Рождество в Западноевропейской живописи. Рождество картины


Рождество, Новый год, святки в картинах русских художников

Рождество Христово. Патриарх здравствует государя в Золотой палате.Бухгольц Фёдор (Теодор Александр Фердинанд) Фёдорович (Густавович) (1857-1942). Иллюстрация для журнала "Нива". Гравировал Шюблер

Елочный торг.Генрих Матвеевич Манизер. Холст, масло.Омский областной музей изобразительных искусств им. М. А. Врубеля 

* * *

Рождественский базар.Бучкури Александр Алексеевич (1870 -1942). 1906 г.

* * *

Подготовительный рисунок к картине "Елочный торг". 1918Кустодиев Борис Михайлович

Елочный торг. Борис Михайлович Кустодиев. 1918 г. Холст, масло. 98x98.Краснодарский краевой художественный музей им. Ф.А. Коваленко, Краснодар

Полотна на темы праздничного провинциального быта отличаются особой, только для Кустодиева характерной яркостью, многоцветностью и жизненной достоверностью мельчайших деталей. Народные праздники и гуляния нашли свое отражение во многих произведениях художника разных лет. Еще будучи учеником петербургской Академии художеств, Кустодиев темой своей дипломной работы выбрал картину на подобный сюжет. Он ездил по деревням, писал этюды – портреты крестьян, пейзажные зарисовки, жанровые сценки. К этой же теме относится и "Елочный торг" – произведение, созданное художником в 1918 году.

Воспевая быт и нравы русской провинции, Кустодиев удивительным образом сочетал живопись со словесным и музыкальным фольклором – с песней и сказкой. Внимательный, вдумчивый зритель не только видит, но и "слышит" работы художника. Написанная, скорее всего, по памяти, картина не имеет точного географического адреса – это Русь вообще, а не астраханский или костромской елочный базар. Действие на полотне происходит будто "в некотором царстве, в некотором государстве". Просторное небо и золоченые купола церкви над суетливым людским муравейником – кого только нет среди этой пестрой толпы! Реальное удивительным образом сочетается с фантастическим: красочная сказка, полная живых деталей, предстает перед нами. И художник, словно настоящий сказочник, подчеркивал все забавное, игрушечное, что есть в этом незамысловатом повествовании, пряча все серьезное, что может быть в нем скрыто. Елочный базар изображен художником как праздничное зрелище. Пространство картины напоминает сценическую площадку. Расположение фигур, на первый взгляд, дано хаотично: изображение можно продолжить и вправо, и влево. Незамкнутость композиции, ее своеобразная текучесть еще более усиливают это общее впечатление.

Большое место отведено в этой жанровой сценке пейзажу – сказочными кажутся церковные купола на фоне заснеженного неба, в нарядные зимние одежды убраны ели – главный предмет торга на ярмарке. Мазок кисти по холсту художник делал легко, гладко, даже как-то деликатно. Большое значение придавал Кустодиев линии, рисунку, игре цветовых пятен. Светотень в данном случае не имеет большого значения, свет становится весьма условным. Локальные цветовые пятна образуют гармоничное декоративное целое. Закрытое облаками небо не имеет глубины, купола церкви интенсивны по цвету, благодаря чему разница планов сводится почти на нет.

С одной стороны, Кустодиевым подмечены и перенесены на холст подлинные типажи русской провинции, передана реальная атмосфера предновогодней суеты и с другой – праздничный спектакль, костюмированное представление с красивыми декорациями разыгрывает перед нами сам художник. Радостное, ни с чем не сравнимое чувство наполненности жизнью и движением пронизывает полотно. Жизнь в этом произведении видна повсюду: хлопочут, радуются и суетятся люди, в небе рисует свои затейливые узоры снежная зима, и все это действо окутывают свежим хвойным ароматом ели-красавицы.

Мир на картине Кустодиева подобен волшебному фонарю с постоянно меняющимися картинками – можно бесконечно наблюдать за его разнообразной, такой простой, немудреной и вместе с тем полной глубокого смысла жизнью. Голубые и нежно-белые краски картины умиротворяют, радуют, словно убаюкивают, создавая нежную и поэтическую атмосферу ожидания чуда в преддверии праздника – вневременную, всегда современную. Они напоминают нам, вечно занятым и куда-то спешащим, что все в этом мире прекрасно, что жизнь удивительна уже потому, что она есть жизнь.

Из книги: Т. Кондратенко, Ю. Солодовников "Краснодарский краевой художественный музей имени Ф.А. Коваленко". Белый город, 2003.

* * *

За ёлкамиМ.М. Гермашев (Бубелло). Открытка

* * *

Возвращение с рождественской ярмарки.М.М. Гермашев (Бубелло). Открытка

* * *

Подготовка к Рождеству. Сергей Васильевич Досекин (1869-1916). 1896 г.

* * *

Рождественская ёлка.Корин Алексей Михайлович.1910 г.

* * *

Елка.Николай Иванович Фешин (1881-1955). 1917 г.

* * *

Рождественская елка.Александр Моравов. 1921 г.

* * *

Новогоднее угощение.Великая княгиня Ольга Александровна Романова (сестра имп. Николая II). 1935 г.

* * *

День Рождества. В монастыре.Иван Силыч Горюшкин-Сорокопудов. Иллюстрация в журнале "Нива"

* * *

Славильщики-городовые.Соломаткин Леонид Иванович. 1867 г. Холст, маслоГосударственный Русский музей

Славильщицы.Соломаткин Леонид Иванович. 1868 г. Холст, масло.Государственный Русский музей

Славильщики.Соломаткин Леонид Иванович. Холст, масло.Государственный Владимиро-Суздальский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник

Славильщики.Соломаткин Леонид Иванович. Холст, масло.Одесский художественный музей

Славильщики.Соломаткин Леонид Иванович. 1872 г. Холст, масло. 40,3?51,5.Ульяновский художественный музей

Городовые-христославы.Соломаткин Леонид Иванович (1837-1883). 1872 г. Холст, масло.Пермская государственная художественная галерея

Соломаткин Леонид Иванович (1837 — 1883) посещал классы Императорской Академии Художеств и получил малую серебряную медаль за картины «Именины дьячка» (1862) и «Славильщики-городовые» (1864), которых В. В. Стасов приветствовал как «чудесный свежий отпрыск федотовской школы». Последний сюжет впоследствии неоднократно был повторен, известно не менее 18 авторских реплик, хотя первый вариант не сохранился. Арт-каталог

В погребке на святочной неделе.Соломаткин Леонид Иванович (1837–1883). 1878 г. Холст, масло. 26,5x21,5.Художественная Галерея Фонда поколений Ханты-Мансийского автономного округа ЮгрыПоступление: 2003 г.

В картине «В погребке на святочной неделе» Соломаткин изображает своих любимых героев — бродячих музыкантов. Талант — это бремя или дар, счастье или проклятие? Талант — это судьба. Самого художника и его героев талант не сделал счастливыми, но они с достоинством выполняют свое предназначение. Музыканты, изображенные на картине, знавали лучшие дни. Виолончель, на которой играет старик, — это инструмент профессионала, позволяющий музыканту претендовать на некую избранность, свидетельствующий об определенном уровне жизни, оставшемся в прошлом. Старика сопровождает мальчик, подыгрывающий ему на дудочке. По-видимому, ради этого мальчонки, заботливо укрытого теплым платком, старику приходится бродить с тяжелым инструментом из кабачка в кабачок, зарабатывая на хлеб. В помещении стоит елка, украшенная игрушками, а на вешалке висят маски и маскарадные костюмы, придавая всему происходящему фантасмагорический оттенок. Художественная Галерея Фонда поколений ХМАО Югры

* * *

Христославы. (Дети старой деревни).Федот Васильевич Сычков (1870 — 1958). 1935. Холст, масло. 63x83 смМордовский республиканский музей изобразительных искусств имени С. Д. Эрьзи 

* * *

Со звездой.Репродукция с картины М.Гермашева, издана фирмой «Ришар», отпечатана в типографии товарищества «Р.Голике и А.Вильборг». Петроград, 1916 г. 

* * *

Рождественская открытка по рисунку Бориса Зворыкина

* * *

Колядки в Малороссии.Трутовский Константин Александрович (1826-1893). Не позднее 1864 г. Русская живопись 

Колядки.Николай Корнилович Пименко. Втор. пол. 1880-х. Холст, масло. 170х130.Донецкий областной художественный музейmuseum-painting.dp.ua

* * *

Катание на святках.Бучкури Александр Алексеевич (1870 -1942). Холст, масло.

www.ippo.ru

Рождество Христово в русской живописи

Когда же они были там, наступило время родить Ей; и родила Сына своего Первенца, и спеленала Его, и положила Его в ясли, потому что не было им места в гостинице. (Лука, 2:6–7). До начала V века Рождество праздновали одновременно и как праздник Богоявления. Поэтому в живописи смешались сюжеты собственно рождения и последующих эпизодов, которые, строго говоря, больше относятся к Богоявлению – поклонение волхвов (царей), поклонение пастухов, которые не всегда включают изображение непосредственно рождения Христа.

Сон Иосифа.Александр Андреевич Иванов. 1850-е гг.Бумага, акварель, итальянский карандаш.Москва. Государственная Третьяковская галерея

* * *

Рождество Христово.Гагарин Григорий Григорьевич

* * *

Поклонение волхвов.Гагарин Григорий Григорьевич

* * *

Рождество Христово (Поклонение пастухов).Шебуев Василий Козьмич. 1847 г. Холст, масло. 233x139,5 см.Образ для Благовещенской церкви Конногвардейского полка в Петербурге

* * *

Рождество Христово.Репин Илья Ефимович. 1890 г. Холст, масло. 73x53,3.Государственная Третьяковская галерея

* * *

Явление ангела, благовествующего пастухам о рождении Христа. Эскиз.Иванов Александр Андреевич. 1850-е.Бумага коричневая, акварель, белила, итальянский карандаш. 26,4x39,7 Государственная Третьяковская галерея, Москва

Славословие пастухов.Иванов Александр Андреевич. 1850 г.

* * *

Явление ангела пастухам.Петровский Петр Степанович (1814-1842). 1839 г. Холст, масло. 213х161.Череповецкое музейное объединение

За эту картину молодой художник — ученик Карла Брюллова — в 1839 году получил первую большую золотую медаль Академии Художеств. Полотно находилось в музее Императорской Академии Художеств до момента закрытия, затем было передано Череповецкому краеведческому музею.

* * *

Рождество Христово.Васнецов Виктор Михайлович. 1885-1896Росписи Владимирского собора в Киеве

* * *

Рождество Христово.Вишняков Иван Яковлевич и др. 1755 г.Из Троице-Петровского собора.Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

* * *

Рождество.Боровиковский Владимир Лукич. 1790 г. Холст, масло.Тверская областная картинная галерея

* * *

Рождество Христово.Боровиковский Владимир Лукич. Холст, маслоИсторико-архитектурный и художественный музей «Новый Иерусалим»

* * *

Рождество Христово. М.В. Нестеров. 1890-1891 гг. Бумага на картоне, гуашь, золото. 41 x 31.Эскиз росписи алтарной стены южного придела на хорах Владимирского собораГосударственная Третьяковская галереяhttp://www.art-catalog.ru/picture.php?id_picture=15006

Рождество Христово.Эскиз росписи алтарной стены южного придела на хорах Владимирского собора.Нестеров Михаил Васильевич. 1890–1891 гг. Бумага на картоне, гуашь, золото. 41x31,8Государственная Третьяковская галерея http://www.art-catalog.ru/picture.php?id_picture=14959

Рождество Христово.М. В. Нестеров. 1890 г.

Коленопреклоненная фигура юноши с посохом в руке. Рука, держащая посох. Рука, поднятая к устам. М.В. Нестеров. Этюд. 1890-1891 гг. Бумага на картоне, графитный карандаш, итальянский карандаш, уголь. 49x41. Подготовительные этюды для фигуры одного из пастухов композиции "Рождество Христово" (алтарь южного приделана хорах Владимирского собора в Киеве)Киевский государственный музей русского искусстваhttp://www.art-catalog.ru/picture.php?id_picture=4661 

Рождество (Поклон царей). М.В. Нестеров. 1903 г.Фрагмент росписи северной стены церкви во имя благоверного князя Александра Невскогоhttp://www.art-catalog.ru/picture.php?id_picture=15189

Рождество (Поклон царей). М.В. Нестеров. 1899-1900 гг. Бумага на картоне, графитный карандаш, гуашь, акварель, бронза, алюминий. 31x49. Эскиз росписи северной стены церкви во имя благоверного князя Александра Невского.Государственный Русский музейhttp://www.art-catalog.ru/picture.php?id_picture=15177

* * *

Волхвы. ЭскизРябушкин Андрей Петрович. Бумага, акварельКостромской государственный объединенный художественный музей

* * *

Рождество Господа нашего Иисуса Христа.Лебедев Клавдий Васильевич (1852-1816)

Рождество Господа нашего Иисуса Христа.Лебедев Клавдий Васильевич (1852-1816)

Ангельское славословие в момент рождения Спасителя.Лебедев Клавдий Васильевич (1852-1816)

Рождество Христово.Лебедев Клавдий Васильевич (1852-1816). Графика.Церковно-археологический кабинет МДА

Поклонение волхвов.Клавдий Васильевич Лебедев,Церковно-археологический кабинет МДА

* * *

Поклонение волхвов.Валериан Отмар. 1897 г. Холст, масло, 71x66.Оригинал мозаики для храма Спаса на крови

Явление ангела пастухам. Рождество Христово. Сретенье.Мозаика по оригиналу И. Ф. ПорфироваХрам Воскресения Христова (Спас на крови), Санкт-Петербург

Рождество Христово.Мозаика по оригиналу И. Ф. ПорфироваХрам Воскресения Христова (Спас на крови), Санкт-Петербург

* * *

Рождество Христово и другие священные сцены из жизни Иисуса Христа и Богоматeри. И. Я. Билибин.Эскиз фрески для южной стены храма Успeния Богородицы в Ольшанах

* * *

Волхвы (мудрецы).Павел Николаевич Филонов. 1914 г. Акварель, коричневые чернила, тушь, перо, кисть на бумаге. 37x39,2 см.Государственный Русский музей, Санкт-ПетербургOlga's Gallery

* * *

Поклонение волхвов.Павел Николаевич Филонов. 1913 г. Дерево, карандаш, гуашь. 45,7x34,9.Частная коллекцияПервоначально произведение находилось у сестры художника Евдокии Глебовой.17 окт.1990 г. было продано анониму на аукционе Sotheby's,затем 29 ноября 2006 года за 1,5 млн долл. вновь продано на аукционе Christie’s.Аукционный дом Christie’s 

Поклонение волхвов.Павел Николаевич Филонов. 1913 г. Бумага, гуашь (темпера?), 35,5x45,5.Частное собрание, ШвейцарияПубликация Третьяковской галереи, 2006 г.http://www.tg-m.ru/articles/06/04/042–049.pdf

Сайты-источники репродукций: Религиозные сюжеты в русской живописи, Арт-каталог, etnaa — русская живопись

www.ippo.ru

Рождество в Западноевропейской живописи

О том, как изображали Рождество западноевропейские художники рассказывает Наталья Боровская, кандидат искусствоведения, преподаватель Московского государственного академического художественного института имени В. И. Сурикова Российской академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова.

Тема Рождества для христианского искусства заключает в себе таинственный парадокс. Как правило,  именно это событие нам хочется на только изобразить, но и пережить. Следуя за опытом св. Франциска  Ассизского в Греччо, мы строим Рождественские ясли, заполняем их трогательными фигурками животных, пастухов и волхвов, а на художественные изображения, как правило, переносим свои ожидания  духовной радости и мира.

И вместе с тем для искусства нет темы более таинственной и недоступной. Изобразить, как “Слово стало  плотью” (Ин. 1, 14) невероятно сложно не только художникам, но и Евангелистам. Не случайно Марк  начинает повествование сразу с проповеди Иоанна и Крещения. А у Матфея, так подробно описавшего  отношения Иосифа и Марии до Рождества, само Рождество скромно умещается в придаточное  предложение в конце синтагмы (“Встав от сна, Иосиф поступил так, как повелел ему Ангел Господень, и принял жену свою. И не знал Ее, как наконец Она родила Сына Своего первенца, и он нарек Ему имя: Иисус”  (Мф. 1, 24­25)). Иоанн, поднимаясь до высочайшего уровня мистического толкования Воплощения, ни слова не говорит о конкретных обстоятельствах Рождества (что вряд ли происходит от неведения, поскольку  Мария жила у него в доме). И только Лука решается на сообщение ряда важных подробностей, упоминая  об исторических обстоятельствах появления Святого Семейства в Вифлееме. Но и у него не поворачивается язык углубляться в трагические по сути подробности, в результате которых Сыну  Божьему не нашлось иного места, кроме хлева и кормушки для скота.

При таком скромном текстовом материале, казалось бы, невероятно сложно создать художественную  традицию. Но «горчичное зерно» Евангельского слова породило (и продолжает порождать) богатейший материал, как на Востоке, так и на Западе.

В истории христианского искусства выработалось два подхода к  Рождественской тематике:

– Универсальный подход православной иконы, символически представляющей в одном изобразительном  поле несколько событий, и отражающей не только текст Евангелия, но и рождественскую гимнографию. ­

– Повествовательный подход западного искусства, в котором основные события Рождественского цикла  самодостаточны и каждое из них становится сюжетом отдельно взятого изображения. При этом  собственно Рождество в искусстве Западной Европы представлено в двух основных иконографических  традициях. Одна из них, самая популярная – иллюстративная. Понимая свое произведение как  иллюстрацию к тексту, живописец акцентирует основное внимание на фигуре лежащей Марии, возле  которой располагается в яслях обвитая пеленами фигурка Младенца Иисуса. Главный источник такого изображения – безусловно, Евангелие от Луки. Однако нередко место действия ­ хлев ­ изображается как  пещера, что свидетельствует об использовании описания Рождества в апокрифической Книге Иакова. “И  нашел там пещеру и привел Ее… И облако сияющее появилось в пещере…И облако тогда отдвинулось от пещеры, и в пещере засиял такой свет, что они не могли вынести его, а немного времени спустя свет исчез и  явился Младенец, вышел и взял грудь Матери Своей Марии”.  Добавим к этому и известные нам с  детства изображение вола и ослика, взятые из другого апокрифа, “Евангелия псевдо-­Матфея VIII века: “На  третий день Мария оставила пещеру и вошла в хлев и положила Младенца в ясли, и вол и осел поклонились  Ему” (там же).

Отсылка к апокрифам вызвана отнюдь не только желанием расширить круг источников. Изображение  пещеры вносит в тему Рождества очень важный прообразовательный подтекст, намекая на будущее  погребение Спасителя после смерти на кресте (а пелены, обвивающие крошечное тело Младенца, становятся соответственно напоминанием о погребальной плащанице). Таким образом, в произведении,  решающем, казалось, бы скромные иллюстративные задачи, сразу обозначаются «альфа и омега» земной  жизни Иисуса.

Второй иконографический тип Рождества в европейском искусстве ­ это изображение­ адорация. Его  литературной основой можно считать текст Откровений св. Бригитты Шведской (1370), появившийся  после ее паломничества в Святую Землю.

“Когда пришло время Ей родить, сняла Она свою обувь и белый  плащ, сняла свое покрывало, и ее золотистые волосы упали Ей на плечи. Тогда Она приготовила пеленки и положила их рядом с Собой. Когда все было готово, Она опустилась на колени и стала молиться. Пока Она  так молилась, воздев руки, Младенец неожиданно родился в таком ярком сиянии, что оно полностью  поглотило слабый свет свечи Иосифа”. (там же)

В изображении­ адорации Мария и Иосиф показаны стоящими на коленях с молитвенно сложенными  руками и благоговейно созерцающими Младенца, расположенного либо в яслях, либо прямо на земле, на  подстеленной соломе. Как правило, огромную роль в композиции играет свет, исходящий от Его  крошечной фигурки. В редких случаях рядом со Святым Семейством могут находиться пастухи. Помимо  текста, у этой иконографии есть еще и важный литургический источник – традиция Поклонения Святым  Дарам, которая ложилась в католической литургике к середине XIV века. Начиная с 1200 года в  Евхаристическом каноне появляется обряд Вознесения хлеба, становящегося Телом Христовым, над  головой священника для того, чтобы молящиеся могли несколько секунд созерцать Его в молчании (чуть  позже, с середины столетия, практикуется и обряд Вознесения Чаши). Литургическое созерцание Святых Даров становится столь важным для церковной практики, что,  столетие спустя, превращается в отдельное богослужение, в ходе которого Тело Христово в специальной Дарохранительнице выставляется на алтарь для молчаливой адорации. Именно в этот период (в середине  XIV в.) и возникают первые образцы соответствующей иконографии Рождества. И, возможно, в силу  тесных связей этого типа с литургической адорацией на картинах нидерландских мастеров XV века рядом с Марией и Иосифом может оказаться заказчик произведения, стоящий на коленях рядом со Святым  Семейством и молящийся Младенцу вместе с Марией и Иосифом (как на картине Рогира Ван дер Вейдена).

Rogir van der veyden

Созерцательный момент может проникнуть и в изображение­-иллюстрацию. Прежде всего – в ситуации, когда художнику хотелось бы сосредоточиться на созерцании материнской любви Марии. На фреске Джотто из Капеллы Скровеньи в Падуе Мария изображена лежащей и склонившейся над Младенцем. И  хотя Джотто по своему обыкновению не изображает чувств своих героев на лицах, в движении Марии  столько тепла, что зрителю легко понять и представить себе охватившие Ее переживания.

Yotto

Одно из самых  удивительных в этом плане произведений – картина Корреджо «Святая ночь», на которой Мария качает  Младенца на руках, не замечая всего происходящего вокруг Нее – летающих ангелов, Иосифа. Художники,  изображающие Марию именно так, словно прорываются в великую тайну, о которой благоговейно молчат  евангелисты – в сокровенный диалог Матери и Сына, за которым стоит тайна любви Бога к каждому из нас.

Из других Рождественских событий близкими по иконографии, конечно же, становятся поклонение  пастухов и Поклонение волхвов. Поклонение пастухов близко к изображению­ адорации и в соответствии с  текстом Евангелия от Луки часто представлено как поэтичная ночная сцена. В большинстве случаев Мария  сама показывает Младенца пастухам, и столь же часто в композиции фигурируют ангелы. Их  фигуры располагаются либо в верхней части холста (создавая иллюзию разверзшихся небес), либо окружают ясли с Младенцем вместе с пастухами. Интересно, что по мере приближения к эпохе барокко  усиливалась натуралистическая грубоватость в облике пастухов: темные, словно «задубевшие» лица с  глубокими морщинами, крупные жилистые руки. Но нередко художники наполняли их крестьянские лица  светом, исходящим от фигурки Младенца, и это всегда давало особый эффект. На этюде Рубенса,  хранящемся в Эрмитаже, видно, как грубость и жесткость в лицах пастухов буквально исчезает на наших глазах. А на огромном полотне Караваджо для кафедрального собора в Мессине облик пастухов несколько  смягчен, а основной акцент поставлен на бедности и смирении Марии. Она лежит на земле, держа на руках Младенца, и в глаза при этом бросаются Ее босые ноги – иконографический знак нищеты, заимствованный  из особого типа под названием Matia d’umiltà («Мария смиренная»).

Наиболее разнообразны изображения Поклонения волхвов. Нередко именно в этом сюжете Мария  представлялась как художественное олицетворение земной Церкви и, вопреки сюжетной логике, могла  быть изображена сидящей на троне (как в мозаике Якопо Торрити (XIII в.) в храме Санта Мария Маджоре в  Риме). И даже если трона нет, а действие происходит в хлеву, все равно образу Марии придавалась  надлежащая торжественность. На картине Альбрехта Дюрера хлев больше напоминал колоритные  античные руины, что вносило в изображение намек на исторический контекст события (владычество  Римской империи, перепись Августа и пр.).

durer 2

Любопытная иконография сложилась во Флоренции в период раннего Возрождения. Начиная с живописца Джентиле да Фабриано (первая треть XV в.), Поклонение  волхвов – это эффектная многофигурная сцена, в которой вслед за волхвами к Марии с Младенцем  двигается огромная процессия нарядных людей, одетых по современной художнику моде. На картине  Сандро Боттичелли в «свите» волхвов легко узнать придворную среду Лоренцо Медичи Великолепного.

botticeli

А  на фреске Беноццо Гоццоли в палаццо Медичи­ Риккарди волхвы написаны с известных исторических лиц.  Самый молодой из них – с тогда еще юного Лоренцо Великолепного, волхв постарше – с византийского  императора Иоанна VIII Палеолога, а совсем пожилой – с константинопольского патриарха, сопровождавшего императора на Феррарско­-Флорентийский собор. Евангельский сюжет таким способом превратился в тонкий намек на унию католической и православной церквей, заключенную на этом соборе.

www.pravmir.ru


Смотрите также