Свобода, ведущая народ. Свобода картина


История одного шедевра: «Свобода, ведущая народ» Делакруа

Июль 1830 года, Париж. Улицы французской столицы вновь раскалены: народные волнения, выстрелы, баррикады. Три славных дня разбередили чувствительную душу Эжена Делакруа и вдохновили на создание своего самого известного полотна. За три месяца он выписал грандиозный по масштабу символ французской свободы Марианну, правда, почему-то полуобнаженную.

Сюжет

Марианна с флагом республиканской Франции и ружьем ведет за собой народ. На голове ее —фригийский колпак. Кстати, он же был прообразом шапочки якобинцев во время Великой Французской революции и считается символом свободы.

Сама Марианна — главный революционный символ Франции. Она олицетворяет триаду «Свобода, Равенство, Братство». Сегодня ее профиль размещён на государственной печати Франции; хотя бывали времена (уже после революции 1830-го, кстати), когда было запрещено использовать ее образ.

Описывая смелый поступок, мы обычно говорим, что человек с голыми руками пошел на врага, предположим. У Делакруа французы шли с голой грудью и в этом выражалась их отвага. Потому и у Марианны грудь голая.

Марианна

Рядом со Свободой — рабочий, буржуа и подросток. Так Делакруа хотел показать единство французского народа во время июльской революции. Есть версия, что человек в цилиндре — сам Эжен. Не случайно же он написал брату: «Если я не сражался за Родину, то я хотя бы буду для неё писать».

Картина была впервые выставлена почти через год после революционных событий. Государство с восторгом приняло ее и купило. Однако следующие 25 лет доступ к полотну был закрыт — дух свободы был настолько силен, что его от греха убрали подальше от разгоряченных июльскими событиями французов.

Контекст

События июля 1830 года вошли в историю как три славных дня. Карл Х был свергнут, на престол взошел Луи-Филипп, герцог Орлеанский, то есть власть от Бурбонов перешла к младшей ветви, Орлеанскому дому. Франция осталась конституционной монархией, но теперь принцип народного суверенитета возобладал над принципом божественного права короля.

Пропагандистская почтовая открытка, направленная против Парижской коммуны (июль 1871 года)

Карл Х хотел восстановить порядок, царивший до Великой французской революции 1789 года. И это очень не нравилось французам. События развивались стремительно. 26 июля 1830 года король распустил палату представителей, ввел новые цензы в избирательное право. Недовольные его консервативной политикой либеральная буржуазия, студенты и рабочие 27 июля подняли бунт. Через сутки баррикадных боев на сторону восставших начали переходить вооруженные солдаты. Лувр и Тюильри были блокированы. И 30 июля над королевским дворцом взвился французский триколор.

Судьба художника

Главный романтик европейской живописи Эжен Делакруа родился в пригороде Парижа в 1798 года. Много лет спустя, когда Эжен будет блистать в обществе и покорять дамские сердца, интерес к нему будут подогревать сплетни относительно тайны рождения. Дело в том, что точно нельзя сказать, чьим сыном был Эжен. По официальной версии, отцом был Шарль Делакруа, политический деятель, бывший министр иностранных дел. По альтернативной — Шарль Талейран или даже сам Наполеон.

Благодаря своей неугомонности Эжен чудом пережил трехлетний возраст: к тому времени он едва не «повесился», нечаянно обмотав вокруг шеи мешок для овса; «горел», когда над его кроваткой вспыхнула противомоскитная сетка; «тонул» во время купания; «травился», наглотавшись краски-медянки. Классический путь страстей и испытаний героя романтизма.

Автопортрет

Когда встал вопрос о выборе ремесла, Делакруа решил заниматься живописью. У Пьера Нарсиса Герена он освоил классическую базу, а в Лувре познакомился с родоначальником романтизма в живописи Теодором Жерико. В то время в Лувре было немало полотен, захваченных во время Наполеоновских войн и ещё не возвращенных их владельцам. Рубенс, Веронезе, Тициан — дни пролетали незаметно.

Успех пришел к Делакруа в 1824 году, когда он выставил картину «Резня на Хиосе». Это было второе полотно, представленное публике. Картина явила ужасы недавней войны Греции за независимость. Бодлер назвал ее «жутким гимном року и страданию». Посыпались обвинения в чрезмерном натурализме, а после следующей картины — «Смерть Сарданапала» — еще и в неприкрытом эротизме. Критики никак не могли понять, зачем полотно, словно бы кричит, грозит и богохульствует. Но именно такой аккорд эмоций понадобился художнику, когда он взялся за «Свободу, ведущую народ».

Вскоре мода на бунт прошла, и Делакруа начал искать новый стиль. В 1830-х он побывала в Марокко и был обескуражен увиденным. Африканский мир оказался не таким шумным и праздничным, каким представлялся, но патриархальным, погруженным в свои домашние заботы. Делакруа сделал сотни эскизов, которые использовал следующие 30 лет.

Вернувшись во Францию, Делакруа понял, что значит востребованность. Заказы приходили один за другим. В основном это были официальные вещи: роспись в Бурбонском дворце и Лувре, украшение Люксембургского дворца, создание фресок для церкви Сен-Сюльпис.

Все у Эжена было, все его любили и, несмотря на его развивавшуюся болезнь горла, всегда ждали с его колкими шуточками. Но, сетовал Делакруа, все боготворили работы прошлых лет, свежие же оставались без внимания. Делакруа, получая комплименты на картины 20-летней давности, мрачнел. Скончался он в 65 лет от той самой болезни горла, и сегодня его тело покоится на Пер-Лашез.

'+$(this).find('.num-quest').html()+'. '+ $(this).find('.x_big-i').html() +'

diletant.media

Свобода, ведущая народ — Artrue

Автор: Делакруа (1798–1863).Тип: Картина маслом на холсте.Месторасположение: Лувр, Париж.

"Свобода, ведущая народ", Делакруа."Свобода, ведущая народ", Делакруа.

Делакруа

Сильное влияние на французскую живопись 19-го века оказал один из самых известных мастеров романтизма. Тем не менее, на Делакруа в значительной мере повлияли старые мастера, такие как Паоло Веронезе и Рубенс, а также более поздние художник, например, Гойя. Романтическая экспрессивность художника состояла из комбинации классических элементов живописи, барочных цветов и шероховатого реализма. Заядлый путешественник ассимилирует цвета и мотивы Северной Африки и Испании. Более свободную и красочную манеру письма художник перенимает в процессе общения с английскими мастерами Джоном Констеблем и Уильямом Тернером.

Синопсис

«Свобода, ведущая народ» — это одновременно политическая и аллегорическая работа. Картина, созданная в период с октября по декабрь 1830 года, представляет собой пример французского романтизма, но при этом развивает идеи реализма. Эта работа посвящена июльской революции 1830 года, при которой был свергнут король Франции Карл X, что привело к восхождению на трон его двоюродного брата — Луи-Филиппа I. Впервые продемонстрированная на Парижском салоне 1831 года, где вызвала переполох из-за своего политического значения, композиция демонстрировала аллегорическую фигуру Свободы (известную как Марианна, национальный символ Французской Республики), ведущую свой народ к победе по телам павших товарищей. Правой рукой она поднимает триколор, в левой держит мушкет со штыком. Из-за своего политического содержания картина длительное время была скрыта от общественности.

Свобода, ведущая народ

В картине на фоне собора Нотр-Дам изображены повстанцы различных социальных классов, что видно по их одежде и вооружению. Например, размахивающий шашкой человек — представитель рабочих слоев общества, фигура в шляпе — представитель буржуазии, а мужчина на коленях — сельский житель и, вероятно, строитель. Два мертвых тела в мундирах на переднем плане, скорее всего, это солдаты из королевского полка. Маленький мальчик часто ассоциируется с Гаврошем, персонажем книги Виктора Гюго, несмотря на то, что картина была написана за двадцать лет до ее публикации.

Свобода, ведущая народ. Фрагмент.Свобода, ведущая народ. Фрагмент.

Над композицией доминирует Свобода, вызвавшая скандал среди первых зрителей. Делакруа изображает ее не красивой идеализированной женщиной, а грязной, полуголой и мускулистой активисткой, переступающей через трупы и даже не обращающей на них внимания. Посетители выставки в Париже называли женщину торговкой или даже путаной. Героиня, несмотря на всю критику, символизирует молодого революционера и, само собой, победу.

Некоторые искусствоведы утверждают, что Делакруа, создавая свою Свободу, вдохновлялся статуей Венеры Милосской (ее автором считается Александрос Антиохийский), что подчеркивает классицизм композиции. Об этом также говорит классическая драпировка желтого платья. Цвет флага намеренно выделяется на фоне серой цветовой гаммы холста.

Венера МилосскаяВенера Милосская Венера Милосская

artrue.ru

Свобода на баррикадах - Православный журнал "Фома"

В ходе лекций перед студентами, первокурсниками и второкурсниками одного вполне крупного, успешного и благополучного университета, я предпринял такой передовой педагогический маневр: попросил их внимательно порассматривать картину Эжена Делакруа «Свобода на баррикадах». А назавтра рассказать: а что, собственно, происходит? Каков сюжет, а так же внутренняя пружина картины? И, наконец, что они замечают в картине необычного? Требующего объянения – по крайней мере, версий?

  

Нельзя сказать, что я руководствовался каким-то тайным воспитательным замыслом. Просто я твердо знал, что картина сия детям знакома. А темой у нас была любознательность журналиста, умение видеть детали. Почему нет? Пусть будет Делакруа.

Ну что сказать? Первое. Пикантная топлесс-деталь картины вообще не попала в сферу обсуждения – а ведь в наши годы она сильно капитализировала эту иллюстрацию в учебнике или в Детской энциклопедии. Деталь стала обыденной. Ее никто специально не отметил. Кроме одной девушки, которая вообще проявила недюжинные таланты и воображение. Но об этом после. Второе —зоркие у нас дети, я вам скажу. Надо нам это иметь ввиду.

Приведу некоторые понравившиеся мне версии.

— Вот я что заметил, —начал бойкий паренек. — Тут, значит, на баррикаде бой идет, люди митингуют, за свободу борются, а в отдалении другие люди стоят, смотрят, не пошевелятся. Зеваки. Вот и у нас…

Тут спешно слово взял представитель университета:

— Так, спокойно: университет вне политики.

Но мысль уже была ясна.

— А я вот что заметила, — взяла слово другая студентка. – За девушкой-свободой следом в бой идут люди небогатые. Какие-то оборванные. Богатым это не надо.

—А у нас наоборот, — сказал кто-то, но даже зоркий глаз наставника не выявил автора реплики.

—А мне кажется совсем не так, — вмешалась ее товарка. — Там разные. И мне кажется, Делакруа хотел сказать своей картиной, что свобода всем нужна. Смотрите, тут один вообще в цилиндре, в галстуке. Который с ружьем. Ничё не бомж.

Тут девушка, которая давно руку тянула, аж заподскакивала.

— Который в цилиндре и с бакенбардами вообще очень на Пушкина похож! Художник Делакруа вполне мог приехать в Россию, его друг Дюма ведь был? Картина написана до смерти Пушкина, я проверяла. Это вполне может быть Пушкин!

Честно скажу: я пока версии этой подтверждений не нашел. Но что-то очень постмодернистское, даже пелевинское в ней есть. Мне понравилось.

Тем временем слово взял следующий трактовщик:

— Что мы видим? Во Франции явно идет переустройство, —сказал он, — идут реформы.

Я еще раз посмотрел на сполохи грозного пожара за баррикадой, на вывернутые камни, обломки и мертвые тела на переднем плане. И не смог не согласиться: да, реформы идут. Я такие даже помню. В другой стране.

— И художник хочет нам показать, что несмотря на жертвы, цель будет достигнута. Только я не понял: что это за женщина, которая на коленях у Свободы что-то просит?

— Может, мать чья-то, чтоб сына не убили, —тонко заметил кто-то с верхних рядов.

— Ну, да, может. Но всё же загадкой осталось.

Я согласился.

Две студентки решили отвечать вдвоем.

— Странно: у мертвого тела, что справа,  одна рука совсем иссохла. А другая не иссохла, — сказала первая.

— Вот именно, —добавила вторая.

Я честно зафиксировал и эту загадку.

— Мне показалось странным, что дома на заднем плане такие высокие. Тогда уже разве строили такие дома? — задалась вопросом еще одна студентка.

Тут надо заметить, что детки про прошлое, выходящее за рамки школьной программы, и даже не такое далекое, мало знают, я это уже понял. Ни один из них не ведал, кто такой Борис Кустодиев. Федор Шаляпин. Даже Василий Песков! Так что про дома и прочие башни – это было простительно: они ж не на архитектурный поступили. А остальному здешние педагоги научат, уверен. У них не забалуешь – в лучшем  смысле этого слова.

Поток версий полегоньку иссякал, и тут подняла руку девушка с первого ряда, которая и пометки делала в ходе моих вещаний, и реагировала живо.

— На этой картине много загадочного, — сказала она. – Но, если честно, у меня ответа нет ясного на один вопрос: почему молодой человек, убитый, на переднем плане без штанов лежит?

Понятно, все загомонили. Смешки. Предположения. А я вспомнил, что Эдгар По клал письмо на передний план, чтобы его никто не нашел.

— Конечно, в классической традиции было рисовать людей обнаженными. И, хотя Делакруа – романтик, но он многое перенял, — вставил я из прочитанного накануне. – Но, чувствую, дело не в этом?

— Думаю, не в этом, —сказала девушка.

Всё стихло.

— Если представить, что происходило до момента, изображенного художником, то… Может, они любили друг друга? Этот юноша – и она.

— Кто? – спросили из зала самые непонятливые.

— Свобода, —сказала девушка. – А он, допустим, был знаменосец. Она его проведать пришла на место уличных боев, может даже поесть принесла. А тут его убило. Она взяла его знамя. И вперед. А что, такие были – вон, за декабристами жены в Сибирь шли.

Она стояла вот так вот, со своим мнением, как на баррикаде – а позади нее молчал, размышляя, зал.

И даже какие-то сполохи отсветами бегали по задней стене: наверное, закат просочился через огромные окна, день-то к вечеру шел.

Короче, отдали мы этой девушке первый нехитрый приз нашего ипровизированного конкурса, хотя, понимаю, что не все педагоги нас одобрят: без штанов всё ж-таки нехорошо. А потом долго и искренне ей аплодировали.

Да нормальные у нас дети! И кого-то мне напоминают.

P.S. Поскольку стенограммы той лекции у меня пока нет, то вполне возможно, я кого-то поменял местами, что-то совместил и даже домыслил. Совсем чуть-чуть. Когда стенограмма появится, можно будет провести еще одно полезное и поучительное занятие – сравнить правду факта и текста. Но это совсем другая история. 

Иллюстрация: Эжен Делакруа. Свобода, ведущая народ. 1830 г.

foma.ru

История одного шедевра. Делакруа. «Свобода на баррикадах»

История одного шедевра

Эжен Делакруа. «Свобода на баррикадах»

 

В 1831 году в Парижском салоне французы впервые увидели картину Эжена Делакруа «Свобода на баррикадах», посвященную «трем славным дням» Июльской революции 1830 года. Мощью, демократизмом и смелостью художест­венного решения полотно произвело ошеломляю­щее впечатление на современников. По преданию, один добропорядочный буржуа воскликнул:

«Вы говорите — глава школы? Скажите лучше — глава мятежа!»

После закрытия салона правитель­ство, напуганное грозным и вдохновляющим при­зывом, исходящим от картины, поспешило вер­нуть ее автору. Во время революции 1848 года ее вновь поставили на всеобщее обозрение в Люксембургском дворце. И вновь вернули художнику. Лишь после того, как полотно экспонировалось на Всемирной выставке в Париже в 1855 году, оно попало в Лувр. Здесь хранится и поныне это одно из лучших созданий французского романтизма - вдохновенное свидетельство очевидца и вечный памятник борьбе народа за свою свободу.

Какой же художественный язык нашел молодой французский романтик, чтобы слить воедино эти два, казалось бы, противоположных начала - широкое, всеобъемлющее  обобщение и жестокую в своей обнаженности конкретную   реальность?

Э. Делакруа. Свобода на баррикадах. Масло. 1831.

...Париж знаменитых июльских дней 1830 го­да. Воздух, пропитанный сизым дымом и пылью. Прекрасный и величавый город, исчезающий в пороховом мареве. Вдалеке едва заметно, но гордо высятся башни собора Парижской богоматери - символа истории, культуры, духа французского народа.

Оттуда, из задымленного города, по развали­нам баррикад, по мертвым телам погибших то­варищей упрямо и решительно выступают вперед повстанцы. Каждый из них может умереть, но шаг восставших непоколебим — их воодушевляет воля к победе, к свободе.

Эта вдохновляющая сила воплощена в образе прекрасной молодой женщины, в страстном по­рыве зовущей за собой. Неиссякаемой энергией, вольной и юной стремительностью движения она подобна греческой богине победы Нике. Ее силь­ная фигура облачена в платье-хитон, лицо с идеальными чертами, с горящими глазами обра­щено к повстанцам. В одной руке она держит трехцветное знамя Франции, в другой — ружье. На голове фригийский колпак— древний символ освобождения от рабства. Ее шаг стремителен и легок — так ступают богини. Вместе с тем образ женщины реален — это дочь французского наро­да. Она направляющая сила движения группы на баррикадах. От нее, как от источника света и центра энергии, расходятся лучи, заряжающие жаждой и волей к победе. Находящиеся в непо­средственной близости к ней, каждый по-своему, выражают причастность к этому воодушевляю­щему и вдохновляющему призыву.

Справа мальчишка, парижский гамен, разма­хивающий пистолетами. Он ближе всех к Свобо­де и как бы зажжен ее энтузиазмом и радостью вольного порыва. В стремительном, по-мальчи­шески нетерпеливом движении он даже чуть опережает свою вдохновительницу. Это предшествен­ник легендарного Гавроша, двадцать лет спустя изображенного Виктором Гюго в романе «Отвер­женные»:

«Гаврош, полный вдохновения, сияю­щий, взял на себя задачу пустить все дело в ход. Он сновал взад и вперед, поднимался вверх, опус­кался вниз, снова поднимался, шумел, сверкал радостью. Казалось бы, он явился сюда для того, чтобы всех подбадривать. Была ли у него для этого какая-нибудь побудительная причина? Да, конечно, его нищета. Были ли у него крылья? Да, конечно, его веселость. Это был какой-то вихрь. Он как бы наполнял собою воздух, присутствуя одновременно повсюду... Огромные баррикады чувствовали его на своем хребте».

Гаврош в картине Делакруа — олицетворение юности, «прекрасного порыва», радостного прия­тия светлой идеи Свободы. Два образа — Гавроша и Свободы — как бы дополняют друг друга: один — огонь, другой — зажженный от него факел. Генрих Гейне рассказывал, какой живой от­клик вызвала у парижан фигура Гавроша.

«Черт возьми! — воскликнул какой-то бакалейный тор­говец.— Эти мальчишки бились, как вели­каны!»

Слева студент с ружьем. Прежде в нем видели автопортрет художника. Этот повстанец не столь стремителен, как Гаврош. Его движение более сдержанно, более сконцентрированно, осмыслен­но. Руки уверенно сжимают ствол ружья, лицо выражает мужество, твердую решимость стоять до конца. Это глубоко трагический образ. Студент сознает неизбежность потерь, которые понесут повстанцы, но жертвы его не пугают — воля к свободе сильнее. За ним выступает столь же от­важно и решительно настроенный рабочий с саблей.

У ног Свободы раненый. Он с трудом приподнимается, чтобы еще раз взглянуть вверх, на Свободу, увидеть и всем сердцем ощутить то пре­красное, за что он погибает. Эта фигура вносит остродраматичное начало в звучание полотна Де­лакруа. Если образы Свободы, Гавроша, студента, рабочего — почти символы, воплощение непре­клонной воли борцов свободы — вдохновляют и призывают зрителя, то раненый взывает к состра­данию. Человек прощается со Свободой, проща­ется с жизнью. Он весь еще порыв, движение, но уже угасающий порыв.

Его фигура переходная. Взгляд зрителя, до сих пор завороженный и увлеченный революционной решимостью восставших, опускается вниз, к под­ножию баррикады, покрытому телами славных по­гибших солдат. Смерть представлена художником во всей оголенности и очевидности факта. Мы видим посиневшие лица мертвецов, их обнажив­шиеся тела: борьба беспощадна, и смерть — та­кой же неизбежный спутник восставших, как и прекрасная вдохновительница Свобода.

Но не совсем такой же! От страшного зрелища у нижнего края картины мы вновь поднимаем свой взгляд и видим юную прекрасную фигуру - нет! жизнь побеждает! Идея свободы, воплощен­ная столь зримо и ощутимо, настолько устремле­на в будущее, что смерть во имя ее не страш­на.

Картина написана 32-летним художником, который был полон сил, энергии, жаждой жить и творить. Молодой живописец, прошедший школу в мастерской Герена, ученика знаменито­го Давида, искал собственные пути в искусстве. Постепенно он становится главой нового направления — романтизма, пришедшего на смену ста­рому — классицизму. В отличие от предшествен­ников, строивших живопись на рациональных основах, Делакруа стремился взывать прежде всего к сердцу. По его мнению, живопись должна потрясать чувства человека, целиком захватывать его той страстью, которая владеет художником. На этом пути Делакруа вырабатывает свое твор­ческое кредо. Он копирует Рубенса, увлекается Тернером, близок к Жерико, любимым колорис­том французского мастера становится Тинторетто. Приехавший во Францию английский театр увлек его постановками трагедий Шекспира. Од­ним из любимых поэтов стал Байрон. Из этих увлечений и привязанностей складывался об­разный мир картин Делакруа. Он обращался к историческим темам, сюжетам, почерпнутым из произведений Шекспира и Байрона. Его вообра­жение волновал Восток.

Но вот в дневнике появляется фраза:

«Почувст­вовал в себе желание писать на современные сю­жеты».

Делакруа заявляет и более определенно:

«Хочется писать на сюжеты революции».

Однако окружающая романтически настроенного худож­ника тусклая и вялая действительность не давала достойного материала.

И вдруг в эту серую обыденность как вихрь, как ураган врывается революция. Весь Париж покрылся баррикадами и в течение трех дней на­всегда смел династию Бурбонов. «Священные дни Июля! — восклицал Генрих Гейне.— Как прекрасно было солнце, как велик был народ париж­ский!»

5 октября 1830 года Делакруа, очевидец рево­люции, пишет брату:

«Я приступил к картине на современный сюжет— «Баррикады». Если я не сражался за свое отечество, то по крайней мере буду делать живопись в его честь».

Так возник замысел. Вначале Делакруа заду­мал изобразить конкретный эпизод революции, например «Смерть д'Арколя», героя, павшего при захвате ратуши. Но художник очень скоро отка­зался от такого решения. Он ищет обобщающий образ, который воплотил бы в себе высший смысл происходящего. В поэме Огюста Барбье он нахо­дит аллегорию Свободы в виде «...сильной жен­щины с могучей грудью, с хриплым голосом, с огнем в глазах...». Но не только поэма Барбье натолкнула художника на создание образа Сво­боды. Ему было известно, как яростно и само­отверженно боролись француженки на баррика­дах. Современники вспоминали:

«И женщины, прежде всего женщины из простонародья — раз­горяченные, возбужденные — воодушевляли, по­ощряли, ожесточали своих братьев, мужей и де­тей. Они помогали раненым под пулями и кар­течью или бросались на своих врагов, как львицы».

Делакруа, вероятно, знал и об отважной девушке, захватившей одну из пушек неприятеля. Потом ее, увенчанную лавровым венком, с триумфом несли в кресле по улицам Парижа под приветствен­ные крики народа. Так уже сама действительность давала готовые символы.

Делакруа оставалось лишь художественно ос­мыслить их. После продолжительных поисков наконец выкристаллизовался сюжет картины: ве­личественная фигура ведет за собой неудержимый поток людей. Художник изображает лишь неболь­шую группу повстанцев, живых и погибших. Но защитники баррикады кажутся необычайно мно­гочисленными. Композиция строится так, что группа сражающихся не ограничена, не замкнута в себе. Она лишь часть нескончаемой лавины лю­дей. Художник дает как бы фрагмент группы: рама картины обрезает фигуры слева, справа, снизу.

Обычно цвет в произведениях Делакруа приоб­ретает остроэмоциональное звучание, играет до­минирующую роль в создании драматического эффекта. Краски, то бушующие, то затухающие, приглушенные, создают напряженную атмосферу. В «Свободе на баррикадах» Делакруа отходит от этого принципа. Очень точно, безошибочно выби­рая краску, накладывая ее широкими мазками, художник передает атмосферу боя.

Но колористическая гамма сдержанна. Дела­круа заостряет внимание на рельефной модели­ровке формы. Этого требовало образное решение картины. Ведь, изображая конкретное вчерашнее событие, художник создавал и памятник этому событию. Поэтому фигуры почти скульптурны. Поэтому каждый персонаж, являясь частью еди­ного целого картины, составляет и нечто замкну­тое в себе, представляет собою символ, отливший­ся в завершенную форму. Поэтому цвет не только эмоционально воздействует на чувства зрителя, но несет и символическую нагрузку. В коричнево-сером пространстве то здесь, то там вспыхивает торжественное трезвучие красного, синего, бело­го — цветов знамени французской революции 1789 года. Неоднократное повторение этих цветов поддерживает мощный аккорд трехцветного фла­га, реющего над баррикадами.

Картина Делакруа «Свобода на баррикадах» - сложное, грандиозное по своему размаху произ­ведение. Здесь сочетаются достоверность непо­средственно увиденного факта и символичность образов; реализм, доходящий до брутального на­турализма, и идеальная красота; грубое, страш­ное — и возвышенное, чистое. Недаром многие критики, даже доброжелательно настроенные по отношению к Делакруа, были шокирова­ны новизной и смелостью картины, немыслимыми для того времени. И недаром позже французы назвали ее «Марсельезой» в живописи.

Являясь одним из лучших созданий и порожде­ний французского романтизма, полотно Делакруа остается уникальным по своему художественному содержанию. «Свобода на баррикадах» — един­ственное произведение, в котором романтизм с его вечной тягой к величественному и героичес­кому, с его недоверием к действительности обра­тился к этой действительности, был ею вдохнов­лен и обрел в ней высший художественный смысл. Но, отвечая на зов конкретного события, внезап­но изменившего привычное течение жизни целого поколения, Делакруа выходит за его пределы. В процессе работы над картиной он дает волю свое­му воображению, отметает все конкретное, пре­ходящее, единичное, что может дать реальность, и преображает ее творческой энергией.

Это полотно доносит до нас горячее дыхание июльских дней 1830 года, стремительного рево­люционного взлета французской нации и являет­ся совершенным художественным воплощением прекрасной идеи борьбы народа за свою сво­боду.

Е. ВАРЛАМОВА

shedevrs.ru


Смотрите также