движений, замкнутость гордого лица выражают невозмутимость духа, внутреннюю собранность и высокомерную отчужденность. Веласкес воплотил в образе короля распространенный в испанском обществе идеал достойной личности, исполненной самообладания и чувства чести. Портрет почти суров по колориту и построен на контрасте бескровного лица, белого воротника и тёмного костюма. Красная скатерть стола мягко вписывается в серый фон, оживляя его.

Веласкес смело расширил границы бытового жанра, насыщая его содержательностью. В картине «Вакх» («Пьяницы», 1628—1629, Мадрид, Прадо) он обратился к мифологической теме, но интерпретировал ее в бытовом аспекте. Группа веселых бродяг, охмелевшие лица которых несут следы беспокойной жизни, изображена среди просторов полей и гор. С ними античный бог вина Вакх и фавны. Присутствие Вакха придало пирушке характер действа, как бы приобщающего простолюдинов к жизни вечных сил природы. В бродягах, овеянных вольным духом полей, с их удалью и широтой характеров подмечено что-то стихийное, природное, значительное — граница между возвышенным и низменным художником как бы стирается. Бытовой жанр приобретает новое звучание. Написанный в мастерской, пейзаж хранит следы условности, он не связан с фигурами, формы которых пролеплены контрастной светотенью. Но топкость серебристо-перламутровых, светло-красных, сиреневатых тонов тела Вакха, оттененных розово-красным плащом, предвосхищает зрелую живописную манеру Веласкеса.

Для формирования Веласкеса-живописца большое значение имела поездка в Италию (1629—1631), знакомство с произведениями великих мастеров Возрождения. Он написал большую картину на современную историческую тему —«Сдача Бреды» (1634—1635, Мадрид, Прадо). Она посвящена взятию в 1625 г. голландской крепости испанскими войсками. Художник отказался от распространенной в живописи 17 в. парадно-аллегорической трактовки батальной темы, Веласкес положил начало реализму в исторической живописи. Драматические события истории раскрываются через тонкие психологические характеристики главных действующих лиц, изображенных с портретной достоверностью. Испанский адмирал Спинола принимает символические ключи от города из рук побежденного голландского полководца. За внешней светской сдержанностью Спинолы чувствуется и гордое сознание победы, и благородство его натуры: учтиво встречает он побежденного, отдавая должное отваге и несломленному духу голландцев. Их предводитель, прямодушный герцог Юстин Нассаусский — коренастый, в походной одежде, без светского лоска, в момент поражения не утрачивает человеческого достоинства, добивается почетных условий сдачи крепости. Оба лагеря — испанский и нидерландский — охарактеризованы объективно, с выявлением отличия национальных и социальных особенностей каждого из них. Гордые испанские гранды с утонченными лицами, строгой выправкой образуют компактную группу, над которой победоносно высится лес копий. Нидерландские солдаты — мужественные люди из народа. И хотя склонились перед неприятелем их копья и знамена, в свободных позах и открытых лицах доминирует выражение независимости духа.

Построенная на равновесии групп композиция разворачивается на огромном, уходящем вглубь пространстве равнины, на фоне Бреды с ее могучими форпостами. Центр композиции — эпизод передачи ключей, он же психологическая завязка картины,— окружен полукольцом действующих лиц, которые как бы вовлекают зрителя в событие. Широта замысла подчеркнута пейзажем, в котором отблески пламени и дым пожара сливаются с серебристым туманом летнего утра. Точно переданы приметы местности, следы недавних битв. Богатство красочной палитры, построенной на прозрачных валерах, решение проблемы изображения человека в световоздушной среде характеризуют новый этап творчества Веласкеса. Исчезают глухие темные тени, резкие линии, серебристый свет и воздух окутывают фигуры.1630-е и 1640-е гг.— время расцвета портретного искусства Веласкеса. Он создал галерею образов представителей испанского общества — аристократов, сановников, полководцев, кардиналов, дворян. Традиционные рамки портретных композиций изменились. Веласкес писал портреты-картины с пейзажным фоном, воспроизводившим воздушную глубину, мягкий серебристый свет, окутывающий фигуру, придает позам портретируемых большую элегантность, естественность («Портрет инфанта Фердинанда», ок. 1632 г., Мадрид, Прадо). Наряду с охотничьими портретами художник исполнял традиционные конные, достигая в них порою непосредственности и обаяния образа («Конный портрет инфанта Валтасара Карлоса», ок. 1635 г., Мадрид, Прадо). Более зорким становится его глаз к внутреннему миру изображенных людей.

Веласкес. Портрет папы Иннокентия X

В поколенном парадном портрете Филиппа IV (1644, Нью-Йорк, Музей Фрик) он утверждает новые принципы реалистического портрета. С блеском воспроизведенный великолепный костюм лишь обостряет впечатление заурядности, душевной инертности и безволия постаревшего короля.Во время второй поездки в Италию Веласкес написал портрет папы Иннокентия X (1650, Рим, галерея Дориа-Памфили). По беспощадности и многогранности характеристики, по блеску живописного воплощения это один из лучших реалистических портретов в мировом искусстве. Тяжелым взглядом исподлобья недоброжелательно смотрит Иннокентий на зрителя. Непривлекательный внешне образ многопланов — Иннокентий хитер, жесток, двоедушен, но вместе с тем умен, решителен, проницателен, то есть как личность монолитен, значителен. Колорит портрета построен на мощном аккорде переливчатых темно-красных, вишневых, пурпурных, пламенно-розовых оттенков накидки, скуфьи, кресла и фона. Холодные голубые глаза, белоснежный воротник и мерцающие складки кружевного белого стихаря контрастируют с красными тонами, создают напряженность, созвучную образу человека сильных, но жестоких страстей, изображенного в момент их концентрации. Солнечные лучи, смягчая контуры, объединяют краски, голубые прозрачные тени и рефлексы рождают богатство полутонов. Портрет Иннокентия X открывает поздний этап творчества Веласкеса, когда он написал и ряд великолепных детских портретов, хранящих всю непосредственность и свежесть впечатлений от живой натуры, преображенной игрой светотени («Инфанта Маргарита», ок. 1660 г., Мадрид, Прадо; Киев, Музей западного и восточного искусства). Художник часто оказывает предпочтение свободной от аксессуарности погрудной форме, где портретируемый окружен воздушным золотистым фоном. С особой проникновенностью он изображает людей творческого, интеллектуального склада со сложным многогранным внутренним миром («Неизвестный», 1630-е гг., Лондон, собрание герцога Уеллингтона). Портрет ученика и слуги мавра Хуана Парехи (1649, Солсбери, собрание Раднор) — воплощение благородства, человечности и силы независимого характера.

Особое внимание обращает на себя серия портретов шутов и карликов испанского двора — людей, стоящих внизу иерархической лестницы. В них ярко отразилось уважение художника к человеческому достоинству, внутреннему миру обездоленных. Правдиво передавая духовную и физическую неполноценность Веласкес раскрыл в их образах человечность и поднялся до скорбного трагизма. С немощным телом Эль Примо (1644, Мадрид, Прадо) контрастирует его умное сосредоточенное лицо, сдержанно-печальное, полное душевной красоты и значительности. Растерянный Эль Бобо из Корин (ок. 1648 г., Мадрид, Прадо) забился в угол. Лихорадочно-беспомощно потирает он дрожащие руки, в глазах проскальзывает неясное душевное движение, но в страдальческой робкой улыбке много трогательно-детского, просветленного. Мягкие черты растворяются в потоке света, обостряя выражение взволнованности. Точка зрения сверху вниз, избранная художником, сжатое пространство, как бы теснящее юношу, усиливают чувство одиночества, подавленности.

В поздний период творчества Веласкес создает замечательные по силе обобщения и сложности композиции. В условиях наступления католической реакции в Испании он воскрешает античную тему, волновавшую мастеров итальянского Возрождения. В картине «Венера с зеркалом» (ок. 1657, Лондон, Национальная галерея), развивая традиции Тициана, Веласкес идет дальше в сближении образа богини с реальной женщиной. Полная обаяния молодая испанка запечатлена на ложе в случайной непринужденной позе. Неожиданная точка зрения со спины, избранная художником, подчеркивает острую красоту гибкого тела. Зеркальное отражение лица фиксирует самосозерцание, в которое погружена молодая женщина.

Веласкес. Менины

В картине «Менины», или «Фрейлины» (1656, Мадрид, Прадо), художник тонко улавливает внутреннюю подвижность и изменчивость жизни, ее контрастные аспекты. Перед зрителем как бы выхвачена из жизни сцена повседневного быта королевского двора. В левой части комнаты Веласкес изобразил себя во время работы над парадным портретом королевской четы. Но зритель видит ее только в зеркальном отражении позади художника. Присутствующие на сеансе инфанта Маргарита, менины и карлики в церемониальных позах готовятся приветствовать царственных особ. Жанровые эпизоды — расшалившийся карлик со спящей собакой, беседующие придворные, фрейлина, подносящая бокал воды инфанте, гофмаршал, отодвигающий гардину с окна,— случайности обыденной жизни, нарушающие статичность церемониального дворцового уклада. Синтез двух пространств — прямого, уходящего вглубь к окну, через которое врывается солнечный свет, и воображаемого зеркального, расширяющего пространство,— разрушает замкнутость композиции, включает ее в поток реальной жизни. В этом окружении динамичного пространства доминирует образ самого художника, исполненного творческого самоуглубления, возвышающегося и над парадным и над случайным в жизни.

Картина «Менины» написана с удивительной смелостью, легкостью и свежестью. Веласкес применяет мазки чистых цветов, не смешивая их на палитре; для зрителя, находящегося на расстоянии от картины, они сливаются, создавая впечатление струящегося, пронизанного серебристым светом воздуха, смягчающего резкие очертания фигур, объединяющего в единое целое передний и удаленные планы. Общий серовато-зеленый и серо-коричневые тона картины смягчают яркие краски, доминируют черный, серебристо-белый, серо-жемчужный, коричнево-серый и зеленый цвета. В них мягко вписываются розовое платье инфанты, ее хорошенькое, с трепетно-нежными очертаниями надменное лицо с живыми глазами, в обрамлении золотистых волос, кораллово-красные и голубые цвета лент на платьях и в волосах инфанты и фрейлин, световые блики на потолке комнаты, «Это не картина, а сама жизнь»,— писал о «Менинах» французский писатель Теофиль Готье. Со¬вершенна композиция картины, основанная на равновесии фигур и архитектурных, форм. Композиционно картина делится на две части: верхнюю — свободную, нижнюю — занятую фигур¬ми. В свою очередь каждая половина имеет свои внутренние деления. Ясность пропорций рождает у зрителя чувство гармонии.

Веласкес. Пряхи

Веласкес одним из первых среди художников Западной Европы воспел красоту повседневного человеческого труда, изобразив гобеленную мастерскую с ее рабочей обстановкой. В монументальной композиции «Пряхи» (1657, Мадрид, Прадо) одновременно изображены сцены труда (испанские пряхи за работой — на переднем плане), светской жизни (нарядные дамы, рассматривающие великолепный гобелен,— на дальнем плане) и миф (об Афине и ткачихе Арахне), вытканный на гобелене, повешенном на стене дальнего плана. По широте охвата мира в «Пряхах» Веласкес идет дальше, чем в «Менинах». Картина прекрасно скомпонована, сосредоточенные на своей работе пряхи полны энергии, объединенные единым размеренным ритмом движения, их позы грациозны и непринужденны, ловкие жесты уверенны. Среди них выделяется женственной прелестью девушка справа. Два источника солнечного света создают ощущение пространства и глубины интерьера гобеленной мастерской. Погруженная в полумрак прозрачных теней среда напоена мерцающим золотистым светом. В атмосфере дальнего плана растворяются контуры предметов, и вытканные на коврах мифологические фигуры сливаются в живописном единстве с изображенными реальными. Созвучие нежнейших серо-голубых, розовых, светло-синих, сиренево-розовых, блекло-желтых, светло-красных и серебристо-белых тонов преображает дальний план в мир чистой поэзии. Красота сцены переднего плана выражена сдержанными, но насыщенными красно-коричневыми, сине-зелеными, черно-коричневыми и густо-красными тонами. Композиционная находка Веласкеса — сопоставление двух различных по характеру сцен дало возможность правдиво выразить представление художника о многообразии реального мира, о красоте жизни, сочетающей обе реальности — поэтическую, сотворенную руками простых работниц, прославивших пряху Арахну, наделенную творческой силой, и материально осязаемую, конкретную, воплощенную в созидательницах прекрасных ковров. Картина «Пряхи» наглядно объясняет существо испанского реализма и, в частности, реализма Веласкеса — путь к красоте через обыденную действительность.Открытия Веласкеса в области цвета и света, его могучий реализм оказали влияние на живопись 18—19 вв.

artiques.ru

Пряхи (картина) — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Диего Веласкес
Пряхи. ок. 1657
исп. La fábula de Aracne (Las hilanderas)
Холст, Масло. 167 × 252 см
Прадо, Мадрид
Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field 'wikibase' (a nil value).
К:Картины 1657 года

«Пряхи» — картина Диего Веласкеса, написанная около 1657 года, в поздний период творчества художника. Также известна под названием «Миф об Арахне». В настоящее время хранится в музее Прадо.

Традиционно считалось, что картина изображает работниц гобеленовой мастерской Королевского монастыря Санта-Исабель в Мадриде. Однако в 1947 году искусствовед Диего Ангуло показал, что иконография картины относится к мифу об Арахне из «Метаморфоз» Овидия[1], согласно которому ткачиха Арахна бросила вызов самой Афине в мастерстве ткачества и, победив в состязании, была превращена богиней в паука за гордыню и кощунственные изображения богов.

Согласно общепринятой современной трактовке, картина изображает состязание между Афиной, в образе женщины слева, и Арахной, работающей справа, повернувшись к зрителю спиной. На заднем плане публика рассматривает один из завершённых гобеленов Арахны «Похищение Европы» — сюжет, который Арахна использовала среди прочих во время состязания, в соответствии с мифом, изложенным Овидием. Гобелен идентифицируется благодаря сходству с одноимённой картиной Тициана, хранившейся в те годы в Королевской коллекции живописи. «Прях» также можно интерпретировать, как аллегорию искусства, требующего и божественного вдохновения (Афина), и усердного труда (Арахна).

Большинством учёных датировка картины основывается на её стилистических элементах — интенсивности освещения, экономичном использовании пространства и явном влиянии итальянского барокко. Однако некоторые исследователи относят её к периоду 1644—1650 годов, аргументируя это сходством ряда аспектов с ранними бодегонами Веласкеса. Например, двухуровневая композиция «Прях», с разделением действия на передний и задний план, аналогична композиции «Христа в доме Марфы и Марии» 1618 года.

Картина была написана для дона Педро де Арче, егермейстера Филиппа IV[2]. В XVIII веке она стала частью Королевской коллекции и, вероятно, была повреждена при пожаре в Мадридском Алькасаре 1734 года, после которого к полотну были добавлены новые секции — 37 см в сумме по боковым сторонам и 50 см сверху. В 1980 году картина подверглась тщательной реставрации, но части полотна, не принадлежащие кисти Веласкеса, было решено оставить. В настоящее время картина экспонируется в оригинальном размере, а добавленные секции закрыты специальной рамкой.

Напишите отзыв о статье "Пряхи (картина)"

Примечания

  1. ↑ Portús Pérez, Javier. [https://www.museodelprado.es/enciclopedia/enciclopedia-on-line/voz/hilanderas-o-la-fabula-de-aracne-las/ Hilanderas o la fábula de Aracne, Las]. Официальный сайт музея Прадо
  2. ↑ [http://www.cineclubdecaen.com/peinture/peintres/velazquez/arachne.htm La légende d'Arachné] (фр.). Проверено 20 февраля 2013.

Отрывок, характеризующий Пряхи (картина)

Мальчик стоял в тихом столбняке, не произнося ни слова, на короткий миг забыв даже про свою маленькую сестру. – Что же нам теперь делать?.. – уже совсем запаниковала малышка. – Пойдём же, ну, пойдём!!! – Куда?– тихо спросил мальчик. – Нам теперь некуда идти... Я не могла этого дольше выносить и решила поговорить с этой несчастной, цеплявшейся друг за друга, перепуганной парой детей, которых судьба вдруг, ни за что, ни про что, вышвырнула в какой-то чужой и совершенно им непонятный мир. И я могла только лишь попробовать представить, как страшно и дико всё это должно было быть, особенно этой маленькой крошке, которая ещё вообще понятия не имела о том, что такое смерть... Я подошла к ним ближе и тихо, чтобы не напугать, сказала: – Давайте поговорим, я могу вас слышать. – Ой, Видас, видишь, она нас слышит!!! – заверещала малышка. – А ты кто? Ты хорошая? Ты можешь сказать маме, что нам страшно?.. Слова лились сплошным потоком из её уст, видимо она очень боялась, что я вдруг исчезну и она не успеет всего сказать. И тут она опять посмотрела на скорую помощь и увидела, что активность врачей удвоилась. – Смотрите, смотрите, они сейчас нас всех увезут – а как же мы?!. – в ужасе лепетала, совершенно не понимая происходящего, малышка. Я чувствовала себя в полном тупике, так как первый раз столкнулась с только что погибшими детьми и понятия не имела, как им всё это объяснить. Мальчик вроде бы что-то уже понимал, а вот его сестра была так страшно напугана происходящим, что её маленькое сердечко не хотело понимать ничего вообще... На какой-то момент я совершенно растерялась. Мне очень хотелось её успокоить, но я никак не могла найти нужных для этого слов и, боясь сделать хуже, пока молчала. Вдруг из скорой помощи появилась фигура мужчины, и я услышала как одна из медсестёр кому-то крикнула: «Теряем, теряем!». И поняла, что следующим расставшимся с жизнью видимо был отец... – Ой, па-апочка!!! – радостно запищала девчушка. – А я уже думала, ты нас оставил, а ты здесь! Ой, как хорошо!.. Отец, ничего не понимая, оглядывался по сторонам, как вдруг увидев своё израненное тело и хлопочущих вокруг него врачей, схватился обеими руками за голову и тихо взвыл... Было очень странно наблюдать такого большого и сильного взрослого человека в таком диком ужасе созерцавшего свою смерть. Или может, именно так и должно было происходить?.. Потому, что он, в отличие от детей, как раз-то и понимал, что его земная жизнь окончена и сделать, даже при самом большом желании, уже ничего больше нельзя... – Папа, папочка, разве ты не рад? Ты же можешь видеть нас? Можешь ведь?.. – счастливо верещала, не понимая его отчаяния, дочка. А отец смотрел на них с такой растерянностью и болью, что у меня просто разрывалось сердце... – Боже мой, и вы тоже?!.. И вы?.. – только и мог произнести он. – Ну, за что же – вы?! В машине скорой помощи три тела уже были закрыты полностью, и никаких сомнений больше не вызывало, что все эти несчастные уже мертвы. В живых осталась пока одна только мать, чьему «пробуждению» я честно признаться, совсем не завидовала. Ведь, увидев, что она потеряла всю свою семью, эта женщина просто могла отказаться жить.

o-ili-v.ru


Смотрите также